Мне и не снилось

Rammstein - Rosenrot Этот день настал. День, когда я либо выживу... либо нет. Но у меня имелось задание, и я не собиралась отступать. Сегодня был день моего освобождения из вражеского плена, я была в этом уверена. Сейчас можно было с уверенностью бросить взгляд на хмурый и грозный Дол-Гулдур и сказать мысленно «прощай». Голос Айлеха вывел меня из почти счастливого слепого транса: - Смотри, не промахнись. Сделай всё, как я тебе наказал! - Да, милорд,- улыбнулась я. В присутствии Айлеха я всегда натягивала на себя довольную ухмылку, показывая ему, что и вправду была счастлива сдаться Мордору. Айлех же в ответ нахмурился, изучая меня своими пронзительными глазами. Ветер ворошил его тусклые русые пряди волос. Наконец, после нескольких минут раздумий, всё ещё глядя на меня в упор, он произнёс тихим, низким голосом: - Если предашь, даю слово, я найду тебя даже на краю света и отрублю голову. Я подскочила от неожиданной резкости этих слов, от странного, поздно проснувшегося недоверия Айлеха. Мне захотелось поскорее оказаться за воротами Дол-Гулдура, чтобы не видеть его, не чувствовать на себе пронизывающий взгляд холодных серых глаз, не ждать каждую секунду разоблачения. Пусть я буду среди орков – зато они уж точно не будут подозревать меня в предательстве. И, что бы ни говорил Айлех, для меня всё равно нашлось бы укрытие. - Ваше право, милорд,- бесцветным голосом бросила я. Айлех сделал вид, что не расслышал моих слов. Он уже направлялся в сторону Гришнака, попутно выкрикивая приказы на орочьем. Сборы длились недолго. Через несколько минут отряд был готов,и мы покинули Дол-Гулдур. Я надеялась, что больше никогда сюда не вернусь. Но что-то заставило меня обернуться назад, бросить последний взгляд на высокую стену, за которой находилась крепость. Непонятное чувство охватило меня: это была смесь радости и грусти. С большим удивлением я осознала, что причиной моей новой непрошеной тоски стал... Айлех. Не медля ни секунды, я постаралась запрятать все чувства, связанные в ним, в глубины подсознания. Это была всего лишь иллюзия. Что мне сделал Айлех? Неужели я так быстро привязывалась к людям? Ещё полчаса назад я готова была отдать все богатства мира, лишь бы оказаться как можно дальше от крепости и увидеть вновь знакомые лица Братства. Но теперь я разрывалась на части, противоречия заполонили мою голову, и не было границы между здравомыслием и безумием. Я жалела всех: себя, семью, Братство и Айлеха. Совесть стремительно вгрызлась в меня, ругая за бездушие по отношению к Айлеху. Между тем, Гришнак, командир отряда, уводил нас на юго-запад. Ожидался длинный переход без остановок: орки были народом выносливым и могли удивительно быстро бежать. Впрочем, я и не возражала, наоборот, - скорее, была рада заглушить внезапно всплывшие надоедливые эмоции физической нагрузкой. Орки, на моё удивление, продвигались в полном молчании. Изредка они переговаривались между собой, и это были лишь громкие приказы Гришнака двигаться быстрее,да возгласы,посылаемые ему в ответ. Но в густом лесу продвигаться быстро представлялось чем-то неосуществимым, разве только раздвигать магией тесно жавшиеся друг к другу стволы деревьев. Воздух здесь был душным, тяжёлым и влажным. Вечная тень царила в этих местах, потому что ветви деревьев густо переплетались над головой, не давая солнечным лучам просушить сырую, кишащую насекомыми землю. Вскоре лес начал редеть, деревья постепенно расступались, лучи света стали пробиваться сквозь густую листву. Орки прибавили шагу, я тоже. Они шли настолько быстро, что шагать было уже невмоготу, но я держалась, утешая себя мыслью о том, что скоро увижу старых друзей. К полудню мы вышли из леса. Перед нами в нескольких метрах протянулся тракт, за ним гребень, на верхушке которого торчали сосны. Пейзаж удручал. Небо нахмурилось, готовясь извергнуть на нас потоки дождя, а орки, довольные тем, что им не приходилось идти под солнцем, побежали по пустынной дороге. - Быстрей, быстрей, еле двигаешь ногами! Кто так делает?! – подстегивал меня Гришнак. - Ты, что, забыл, что я человек и устаю быстрее?! – парировала я. Гришнак недовольно фыркнул и, кажется, буркнул себе под нос рядовое «pushdug». Мне страшно было продумать, что орки планировали пробежать весь путь от тракта Чернолесья до самого Тол-Брандира. Ещё несколько часов беспрерывного бега, и - я могла это с уверенностью сказать – меня придётся взвалить на спину. Дорога была долгой и скучной – тем более, что я шла в компании орков, а те не отличались особенной разговорчивостью и дружелюбием. Мне вспомнились длинные переходы с Братством Кольца, когда один из нас рассказывал разные легенды и занимательные истории в совсем уж скучные минуты. Но орки не умели создавать теплую атмосферу - то ли от черствости души, то ли от озлобленности на весь мир... Тракт обогнул гребень и спустился с возвышенности в долину. Там он ещё долго петлял среди холмов и перелесков в южном направлении. Орки так и не сделали привала. Раздались далёкие раскаты грома, небо, и без того серое, потемнело. Воздух опять стал душным, хотя мы уже давно вышли из леса. Пошёл дождь. - Гришнак, обожди, бестолочь этакая! – закричал один из орков. – Чего ты несёшься сквозь ливень? Они никуда не денутся, твои полурослики... - Попридержи язык, я тебе не поваренок, чтобы меня так обзывать! – Гришнак повернулся к бежавшим оркам и погрозил им кулаком. – А ты, - он кивнул в мою сторону. – Ноги в руки и не отставай, айлехова подлиза! Я плелась позади Гришнака, придерживая обеими руками полы длинного платья и утопая в грязи. - Поостерегся бы ты меня оскорблять! Вот доложу Айлеху... Гришнак закатил глаза. - Ой-ой! Нашлась мне новая госпожа! Ладно, потопали, ребята! Как бы орки ни старались продвигаться быстро, всё равно нам пришлось ночевать у тракта. Мне было до невозможности противно спать рядом с ними: все орки, как один, имели отвратительный запах и не более привлекательную внешность. Я устроилась чуть поодаль, так чтобы не лежать вплотную к оркам. Но уснуть у меня получилось лишь после долгих ворочаний с боку на бок. На заре Гришнак перебудил отряд, и, позавтракав хлебом и мясом, мы снова вышли в дорогу. Думать о чем-то времени не было – я просто шагала, машинально переставляла ноги и смотрела на спину Гришнака. Морок с Айлехом словно рукой сняло. В полдень мы свернули с тракта, срезали речную долину и вышли на берег. Перед нами раскинулся узкий участок Андуина; воды, прозрачные и неглубокие, шумно бежали вниз и скрывались в ущелье между двух высоких скал, начинавшихся в фарлонге от нас. - Здесь их нету, - проконстатировал Гришнак, а затем обратился ко мне: - Так, ты, значит, говоришь, они на западный берег высадятся? – не дождавшись моего ответа, он скомандовал. – Реку пересечём вброд! Чего стоите? Сомнений не было, Гришнак заранее знал, в каком месте выходить на реку, потому что именно здесь вода была мелкой и доходила нам до пояса. Орки были недовольны, что им пришлось входить в воду, слишком малорослым приходилось пересекать Андуин вплавь. Но вот мы вновь оказались на суше. Орки, отплевываясь и бранясь, уселись на берегу и стали сушить промокшее оружие. Гришнак, крайне недовольный поведением отряда, подбежал к сидящим и принялся пинать их ногами. - А ну вставайте, мешки с тряпьем! Чего расселись? Хотите лишиться головы? Поднимайтесь! Поднимайтесь! И вскоре, хоть и не избежав возмущенных возгласов и ругательств, мы вновь стали продвигаться, но уже по прибрежному лесу. Я старалась вслушаться в звуки окружающей природы в надежде услышать знакомые голоса друзей с реки, но все было тщетно. Гришнак, в отличие от меня, склонил голову набок и прислушался. Жестом он остановил отряд и продолжил вслушиваться в звуки леса, затем он резко обернулся ко мне и заговорил шёпотом: - Слышишь? Я покачала головой. - А, ну тебя, - махнул он рукой. – Совсем глуха. Подойдём еще ближе. Отряд шёл позади, а мы с Гришнаком, ускорив темп, стали продвигаться вперёд. С каждым шагом моё сердце замирало, а уши стали улавливать далёкие голоса. Кто-то кричал. - Что будем делать? – спросила я у Гришнака. Он опёрся локтем о ствол дерева и призадумался. - Понаблюдаем за ними из укрытия, а ты нам укажешь носителя Кольца. Потом нападём неожиданно, перебьём всех, кроме него, а дальше дело за тобой. - Ясно. Я пыталась сохранить равнодушное выражение лица, но внутри все скрутилось от страха. Дышать от волнения было трудно. Гришнак поманил меня за собой, и мы стали продвигаться сквозь чащобу, стараясь как можно меньше шуметь. Голоса становились всё отчетливее. Я узнала их сразу: они принадлежали Мерри и Пиппину. - Фродо! Фродо! Где же ты? – кричали они. Гришнак обернулся и довольно ухмыльнулся. - Не твои ли полурослики там кличут кого-то? - Да,- шепнула я. – Нам повезло, один из них Хранитель, - соврала я. – Схватите их живыми! Тогда Гришнак отошёл к отряду и принялся что-то обсуждать. Я осталась на месте и выглянула из-за деревьев: моему взору открылась небольшая поляна. Там, ровно посередине стояли Мерри и Пиппин спиной друг к другу и тревожно оглядывались. Кинжалы, в руках хоббитов выглядевшие, словно мечи, холодно поблескивали готовыми к бою клинками. Я начала лихорадочно перебирать в голове способы спасения хоббитов и себя. Выйти к ним на поляну, чтобы потом вместе сбежать? Но орки в любом случае станут преследовать Братство кольца после обнаружения моей пропажи. Точнее, предательства. В таком случае, дождаться орков и напасть на хоббитов вместе с ними, а потом ночью освободить их и соврать Гришнаку, что они сбежали? Второй вариант был более надежным, но он не предусматривал мое бегство. Что ж, если так, то, значит, я заслужила такую участь. Орки выбежали на поляну стремительно и неожиданно. Я так и осталась в кустах: Гришнак приказал мне сидеть в укрытии до тех пор, пока хоббиты не будут схвачены. Орки окружили Мерри и Пиппина со всех сторон, так что мне уже не было видно происходящее на поляне, лишь разноголосая брань, звон оружия и понукания Гришнака позволяли мне гадать о судьбе моих несчастных друзей. Внезапно шум усилился, а один из орков упал замертво. Я лишь успела заметить холодно сверкнувшее среди черных тел острие меча. За этим происшествием последовал боевой клич. - Боромир! – радостно шепнула я, узнав его глубокий, хриплый голос. Он совсем не изменился, разве что камзол истрепался и волосы отросли. Он бился самоотверженно, яростно делая широкие взмахи мечом и отталкивая орков мощными ударами щита. Но вот Гришнак, отлетев в сторону от удара Боромира, с искаженным от гнева лицом пустил в ход свой лук. И тогда отовсюду полетели свистящие черные стрелы. Моя радость сменилась немым ужасом, заставившим меня заледенеть от страха, а мою руку потянуться к креплению с кинжалами на голени. Пять стрел одновременно сорвались с тетивы и полетели на отбивающегося от других орков гондорца. Одна из них угодила ему в плечо. Мерри с криком побежал сзади на одного из лучников и вонзил ему в ступню кинжал, а Боромир, коротко застонав от боли, отступил на несколько шагов к зарослям. В тот миг в моей голове родилась идея. Глупая, абсурдная, но до сомнений ли мне было в тот миг... Боромир бился на левом конце поляны, у самого леса. Я рванулась туда через заросли, попутно доставая кинжал из ножен, и вскоре оказалась в нескольких метрах от его спины. Словно зачарованная, я остановилась, внезапно струсив, но стрела, просвистевшая сантиметрах в пяти от моего уха, заставила меня пробудиться и перейти к действию. - Схватите хоббитов, а то уйдут! – закричала я, надрывая горло, чтобы перекрыть шум на поляне. - Боромир, спаси меня! – раздался крик Пиппина, отчаянно сопротивлявшегося верткому орку в помятом шлеме. - Гришна-ак! Gimbatul agh thrakatul*! - заорала я. Боромир резко обернулся на мой голос, не прекращая схватки. Я шмыгнула в кусты и стала смотреть на поляну: похоже, орки услышали меня и бросились в противоположный конец поляны. Боромир выругался и, обломив древко стрелы, торчавшей из его плеча, бросился было к ушедшим оркам, но я рванула вперед и со всей силы заехала ему рукоятью кинжала по голове. Боромир, обмякнув, рухнул на меня и повалил на землю. Не медля ни минуты, я выбралась из-под него и, схватив Боромира за подмышки, потащила в чащобу. Оказавшись на безопасном расстоянии от поляны, я остановилась. Тело Боромира было невероятно тяжелым, к тому же, на его руке все еще висел щит, а в другой покоился меч. Я отдышалась и осмотрела воина: хотелось надеяться, что я ему не проломила череп, иначе моя помощь оказалась бы сомнительной. Теперь нужно было решать, что наплести Гришнаку для того, чтобы объяснить исчезновение их единственного противника. Может, сказать ему, что тот отступил? Нет, не сойдёт: до сего момента Боромир бился чуть ли не на смерть, так почему же ему теперь нужно было отступать? Оставалось только... Ткань на левом плече Боромира была насквозь пропитана кровью. Я обтёрла кинжал о влажно поблескивающее сукно, сорвалась с места и метнулась назад, на свое прежнее место, откуда я выбежала на поляну и наткнулась на Гришнака. - Glob*! – задыхаясь, выпалила я. - Да что на тебя нашло, skai?! – взревел он. – Я же сказал не выходить до... - Скажи мне лучше «спасибо», я вас избавила от этого верзилы! - я покрутила перед Гришнаком и остальными удивленно уставившимися орками своим окровавленным кинжалом. - Мало того, что мне пришлось вам кричать, чтобы вы не упустили полуросликов, так ещё и я должна была сама разобраться с той гондорской рожей! Орки и гоблины удивлённо перешептывались между собой. Гришнак не нашелся, что ответить: он лишь раскрывал и закрывал рот с весьма бессмысленным видом... - Чего уставились? Думаете, друзья полуросликов так и будут сидеть, сложа руки? Уж я-то знаю их! Среди них есть северный следопыт, не успеете моргнуть, как он нас вынюхает! А эльфийский лучник перебьёт вас, как кур, пока вы будете стоять и зевать! - я вошла в роль и с упоением орала на разинувших рты орков. - Уходим, пока нас не нашли! В тот же миг орки засуетились и связали лежавших без сознания Мерри и Пиппина. Два члена отряда взвалили каждого из них на спину, и мы скрылись в противоположной части леса. Я накинула капюшон и переместилась в начало группы, чтобы хоббиты не могли узнать меня. Не хотелось, чтобы они увидели меня в маске предательницы. Руки мелко подрагивали, пот стекал по шее. Я надеялась лишь, что Боромир не пострадал всерьез... - Куда теперь? – спросила я у командира. Он ухмыльнулся и ответил: - Подальше отсюда. Насколько я поняла, Гришнак хотел отдалиться от места на значительное расстояние, чтобы там я могла осуществить мне порученное: убить Хранителя Кольца. Но, учитывая, то, что Хранителя вообще среди нас не было, а Кольца и подавно, мне нужно было что-то предпринимать. Я решила подождать привала. Мы бежали быстро и без остановок. К вечеру, когда лес кончился, орки, наконец, остановились: впереди простерлось нагорье, состоящее из двух горных цепей; с западной стороны высились отвесные скалы. Пробежав лигу, мы вновь остановились по знаку Гришнака. - Что ещё? – вымученно спросила я. Ответа мне ждать не пришлось, ибо внезапно, появившись словно из воздуха, перед нами встал отряд рослых урук-хаев. Во главе стоял устрашающего вида воин, телом и лицом больше похожий на человека, мускулистый и невероятно высокий. На его лице красовалось белое пятно, напоминавшее отпечаток ладони. - Ты кто? – рыкнул Гришнак - Я Углук, - напыжившись, ответил урук. – Верный слуга Сарумана Мудрого. Гришнак сплюнул. Между тем, Углук продолжал: - Я смотрю, вы гостинцы несёте для моего господина. - Кого-кого? – презрительно переспросила я. Углук окинул меня удивленным взглядом. - Ты-то кто? Помолчи, малявка, да дай мне договорить! Поклажа у вас, я вижу, довольно ценная... И по счастливой случайности, Саруману нужная. - Да какое мне дело до твоего хозяина-лодыря! У меня есть свое задание, так что посторонись-ка и дай нам пройти! – разозлился Гришнак. - И у меня есть задание! Мне нужны как раз эти полурослики! Поймали вы их за нас, так что теперь идите за мной в Изенгард! - Ну и отмочил! – расхохотался Гришнак. – Еще чего, нашёл себе наивненьких! Держи карман шире. Мы не вчера родились. Иди-ка ты своей дорогой, саруманов подхалим! Углук переглянулся с членами своего отряда и тоже расхохотался. - Давай-те ка мне ваших полуросликов, а то не снести вам головы! - Так-так-так, - подала я голос. – Пришёл, забрал, ушёл. Не, так не пойдет. Я долго ждала этого часа, и с пустыми руками в Дол-Гулдур не пойду, мне моя голова дорога! - Чего ты тут затесалась, девчонка? – недоумевал Углук. – Если вам и правда ваши головы дороги, то лучше отдайте полуросликов! Среди дол-гулдурских орков и северных гоблинов прокатилась волна возмущения. Посыпалась орочья брань. - Проклятые изенгардцы! – выступил вперед тощий орк по имени Гхак. – Ugluk u bagronk sha pushdug Saruman-glob bubhosh skai*! – выпалил он тираду, погрозив урук-хаям кулаком. В ту же секунду Углук взвыл от злости и снес голову Гхаку. - Ну, кто еще хочет лишиться головы, северные козявки? – вызывающе спросил он. Я достала кинжал и нацелилась в Углука. - Сам ты козявка! А ну отвали, иначе пощекочу тебя вот этим! - я демонстративно провела пальцем по лезвию кинжала, удивляясь своим безумным действиям. Но адреналин бурлил в венах, заставляя меня совершать несвойственные мне вещи. Углук согнулся от смеха. Остальные урук-хаи тоже подхватили хохот. Но долго это не длилось: вскоре они снова стояли и выжидающе смотрели на Гришнака. Однако, тот не отвечал. Откуда-то сзади послышался чей-то пищащий голос: - А, может, просто прикончить этих задохликов и горя не знать? Кому они нужны-то? - Да нет же! – ответил ему другой. – У кого-то из них есть при себе ценная штука: их потом допрашивать будут! - А, может, она и нам сгодится, эта штуковина? – вступил в беседу третий. Я обернулась и крикнула говорящим: - Доложу-ка я об этом Айлеху! Пленников запрещено обыскивать всем, кроме меня и Гришнака, вы, небось, забыли, да? - Заткнитесь! – взревел Углук. – Я тут начальник, усекли? И говорю, что идем в Изенгард! Нечего делать – пришлось следовать за Углуком и его отрядом. Пробежав фарлонгов пять, мы свернули в узкое ущелье в западном отроге и двинулись по нему цепочкой. К ночи каменистая дорога стала подниматься вверх, пока не вывела нас на открытую местность, где сплошь росла высокая степная трава. В лиге от нас чернела полоса леса. На равнине бежать было легче, но сил у меня почти не оставалось, я еле плелась в середине отряда, подгоняемая наступавшими на пятки орками. Я старалась держаться подальше от очнувшихся Мерри и Пиппина и все время натягивала капюшон, скрывая лицо. Наконец, Углук разрешил остановиться и сделать привал. Связанных хоббитов бросили поодаль, разожгли костер и принялись обсуждать, что съесть. У урук-хаев оказалось в запасе мясо подозрительного происхождения. Гришнак с орками даже не стали притрагиваться к нему. - В Лугбурзе* кое-кому не понравятся выходки Сарумана,- мрачно произнёс Гришнак. – Я расскажу им, какой он осёл и изменник, мне-то уж точно поверят. - Вот уж точно! – поддакнула я, искоса поглядывая на спящих хоббитов. – Отомстить бы этому наглецу Углуку. - Отомстим еще, пожалеют, что родились. Я незаметно отодвинулась от сидящих рядом. Затем еще немного. Те были увлечены разговором, продумывая планы мести и в очередной раз горячо споря с каким-то изенгардцем. Я встала и на цыпочках подкралась к мирно сопевшим Мерри и Пиппину. Как же они устало выглядели: прежние весёлые, румяные хоббиты теперь превратились в осунувшихся, бледных созданий. Мне не хотелось их будить, но пришлось. Первым открыл глаза Мерри и ошарашенно посмотрел на меня. - Что... – начал было он, но я закрыла ему рот ладонью. - Тише, Мерри! – с этими словами я достала кинжал и, обернувшись, чтобы убедиться, что за мной не следили, перерезала верёвки на его руках и ногах. То же самое я проделал с Пиппином. Мерри всё ещё уставился на меня. - Послушайте, - шепнула я. – Бегите отсюда как можно дальше! Времени мало. - Но... Как... – залепетал Пиппин, и внезапно на его лице отразился страх. - Что? Что такое? – не поняла я. Ответ не заставил себя ждать. Кто-то схватил меня за шкирку и рывком поднял на ноги. Противный голос вкрадчиво спросил: - Так, и что это тут у нас происходит? Похоже новое предательство замышляется! - Я хотела их допросить! - отчаянно вскрикнула я. На лицах Мерри и Пиппина застыла маска ужаса. - Так и я поверил, - прошипел Гришнак. Раздался глухой, режущий ухо звук: орк доставал ятаган. Меня бросило в холодный пот. На мое счастье, в руке у меня еще был зажат кинжал, и я, воспользовавшись темнотой, вонзила его в бедро Гришнака. Тот завизжал и, схватив меня за волосы, отбросил к остальным. - Вот предательница! Берите её, ребята! Айлеху будет приятно ей отрубить голову, да вот нам это еще приятнее. Накрошите девчонку на жаркое, нам как раз нечего есть! Пока я стояла между Гришнаком и орками, у меня было время испугаться по настоящему. Внутренности словно скрутило холодным жгутом, а в голове была лишь одна мысль: «Выхода нет». Мои руки задрожали, тело покрылось мурашками при виде этой огромной озлобленной толпы. Еще миг – и они рванулись мне навстречу. Мокрыми от пота ладонями я сжимала оба кинжала. - Только попробуйте подойти! – срывающимся голосом крикнула я. Гришнак толкнул меня сзади ногой, и я угодила прямо в лапы какого-то орка. Тот ядовито захихикал и схватил меня за руки. Я сопротивлялась из последних сил, пыталась вырвать свои руки из его цепких лап, но все было тщетно. И дол-гулдурцы, и изенгардцы уже наблюдали за зрелищем, громко хохоча. - Попалась, мерзкая изменница! – зашипел державший меня орк. Я всё еще трясла руками, пытаясь высвободиться, но он сжимал их крепче. Тогда я с силой пнула его в живот. - Га-адина! Я тебя настрогаю так, что ты только на суп сгодишься! – разъярился орк. Я сглотнула. Только бы выжить, только бы выжить... Ятаган просвистел прямо перед моим лицом. Я рефлекторно отклонилась назад и упала на землю. Кто-то схватил меня за ногу и потащил за собой. Я плакала, пронзительно кричала и дрыгала ногами, затем, вспомнив о дротиках на бедрах, я потянулась за ними, но меня прервал сильный удар гоблинской дубинкой по кисти. Из моего горла вырвался глухой крик. - Давай уже, отпускай ее и начнем веселье! – крикнул Углук. Мои ноги одновременно ударились о землю. Я поспешила подняться, но кто-то с силой топнул по моей спине и я вновь оказалась в лежачем положении. Поясница болела так, словно там передробили все позвонки. Между тем, я краем глаза уже видела множество собирающихся вокруг меня ног: представление начиналось. Но так просто я решила не сдаваться. Первый кинжал где-то затерялся, второй я все ещё держала в руке; его я вонзила в орочью ступню, собирающуюся ударить меня по голове. Раздался громкий хриплый вой и орочья брань. Меня вновь стремительно подняли на ноги, и я оказалась лицом к лицу с уруком. Не успела я опомниться, как его кулак ударил меня точно по лицу да с такой силой, что я полетела на землю, словно марионетка. - Получай! – бросил урук. У меня не было времени на то, чтобы защищаться. Удары следовали один за другим непрерывно. Мне лишь хотелось, чтобы все поскорее закончилось - и не важно чем. Я лишь прерывисто всхлипывала и закрывала лицо руками. Через несколько минут, орки, наконец, успокоились. Находясь еще на краю сознания, я смутно различала доносившиеся до меня голоса. Кто-то наклонился надо мной и заговорил мне в ухо: - А теперь мы тебя и нарубим на жаркое! - Не надо... – выдохнула я. – Не... рубите... пожалуйста... - А вот и нарубим! – захохотал говоривший. Слезы текли по щекам, тело казалось полностью изломанным, так сильно оно болело. Раз уж на жаркое, так на жаркое... Я провалилась в темноту. _______________________________________ * gimbatul agh thrakatul - язык орков, озн.: найти их и взять * glob - язык орков, озн.: дурак * Ugluk u bagronk sha pushdug Saruman-glob bubhosh skai - язык орков, озн.: В выгребную яму Углука, sha! Куча дерьма, великий дурак Саруман, skai! * Lugburz - язык орков, озн.: Чёрная Крепость или Барад-Дур