Мне и не снилось

Florence and The Machine - Cosmic Love. Пиппин в молчании мрачно уставился на место, где сейчас мог бы быть костер. - Теперь у нас и огонь пропал,- тихо заговорил он.- Вот уж чего-чего, а тепла я ждал больше всего. - Ну, Перегрин,- ответил ему Гэндальф, не менее разочарованный.- Я вот тоже мечтал погреть ноги с самого начала похода. Что тут поделаешь? - Гэндальф, - вступила я в разговор.- Я считаю крайне несправедливым тот факт, что мои конечности замерзли в походных сапогах, заметь, пальцами пошевелить теперь представляется чем-то ужасно сложным, и вообще хочется провалиться в сон и больше не просыпаться - так, по крайней мере, все это не будет ощутимым. И это нам награда после всего, что мы пережили?! - разумеется, мои слова были абсурдом, причем полнейшим, потому что я даже не знала на кого и кому жаловалась. Гэндальф как раз это и заметил и решил поставить меня на место, если можно было бы так выразиться: - Нам всем так же холодно и неприятно, как и тебе, Полин! Если уж тебе так плохо, то еще не поздно вернуться в Ривенделл, ждать, когда тень из Мордора доберется до тебя! Мое самолюбие было порядком задето словами мага. Я хоть и понимала, что говорила глупые вещи, но условия меня превратили невольно в ходячую жалобу. Я сжала губы в ниточку и замолчала, нервно вздохнув перед этим. Между тем, Гэндальф продолжил, и уже на другую тему: - Надо продумать наш путь - не все же время тут сидеть, прячась от лазутчиков, а они пролетят еще не раз, я вам говорю. Единственное, что мне пришло в голову - это Карадрас. Мы перевалим через гору и спустимся в долину. Я услышала позади голос Боромира, полный недоумения: - Неужели ты и вправду хочешь повести нас через это суровое место? Поговаривают, Карадрас не знает пощады путникам! - У нас нету другого выбора, Боромир. Это было бы неразумным и неосмотрительным продвигаться по открытой местности, которая кишит лазутчиками,- ответил Арагорн. Было решено выступать с заходом солнца, держась юго-восточного направления. Никто не стал больше спорить о пути. До вечера оставалось еще порядка пяти часов, и мы просто оставались в укрытии, дожидаясь сумерек. Был полдень, холодный и солнечный, утренний иней, еще час назад хрустевший под сапогами отряда, теперь растаял, и почва стала влажной. Мы перебрались под дикие кустарники, окруженные булыжниками, и устроились на сырой земле, укутавшись в плащи и одеяла. Сэм достал из мешка, который предназначался для хранения еды, хлеб, вяленое мясо, и сушеные сливы. - Как-никак, друзья мои, а поесть нам не помешает,- с этими словами он принялся раздавать "обед". Без слов, все приняли пищу и жадно принялись ее жевать. К тому времени, когда наступил день, меня начало сильно клонить в сон. Я подстелила одеяло и свою дорожную куртку под себя, а сверху накрылась другим плащом. Ждать долго не пришлось, и сон мигом одолел меня. Меня разбудили незадолго до выхода. Когда вещи были собраны, и солнце пересекло линию горизонта, осветив напоследок вершину Карадраса, мы выступили. Я двигалась, словно машина, ни о чем не думая и ничего не видя перед собой. Лишь когда небо посветлело и наступил рассвет, студеный и влажный, я очнулась. Горные громады стали теперь чуть ближе. Мы устроились на ночлег, перед этим попросив Леголаса стоять на часах. - Как думаешь, Арагорн, лазутчики больше не появятся? - поинтересовался Мерри, когда все уже лежали, укрывшись одеялами. - Как знать,- тихо ответил тот.- Что-то мне подсказывает - нам придется несладко, даже если слежки не будет. - Во всяком случае, от снега нам не убежать,- вздохнул Боромир. Я поглядела в сторону гор: на фоне светло-синего утреннего неба выделялась острая вершина, посеребренная снегом. Туда мы держали путь. Я старалась не думать о том, что нас могло там ждать. Прежде чем мы подошли к нынешней цели, прошли две ночи. Дорога шла вверх, виляя между холмами и грудами камней, тусклое небо не обещало ничего приятного. Надвигалась зима, настоящая, суровая. На третье утро мы оказались у подножия Карадраса. Отряд молча остановился перед величественно возвысившимся могучим исполином. Небо посерело, солнце скрылось за тучи. - Зима не заставит себя долго ждать,- произнес Гэндальф, хмуро глядя вверх, на вершину. - Снега на склонах еще больше, чем вчера. Пока что переночуем здесь, дорога впереди открытая и опасная. Я отошла и начала раскладывать свои вещи на земле, попутно наблюдая за членами Братства. Арагорн спорил о чем-то с Гэндальфом, неподалеку стоял Фродо, явно пытающийся услышать разговор. Мне же нисколько не хотелось нагружаться очередными проблемами и портить настроение, ведь следующий переход намечался уже через гору, и я имела только приблизительное представление того, что нас ждало. Запрокинув голову и сощурившись, я разглядывала гладкие отвесные стены Карадраса, скрытую за облаком вершину и поснеженные участки. Каким-то безмолвным величием веяло от этого словно застывшего во времени места. По коже даже прошлась дрожь от одной мысли об узких переходах, жавшихся к скалам, и обрывами по другую сторону. Я тряхнула головой, как бы отгоняя эти мысли, и отпила из фляги. "А все-таки зверских холодов тебе не миновать," - промелькнуло в голове. Я скривилась. В сумерках мы доедали свой завтрак, пока Арагорн с Гэндальфом опять спорили о чем-то, стоя в стороне. Когда они вернулись к нам, Боромир заговорил: - Я родился в Минас-Тирите, что стоит у подножия Белых Гор, поэтому много знаю о том, как взбираться на перевалы. И вот мой совет: наберите каждый хвороста столько, сколько сможет унести, потому что там, наверху, нас ждет сильнейший мороз. - Хорошо,- согласился Гэндальф.- Но костер будем зажигать, только если придется выбирать между теплом или смертью. - Блеск!- воскликнула я.- Теперь у нас шансы замерзнуть до смерти! - Нечего жаловаться, домашняя дева! Хочешь, чтобы нас схватили соглядатаи ?- прикрикнул на меня Гимли. - А я вот прекрасно понимаю ее! Меня совершенно не радует сон в сугробах. И уж точно не тебя, Гимли,- вступился за меня Пиппин. Тем временем, Леголас уже вернулся с целой грудой мелких веток в руках. - Думаю, больше всего придется нести Биллу,- сказал он, кладя хворост на землю и возвращаясь назад, к кустам, за следующей порцией. Я тоже не стала сидеть без дела и пошла за ним, ведь, как ни крути, а от количества набранного хвороста зависела наша жизнь. Я набрала столько веток, что они еле умещались на моих руках. - Не лучше будет, если я донесу их до места, а ты соберешь еще другую вязанку? - предложил Леголас, увидев как я кое-как справляюсь с этой грудой. Я на миг оцепенела, открыв и закрыв рот, так и не сказав ничего. Ну вот, опять. Его почти прозрачная кожа, похожая на фарфоровую, и белокурые волосы, обрамляющие лицо, настолько красивое, что, казалось, оно светилось в вечерней темноте. Ветер отделил его золотистую прядь, и она упала ему на лоб. Я надеялась, что в окутавшей нас черноте, еще отдающей остатками послезакатной синевы, он не разглядит моего выражения лица, на котором смешалось и восхищение, и любовь, и грусть, и радость... Он дожидался моего ответа. Тихо шуршали его эльфийские походные одежды, когда он подбирал валявшиеся сухие палки, которые я не смогла разглядеть. Мне вдруг безумно захотелось броситься ему на шею и прошептать на ухо все, все, что я о нем думала, чувствовала каждый день с первой нашей встречи. Безумная волна захлестнула мое сознание, помутившееся от переполняющих чувств. Я машинально всучила Леголасу хворост, его пальцы случайно скользнули по моему запястью, спровоцировав сотню электрических разрядов в голове. Эльф был уже далеко от меня, и ко мне вернулось нормальное состояние. Я принялась суетливо обламывать ветки кустарников. Подошли другие члены отряда, и я обрадовалась, что мне больше не придется приближаться к Леголасу. Наконец, все было готово и мы двинулись в путь. Сначала мы продвигались быстро, но потом ход стал заметнее замедляться, потому что подъем стал круче, а на пути часто попадались взгромождения камней. После полуночи дорога изменилась: как я и думала, по правую руку от нас зияла пропасть. Мы шли, стараясь как можно меньше останавливаться, но после того, как мы вскарабкались на очередную кручу, мы решили передохнуть. Вдруг я почувствовала что-то легкое и влажное на щеке. - Что это? Неужели дождь? - спросила я. - Это снежинки,- ответил Фродо. Мы зашагали дальше, но вскоре снег повалил так сильно, что я едва различала происходящее вокруг. Такая погода хороша в городе,на каникулах, когда сидишь дома и смотришь на снегопад из окна, попивая горячий чай, но не сейчас. Ни дома, ни чая, ни, тем более, тепла здесь не было. Метель забушевала с такой яростью, что мы еле переставляли ноги, а на плечах красовались сугробы. Моя одежда мгновенно промокла, а ноги хлюпали в мокрых чулках. Лицо покрылось тонким слоем снежинок, тело задубело от ледяного ветра. Я с трудом перетаскивала ноги, по пояс закопанная в снегах, а хоббиты буквально плавали. Пиппин отчаянно размахивал руками, чтобы не быть заживо погребенным в сугробы, но все его попытки устоять на ногах были тщетны, и он с головой провалился в снег. - Пиппин!- закричала я, бросившись ему на помощь. Пока я пыталась вытащить его, образовалось настоящее месиво, я словно прыгнула в тарелку с манной кашей: ноги вязли, снег забился во все возможные щели в одежде, а Пиппина так и не удалось вытащить. Ко мне подоспел Боромир: - Тебе одной ни за что не поднять его! Отойди, я сам сделаю! Взвалив хоббита к себе на спину, он обратился к Гэндальфу: - Не чьи-то ли чары это? Многовато снега уж стало! Мы продолжили пробираться дальше, но буря усилилась. Ветер завывал, и мы почти не слышали друг друга; приходилось надрываться, чтобы что-то сказать. Мне показалось, что где-то далеко раздался хохот и чей-то голос, протяжно произносивший какие-то слова. - А это еще что такое? - прокричала я сквозь метель. В ответ молния ударила в гору и на нас посыпались камни. С криком я отскочила к скале, и вовремя, потому что булыжник упал прямо на то место, где я стояла. - Что бы вы ни говорили, но я больше не сдвинусь с этого места,- сказал Боромир.- Называйте это ветром, если хотите, но я слышу голоса, а камни целят в нас! - Что же нам делать? - отчаянно вопросил Пиппин. - Вперед идти нельзя, назад тоже. Мы должны остановиться, пока буря не утихнет.- заявила я, стуча зубами от холода и не переставая дрожать. - Ты права,- отозвался Арагорн.- Гэндальф, думаю мы остановимся. Мы сгрудились, прижимаясь к утесу. Билла поставили перед нами - бедняга заслонял нас от ветра. Сэм с жалостью поглядывал на своего любимого пони. Я села на снег, съежилась в комок и стала дышать себе на пальцы. - Мы долго так не продержимся, а уж тем более хоббиты и девушка.- снова заговорил Боромир. - А как же мирувор? Укрепляющий напиток из Имладриса, что дал нам в путь Владыка Элронд? - спросил Леголас. - Ведь правда!- радостно воскликнул Гэндальф, попутно роясь в сумке. - Эх, я, дурень! Каждому по глотку, не более. Нам еще понадобится мирувор. Фляжка переходила из одних рук в другие и, наконец, дошла и до меня. Я приставила горлышко к губам и осторожно отпила. Напиток оказался сладким, внутри разлилось тепло и я почувствовала прилив энергии. Как же предусмотрителен эльфийский владыка. К отряду вернулись силы, но снегопад и ветер от этого не прекратились, к тому же, наступила ночь. Я вдруг вспомнила про дрова, что мы набрали внизу. - Может, костер разжечь что-ли? - тихо спросила я. - Верно. Мне, признаться, теперь уже и не важно, заметят ли нас враги или нет.- согласился Сэм. Хоббиты радостно поддакнули. Но ветки оказались окончательно просыревшими, и Гэндальф нехотя пустил в ход магию. Нацелив посох на хворост, он произнес: "Наур ан эндраит аммэн!". Из вязанки вырвалось голубое пламя. Все сгрудились вокруг костра, протягивая озябшие руки и облегченно вздыхая. Но вскоре была подброшена последняя вязанка. На востоке небо посветлело, и сквозь первые лучи можно было разглядеть огромные сугробы, что навалило за ночь. Когда солнце взошло, всем стало ясно, что пути были отрезаны. - Пусть Гэндальф пойдет впереди с посохом и растопит для вас тропу,- предложил Леголас. - Умно! В таком случае пусть эльфы слетают за гору и подбросят нам солнышка. Что на это скажешь? - парировал волшебник. Леголасу было не понять, что такое холод и вязнущие ноги в снегу, поэтому он нисколечко не смутился. - Мы с Арагорном пойдем вперед и расчистим вам дорогу,- сказал Боромир. - Попробуем,- неуверенно отозвался Странник. Снег доходил им до груди, и создавалось впечатление, что они плавали в безбрежном белом море. Час прошел, прежде чем вернулись измотанные и еле дышащие Арагорн с Боромиром. - Кто не умеет бегать по снегу, как Леголас, пусть благодарит нас!- заявил Боромир, пыжась от гордости. Хоббиты были подхвачены на руки, остальные пробирались своим ходом. Леголас давно скрылся за утесом, обогнав всех нас. Нехотя, я ступила в снег с только-только просохшей одеждой и побрела вслед за Гимли. За тем утесом перед нами возвысился сугроб, вдвое выше человеческого роста, но внутри него уже было прорыто что-то наподобие тоннеля. Едва мы ступили на тропинку, как на нас с гулом посыпались камни и снег. Мы отскочили в сторону, не видя ничего из-за снежной пыли. "Нет, только не опять",- подумала я. Но у Карадраса, кажется, были полностью исчерпаны запасы снега. Все стихло, и путники стали подниматься, отряхиваясь и ворча. - Путь назад закрыт,- проконстатировал Гимли.- Видите? Проход завалило. Поскорее же уйдем отсюда, у меня нет желания проводить еще одну ночь здесь. Было решено спуститься отсюда любой ценой, и ночевать уже подальше от горных склонов. Я устало бросила взгляд на вершину и побрела вслед за остальными.