Мне и не снилось

Alcest - Souvenirs D'Un Autre Monde Откуда-то издалека до меня доносились голоса. Сначала я подумала, что это были орки, поэтому сильно удивилась, ведь последнее, что я помнила – это было обещание быть изрубленной на жаркое. Но голоса эти были мужскими, а язык, на котором произносились слова, неизвестен мне. Мне вовсе не хотелось открывать глаза, да и очнулась я не полностью: часть сознания всё ещё бороздила далекие грезы. Но желание узнать, где же я оказалась, взяло верх, и я попыталась разлепить веки. Получилось не сразу – все мышцы казались тяжёлыми, как свинец, а повернуть голову было невозможно: шею словно парализовало. Из моих губ вырвался то ли стон, то ли хрип. Рядом послышались чьи-то шаги, затем я ощутила тёплое дыхание у лица, и прямо под ухом раздался чей-то возглас уже на Всеобщем наречии: - Она просыпается! Голос принадлежал, по всей видимости, юноше. Кто-то другой подошёл ко мне, сопровождаемый шуршанием и тихим перезвоном. Новый голос ответил яростным шепотом: - Тише, балда, она ещё не очнулась, дай ей отдохнуть! Меня одолевало неимоверное желание подскочить на месте, раскрыв глаза, и закричать этим двоим, что со мной всё хорошо, но тело не слушалось меня, я даже пальцем пошевелить была не в состоянии. Я опять застонала, теперь уже от досады. Ну что ж, по крайней мере, я могла подавать голос... Меня испугала перспектива остаться бездвижной и слепой, внутри все так и бурлило от желания вновь двигаться. Я напрягла сознание и собрала все силы, чтобы передвинуть руку в другую сторону. Затем неожиданно у меня получилось распахнуть глаза. Вопреки моим ожиданиям увидеть каменный потолок темницы, над головой серело пасмурное небо. Внезапно в поле зрения появилась чья-то голова: это был молодой белокурый парень, трехдневная щетина виднелась на щеках, волосы его свисали прямо на моё лицо. Я поморщилась и попыталась увернуться от щекотавших моё лицо прядей. У меня тут же появилось бесчисленное количество вопросов; хотелось знать и где я была, с кем, и что вообще случилось после той ночи с орками, которые хотели убить меня. Между тем парень удивлённо таращил на меня глаза, затем вскинул голову и крикнул: - Эй, братцы, она очнулась! Эомер, подойди сюда! Я с трудом начала подниматься, но юноша, стоявший рядом, помог мне принять сидячее положение. Картина, открывшаяся моему взору, оставила меня в замешательстве: передо мной простиралась голая равнина, поросшая сухими мелкими кустарниками и травами; мужчины в кольчугах и зеленоватых доспехах сидели небольшими группками, разговаривали и ели, некоторые сновали туда-сюда, держа под рукой шлемы или миски с едой. Справа толпились кони: одни лежали на земле, помахивая иногда хвостами, другие мирно щипали траву. - Эомер! – снова крикнул юноша. Воин, стоявший рядом с крупным жеребцом, отвлекся от осмотра скакуна и вскинул голову, ища взглядом источник голоса. Парень рядом замахал рукой, а затем, убедившись, что нас нашли, повернулся ко мне и заговорил со мной: - Как ты себя чувствуешь? - Не очень-то хорошо, - слабым голосом проговорила я. – А где я? И кто вы? - Ты в Рохане. А мы всадники Рохана, - он ткнул пальцем себе в нагрудник, на котором красовалась белая лошадь, стоявшая на дыбах. – Странно, что ты о нас не знаешь... - Я знаю вас, - возразила я. – Но герб не заметила, потому что ко мне еще не вернулась ясная мысль. - Погоди, сейчас придёт Эомер, и ты сможешь задать ему все вопросы, - уверил меня юноша. Я усмехнулась. - Скорее, это он их будет задавать, а не я. Парень почему-то смутился, но ничего не сказал. Тем временем, сквозь толпу пробивался Эомер. Он подошёл к нам, опустился на землю рядом со мной и окинул меня проницательным взглядом серо-зеленых глаз. На вид он был старше, чем мой недавний знакомый, но немного походил на последнего: он был так же светловолос, крепкого телосложения, с крупными чертами лица, заросший щетиной, а его манеры, взгляд и осанка выдавали в нем человека бывалого и уверенного. - Приветствую тебя, странница, - это прозвучало приветливо, хотя взгляд роханца настороженно оглядывал мое лицо. - Здравствуй, рыцарь, - мой голос все еще был хрипловат, а сидеть нахохленной вороной на земле перед этим воином вдруг показалось унизительным. Но собеседник мой сразу почувствовал мою неловкость, поскольку следующая фраза была сказана уже любезней. - Я Эомер, третий маршал Рохана, а это мой отряд. Нынче неспокойно стало на у границ Рохана, вот мы и обходим эти земли, выискивая врагов. Прошлой ночью, когда мы скакали к восточной границе, Хэмвине, что сидит рядом с тобой, услышал голоса орков. Мы окружили их шайку и напали на орков неожиданно. Удача была с нами: все они были на привале и не предвидели ничего плохого. Тогда же я заметил нечто странное: на поляне вокруг чего-то собралась целая толпа. Несколько всадников и я налетели на них, и те разбежались в разные стороны, схватившись за оружие. И тут я заметил тебя, лежащую без сознания на траве, и взял с собой. На тебе было множество ран и ушибов, ты не просыпалась в течение двух дней. Тебе повезло, что ты отделалась только этим – орки обычно не возятся долго со своими пленниками! Но скажи, странница, как ты оказалась у них в лапах? Некоторое время я молчала, лихорадочно придумывая свой рассказ для Эомера. Хотя вид его внушал доверие, я все же не знала, кем он был и кому служил, поэтому решила говорить не всю правду. - Я попала в плен и пробыла больше двух недель в крепости Дол-Гулдур. Не буду говорить, что именно мне пришлось пережить, у врага имелось множество способов заставить меня разговориться. Наконец, когда ему удалось узнать у меня некоторые нужные ему сведения, мне предложили присягнуть темным силам и встать на их сторону, но я хотела лишь одного – бежать. А для этого мне была нужна хотя бы возможность свободно передвигаться по крепости и завоевать доверие врага. Тогда я согласилась на предложение. Несколько дней спустя мы выступили с отрядом, чтобы увидеть, что творится на границе Рохана. Когда мы остановились на привал, я впервые заметила, что у орков появилось два пленника, хоббиты. - Хоббиты? Никогда о них не слышал! – удивился Эомер. - Моя деревня находится совсем рядом с их поселениями, я их знаю, это очень добрый и веселый народец, - объяснила я, удивляясь неосведомлённости военачальника. – И той ночью я решила во что бы то ни стало помочь им сбежать. Но меня заметили, когда я разрезала веревки пленных, и схватили. Орки жестоко со мной обошлись, да еще и пообещали, что я стану их ужином. Несомненно, ваш отряд вовремя оказался там. Эомер и Хэмвине внимательно слушали меня, но я чувствовала, что они не очень-то верили мне, потому что воины время от времени обменивались тревожными взглядами и едва заметно хмурились. - Я вот что не возьму в голову: зачем им понадобилась ты? – заговорил Эомер. – Враг не берет в плен обычных пастухов или деревенских кухарок, чего с них возьмешь? И все же тебя они схватили, а, значит, на то была причина... – подытожил он. Я чуть не завыла от досады: Эомер поставил меня в тупик. Я раскрыла рот, но ни один звук не вылетел оттуда. - Я вижу, ты с неохотой раскрываешь нам свои похождения, - Эомер сразу заметил мои колебания. – Что ж, одно могу сказать: я несу ответственность за безопасность этих земель, поэтому и допрашиваю тебя. Пойми же, незнакомка, это необходимо, расскажи нам правду. - Не могу, - виноватым тоном сказала я. – Простите, но то, что вы требуете, невозможно вам рассказать, это слишком важно. Я не могу говорить о таких вещах с первым встречным. - Я Эомер, племянник короля и третий маршал Рохана! Я не первый встречный! – возмутился роханец. – Если не хочешь говорить сейчас, то сделай это потом, я подожду. Мы довезем тебя до столицы, а там... – он устремил взгляд на горизонт, где простирались бесконечные равнины. – А там... Я решу, что делать. У нас еще сутки пути впереди. Хэмвине будет заботиться о тебе, а я должен идти. С этими словами Эомер встал и скрылся среди всадников. Я попыталась подняться на ноги, но мышцы мгновенно сковало острой болью, все кости, казалось, одновременно затрещали, и мне почудилось, что я вот-вот рассыплюсь на мелкие кусочки. - Тебе не стоит пока двигаться, - посоветовал Хэмвине. – Отдохни немного, через несколько часов мы поскачем в Эдорас. Я принесу тебе поесть. Хэмвине удалился, и я осталась одна. Мне было досадно, гнев потихоньку закипал внутри: почему я должна всем что-то? Куда ни пойди, я всем была обязана говорить правду: Айлеху, Эомеру. Неужели я была центром всех истин в Средиземье? Все от меня что-то требовали: остаться в Лориене, присягнуть, убить, и снова – выложить правду. Но что больше меня злило, так это моя способность попадать во все передряги. Из одного плена я умудрилась попасть в другой, друзей толком и не спасла, а теперь уже все было потеряно. Кто знает, куда сейчас ушло Братство? А моя участь меня ждала в столице Рохана: скучная жизнь и работа в каком-нибудь трактире. Хэмвине вернулся с миской каши и деревянной чашкой, в которой дымился настой. - Злишься? – заглянув мне в лицо, спросил он. - Может быть, - бесцветным голосом ответила я. Меня начинало раздражать происходящее, но я предпочитала не выставлять чувства напоказ. – Слишком много событий свалилось мне на голову. Я устала. Юноша протянул мне миску и настой, и я принялась есть. Каша оказалась овсянкой, что и неудивительно: Арагорн рассказывал, что Рохан славился своими конями, а они, как известно, едят овес. Настой был сладким, с каждым глотком в теле разливалось приятное тепло. - Вот и поспи, все равно тебе нечем заняться, - через некоторое время ответил Хэмвине. – С ними, - он кивнул в сторону отдыхающих воинов, - лясы точить не получится. По крайней мере, ты точно заскучаешь, услышав их беседу. Я последовала совету юноши и, доев, легла и закрыла глаза. К моему удивлению, сон сморил меня сразу. Меня разбудил Хэмвине. Вечер еще не наступил, скорее всего, когда я проснулась в первый раз, было утро, а сейчас перевалило за полдень. Почти все роханцы уже сидели на конях, в руке каждого из них было копье, наконечник которого сверкал на бледном солнце, а за спиной всадников висели круглые массивные щиты. Хэмвине подсадил меня на коня. Мысль о том, что мне придется скакать галопом в одиночку, ужаснула меня; вмиг я покрылась холодным потом, все раны, ссадины и ушибы разом заныли. - Мне что, придется скакать одной? – дрожащим голосом спросила я. – Я ведь не умею! - Нет, мы поедем на одном коне, - уверил меня он. – Ты будешь сидеть впереди, а я сзади. Но роханец почему-то не спешил взбираться на коня. Он стоял рядом и, казалось, ждал кого-то. Когда к нам приблизился Эомер, я, наконец, поняла в чем было дело. - Ты готова рассказать мне больше сейчас или в Эдорасе? – спросил маршал. - Нет, не сейчас, - покачала я головой, думая про себя, что долго так я не протяну, рано или поздно мне придётся выложить Эомеру правду. Эомер, нахмурившись, кивнул и удалился. Хэмвине проворно вскочил в седло и схватил поводья. Мы тронулись в путь. Сначала кони шли мелкой рысью, затем прибавили аллюр, и мне становилось страшно. Но вот скакуны перешли на галоп и ветром понеслись по бескрайним равнинам. Я вцепилась в гриву коня мертвой хваткой, зажмурила глаза и подставила лицо встречному ветру, а когда я открыла веки, то восхищённо выдохнула: равнина, по которой мы ехали, поросла высокой мягкой травой, и создавалось впечатление, что мы скакали по зеленому океану. Кони утопали в растительности, которая нам порой доходила до колен. - Нравится скакать на коне? В твоей деревне ты, я уверен, точно такого не видела, - раздался сзади голос Хэмвине. Мне достаточно было слышать его, чтобы предположить, что юноша весь раздулся от гордости за свою страну. - Признаю, это приятное занятие! Да, таких равнин мне не доводилось еще видеть. - Смотри, не растеряй в траве обувь, - в шутку предостерег меня Хэмвине. Впрочем, меньше, чем через полчаса, растительность начала убывать, и мы вновь вышли на пустую равнину. Пейзаж не менялся, я давно перестала разглядывать окрестности – все равно ничего нового не было в пределах видимости. На мое счастье, Хэмвине оказался разговорчивым и поведал мне о многом. О Рохане, разумеется, он говорил много, теперь я знала все его любимые места. Затем он перешёл к семье. Юноша, оказалось, был сыном простой кухарки и земледельца; жили они в деревне на юге Рохана, у границы с Гондором. У него был старший брат, занимавшийся коневодством, и младшая сестра пятнадцати лет. Я заметила, что голос Хэмвине менялся, когда он рассказывал о своём доме: появлялись теплые и нежные нотки, а тон становился мягче. - Ну, а у тебя я спрашивать ничего не буду, ты же держишься молчком, - засмеялся юноша, закончив свой рассказ, но тут же воскликнул: - Смотри, это Эдорас! На горизонте встала темная гряда гор, со скалистыми ущельями и сверкающими снежными шапками. Там, где горы переходили в равнину, высился кряж, на котором и расположилась столица. Сотни домов живописно лепились к склонам, а на вершине сверкала позолотой крыша королевского дворца. Я была несколько разочарована увиденным. Столица выглядела сущей деревней. Впрочем, чего я ожидала? Здесь в Средиземье уж точно не было огромного футуристического мегаполиса с тянущимися к небу километровыми высотками. Еле видная тропа превратилась в наезженную широкую дорогу, которая вела среди курганов, поросших белыми цветами. Хэмвине сказал мне, что в Рохане их звали Вечной Памятью. Дорога привела нас к воротам, а оттуда в город. Отряд спешился, и только Эомер да несколько других воинов, в том числе и Хэмвине, продолжили путь по вымощенной камнем дороге, что петляла вверх по склону. То и дело от нее отходили другие дорожки поменьше, скрывались за углами и поворотами, но главная вела прямиком ко дворцу. Я осматривала новое место широко раскрытыми глазами. Столица и вправду походила на деревню, но в воздухе здесь витало величие и гордость. И даже проходившие мимо крестьяне, хоть и были скромно одеты, но имели прямую осанку и твердые черты лица. Это был народ воинственный и гордый, как я поняла. Мы поднялись по широкой каменой лестнице на террасу дворца. Стражи без слов пропустили нас, бросив на меня удивленные взгляды. Перед нами раскрыли двери, и мы оказались в просторном длинном зале с высоким потолком. Здесь было темно и прохладно. Резные колонны, выкрашенные в красное и позолоченные, подпирали потолок, пол был покрыт разноцветными плитками, собиравшимися в причудливый узор. В конце зала возвышался трон, на котором восседал древний старец. По левую руку от него стояла высокая молодая женщина в белом платье, её длинные волосы струились до самой талии, а взгляд был холоден и горд. На ступеньке у трона сидел бледный мужчина в черном с засаленными космами цвета угля. Он поднялся с места и поклонился Эомеру. - Приветствую вас, Эомер, третий маршал Рохана! – подобострастно заговорил он. - Здравствуй, Грима, - отстранённо бросил Эомер. – Мне нужно поговорить с моим дядей. - Король утомлен, поэтому он попросил меня выслушать всех приходящих, - возразил Грима. – Говорите, мой господин. Я вижу, с вами гостья. Кто она? - Не тебе задавать вопросы, Грима, - раздражённо вздохнул Эомер. – Это дело очень важное, и я должен сообщить все лично королю! - Что ж, тогда мы вас выслушаем, - Грима отошёл к трону и склонил голову набок, приготовившись слушать Эомера. - Эта девушка была схвачена и избита орками прошлой ночью, но, на её счастье, мы объявились вовремя и перебили всех этих тварей. Её дом очень далеко, она еще не оправилась от ран, и ей нужен отдых и кров. Я прошу у короля разрешения оставить девушку в Эдорасе. - А кто она такая? Не от врага ли соглядатай? – раздался хриплый едва слышный голос – король заговорил. – Грима, расспроси их, да смотри, чтобы девчонка не замышляла зло. Хэмвине едва заметно ухмыльнулся: - К чему, право, такая бдительность? - прошептал он. - не перебьет же девица королевскую стражу. - Она была в плену у орков Дол-Гулдура! – возразил Эомер. – Что же еще надо знать, ваше величество? Враг орков – нам друг. Девушке нужно вылечиться, орки и тролли с ней жестоко обошлись. - И все же, она жива и стоит на ногах, - заметил Грима. – Как я могу быть уверенным, что она не угрожает королю? Может, она была ими подослана, и ждет лишь подходящего часа! Исход переговоров теперь был уже не таким ясным. Я начала тревожиться, ведь если меня отправят назад, за ворота, то мне негде будет жить. Единственной надеждой для меня была столица Рохана; в противном случае мне пришлось бы остаться невесть где, в диких лесах на прокорм волкам. Скитания были не самой лучшей перспективой. - Как ты можешь так говорить, Грима! Бедной страннице нужна помощь и отдых, ей совсем немного лет, а ты пытаешься разглядеть в ней подосланного врагом убийцу! Постыдись, Черноуст! Грима весь напрягся от гнева, но возразить племяннику короля он не посмел. Король, между тем, зашевелился на троне; девушка, стоявшая рядом с ним, бросила на него тревожный взгляд. - Я утомлен этим пустым разговором, Грима. Пусть девчонка живет здесь сколько ей пожелается. Уведите теперь её и дайте мне передохнуть, - устало просипел старец. Грима кивнул девушке, и та сошла с места и поманила меня за собой. С правой стороны, за последней колонной находился выход из зала, арка без дверей. Я постояла с секунду, а затем нырнула в темноту вслед за девушкой.