Мне и не снилось

Прошу ещё раз прощения у читателей за задержку новой части, за то, что глава получилась немного скучной и за отсутствие Леголаса. Но не волнуйтесь, скоро всё встанет на свои места) Я прошлась босиком по каменному холодному полу до висевшего на стене старого зеркала, стекло которого было грязным, запятнанным и кое-где чуть треснутым. Увидев своё отражение, я в страхе отшатнулась: на меня смотрела исхудавшая девушка в черном шерстяном платье; её впалые черные глаза буравили меня взглядом, светло-каштановые волосы потеряли свой прежний красивый оттенок, и теперь были какого-то мышино-серого цвета, отросшие ниже лопаток. Некогда смуглая ровная кожа теперь потеряла цвет и стала бледной c желтизной. Даже губы были уже не малиновыми, а с фиолетовым оттенком. Я не сразу узнала себя в отражении. Зеркало у меня появилось впервые за три месяца, поэтому до сего момента я и не представляла себе, насколько сильно исхудала. Или, может, это случилось за ту неделю в темнице? В любом случае, я теперь разглядывала свои костлявые руки так, словно они были чужими. - Да, подруга, ты изменилась...- буркнула я. Я поправила платье, вдохнула и выдохнула. «Да». Всего лишь две буквы. Сказать «Да» и спасти себя. Мне долго не удавалось убедить себя, что я не предаю Братство своим поступком. Всю ночь я не спала, взвешивая и обдумывая неожидано нагрянувшее предложение. И я решила поступить самым разумным образом: согласиться на предложение, тем самым, завоевать доверие, а потом и сбежать будет легче. Но, как – я не имела ни малейшего понятия. К тому же я нуждалась хотя бы в карте, потому что местность была мне абсолютно незнакома. А что уж говорить о лошади и оружии! В дверь постучались, грубо, громко и бесцеремонно. Очевидно, это был один из орков, так как их не никогда заботили собственный вид и манерность. - Войти можно? – несколько раздраженно спросил стучащийся. - Да, да, пожалуйте,- растерянно ответила я. Это был снова тот самый урук, что забирал меня из темницы и командовал моей пыткой. Он прошаркал через комнату вразвалочку и остановился возле меня. - «Да, да, пожалуйте»,- скривив лицо и жеманно пропищав, передразнил меня он и расхохотался. – Прямо гондорская придворная дама, такие манеры! Ты, это, себя тут госпожой не воображай, покамест господин Айлех не объявил тебя ею, – он снова гоготнул, покачался, переставил ноги и продолжил:- Ладно, топай за мной, милорд ждёт тебя. В молчани мы двинулись вперед по пустующему коридору. Холод здесь пробирал до мозга костей, а, когда мы ступили на лестницу, из бойниц подул ледяной утренний ветер. Я содрогнулась, в мыслях находясь в своем далеком мире на теплом диване у телевизора. Урук спустился с винтовой лестницы, повернул направо и вышел через арочный проход во внутренний двор. С моего первого прихода в это место почти ничего не изменилось, разве что красок немного прибавилось – вдали зеленым пятном выделялись деревья на фоне каменных сооружений крепости, а в полуразрушенном дворе из-под камней выбивалась жухлая травка. Небо все так же нависло над головой серой, тяжелой и тоскливой массой. Мы пересекли внутренний двор до середины, затем урук свернул и затопал к правому крылу. Под арочной цепью проходил коридор, углубляясь затем в здание и превращясь там в многоступеньчатую лестницу. Дальше начинался небольшой холл, от которого с двух сторон отходил коридор, слабо освещенный парой факелов. Урук опять свернул направо и двинулся вперед. Он обернулся ко мне и спросил: - Ну что ты там намозговала-то? Согласишься? - Ага. Урук усмехнулся, с издевкой осматривая меня. - Ну и на что ты нам сгодишься ? Супчики варить? – он захохотал, смакуя свою остроумную шуточку. Его слова кольнули мое самолюбие, но внезапно, ни с того ни с сего, орк меня начал веселить. Я решила подыграть ему. - Да, супы варить. И пироги с мясом печь. Кто вас кормить-то будет? Урук проигнорировал мои последние слова. На этом разговор и закончился. Но я, поразмыслив, решила, что раз уж мне придется поторчать в этой крепости какое-то время (об этом я старалась не думать, и тешила себя надеждой на скорую воможность выбраться из Дол Гулдура), то было бы хорошо наладить контакт с её обитателями, чтобы завоевать еще большее доверие. Мне нужно было влиться в их общество. Общество вульгарных и бесцеремонных орков, урук-хаев и немытых озлобленных и вечно пьяных воинов. - Тебя вообще как звать-то? – сказала я, подражая орочьей манере выражаться. Урук обернулся и недоумённо фыркнул. - Сдалось тебе моё имя! Нашлась любопытная. Поменьше бы рот свой раскрывала не по делу. - Ну ладно, как хочешь, - я демонстративно пожала плечами. - Тьфу ты! – урук пнул ногой стену. – Ты чего разошлась, наглая девка? Я тебя давно бы накрошил на жаркое, если б не лорд Айлех со своими охламонскими планами! Я с интересом наблюдала, как урук ворчал и сыпал ругательствами, сетуя на решение Айлеха. Он пару раз оборачивался ко мне, жалуясь, на « замухрышку, которая только и будет делать, что мельтешить под ногами и мешать заниматься делом», то есть, на меня. Я молча выслушивала его слова, изредко кивая, словно бы он обсуждал не меня, а кого-то другого. - Ну всё, пришли,- мрачно бросил орк. От его недавнего приподнятого настроения остались лишь жалкие крохи. – Ку-у-да?! – воскликнул он, увидев, как я потянулась к ручке двери. Он открыл дверь, просунул в образовавшийся проём голову, подождал немного, перекинувшись с кем-то парой фраз, и только потом вошёл, таща меня за собой. Комната была небольшой, с двумя арочными окнами напротив прямоугольного стола, стоявшего посередине. На правой стене свисал чёрный флаг с изображением оранжевого ока. За столом сидел только Айлех; перед ним лежала груда бумаг и пергаментов, а чуть дальше – большая карта. Юноша не отрывался от бумаг, словно не замечая нас. - Вот она, лорд, я привёл её вам,- сказал урук, и толкнул меня вперёд. - Хорошо,- Айлех не потрудился даже поблагодарить урука. Он окинул меня оценивающим взглядом и кивнул. Я осталась стоять в молчании, не поняв его жеста. Айлех поднял брови и вопросительно уставился на меня. Урук больно ткнул меня в бок и шикнул: - Да говори же! Господин Айлех не будет тебя ждать целую вечность. - Милорд, я обдумала ваше предложение. Я... Согласна,- дрожащим голосом произнесла я. В ушах у меня зажужжало. Нет, это не было предательством, я соглашалась лишь для своего спасения. Но почему-то мозг, тело, душа отказывались верить в это, хотя я и убеждала себя каждую секунду, что если бы не моё решение, я бы сейчас проводила время в темнице. Теперь нужно было вести себя так, словно я и вправду присягнула Мордору. Айлех одобряюще улыбнулся и встал со стула. - Прекрасно! Ты сделала правильный выбор, Полин. Хогрох, выйди, оставь нас вместе,- обратился он к уруку. «А, все-таки узнала его имя!»,- подумала я и как можно более выразительно и торжествующе взглянула на урука. Тот разозлился, но ничего не сказал в присутствии Айлеха. Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Айлех подошёл ко мне и положил руку на мое плечо. Серые глаза смотрели теперь намного более приветливо, чем в прошлый раз; насмешки теперь в них я не видела, но что-то на глубине его чёрных зрачков вселяло едва ощутимое беспокойствие. Он улыбнулся. - Признаюсь тебе, Полин, я был почти уверен в твоём выборе. Я несказанно рад, что у нас есть еще один сюзник, который окажет нам бесценную помощь. Наверное, ты догадываешься, в чём заключается твоя задача? Я догадывалась. Нет, - скорее, точно знала. - Давать сведения о Братстве, так ведь? - Так, но это не всё,- с этими словами он склонился над столом и развернул карту. – Вот Средиземье. Дол Гулдур находится здесь,- он ткнул пальцем в маленькую точку на восточном берегу Андуина. – А вот и Братство, на Андуине. Я выслал отряд, следящий с восточного берега, и могу без колебаний сказать их точное местоположение. На этом он прервал рассказ и обратил на меня выжидающий взгляд. Его глаза на меня действовали словно ледяная вода; я даже начала верить в то, что их радужная оболочка была из настоящего арктического льда. Впрочем, Арктики здесь не существовало. Я кашлянула, и на свой страх и риск, выдавила большую глупость: - М-м... Так почему же не атаковать их с берега, милорд? Юноша одобряюще кивнул. - Что верно, то верно. Мыслишь правильно: если пустить в ход лучников, то отряд не сможет отбиваться, сидя в лодках и управляясь с течением. Но, мои орки говорят, что их очень плохо видно даже днём, а что уж говорить про ночь. Их силуеты странно смазаны, еле видны. И с лодками то же самое. Чем, думаешь, это может быть? Я пожала плечами, но думать об этом не перестала. Волна облегчения прокатилась по телу. В последние дни я сама не знала, кем была: членом Братства или их предателем. Я препочитала надеяться, что всё еще входила в их ряды, что друзья не позабыли меня, но кто знал... На душе скребли кошки, с тяжелым сердцем я уставилась на карту, молясь про себя о том, чтобы спастись самой и спасти друзей. Но, чтобы я могла это сделать, мне нужно было подыграть Айлеху. Всё сводилось именно к этому. Я еще раз подумала о его словах. Что-то знакомое было в них. Я вспоминала, где же я могла повстречаться с похожим явлением, и решение не задержалось. Всё стало ясно. - Помню, что лориенских стражников также не увидишь, даже при белом свете. Теперь я понимаю... – я осторожно покосилась на Айлеха: тот внимательно слушал, а значит, подумала я, не заподозрил моих колебаний. – Они носят особенные плащи, которые могут сливаться с красками окружающей среды. Наверное, и у отряда такие же. Айлех, нахмурившись, кивнул. - Тогда это создаёт нам большие проблемы. К тому же в эти дни на Андуине стоит густой туман, и моим лучникам ничего не видно. Тогда нам поможет только один из Девятерых. Услышав последние слова, я едва не захлебнулась воздухом. Перед глазами помутнело. Я почувствовала, как от подступившей тошноты кружится голова, и как на ладноях и лбу проступил холодный пот. Один из Девятерых? Неужели он о тех страшных Чёрных Всадниках, о которых рассказывал Фродо? Тогда Братству грозила большая опасность! Что я могла сделать? Я едва не разрыдалась от своей глупости. Так ли необходимо было соглашаться на это предложение? Теперь, стоя над этой дурацкой картой и кивая подданному самого Тёмного Властелина, я почувствовала, что была самой лицемерной предательницей из всех. Я вдруг поняла, что сейчас предавала не только друзей, но и врага. Я сказала «да» Айлеху, а за спиной строила коварные планы. В мгновение ока я стала двжды предательницей, но пути назад уже не было. - Есть и еще одна вещь, которую я хотел бы тебе сказать, - заговорил Айлех. – Изенгард нас предал: Саруман решил сам искать Кольцо, и создал армию полуорков-полулюдей, которые не боятся солнца. Он посмел восстать против Великого Ока. - Что же теперь с ним будет, милорд? - Рано или поздно он получит свое наказание. Но сейчас не об этом речь. Саруман хочет захватить полурослика и отнять у него Кольцо, а этого ни в коем случае не должно случиться! Я напустила на себя как можно более правдоподобный встревоженный вид. - Тогда что же нам делать? Айлех буравил глазами карту, а затем повернул лицо ко мне и проговорил: - Надо забрать его раньше, чем этот изенгардский фокусник. Вчера отряд вышел на реку Андуин. Полагаю, они остановятся у порогов Сарн Гебира. Если они направляются в Рохан, то скорее всего у сторожевых постов они сойдут на западный берег и двинутся на юго-запад. Значит, нужно послать отряды на оба берега. Хотя думаю, на тот, что на Роханской стороне нужно послать больше воинов: бьюсь об заклад, туда изенгардцы тоже наведаются,- объясняя мне план, Айлех водил пальцем по карте, обозначая маршрут. Я внимательно следила за движениями его пальца, старалась запомнить путь. Если он хотел захватить Фродо сразу, то это значило, что мне нужно было любой ценой помешать ему. Я кивнула в ответ, чувствуя как внутри всё скручивало от безысходности и отчаяния. Чем я помогла отряду, сказав «да» и став почти что приспешницей Саурона? Я хотела спасти друзей и сбежать отсюда, без надобности отдавать за это жизнь, но в итоге мне в любом случае придётся ей рискнуть. И я понимала, что одно неверное движение и можно было распрощаться с ней. - Что, жалко своими старыми друзьями жертвовать? – засмеялся Айлех, хлопнув меня по спине и едва не повалив меня на колени. Я ошеломлённо застыла, не в силах сказать и слова. Он просто шутил, или понял, что я лгу? - Простите, ч-что? – промямлила я. - Ты имеешь право бояться некоторых вещей, Полин. Но ради будущего блага нельзя колебаться, надо действовать. Твои друзья тебя давно забыли, ты для них канула в неизвестное: может, они не хотят ради тебя приходить сюда, а, может, считают тебя мёртвой. Но если бы они ценили тебя по-настоящему, то давно бы заявились в крепости. Забудь о них, такие не друзья. Я чувствовала, как слезы подсупают к глазам, как ком встаёт в горле от боли и злости. На Айлеха, за его слова и на Братство, за то, что бросили. Чей-то кулак с грохотом ударил по столу. Я не сразу заметила, что это был мой. - Ненавижу!!! – завопила я, дав волю слезам. – Ненавижу их всех! «Неплохо получается»,- мысленно похвалила я себя. Слёзы полились ручьём сами собой, я всхлипывала и бормотала под нос про то, как жестоко они поступили со мной и про то, как я страдала уже в Лориене, потому что была брошена ими. - Полно, Полин, всё, что было, не возвратишь. Но зато теперь ты стала умнее, а скоро станешь во много раз сильнее. Оставайся лишь верной мне, и ты сама займешь трон Денетора, наместника Гондора, и к твоим ногам падёт ниц тысяча невольников! Его слова были так заманчивы, сладки как мёд, но внутри – я была уверена – скрывался яд. Невольники, власть, богатство... До чего же притягательным мне показалось это. Таким надёжным, правильным. - Мне никогда такого не говорили,- сквозь уже самые что ни на есть настоящие слёзы проговорила я. - Я знаю, - хмыкнул Айлех. Я бросила на него взгляд исподлобья и вновь заметила насмешку: скривившиеся губы, странный огонёк в глазах. Этот юноша совсем сбил меня с толку; я больше не различала добро и зло, цель и грёзы. Он подошёл к столу, взял сосуд и вылил его содержимое в кубок. - Выпей это, - велел он, протягивая мне кубок, в котором темнело густое бордовое вино. – Лучше станет. Твоя ясная мысль мне ещё пригодится. Я отхлебнула, и, как только вино достигло моего желудка, меня словно окатило теплой водой. Но это было не то приятное ощущение, которое бывает в душе после долгой зимней прогулки на морозе, а что-то липкое, тёмное и взякое. Мне показалось, что вино просочилось в мой мозг. Я даже почувствовала это (а, может, это мне просто показалось), где-то в районе затылка. - Что это, посмею спросить? – передёрнувшись, спросила я. - Это вино с успокоительным настоем,- ответил Айлех, сев за стол и пригласив меня сесть на соседний стул. – Не бойся, отравить тебя я не хочу. Я сам часто пью его, когда особенно тяжело приходится. И сейчас, вижу, тебе тоже скверно, поэтому я тебе и предложил его. Несколько мгновений спустя, неприятное ощущение покинуло меня, оставив вместо себя приятную слабость. Айлех внимательно наблюдал за мной, прежде чем раскрыть рот для нового разговора. Но я опередила его. Слова сами стали срываться с губ. - У меня нет в этом мире ни семьи, ни настоящих друзей. Ну, членов отряда я считала своими единственными друзьями, до тех пор пока они не бросили меня. Даже он не пришёл за мной. - Кто «он» ? – Айлех наклонился ко мне ближе. - Он это тот, кого я полюбила без памяти, с самого первого взгляда, нет, даже раньше. Такого я никогда не испытывала, только с ним. Его зовут Леголас, он эльф. Возможно, милорд, вы уже знаете его. - Слыхал я это имя. Если не ошибаюсь, Леголас – это принц Северного Лихолесья. - Верно. Так вот, я думала, что и он любил меня. Так же сильно, как и я. Но Леголас даже не попытался узнать мою судьбу! - Откуда ты уверена, что он не приходил за тобой? К тому же, к Дол Гулдуру трудно подступиться в одиночку. И, как ты говорила, у отряда совсем другая цель. Я безнадёжно покачала головой, и подпёрла рукой голову. Что со мной случилось? Я ведь здесь для того, чтобы обставить Айлеха, а не плакаться ему в жилетку? Что я творила? Я абсолютно сбилась с толку. - Послушай-ка, юная дева,- его тон сменился со спокойного на жёсткий. – Забудь их лучше, забудь их всех. Ты теперь моя, и делать будешь, то, что я прикажу. Я раскажу тебе в подробностях твою задачу, и ты не должна ничего упустить. Я усиленно закивала, явно перестаравшись. - Через неделю отправшиься с моим отрядом к берегам Андуина. Там они захватят всех полуросликов, что найдут и приведут к тебе. Ты укажешь на того, кто Кольцо носит. Затем убьёшь его, вернёшься с орками в крепость, и мы выдвинемся в этот же день на юг, в Мордор. Через несколько недель Средиземье будет принадлежать Великому Оку, которое возродится в телесном обличии. Тебе понятно? - Да, милорд. - Но я боюсь, что полурослики и отряд будут сопротивляться. Орки, конечно, смогут отразить их атаки, но ты должна так же владеть лёгким оружием. Как, например... кинжал или метательный стилет... Эту неделю я буду обучать тебя, прежде чем ты выйдешь в путь. Ветер трепал промокшие рукава, дождь хлестал, лепя волосы на лицо. Кроны деревьев шумели и покачивались под воздушными потоками. Было холодно, но в воздухе растворилась свежесть, как бывает в начале осени. За спиной стоявшего напротив меня Айлеха возвышалась серое каменное укрепление – восточное и самое далёкое крыло Дол Гулдура, до которого было двадцать минут пути от главных ворот. Юноша предложил мне научиться метать ножи, чему я была несказанно благодарна, забыв про то, что я имела дело с врагом, а не с лучшим другом. Но такая помощь даже от мордорского приспешника казалась полезной. Впрочем она не только казалась, но и была ею. Переодевшись в темно-красную рубаху, черный жилет, камзол с изображением Багрового Ока, штаны из плотной темной ткани и сапоги с высокими голенищами, я пришла к месту назначения. Без карты не обошлось, потому что Дол Гулдур оказался намного более большим, чем я думала. - Ты опоздала,- молвил Айлех, мрачно поглядывая на меня. - Прошу прощения, милорд. - Приступаем,- небрежно бросил он, игнорируя мои слова. – Сначала я объясню тебе общие черты метательного искусства, а затем ты начнёшь тренироваться не без моего присмотра. Вот тебе клинки, отныне они твои и будут сопровождать тебя везде, - с этими словами Айлех протянул мне два одинаковых небольших кинжала длиной сантиметров в тридцать, с прямой черной рукоятью с серебряными инкрустациями; клинки были похожи на уменьшенные версии обычных мечей. – Они крепятся к узкому ремню, который в свою очередь затягивается на ноге: на бедре или на голени. Так что, если ты носишь юбку, то сможешь с лёгкостью скрыть оружие. Теперь же о самом искусстве. Если хочешь метнуть как можно сильнее и дальше, то кидай клинок тяжелой частью вперёд. У твоего вес сосредоточен в рукояти, а, значит, тебе нужно держать его... - ... за лезвие? – нетерпеливо ответила я. - Верно. А теперь, прошу больше не прерывать меня. Не держи нож сильно, но и не ослабляй хватку. Тебе лишь нужно плотно зажать пальцами лезвие. И смотри, не поранься сама. При броске, расслабь кисть и направь рукоять в цель, затем плавно и прямо передвигай кисть вперёд. Отпускать клинок нужно лишь тогда, когда ты чувствуешь, что он направлен в мишень и кисть полностью остановлена. Замахивайся так, как ты делаешь это обычно: правую ногу выставь вперёд, а руку с клинком отведи назад и вверх. И ещё одно важное правило: ты должна представить как поражаешь мишень точно в цель своим броском; представить себя на месте клинка и проделать его путь от самой руки до цели. Тогда-то у тебя всё получится. Первый раз вышел провальным. Я промахнулась на два метра от мишени. Дождь и ветер постоянно отвлекали меня, рассредотачивали, заставляя мысли перестроиться с метания на ужасную погоду и просачивающийся сквозь одежду холод. Остальные разы были точно такими же. То лезвие выскакивало из мокрых пальцев в самый последний момент, то мое разочарование не давало ножу достичь мишени. Но Айлех безжалостно подгонял меня, заставляя повторять упражнения по сотни раз. - В бою никто не даст тебе передохнуть! – орал он с такими яростью и азартом, что я без слов снова принималась за дело. Первый день закончился для меня без особых результатов: ни одного попадания в мишень. Второй оказался точно таким же, если не хуже, потому что погода ухудшилась, подул северный суровый ветер, а я как назло облачилась в кольчугу. Некоторые орки следили за уроком метания, и в открытую хохотали. Один из них, орк среднего роста, довольно сильный на вид, выделялся из общей массы своим вульгарным гоготом и особо острыми насмешками. - Прав был Хоргох, ей только супы готовить. Из своих же пальцев: всё равно они ей незачем! – крикнул он, и вся компания разразилась смехом. Айлех приблизился ко мне вплотную и прошептал: - Ну-ка, метни вон в того наглеца. Проучи его. - Но... – возразила было я, но Айлех жестким жестом заставил меня замолчать. - Я сказал метни. Ясным языком сказано? - Да,- нехотя подчинилась я и встала в стойку, затем замахнулась и сделала выпад. Клинок соскользнул с пальцев и, рассекнув влажный воздух со звоном, вонзился в орково бедро. Раздался пронзительный вопль и посыпавшиеся в меня ругательства. Орк подогнулся и упал на землю, завалившись на бок. Стoная и охая, он кричал в мою сторону нелестные вещи и пытался вытащить клинок из бедра. К моему удивлению, остальные орки, вместо того, чтобы броситья помогать пострадавшему, разразились хохотом. - Получил, дурак! А она оказывается не только для супов родилась! – согнувшись пополам от смеха, говорил низкий орк, склонившийся над раненым. - Недооценил девку! – гортанным голосом сказал другой, стоявший рядом. Айлех повернулся ко мне с явным одобрением. Он одарил меня улыбкой, но она мне показалась несколько холодной и жестокой. - Вот так и надо поступать. Теперь я увидел твою настоящую силу. Думаю, тренировки с этого момента пойдут лучше. - Но... - Тебя что-то не устраивает? – поинтересовался он. От его тона мне стало совсем не по себе. Мало того, что он меня заставил чуть ли не убить живое существо, так ещё и сделал почти что рабыней. Я подумала, сколько ещё времени мне предстояло провести здесь, вдали от друзей, вдали от моего родного мира. Сердце сжалось, а к горлу подступили слёзы. Как же мне всё было чужим в этой крепости: ни друзей, ни поддержки, ни одного лучика надежды. Ни единого шанса сбежать на волю. Чтобы хоть как-то выжить мне пришлось натянуть новую маску злобы и ненависти, уподобится этому жестокому юноше и прятаться от солнца. Впрочем, его здесь и не было: над Дол Гулдуром висели вечные тучи. Дни тянулись, как резина. Все похожие друг на друга: тёмные, серые, однообразные и с неизменной беспросветной тоской. Кинжал был отмыт, и я вновь усердно тренировалась, с каждым разом делая новые успехи в метании. Время так шло чуть быстрее, чем обычно. Я старалась поменьше думать обо всём, что причиняло мне боль: о семье, о Братстве, и в особенности о Леголасе. «Интересно, - размышляла я,- думает он обо мне? Или забыл, как давний сон?». Мне хотелось вновь его увидеть, запустить пальцы в его мягкие белокурые волосы, почувствовать запах дождя и полевых цветов, услышать его беззаботный смех и рассказы о лесе... Но дни всё шли. Неделя прошла и Айлех объявил мне, что выход откладывается на три дня. Я возобновила тренировки. И даже научилась нескольким словам на орочьем наречии. И с каждым днём я становилась на каплю черствее, мои движения грубее и бесцеремонней, выражения – вульгарнее. Вечером за ужином собиралась всегда одна и та же компания, состоявшая из Айлеха, Харона, Хогроха, трёх харадримов и двух северян. Они ели с таким остервенением, словно были волками, пили пиво до хмели и срывавшихся с заплетающегося языка слов на неизвестных мне языках, галдели. Я старалась вписаться. И у меня получалось. Пока одно видение не заставило меня одуматься и вспомнить, зачем именно я оказалась в крепости. Это был последний день первой недели в Дол Гулдуре. Было далеко за полночь, когда я вошла в покои с очередного пира в честь новой победы мордорцев на юге. Я была такой усталой и вымотанной, скорее из-за того, что непрерывно изображала из себя верную подданную. Подавленная и изможденная, я повалилась на кровать и сразу уснула. ... Это не было похоже на Средиземье. Ничего не напоминало здесь об этом мире: я стояла между двух тесно стоящих друг к другу высоток, кирпичные стены которых были увенчаны зигзагами пожарных лестниц. От стоявшего вокруг неприятного запаха меня начинало подташнивать. Я обернулась и увидела за спиной мусорные баки, от которых и шёл запах. До ушей донёсся знакомый шум – звук гудящих моторов машин. Сердце трепетно замерло, и постепенно я начала догадываться о своём местоположении. Чтобы убедиться, я двинулась вперёд, к просвету между домами. Яркий солнечный свет ослепил меня. Я шагнула на шумную улицу, на людный тротуар, за которым виднелась проезжая часть. Мимо меня потоком шли люди: бизнесмены в приглаженных костюмах с портфелями, женщины с папками и стаканчиками кофе в руках, зеваки с хот-догами, туристы с рюкзаками за спиной, щелкавшие своими фотоаппаратами. На высотках красовались различные рекламные вывески, а на дороге мелькали желтые такси. « Нью-Йорк!»,- мысленно воскликнула я. «Я в Нью-Йорке!». Внезапно меня толкнули в спину. Я обернулась, и из меня выравлся удивленный возглас. Это была моя мама. - А, вот и ты, Полин! – воскликнула она, широко мне улыбаясь. Она стояла прямо под солнечными лучами и казалась такой невесомой, светящейся. Её волосы золотились на свету. – Я тебя ждала. Пойдём, прогуляемся по городу. Он потрясающий, не правда? Такой энергичный, динамичный, многоликий... Нью-Йорк,- она протянула название города, смакуя каждую букву и подставляя лицо под греющие лучи. Я застыла в удивлении, не веря происходящему. Всё было таким реальным, ощутимым, что, я подумала, что вернулась обратно. В свой родной мир. Нет, я была уверена, что вернулась. На душе стало тепло от маминой приветливой улыбки и от стонущего от жары мегаполиса. Мама взяла меня под руку и потянула за собой. - Давай пройдёмся по Таймс-сквер! Как раз по дороге расскажешь новости и про жизнь в Средиземье. - Откуда ты знаешь, что я была в Средиземье? - Я же твоя мать, я всё знаю,- рассмеялась она, стараясь перекричать гул транспорта и доносившуяся отовсюду американскую речь. – Ну как тебе там живётся? Не трудно? - Тяжеловато,- ответила я, и принялась рассказывать всё события, которые я пережила с начала моего появления в Ривенделле до жизни в Дол-Гулдуре. Мама внимательно слушала, кивала и время от времени тянула меня за руку, чтобы свернуть за угол или перейти улицу. - И когда же ты планируешь сбежать из крепости? – спросила она. - Не знаю, мам, понятия не имею, - с грустью ответила я. Мама нахмурилась. - Ну, дочка, я не очень тобой довольна. - Что?! – вскрикнула я. Значит, я и вправду сотворила глупость, согласившись на предложение Айлеха. Но я поспешила оправдаться: - Но... Но мне так трудно! Думаешь, у меня был выбор? Или смерть, или это. Я выбрала второе, потому что тогда у меня будет больше шансов на освобождение! Я не предавала никого! - Я и не говорю, что ты предательница. Но ты ею становишься. Осторожней. Чем больше ты стараешься уподобиться врагу, тем более похожей на него станешь. Где твоя надежда и оптимизм? Помнишь, как ты боялась своего первого самостоятельного полёта? Но ты отважилась и вернулась домой довольная поездкой. Конечно, это не сравнить с тем, что ты переживаешь сейчас, но всё же сходство есть. Один и тот же принцип, я хочу сказать. Пораскинь мозгами – ещё есть надежда. Вот, ты говорила, что выступишь с отрядом навстречу Братству. Это твой шанс! Стоит лишь просто быть уверенным в успехе своего дела, и все пойдёт как по маслу. - Ох, пойми же, мам, все не так просто... Я имею в виду, что я буду среди орков, к тому же... Мама тряхнула головой, подняв в ладонь в знак протеста: - Чем больше ты будешь зацикливаться на трудностях и препятствиях, тем больше их станет и тем труднее тебе станет решиться на побег. Я вздохнула, и приготовилась выдать ещё одно «но», но мама, бросив «забудь о проблемах!», взяла меня под руку и повела по шумному Таймс-сквер. Мы гуляли целый день, болтали обо всём на свете. Я рассказала маме про Леголаса, и, на моё удивление она за меня искренне порадовалась и завела в ближайшее кафе за кусочком чизкейка, чтобы «отметить». Затем мы умудрились устроить небольшой пикник в Центральном парке, после отправились на Бруклинский мост, а под вечер, когда закатные лучи окрасили небо в оранжево-розовые цвета, мы дошли до Кони Айленда и уселись на еще не охладившийся песок, поедая попкорн и попивая кока-колу. - Тебе скоро нужно будет возвращаться,- заметила мама, не отрывая глаз от прибивавших волн. - Не хочу,- лениво протянула я. - Давай останемся здесь! - Ты же знаешь, что это не реальность,- укоризненно нампомнила мама. - Но и не сон! - Верно. Но это не важно. Не беспокойся, мы еще увидимся, но пока что твоё место в Средиземье. Вернись и сбеги от этого оболтуса Айлеха к старым друзьям. И береги отношения с Леголасом. Ты уже ведь не маленькая, Полин! Я кивнула, прерасно понимая, что мама была абсолютно права. Но расставаться не хотелось. - Это был прекрасный день. Спасибо, мама. Я по тебе скучала. - И я,- улыбнулась она. Морской бриз колыхал её длинные чёрные волосы, и сейчас она мне показалась особенно красивой. Мама отложила в сторону попкорн и заключила меня в свои объятия. - Пока, Полин. Мы ещё увидимся! - Пока. До скорого. Подул ветер, приятно охладив кожу, находившуюся весь день под солнцепёком. Картинка начала размываться, уходить вдаль, а ветер уносил меня всё дальше и дальше... Я проснулась в своих покоях. Мне показалось, что кожа еще не успела остыть от летнего нью-йоркского солнца. Но, это, безусловно, был сон, хотя такой реалистичный. Зато теперь я точно знала, что делать.