Мне и не снилось

The Irrepressibles - In This Shirt Крыша королевских палат по-прежнему золотилась под бледными солнечными лучами, и степной ветер гулял в опустевших домах, когда жители города выдвинулись в путь во главе с Теоденом. Людям было приказано взять с собой только самое необходимое, но многие вовсе шли налегке, не успев водрузить свои вещи на телеги, как это удалось редким умельцам. Вереница, тянувшаяся за королем, была невероятно длинной, и трудно было поверить, что нам удалось бы достичь убежища за один день, если учесть, что за нами несомненно гнались по пятам лазутчики, а саруманова армия могла нагрянуть в любой момент. Одна мысль об этом заставляла содрогаться и лихорадочно нашаривать под платьем новые роханские кинжалы. Я шла рядом с Эовин, которая оживленно обсуждала что-то со своим дядей и слушала какие-то россказни Гимли о смешных случаях в Ривенделле; слева от меня шел Леголас, вставляя свои замечания в общую беседу. Я шагала и молчала, уставившись в землю - мне было не до разговоров. Я думала о предстоящей битве. Мне было уже известно, что, в любом случае, я останусь в крепости на время боя, но кто знает, все может обернуться не так, как мы предусматривали. Тогда как же вести себя на поле боя? Там мне несомненно придет конец, ведь я слаба, неопытна и никогда не видела войны, хотя прекрасно понимала, насколько там страшно. - А потом... - взволнованно говорил Гимли, - послушайте же! Стоял я во внутреннем дворе ривенделльского дворца и рассказывал своему батюшке, что, мол, этот остроухий эльфийский князек был в саду да нюхал цветы с деревьями. Отец хохочет, и я не остался в стороне. Вдруг он резко перестает смеяться и говорит мне: "Не оборачивайся!". Но я любопытен, глядь - а там Леголас собственной персоной. Я едва не провалился сквозь землю от стыда! Послышался общий хохот, но я не прислушивалась к разговору. К чему это пустословие и глупая болтовня о несущественных вещах, когда на нас стремительно надвигалась беда. Вместо того, чтобы присоединиться к общему веселью, я готовила себя морально к самому худшему. И, когда мои друзья беспечно хохотали, я пыталась вбить себе в голову, что сейчас ни жизнь, ни смерть больше не имеют особого значения. Никто из них, наверное, и не думал о судьбе Фродо. Может, он уже был захвачен, и скоро конец настигнет и нас? Очередной взрыв хохота помешал мне сосредоточиться на мыслях. Я раздраженно поджала губы и вздохнула. Ну разве можно быть таким веселым и поверхностным в такую минуту?! Я никак не ожидала такого настроя от моих друзей. Они, должно быть, забыли, что уже этой ночью будут воевать и терять друг друга? - Вечно у тебя лицо кислое, - Боромир недовольно махнул рукой. Я криво улыбнулась. - Я не могу радоваться, когда мне так скверно на душе. Вы, может, способны на это, но не я. Мне не хочется мешать вам своим "кислым лицом". Боромир, поняв, что со мной любые разговоры заканчиваются одинаково, безнадежно пожал плечами и догнал смеющихся Эовин и Гимли. Я проводила его взглядом, чувствуя, как картинка в глазах постепенно мутнеет от накатывавших слез. Чтобы удержать их, я прикусила губу и зажмурилась. - Нам не легче, Полин, - слева донесся голос Леголаса. Его рука легла на мое плечо. Я открыла глаза и посмотрела на него. - Уж поверь, - кивнул он мне и улыбнулся. - Не грусти, милая. Не подумай, что мы беспечны и не знаем о том, что нас ожидает. Наоборот, мы, воины, понимаем это, как никто другой, поэтому стараемся насладиться каждым мирным мгновением жизни. - Спасибо, утешил! - воскликнула я с сарказмом в голосе. - Во всяком случае, мне уже все равно жить или умереть. Леголас опешил и одарил меня гневным взглядом, от которого я съежилась и наверняка покраснела до ушей, осознав, какую глупость я сморозила. - Это одна из самых глупых вещей, которые я когда-либо слышал! Как же ты можешь так говорить, не зная, какой ценой достается другим жизнь? - Прости, Леголас, - прошептала я, не отводя глаз от мелькающей под ногами земли. - Мне действительно невесело. Я рада, что мы рядом, но как долго может это продлиться? Кто знает, может... - я остановилась, мне было трудно говорить об этом. - ... может, они нападут прямо сейчас. Леголас грустно улыбнулся. - Может и нападут, но что нам мешает быть вместе сейчас? Не думай об этом: волнуясь, ты все равно ничему не поможешь. Но даже если начнется война, а ты не успеешь укрыться, я буду рядом с тобой всегда, чтобы защищать тебя. От слов Леголаса мне стало спокойнее. Я улыбнулась ему в ответ и склонила голову к его плечу. Так мы и продолжали идти в молчании, наслаждаясь обществом друг друга. Мысли о смерти и войне испарились, словно их и не было никогда. Мне действительно повезло, что в этом чужом мире нашлись люди, готовые поддержать меня, несмотря ни на что. Я чувствовала самоотверженность Леголаса и готовность быть со мной до конца в каждом его движении и взгляде. - Послушай, Леголас. Я всегда хотела спросить, да вот не выпадало случая. Может, ты сочтешь мой вопрос глупым, но я все равно я тебе его задам. Почему ты полюбил меня? Я ведь смертная. Сколько тебе? Две тысячи, или больше? Неважно. Шестнадцать - ничего в сравнении с твоим возрастом. - Раз ты спрашиваешь - отвечу, - Леголас подмигнул. - Это началось в один из декабрьских вечеров в каминном зале ривенделльского дворца. Я сидел в другом конце зала и увидел тебя с Бильбо; вы сидели вместе, прикрыв глаза, улыбались и покачивали головой в такт музыке. Я раскрыла от удивления рот и отпрыгнула от Леголаса. - Так ты за мной наблюдал в тот вечер! - со смехом воскликнула я. - Знай я это, никогда бы не появлялась тогда в каминном зале! Так что же дальше? - Именно в тот день я почувствовал к тебе странное чувство. С того дня ты стала мне так дорога и так близка, что я, в ужасе от новых чувств, попытался их спрятать. Тогда я еще боялся любить тебя, но ты была так добра и любила меня. Не думай, что я не знал, что ты чувствовала ко мне. - Ты боялся меня любить, потому что я слишком юна и глупа? К тому же и смертная? Ведь так? - допытывалась я. Леголас кивнул с явной неохотой. Подумать только, когда-то он презирал меня, а сейчас считает меня родной. Поистине, любовь - удивительная вещь, раз свела меня и Леголаса. - Но твои каштановые кудряшки мне всегда нравились, - он разворошил ладонью мои волосы. Я смущенно захихикала. - А мне всегда нравилось, как ты гладишь пальцем оперенье стрел! - добавила я. - И еще мне нравится твое вдохновенно-мечтательное выражение лица, когда ты смотришь на деревья. Мы вместе захохотали, удивляясь наблюдательности друг друга. Леголас притянул меня к себе и обнял за плечи. Так мы и шли. Мелькали равнины, поросшие сухой февральской травой, и казалось, они никогда не закончатся. Вдобавок ко всему мне все время чудилось, что мы плетемся, как черепахи, из-за того, что людей слишком много. Впереди темнела гряда гор, но сколько бы мы ни шли, она все так же оставалась далекой и недосягаемой. Я совсем заскучала и даже не смогла найти новую тему для разговора с Леголасом. Эовин сбавила шаг и вскоре оказалась рядом с нами. Я обрадовалась, что у нас появится новый собеседник, но тут же была разочарована: - Скоро будет привал, - она улыбнулась мне. Она выглядела несколько смущенной, когда смотрела на нас с Леголасом и обращалась ко мне. - Полин, ты не поможешь мне с обедом? Нужно накормить многих. - Разумеется! С этими словами Эовин отвернулась и поравнялась с Гимли. Я с досадой вздохнула: мало того, что Эовин пришла к нам не для оживления беседы, так ещё и недавняя тоска накатила. Одна за другой приходили мысли о Фродо и Сэме, о Мордоре и Айлехе, о нашей судьбе и пользе наших усилий... Арагорн часто говорил, что, пока мы дышим, наше дело - бороться. Пока мы дышим... Даже Леголас часто сомневался, что мы выберемся из этой войны живыми. Кто втянул меня в эту переделку, к которой я не имею никакого отношения? Недолго думая, я задала этот вопрос Леголасу. После некоторого раздумья он дал довольно туманный ответ: - О том, какая сила занесла тебя сюда, меня не спрашивай, даже Гэндальф тут бессилен что-то понять. Знаешь, часто мелкие и никому неизвестные вещи или личности оказываются центром водоворота событий, причем это происходит совершенно случайно. Вот хотя бы взять Фродо, не нас с тобой, мы одни из самых незначительных и мелких звеньев в нынешних событиях. Наш дорогой господин Бэггинс когда-то из дома выходить боялся, если верить рассказам Сэма, а теперь он, по сути, вершит судьбу Средиземья. - К чему ты клонишь? Послушаешь тебя - так одни загадки. Говоришь прямо как Гэндальф. - До Гэндальфа мне ещё далеко, - улыбнулся Леголас. - А клоню я вот к чему: может, кто-то намеренно принёс тебя в Средиземье, как знать, но суть в том, что ты, некогда самая обычная человеческая дева, теперь участвуешь в событиях, достойных, чтобы о них слагали баллады. - То есть ты хочешь сказать, что я попала сюда волею случая? - спросила я, не до конца понимая речи Леголаса. - Именно так я и думаю. И то, что с тобой происходит... - Если бы ты знал... - перебила я. - Со мной происходят такие вещи, которые мне не снились ни в одном кошмаре и ни в одном чудесном сне! Но я бы так хотела вновь... На этот раз чей-то крик, раздавшийся впереди, не дал мне договорить. Послышался топот копыт. Перед нами предстала странная картина: Гимли лежал на земле, охая и кряхтя, а Эовин с криками мчалась к нему. Начисто забыв о нашей с Леголасом беседе, я побежала к месту происшествия, попутно спрашивая у других о том, что случилось. - Конь Гимли расшалился, вот и не удержался наш почтенный гном, - с улыбкой проговорил Арагорн. Запыхавшийся Гимли появился рядом с нами. - Расшалился, говоришь? Да он меня чуть на тот свет не спровадил! - гневно воскликнул он. - Чего смешного, Леголас? Ишь какой! Леголас стоял в сторонке и едва удерживался от того, чтобы расхохотаться. Он кашлянул и прикрыл кулаком рот, лишь его глаза лукаво прищурились. Я бросила на Леголаса возмущенный взгляд. - Вечно ты смеёшься над другими. Ты невыносим! - я пыталась напустить на себя грозный вид, но злиться на Леголаса всерьез у меня, ну хоть убей, не получалось. Глядя на его ехидное выражение лица я сама расплылась в улыбке. Уговорить Гимли вновь сесть на коня нам не удалось, да и привал наступил сразу после сего происшествия. Разбили большой лагерь, и много женщин, кроме меня и Эовин, взялось за приготовление пищи. Пока король с его приближенными и Братство собрались, чтобы посовещаться и обсудить связанные с предстоящей битвой вещи, я присоединилась к Эовин, варившей какую-то похлебку с мясом, которая, к слову, имела подозрительный вид. Я же занялась кашей, одновременно поджаривая куски оставшегося мяса. Без других, в особенности без Леголаса, я заскучала; назойливая меланхолия вернулась ко мне. С севера подул холодный ветер, небо было затянуто облаками. Люди хмуро кутались в складки одежд и тревожно поглядывали в сторону холмов, что возвышались слева. Тревога нарастала, а от тревожного ожидания рукой подать до отчаяния. Постепенно роханцы потянулись ко мне, протягивая тарелки, и я была рада хоть как-то отвлечься. Вскоре прежнее угрюмое, давящее состояние вернулось, потому что дело не требовало особых умственных усилий, а люди были молчаливы. Только взяв у меня еду, они бросали какое-то короткое слово на роханском. У меня не было возможности спросить, что оно значило, потому что Эовин куда-то отлучилась. Целых три раза мне пришлось заваривать кашу, и только тогда поток людей прекратился. Когда последний из рохирримов отошел, я плюхнулась на землю рядом с костром и принялась за отложенную для себя порцию. В этот момент в поле зрения возникли две пары сапог: тяжелые с квадратными носами и легкие кожаные. Я подняла глаза и слабо улыбнулась Леголасу и Гимли. - А вот и вы. Ну, о чём же был совет, если мне дозволено это знать? - Сейчас расскажем, - уверил меня Гимли. - Но с голодухи мне трудно говорить. Нет ли у тебя каких-нибудь заедков? Я кивнула, отыскала у котла запасные миски и положила в каждую по порции каши. Теперь котел был пуст. Гимли и Леголас набросились на еду, словно никогда её не видели, затем, опустошив миски, они достали три яблока, и, отдав одно мне, стали ими похрустывать. - Ну так что? - сказала я. - Вы обещали рассказать. Леголас кивнул, откусил большой кусок, с удовольствием разжевал его, прежде чем соблаговолил ответить. - В основном речь шла о вооружении, стратегии и других скучных вещах, о которых нет времени говорить подробно. Скажу кратко и самое главное: для общей безопасности король решил спрятать небоеспособную часть роханцев в пещерах. Я с огорчением осознала, что наверняка буду в числе эвакуированных. - Ты будешь в безопасности, - словно прочитав мои мысли, сказал Леголас. - В относительной, - уточнил Гимли, невесело усмехнувшись. - И сколько же нам придется торчать в этих пещерах? - недовольно пробурчала я. Леголас нахмурил свои белесые брови и обратил на меня долгий взгляд, отчего мне стало стыдно за свою ворчливость и недовольство. - Столько, сколько будет длиться бой, - коротко ответил он. Я поняла, что дальше вопросов задавать не стоило. Отныне я запретила себе жаловаться на что-либо, я была обязана быть сильной, хотя бы потому, что некоторые собирались отдать жизнь за меня. После привала путь стал еще более невыносимым. Настроение стремительно падало с каждой секундой, приближавшей меня к битве. Доселе чистый степной воздух теперь мне показался удушливым и вязким. Хотелось, чтобы это кончилось, чтобы поскорее настало что-то другое, что угодно. Просто чтобы кончилось это опустошающее хождение по равнинам. Я, конечно, старалась не думать о битве, но ужасное осознание реальности было неизбежно. - Не могу, - призналась я Леголасу. - Мне стало хуже. Теперь даже смеяться не могу. - Полин, - сочувственно отозвался эльф. - Не горюй раньше времени. Легко сказать! Мне пришлось заставить себя глубоко дышать, чтобы оставаться спокойной и не закричать от отчаяния. Странно, что в последние дни ничего кроме грусти я не чувствовала. Чувства чувствами, но сейчас полезнее всего было оставаться хладнокровной. Нельзя лить слезы по каждой мелочи, мне ведь и так повезло, что я буду прятаться в безопасном месте, а не подставлять лицо вражеским топорам на поле боя. - Леголас, - начала я. Ответа не последовало. Эльф буравил взглядом возвышение, что громоздилось левее нас. Оттуда доносился неясный гвалт, в котором различалось нечеловеческое рычание и дикий вой. Послышался лязг металла и полный ужаса вопль, от которого кровь застыла в жилах. Арагорн обернул к нам посуровевшее лицо. - Варги! На нас напали варги! - крикнул он. И едва последнее слово было произнесено, как все превратилось в хаос: всадники Рохана поскакали со всех сторон тянувшейся вереницы к королю, а тот громко отдавал приказы. Воздух наполнился криками детей и плачем женщин, а с холма доносился звон оружия. Казалось, голова вот-вот раскрошится от окружающего беспорядка. Словно не являясь участницей этих действий, будто бы я сидела в кинозале и равнодушно наблюдала за экранным отчаянием и страхом людей, я стояла и растерянно смотрела на горячо спорившую с королем Эовин. Она была напряжена и сжимала в руке обнаженный меч, яростно и спешно объясняя Теодену, что она "тоже воин". Я машинально потянулась к голени, где под складками платья надежно покоились кинжалы и дротики. Достав оба клинка я ещё секунду пыталась понять, куда подевался Леголас, прежде чем вспомнила, что тот уже давно ушёл к холмам, коротко поцеловав меня в губы на прощание и сказав лишь: "Я приду". Внезапно передо мной появилась Эовин, разогнав мою рассеянность. - Нам надо уводить людей в крепость, - взволнованно сказала она мне и закричала роханцам что-то на их языке. Крики заметно стихли. - Будь рядом со мной, держи оружие наготове и не своди глаз с холмов. Если варги появятся, немедленно скажи мне об этом. Люди слушались Эовин с такой же готовностью, как и короля. А она надрывалась, следила за строем и ждала, когда пройдет вперед большая часть людей. Её лицо, несколько минут назад во время спора с Теоденом искаженное мольбой и почти детским гневом, теперь источало решимость и твёрдость. На меня это произвело глубокое впечатление, а сила духа принцессы невольно заразила меня. Так мы и шли: Эовин вела людей к Хорнбургу, а я прочесывала взглядом местность. Примерно час спустя мы находились в предгорье. Перед нами встал Хорнбург, высокий и грозный. Крепость протягивалась от северного отрога ущелья, где высился четырехугольный донжон, до южного, на скалах которого твердо стояла вторая древняя башня. Таким образом ущелье перекрывалось длинной, высокой стеной. Приблизившись, я заметила, как гладко она была обтесана, взобраться по ней даже самому проворному ловкачу не удалось бы. К южной башне вела каменная дорога, поднимавшаяся все выше и выше, и останавливалась на уровне главных ворот. Ворота открылись, и во внутренний двор хлынул поток людей. Теперь, когда бегство к крепости успешно завершилось, и я опять вспомнила об ушедших на бой с варгами друзьях, тревога вновь заняла своё привычное место в сердце. Эовин тоже выглядела подавленной и с затуманенными глазами смотрела себе под ноги. Мы сели передохнуть на ступеньки перед дворцом, сил на то, чтобы расстилать постели в покоях, не было. Я нервно грызла ногти, а Эовин просто молчала. - Когда же они вернутся? - проворчала я после получаса ожидания, раздраженно фыркая. Раздражение получилось неубедительным, потому что мне было тоскливо до безумия. Эовин слабо улыбнулась. - Они придут, не волнуйся. Это всего лишь стычка с варгами. Тут же, словно словно нас услышали, на площадку въехали всадники во главе с Теоденом. - Они пришли! - в один голос воскликнули мы с Эовин, но наша радость заметно поубавилась, когда мы увидели, как поредел большой отряд. - Вас так мало! - обратилась Эовин к дяде. Его голос звучал почти жалобно. Теоден что-то сухо ответил и спешился. Разочарованная Эовин отошла от короля и принялась высматривать кого-то среди подошедших. Она взяла меня за руку и пробилась к собравшимся вместе Гимли, Леголасу и Боромиру. - Где же Арагорн? - дрожащим голосом спросила она. В ответ последовало подозрительное молчание всех троих. Боромир неловко кашлянул. Плохое предчувствие начало закрадываться мне в сердце. В глубине души я уже знала ответ. И Эовин тоже. - Он... пал, - коротко и с неохотой ответил Гимли.