Мне и не снилось

Да простят меня Дж. Р. Р. Толкин и читатели за мою разбушевавшуюся фантазию и новых персонажей: я писала в порыве. Приятного чтения! Дни в темнице тянулись невыносимо долго. Распознать время суток было невозможно, день и ночь слились в густую тёмную массу молчаливых минут. Секунды звенели, выскакивая из-под ударов капель о камни. Мрак и холод липли к телу, словно паутина, заволакивая глаза, и, казалось, шептали что-то на ухо, просачивались в тело с каждым вздохом, затуманивая разум. Мир сократился до звуков, шорохов и копошившихся в противоположном углу темницы мыслей. Мой редкий надрывной плач, разрывавший тишину получал в ответ лишь гробовое молчание подземелья. Текли секунды, минуты, часы. Я сходила с ума, лежа на полу, припав щекой к холодным камням и буравя темноту широко раскрытыми иссушёнными глазами. От жажды в горле уже давно пересохло, и неприятное назойливое жжение не давало покоя, перекрывая временами все другие мысли и становясь единственной вещью, о которой я могла думать. Порой желудок скручивал сильнейший голод, и тогда я впивалась ногтями в камни и землю, корчась от боли. Но мне нельзя было сдаваться, твердила я себе, ни в коем случае. Даже если у меня иногда опускались руки, я пыталась сохранить силу и здравомыслие. Порой потухшее сознание озаряла вспышка слепой надежды на освобождение, но за все эти дни никто так и не пришёл меня вызволить отсюда. Может, эльфы не знали моё местонахождение, а может они были в пути, но, по крайней мере, я этим утешалась. «А что же с Леголасом?» - эта мысль появлялась сразу же после всплывающих картин Лориена, словно по заказу. Я верила в то, что он придёт за мной, обязательно придёт; но в то же время я понимала, что это было практически невозможным: крепость скрывала огромное количество орков и планировать рискованное нападение ради одной пленной, разумеется, было безрассудностью, даже для таких искусных воинов, как эльфы. Только находясь в темнице, я стала по-настоящему задумываться обо всём: начиная от оставленного за спиной родного мира, до размышлениях о судьбе Средиземья и Братства. До сего момента я не вспоминала об этих вещах, потому что времени на них не хватало, а, может, просто не хотелось обременять себя ими. Было время и обдумать ход дальнейших действий. Я должна была помочь Братству, чего бы это мне ни стоило. Я знала, что у этого юноши в запасе есть ещё сотня способов разговорить меня, но уже с первого дня в темнице я настроилась на молчание. Порой приходили страшные мысли о том, что же мне уготовано, и тогда я бросалась наземь, захлебываясь слезами. Я могла рыдать часами, жалея о свободе и оставленной позади жизни, о заботливом Леголасе, о Братстве, которое мне всё же было родным, несмотря на то, что они отказались от меня. Я мерила шагами темницу, бросаясь иногда от одной стене к другой, слепо ища что-то ладонями, а, затем, ложилась обратно и забывалась тревожным сном. Наконец, спустя, казалось, год, раздался скрежет замка, заставивший меня вздрогнуть и очнуться. Сил на то, чтобы встать, у меня больше не было, и я просто лежала и смотрела на медленно открывающуюся дверь. В какой-то степени я даже была рада чему-то новому, возможности уйти от этой однообразной череды часов в темнице. На этот раз на пороге стоял не орк, а юноша, с которым я разговаривала в последний раз. Во всех его движениях было что-то лёгкое и молодое, и не первый взгляд он мог бы сойти за простого деревенского парня, если бы не его глаза. Я присмотрелась и подметила, что никогда не видела таких глаз, как у него: серые, похожие на воду, отражающую дождевые облака; в них проскальзывали едва уловимые сумасшедший блеск и опасность. Когда юноша встречался со мной взглядом, мне становилось не по себе, словно бы я находилась рядом со спящим волком, готовым пробудиться в любую минуту. Даже его присутствие поселяло в сердце странную тревогу и неуют. Юноша медленно подошёл ко мне и опустился на корточки передо мной. Его губы приподнялись в чуть заметной улыбке, которая вовсе не была дружеской. Он протянул руку и захватил пальцем прядь моих волос. Я удивилась его странным действиям, но мешать ему не стала, а лишь приподнялась и оперлась спиной о стену. - Надеюсь, неделя, проведённая здесь, помогла тебе собраться с мыслями?- сказал он мягким тоном, словно задавал вопрос у маленького ребёнка. - Да,- прошептала я. Мой голос был хриплым после недели молчания и жажды. - Ну, что ж, тогда приступим. Запомни – отвечай правду, иначе тебе несдобровать,- ответил он, задерживая взгляд на пряди моих волос, которую всё ещё держал. - Как твоё имя? - Полин. - Ты не была попутчицей того отряда, так ведь? Ты являлась его членом? - Я была попутчицей,- стараясь говорить как можно более правдоподобно, я начала свой рассказ, уже подготовленный за неделю пребывания в темнице.- Мне хотелось путешествовать, вырваться из дома, потому что всё там стало для меня слишком однообразным. Но так как я не знала дороги, я попросила этих добрых людей проводить меня до Лориена. Юноша усмехнулся. - И где же твой дом? - Из Бри, что находится в Эриадоре,- произнесла я. Об этом городке хоббиты мне часто рассказывали во время привалов, когда скука одолевала почти каждого члена Братства. - Из Бри, говоришь...- задумался юноша, нахмурившись.- И ты не слушала их разговоров? Они не сказали, куда направлялись? - Я знала, лишь, что они шли в Лориен, так же, как и я, но дальше – нет. Спрашивать у меня нет нужды, мне они ничего не говорили. Лучше отпустите меня, и всё. На секунду я пожалела, так безрассудно выпалив что-то очень похожее на дерзость. Сейчас как никогда нужно было быть осторожной в своих словах, и не препираться с допросчиком. Но, всё уже было сказано, и дорога назад теперь была отрезана. Глаза юноши почернели от злобы, пальцы перестали играть с моей прядью и застыли на несколько секунд в воздухе. И в миг они метнулись вперёд и сомкнулись стальной хваткой на моей шее. Я попыталась вырваться, вдохнуть немного воздуха, но тогда юноша сжал шею ещё сильнее. Я продолжала извиваться изо всех сил, но всё было тщетным – его силы во много раз превосходили мои. - Я не верю тебе, грязная лгунья! – закричал он. Дышать стало уже невозможно, слёзы градом покатились из глаз. – Скажи правду! Скажи мне правду!- взревел юноша, с перекосившимся от гнева лицом. Не отпуская моей шеи, он поднял меня с земли и с силой встряхнул. Я едва не потеряла сознание, но мысли затуманились из-за нехватки воздуха. Сиплый крик вырвался из меня, слезы полились еще сильнее. Неожиданно для меня пальцы юноши разомкнулись, и тот швырнул меня наземь. - Скажешь ли ты теперь?- последовал от него вопрос. Я не ответила ничего. Страх был настолько силен, что я не смогла вымолвить и слова. - Что же ты молчишь? Надеешься, что за тобой придут эльфы? - в его глазах мелькнула насмешка и глубокое презрение. Он внезапно разразился хохотом. – Мечтай, покуда можешь, ибо никто из них теперь тебе не поможет, будь они даже твоими друзьями! Ради смертной девки осаждать крепость – ничего безумнее не слышал! Я отползла от юноши на несколько шагов, всхлипывая и неразборчиво шепча. Но тот сделал мне шаг навстречу и продолжил: - Никто там не услышит твоего полного отчаяния и боли крика. Все закончено: твои друзья из отряда не придут спасать тебя, ибо они знают, насколько это опасно. Пусть им обойдется это малой жертвой, которая так кстати была выбрана самой судьбой!- ненужная слабая девчонка. - Я им нужна! Они меня не оставят в беде! - не помня себя сквозь слёзы закричала я, и тот же миг сильно пожалела о содеянном: сама не зная того, я доказала, что была членом Братства, а не их попутчицей. - Вот и ответ на мой первый вопрос,- прошептал юноша. – Теперь я требую остальные. Молчание последовало в ответ. Я стояла напротив допросчика и не смела шевельнуться; я не могла решиться сказать что-то. Но парень меня опередил. - Говори, я знаю, что ты знаешь много, больше, чем можешь. Говори, глупая девчонка, у тебя нет другого выхода,- он сверлил меня глазами. - Пожалуйста... Зачем я? Зачем меня? Отпустите, умоляю, я не хочу предавать их,- взмолилась я. С громким рыком юноша размахнулся и ударил меня по щеке. Я покачнулась, но вовремя успела выбросить руку вперед и опереться о стену. Юноша остановился и призадумался. Затем он продолжил, с мрачным тоном и усмешкой на губах: - Не хочешь рассказывать сама, мы тебя заставим,- он обернулся в сторону стоявших у входа в темницу двух орков и обратился к ним: - Взять её и отвести в камеру! Два стража мгновенно оказались рядом со мной, схватили меня за плечи и поволокли за собой по каземату. - Ну, теперь ты нам всё, как на блюдечке, выложишь, да?- гоготнул урук. Я опустила голову, и буркнула, не отрывая взгляда от мелькающих под ногами камней. - Нет необходимости напоминать мне об этом, я и сама прекрасно знаю. - Sha ! - сплюнул второй орк. Юноша, шедший впереди, обернулся, выхватив из ниоткуда кинжал и направив его на меня. - Не дерзи урук-хаю, гнев их страшен. Будь их воля, они бы растерзали тебя сейчас же, но они подчиняются моему приказу не трогать тебя. Ах, вот как. У меня появилось острое желание сделать скептическое выражение лица, или презрительно хмыкнуть, но разум меня удержал от этого. Сейчас было не время изображать из себя бунтарку. Лестницу, по которой меня вели в прошлый раз, мы миновали и свернули в другой, более узкий коридор, освещённый несколькими факелами. Здесь оказалась небольшая лестница, ступенек в пять, которая вела вниз, в какое-то неизвестное помещение. Низкая узкая арка не давала возможности разглядеть полностью ту комнату, но я уже знала, что скрывалось за толстой стеной. Я никогда так сильно не боялась физической боли, как сейчас. Внутри всё скрутилось и похолодело от страха, руки стали дрожать. А может, пока есть время, одуматься и рассказать им всё? Или же просто солгать им, чтобы меня отпустили? Но думать было поздно. Когда я отвлеклась от своих мыслей, меня уже толкали на подозрительного вида ложе с валиками, на обоих концах которого были прикреплены крепкие верёвки. Ими мне связали лодыжки и запястья, так что я оказалась распятой, словно бабочка. Я попыталась представить, как функционировал этот странный механизм, но вскоре мне уже и не понадобилось угадывать. Один из урук-хаев подошёл и нажал на рычаг. Верёвки тот час натянулись с невероятной силой. Мои мышцы и сухожилия стали растягиваться вслед за ними, а кости, казалось, вот-вот выскочат из суставов. Из меня вырвался сдавленный крик. - А ну говори, мерзкая девчонка! Мои просьбы должны быть выполнены!- рявкнул юноша. Его лицо перекосилось от злости, серые глаза сверкали сумасшедшим блеском.- Говори, у кого Кольцо было, и куда вы собирались идти после Лориена! Я всхлипывала в ответ, потому что не знала, что делать. Это был тупик, я должна была либо сдать Братство, либо вытерпеть пытки. Мне отчаянно хотелось просто потерять сознание или исчезнуть, чтобы не совершать ошибку. И жить тоже хотелось. Я отвела глаза от стоявшего передо мной допросчика и прикусила губу. - Хочешь ты этого, или нет, правду, наглая девка, ты всё равно мне расскажешь,- юноша был спокоен на первый взгляд, но стальные нотки в его голосе выдавали его бешеный гнев и готовность на всё ради получения информации. Урук, не дождавшись знака, навалился всем телом на рычаг. Тишину прорезал мой вопль. Нити тянули меня так сильно, что перед глазами потемнело, а мышцы, казалось, разоврутся одна за другой, словно струны. Я кричала и извивалась, пытаясь ослабить натяжение, но всё было тщетным. Кости плеч и предплечья едва не выскакивали из суставов. Боль была такой острой, что, казалось, сотни игл впились в моё тело. Я попыталась согнуть ноги, но урук, заметив мои движения, нажал на рычаг в третий раз. Я не выдержала; из меня тот час вырвались хриплые мольбы: - Прекратите! Прекратите! Пожалуйста, это слишком, слишком! Мне очень больно!- мой голос мне казался таким чужим, посторонним, словно говорила не я, а кто-то другой. - Ответишь – прекратим,- огрызнулся урук. Неподалёку послышался смех стражей. Еще один кивок юноши, и нити натянулись с еще большей силой. Накатившую новой волной боль выдержать было просто невозможно. Из глаз брызнули слёзы, и я уже не смогла контролировать крики и плач. - Ну пожалуйста, умоляю! Отпустите! - Говори!- юноша был неумолим. Я заревела ещё сильнее. Мне лишь хотелось, чтобы это прекратилось. Я уже чувствовала на языке слова с информацией о Братстве, готовые сорваться в любую минуту, но что-то меня удерживало на краю этого безумия. Всё тело стонало, страдало от ужасной боли, которая пронизывала до костей, до мозга, до внутренних органов. Но что-то заставляло меня молчать. Допросчик, видя, что я не собиралась отвечать, обнажил свой кинжал и полоснул им вдоль ключицы. Я почувствовала горячую струящуюся по коже кровь. - Только не это...- прошептала я обессилевшим голосом. С бесстрастным лицом юноша занёс кинжал над моим животом, но не успел. - Стойте! - в очередной раз я едва узнала свой голос. – Стойте! В Рохан! Они пойдут в Рохан ! - завопила я, что есть силы, чтобы успеть до свершения неотвратимого. Рычаг, задрожав, выскочил из-под рук урук-хая, юноша застыл в немом удивлении. Но продлилось это недолго; допросчик быстро убрал кинжал обратно в ножны и наклонился надо мной, буравя меня взглядом. - Твои слова – не ложь? - Не ложь,- еле слышно прошептала я. - В Рохан, говоришь...- задумался юноша.- Какое глупое решение. В Рохане они не найдут никакого убежища. Должно быть, они переправятся через Андуин, лишь так туда можно попасть из Лориена. Кто нёс Кольцо в отряде? - Это...- я замялась. Стоило ли продолжать? Но слова полились сами собой, без моего желания: - Это хоббит Фродо Бэггинс. Через неделю отряд должен выступить в путь, они спустятся вниз по реке, чтобы пройти в Рохан. Они предполагали, что Рохан может быть их врагом, поэтому было решено не подходить в открытую. - Так, так, продолжай. Кто был кроме тебя в отряде? - Нас было десять. Один маг, два человека, четыре хоббита, гном, я и... один эльф. - Сколько же глупцов...- пробормотал про себя юноша с усмешкой на губах.- Видно, у тебя была особая дружба с эльфом, ибо голос твой дрогнул, когда ты о нём сказала. Но не об этом сейчас... Знаешь ли ты, куда они пойдут после Рохана? - Я лишь знаю, что Осгилиат и Изенгард исключены из плана пути. Наша цель – Мордор. - Безумцы! – расхохотался юноша.- Безумцы! В Мордоре, кроме гибели, их ничего не ждёт. А ты, смышленая девка, пытать тебя я больше не буду, разве что, если ты подчиняться мне не будешь. А отпустить не отпущу. Ты мне еще пригодишься. Я подскочила на ложе. - Как это – не отпустите? - Я же сказал, что ты мне еще понадобишься. Или тебе захотелось еще пыток похуже? Или, быть может, темница тебя исправит, наглая девчонка? Я вскочила на ноги и оказалась лицом к лицу с юношей. Но ни одно слово не сорвалось с моих губ, ком встал посреди горла, а взор затуманился подступившими к глазам слезами. «Что ты наделала?»- ругала я себя мысленно. Ведь знала же я, что за последствия будут, если я сдамся и опущу руки. Но только сейчас я поняла, насколько ужасную совершила ошибку. Нет, эта ошибка намного больше, чем ужасная! Теперь, если Братство погибнет, это будет на моей совести. Но в глубине сознания что-то копошилось, что-то тёмное, нашёптывавшее мне, что мой поступок был хорошим и наиболее разумным и заставившее меня испугаться себя саму. - Нет, в темницу я не хочу,- еле выдавила я из себя. - Вот и прекрасно. И если ты не хочешь еще и плетей, то обращайся ко мне «милорд». Тебе понятно? - Да, милорд,- тихо ответила я. Что я творю? Я не верила сама себе. Как я могла так просто сдаться? Я лихорадочно принялась искать в себе старые воспоминания о Братстве, но они приходили как отдалённые видения, отстранённые, без капли тепла, коим они всегда сопровождались, когда я вспоминала о друзьях. Мне стало тревожнее. «Леголас, вспомни о нём, вспомни всё то хорошее, что с вами произошло!»,- твердила я себе, но мысли о нём уже были разбавлены чем-то инородным, вмешавшимся без моего ведома. А как же Сэм? Или Гимли? Фродо? Арагорн? - Идём со мной,- послышался голос юноши.- Мы отужинаем вместе. *** Серебряные тарелка и кубок, лежавшие передо мной на пыльном столе, тускло блестели в свете жмущихся по стенам факелов и свеч. На таких же тарелках побольше были разложены мясо, хлеб, сыр, помидоры, виноград, колбасы, сливы, яблоки и другая неизвестная мне еда. Во главе стола сидел «милорд», в той же небрежной позе; его руки покоились на подлокотниках, а рядом опирался всё тот же обнаженный меч. Спутанные темно-русые волосы юноши в тусклом свете казались почему-то серыми. Бесцветные глаза при каждом брошенном на меня взгляде, казалось, замораживали меня, заставляли дрожать от странного холода. Юноша неотрывно смотрел на меня. Несколько стражей застыли у дверей, один из них, темнокожий высокий воин среднего возраста, возвышался прямо надо мной. Его цепкие руки придерживали меня за плечи, чтобы я не могла двигаться. - Прежде чем, что-то говорить, я представлюсь,- начал юноша.- Тебе, наверное, хочется узнать, кто я. Я кивнула в ответ и потянулась за сливой, но страж резко дернул меня за плечи и вернул на своё место. - Меня зовут Айлех, сын Осмера. Я потомок князя и подданного Короля-Чародея – Рогира. Отец мой умер, когда мне было восемь лет от роду, а мать пропала без вести. Так что я воспитывался Хароном – харадским вельможей. Он стоит рядом с тобой, поприветствуй его, этот человек мне как отец. Я подняла голову на мужчину, стоявшего надо мной и робко заговорила: - Здравствуйте. - Я бы посоветовал вам добавлять к вашим словам «мой господин», ибо я подданный короля Харада,- зазвучал глубокий гортанный голос мужчины. - П-простите, мой господин,- пролепетала я. Между тем, Айлех продолжил: - Возможно, я тебя удивлю тем, что сейчас скажу. В любом случае, такие вещи я говорю не каждому встречному, по большей части из-за того, что им и не нужно это слышать, хотя бывают и другие. Например, ты, Полин,- впервые юноша обратился ко мне по имени. Я же навострила уши: слишком странным мне казалось происходящее, но и достаточно загадочным и манящим, чтобы я слушала не отвлекаясь. Айлех выдержал небольшую паузу и продолжил: - Я вполне способен понять тебя. Пожалуй, я могу с уверенностью утверждать, что пережил почти похожие вещи, что и ты. Я познал одиночество, страх, тоску – чего только мне не довелось увидеть! Я ангмарец, а мой отец, как я уже упомянул об этом ранее, был потомком подданного Ангмарского Короля-Чародея, звавшийся у разных народов и в разных местах Рогир Верный или Рогир Сметающий. Это был один из самых преданных Королю вельмож, добрый советник и борец с хаосом. Ангмар был великим королевством, простирающимся от северных отрогов Мглистых гор до границ земель уже не существующего Арнора. Народ Ангмара процветал, но слишком много разногласий было между ним и остальными государствами, в особенности с Арнором. На востоке велись беспрерывные бои с северными дунедайн, и, в конце-концов, разразилась война. Много ангмарцев было тогда побито, и те, что уцелели, были жестоко добиты внезапно подошедшими гондорцами. Тогда и пал мой славный предок Рогир, оставив на свете своего взрослого сына Освальда и его мать; тот поклялся отомстить врагам за смерть отца и падение королевства: в Ангмаре не оставили ни единой живой души, ибо обезумевшие эотеод, арнорцы, гондорцы и эльфы истребили всех, не щадя ни людей и ни других существ. Король-Чародей пустился в бега, преследуемый угрозами врагов. В некогда великом королевстве Ангмар воцарилось запустение, которое не покидает те места и по сей день. Но вскоре после войны Освальду удалось найти немногих выживших в этой бойне; и тогда он призвал их, и они вновь обосновались в разрушенном Карн-Думе. Освальд был гоним желанием отомстить за свой народ и за отца, но план, вынашиваемый им, оказался почти что неосуществимым. Это было не в силах самого Короля-Чародея, а о нем самом – и говорить уж нечего. Так и прошла его жизнь, в терпеливых поисках путей возмездия, воцарения справедливости и восстановления Ангмара. Потомки его пренебрегли святой целью их отца, и стали разбредаться по всем уголкам Средиземья. Мой же отец прислушался к зову опустошённой страны, и через несколько лет после своего совершеннолетия отправился в долгий путь в Ангмар, чтобы отыскать тех, кто еще был верен этому королевству и хотел вновь воссоздать его величие. Долго скитался он, исходил не только Ангмар в поисках единомышленников, но и Гондор, Рохан, Ближний и Дальний Харад, Кханд, Умбар и степи у моря Рун, но едва ли где-нибудь он отыскал того, кто ему был нужен. Тогда отец вновь спустился в Дальний Харад, и милость короля сошла на него – отец мой жил несколько лет при его дворе, где и познакомился с Хароном. Тот помог ему найти других союзников, и дело отца стало идти легче. В те же годы ему удалось разузнать о том, что Король-Чародей был жив, и что он скрывался в Мордоре. Не буду говорить, что ему пришлось пережить в последующие годы: от скитаний в Мордоре, до недоверия, изгнания и восшествия вновь. Он объединился с Королем и стал верой и правдой служить ему и Властелину Саурону. Ему отчаянно хотелось избавить земли Средиземья от хаоса, царившего повсюду, от потерявших контроль людей. Приглядываясь к строю и порядку Харада, ему не раз приходили в голову мысли о том, как же слабо остальное Средиземье с народами, думающими лишь о своем благе. Мой отец посещал города, и сердце его становилось всё тяжелее и тяжелее от суетившихся жителей, никогда не задумывавшихся о дальнейшей судьбе их страны. В Белфаласе он встретил мою мать, которая поразила его своей верностью идеям и целям, и стала сопровождать его везде и всюду. Вскоре они обосновались в Карн-Думе, где я и появился на свет. А год спустя мы поселились в Дейле. Но о моем детстве я вспоминаю с горечью и обидой. Люди, узнав, что мой отец был Ангмарским князем, гнали нас или просто обходили стороной, разнося повсюду дурные слухи. Нас ненавидели, потому что мы были непохожими на них. Я же был понукаем своими сверстниками, не желавшими принять меня. Дети твердили то же, что и их родители: «Грехи отцов – твои грехи». Народ Дейла помнил войну и винил Ангмар во всех своих несчастьях,- тут Айлех остановился. Я совершенно не понимала цель этого рассказа, но слушала внимательно, потому что история была на редкость интересной и захватывающей. Только вот зачем было надобно моему врагу, зная, что и я была настроена против него, усаживать меня за стол (да еще и не давать поесть) и разливаться о своей жизни и истории своего народа? Оставалось лишь только слушать дальше и ждать, когда всё прояснится. - Отпусти её, Харон, да усаживайся, ты ведь голоден, так?- обратился юноша к своему опекуну. - Как скажешь, Айлех. Хотя, к слову, я не вижу большой нужды посвящать эту девчонку в древние и всеми давно забытые события. Я вижу её насквозь: упёртая, как осёл рыночника,- нисколько не смущаясь, проговорил харадец. - А я вижу и другое, Харон,- юноша задумчиво потёр кулаком подбородок.- Вижу многое. Знаешь ли ты, Полин, почему я тебе поведал мою историю? - Простите, милорд, не знаю. - Тогда я разъясню. Мало кому я говорю такие вещи. А если начинаю, то не делаю этого без особой причины и не для тех, кто того не поймёт. Я наблюдал за тобой все эти дни. Я был поражен твоей верностью этому отряду. Чем я только тебе не угрожал, даже смертью, но тут, ты поступила разумно, одумалась и всё рассказала. Твоя преданность действительно достойна внимания, но знаешь ли ты полностью ту историю, в которую оказалась втянута? Понимаешь ли ты, что тебе многое неизвестно, и что за тем, что тебе ведомо, скрыто еще много тайн? Тебе еще совсем немного лет, я в этом более, чем уверен, а ты уже решаешь вмешиваться в дела, тебя не касающиеся. Я более, чем уверен, что ты знаешь лишь только, что Властелин Саурон – зло, а ты и эта кучка безумцев несёте в мир добро да свет? Так ведь? - здесь его тон сменился на насмешливый и презрительный. Хоть я и была удивлена такими действиями этого юноши, всё же бдительность решила не терять. - Я знаю, что делаю и, куда иду,- возразила я, не повышая голоса.- Если вам что-то от меня нужно, то так сразу и скажите. - Не дерзи, мне глупая девчонка,- отрезал Айлех, стукнув кулаком по столу. - Ты ведь ничего не смыслишь в происходящем, а уже несёшься сломя голову по первому зову совершать бессмысленные подвиги. Знаешь, что сейчас творится в Средиземье? Сотни таких же слепых глупцов, как и ты, правят этими краями. Да, что там правят – нет в этой земле порядка, нет справедливости, нет и правителя. Эти расплочённые безумцы только и делают, что дерутся между собой, да следуют во всякий бой за тем, кто кто их позовёт за собой. В Гондоре нет короля, каждый там живёт сам за себя, в Рохане господствует дикий и жестокий народ, гномы прячутся в своих пещерах под землей, и их заботят лишь драгоценности, а эльфы, зная о том, что творится вокруг, трусливо сбегают в Бессмертные Земли. - Но... Не может быть такого!- не удержавшись, воскликнула я в ответ, пылая от гнева. - Что же тогда получается? Ты сама объездила Средиземье, сама видела всё то, о чём я рассказал? Судя по твоему рассказу, ты из своей деревни и носа не высовывала! Ты просто поверила тому, что тебе втолковали. Знаешь ли ты, чего хочет Властелин? - Ввергнуть во тьму Средиземье и... Харадец, сидевший напротив меня, расхохотался. - Слыхал я уже эти байки! Вот забава-то! А если бы народы Средиземья были бы разумными, то им не пришлось бы бояться за свою шкуру. Присоединись они к Мордору, ничего плохого не произойдёт, даже, наоборот, - лучше. Саурон не против этого, он предлагает им объединиться, но никто, кроме Изенгарда, моей родины и Умбара ему не внемлет. Все другие разобщены и жестоки, они не хотят спасаться, вот почему Властелин посчитал нужным иметь власть в Средиземье, любой ценой. Вот ты, например, видя любимого человека, затягиваемого в трясину, разве не попыталась бы ему помочь? - Да, разумеется,- кивнула я. - Ну, в этом случае то же самое. - Не тоже самое! - А что же тогда? Разве твои друзья – не самый подходящий пример? Они прекрасно знают, что ты в здесь, но не пришли за тобой за всё это время! Ни одна стрела, ни один лориенец не пересекли реку и не появились на этой территории. Видно, помощи ты не дождешься, бедная дева. - Можно подумать вы так и рвётесь мне её дать! – задыхаясь воскликнула я. Что им от меня было надо? Лишить меня надежды? - А мои друзья не бросят меня ни за что! Может, они просто готовятся, что подступиться сюда, может что-то другое стряслось. Но меня, по крайней мере, любят. - Любят?- брови Айлеха взмыли вверх.- Зачем же ты тогда их сдала? Ради таких друзей и пытки можно было потерпеть. Я была готова расплакаться от бессилия и гнева; слова Айлеха больно хлестнули по сердцу. Такой неопределенности и потерянности я ещё никогда не испытывала: с одной стороны юноша был прав, но я еще помнила, как вначале своей речи он восхищался моей верностью. Это было даже хуже, чем пытка нитями. - Да что вам от меня надо?!- в слезах закричала я. – Если хотите убить – не медлите тогда! - Убить мы тебя не хотим, нет. Верной ты была, и долг свой перед твоими друзьями выполняла ты исправно, но, когда ты дала мне информацию, виновата была не ты. Никто не был виноват. Просто ты почувствовала, что так было правильней. Я ведь правду говорю? - Да,- призналась я. - Ты слишком юная и доверчивая, но твой дух силён, хотя на первый взгляд этого не видно. На правильном пути ты станешь еще сильнее, намного больше, чем твои прежние друзья. Я лишь предлагаю тебе стать моим союзником. - Что?- выпучила я глаза. Я не ослышалась?! - Айлех?- раздался недоумённый голос Харона. - Тебе лишь нужно сказать «да», и ты станешь моей правой рукой, преданной, как сестра. И мы поможем Властелину привнести порядок в эти забытые миром земли. Я перестала дышать, не веря своим ушам. Может, это был сон? Я поражённо уставилась на Айлеха, не в силах вымолвить и слова. Такого поворота событий я никак не ожидала. - Простите, милорд, я не ослышалась? - Вовсе нет. - Но... Зачем? Скажите, зачем, вы мне это предлагаете? Хотите сыграть шутку? Вы что-то замыслили? - Не стоит искать во всём подвох. Разве ты не хочешь избавить Средиземье от хаоса? А справедливость? Снискать доверие Мордора и иметь в руках огромную власть? Я была ошарашена, удивлена и в то же время опустошена. Зачем такое странное предложение? И правдой ли это было? А ведь оно было заманчивым, ставящим в тупик. Я попыталась предположить, что будет, если я скажу «нет». Определенно, ничего хорошего. Но соглашаться на союзничество с Мордором – значит, предать Братство, Средиземье и добро, совершить огромнейшую ошибку. Что же мне теперь было делать? Единственное, что я могла попросить – это время на раздумия. - Милорд, позволите ли вы мне обдумать ваше предложение? – робко спросила я. - Да, но только одну ночь. Завтра в обед ты должна сказать мне ответ.