Мне и не снилось

AudioMachine - Lachrimae Плакать не хотелось, да и делать что-либо тоже не было желания. Все звуки приглушились, в голове царили пустота и безразличие ко всему. Глаза смотрели, но не видели, сил на мысли не было – мозг словно превратился в бессмысленное желе. Где-то в области живота я чувствовала ноющий комок, высасывающий из меня остатки разума. Сейчас для меня пал не великий будущий король Гондора, а тихий следопыт с забавным прозвищем Колоброд, который мало говорил, но много слушал с неизменной легкой улыбкой на устах. От этого смерть его становилась ещё несправедливее и горше. Одно дело, когда умирают великие, ведь их будут чтить и после смерти. Другое – безвестная смерть безымянного человека, делающего добро бескорыстно. Поэтому в моей памяти вставал Арагорн не со сверкающим и разящим Андрилом в руках, а в замызганном стареньком плаще и изгвазданных, видавших виды сапогах. Всю прошлую ночь я не спала, лежала на спине и смотрела невидящим взглядом в потолок. Я думала о том, куда уходят все друзья. Одни – на верную смерть, другие... Другие тоже. А один уже ушёл. И только осознав это, я поняла, что надежды-то у меня больше не осталось. Колоброд больше не вернется, и ничего после его смерти не будет так, как прежде. И неизвестно, выиграем ли мы эту битву. И увижу ли я завтрашний рассвет... По крайней мере сегодня я ещё была жива и могла наблюдать с лестницы у входа во дворец за снующими мрачными рохиррим, занятыми подготовкой к бою. Вот, совсем рядом, опершись спиной о колонну стоял один из роханских всадников в холщовой рубахе и штанах и беседовал со своим товарищем. Вот пожилая женщина в черном несла в руках корзину. Стену напротив подпирал мальчишка лет четырнадцати и, как и я, наблюдал за происходящим равнодушным взглядом. - Не хочешь на прогулку? – спросил подошедший Леголас. Я вскинула голову и исподлобья поглядела на эльфа, чтобы убедиться, что он не шутил. Но грязное, загорелое за многие месяцы пути лицо выражало только тревогу и жалость. Увидев мое на мгновение исказившееся от раздражения лицо, Леголас поспешил оправдаться: - Сидеть сиднем бессмысленно. Если плохо – надо хотя бы двигаться. - Мне не плохо, - мрачно ответила я. Леголас присел рядом. - И что же, тебе весело? – усмехнулся он. - Ладно, - устало вздохнула я. – Мне плохо. Леголас сочувствующе посмотрел на меня и обнял. Его присутствие обнадёживало, придавало немного уверенности. Знакомый запах дождя и трав подействовал, словно успокоительный настой. - Не надо мне прогулки, лучше посиди со мной, - прошептала я. Хотелось сказать многое: и о том, что страшно, и о тоске по Арагорну, и о беспросветном отчаянии и желании вернуться домой, но ни одно слово мне не удалось заставить вырваться на свободу. Они тяжелым камнем осели внутри. Хотя я была уверена, что Леголас поймет мои переживания и без слов. Кажется, он и правда меня понял. Леголас вдруг заговорил о приятных сердцу вещах: - И я в такие минуты вспоминаю дом. Дома, во дворце, царят то полный покой, то шумное предпраздничное оживление. Ни того, ни другого не бывает больше нужного, у них есть свой черед, хотя никто об этом не печется. Во времена затишья дворец словно спит, коридоры наполнены ароматами цветов, и я люблю смотреть на пылинки в гуляющих по покоям лучах, ворошить книги в библиотеке, гулять в тихом, залитом солнцем саду и слушать журчание ручейка. А когда наступает время пиршеств, дворец оживляется и отвечает шумом в залах, заливистым смехом служанок, грохотом посуды на кухне и перепалками придворных. - Мне бы хотелось хлопнуть в ладоши и очутиться в предпраздничном лихолесском дворце, - грустно вздохнула я. – Но, раз такое невозможно, то расскажи мне больше о самом лучшем и жизнерадостном. - Что я считаю самым лучшим, так это лихолесские ягодные пироги и поджаренные в специях и помидорах бараньи рёбрышки, - мечтательно сказал Леголас. – Готов съесть хоть сотню таких, а потом запить золотистым виноградным соком, сладким, как мёд. - Ой, у меня аж слюни потекли! – воскликнула я. Апатия стала понемногу улетучиваться. - Постой-ка, а я думала, эльфы мясом брезгуют. - И кто это тебе наговорил таких глупостей?! - Н-ну, Гимли, кажется, еще в Ривенделле. - Побольше слушай Гимли, у него эльфы ни пить, ни есть хорошо не умеют! - рассмеялся Леголас. Я хихикнула в ответ. Краем глаза я заметила, что парнишка, стоявший у стены, теперь находился у соседней колонны и с ухмылкой наблюдал за сценой. Потом он резко перевел взгляд на центральную площадку перед лестницей, и его насмешливое выражение лица сменилось на любопытное. Действительно, что-то происходило там. Люди, проходившие мимо, столпились вокруг чего-то, и среди общего гула можно было различить фразы: «Он вернулся!», «Это он!». Толпа расступилась. Я разглядела знакомый заляпанный грязью плащ и усталое, покрытое давней щетиной лицо. Арагорн! Мы с Леголасом одновременно вскочили со ступеньки. Да, перед нами стоял Арагорн. Живой и здоровый. От счастья я не смогла вымолвить ни слова, а просто сгребла ошарашенного Арагорна в охапку. Реакция Леголаса на возвращение Странника была, мягко говоря, странной. Он тепло улыбнулся Арагорну, как будто каждый день видел воскрешение мертвых, и сказал что-то на эльфийском. В его голосе не читалось ни капли удивления. Неужели он знал?!. - Спасибо, - кивнул Арагорн и взял маленький блестящий изящный кулон из рук эльфа. – Мне нужно к королю, - тон вдруг сменился с благодарно-искреннего на тревожный. – Срочно. С этими словами Колоброд вошел во дворец. Я немедленно повернулась к Леголасу и засыпала его вопросами: - Что все это значит? Ты знал, что Арагорн жив? И что это за кулон? Вопреки моим ожиданиям получить в ответ что-то вроде: «Это неважно» или «Это очень секретно, потом расскажу», Леголас охотно стал объяснять: - На самом деле я чувствовал, что он жив, но не был уверен до конца, потому-то и не сказал тебе об этом. Решил, что лучше подождать, пока ответы на вопросы сами отыщутся. А кулон – это подарок Арагорну от его возлюбленной Арвен. В бою он потерял его, а я подобрал. - Как хорошо, что все хорошо кончается! Пожалуй, у нас появилась надежда... - Погоди, не спеши с выводами, - мягко ответил Леголас и скрестил руки на груди. – У Арагорна, похоже, важные вести. Не вздумай снова впадать в панику, - эльф обернулся ко мне, предупреждающе прищуриваясь, - возвращение Элессара вправе возродить в тебе надежды. Лишь не теряй благоразумия. Леголас оказался прав. Около часа Арагорн находился у короля, а когда они вышли, Теоден подозвал к себе Братство и своих военачальников, и до моих ушей донесся указ, который поверг меня в ужас. - Соберите всех мужчин, стариков и мальчиков, способных держать оружие, предоставьте им мечи и доспехи. Всех женщин и детей уведите в пещеры, ими будет командовать моя племянница, Эовин. Стены Хорнбурга еще никто не брал штурмом, и какое-то десятитысячное войско этих изенградских тварей не проломится в крепость. Я осела на землю. Десятитысячное войско существ, не знающих ничего, кроме жестокости, и сметающих все на своем пути... Сомневаюсь, что стены Хорнбурга, такие гладкие и высокие, словно отвесные скалы, послужат им преградой, ведь есть катапульты, и лестницы. Я представила себе десять тысяч Углуков. Теперь я познала настоящий страх. Тут не помогут никакие пещеры... Теперь, наверное, уже и не стоило надеяться дожить до рассвета. Я покрылась мурашками и холодным потом, внутренности скрутились в тугой жгут от неизмеримого страха. Больше всего я боялась боли: корчиться в муках, проткнутой насквозь десятками мечей, или вдруг обнаружить себя без пальцев... - Полин! Полин! – кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Это была Эовин. - Да? – отозвалась я. - Через два часа мы должны быть в пещерах. Пока есть время нужно забрать для нас мечи из оружейной. - Эовин... – жалобно бормотнула я, но она меня не слушала: - Щиты тоже. И надо раздобыть хотя бы четыре корзины с хлебом для детей, времени брать провиант на всех уже нету. - Эовин, послушай!.. Я не умею драться на мечах. Девушка замолчала и призадумалась. - Все равно бери оружие, - подытожила она вслух свои размышления, развернулась и стал уходить. Я удержала ее за рукав. - Эовин. - Что еще? – несколько раздраженно спросила она. - Наверное, этой ночью я умру... – безнадежно вздохнула я. Эовин закатила глаза и гневно воскликнула: - Ты не умрешь! Слышишь? Не. Умрешь. А теперь следуй за мной, нам надо в оружейную. Слова девушки не придали мне никакой уверенности, зато я поняла, что ныть больше не стоит. Она молча выбрала сначала меч для себя, а потом для меня. Он оказался очень тяжелым, с рукоятью цилиндрической формы, отчего клинок не пришелся мне по душе с первой же секунды. Но сейчас было не время привередничать. Затем мы спешно забежали на продовольственные склады, набили караваями хлеба четыре корзины (на большее нас не хватило) и вышли на улочку, по которой уже бежали женщины и дети. Навстречу нам направлялись Боромир, Арагорн и Леголас. Эовин бросила корзины на мостовую и подлетела к Арагорну. Я ошеломленно осталась стоять у четырех корзин с хлебом. Пока роханка и следопыт что-то обсуждали, Боромир и Леголас подошли ко мне. - Давненько я с тобой не беседовал, Полин, - начал Боромир, печально улыбаясь. Видно, он осознавал, что это, может, был последний раз, когда мы друг друга видели. – Хотел поблагодарить тебя как надо, но где уж тут: вечные странствия, вечные передряги... Ты, это самое, береги себя, чтобы выбраться живой из битвы. Тогда мы хоть не зря погибнем. На глаза навернулись слезы, и сдержать их уже не получилось. Но я постаралась не заходиться рыданиями. Не обмениваясь никакими словами, мы с Боромиром крепко обнялись. - Берегите себя, - хриплым голосом сказала я. – Я вас люблю. - Это ты себя береги, - поднял бровь Леголас, и Боромир поддакнул. Я встала на цыпочки и поцеловала эльфа. Поцелуй был холодным и тёплым одновременно и продлился всего пару секунд. Прощания с подошедшими Гимли и Арагорном были тоже недолгими, но искренними. Затем мы разошлись: Братство свернуло вверх по дороге, а мы с Эовин продолжили путь вниз. Пройдя весь хитрый лабиринт улочек, мы вышли на небольшое открытое пространство. Впереди высились скалы. Вход в пещеры прятался за двумя выступами. Тесный проход выводил в узенькое ущелье, через несколько шагов вырастал еще один выступ, за которым скрывалось небольшое отверстие. И у внешнего и у внутреннего входов стояли воины с факелами в руках и помогали пробраться к пещерам всем приходящим женщинам и детям. *** - Я надеюсь, что все кончится к лучшему и как можно скорее, - заявила подошедшая Эовин. Мы с ней сделали обход по пещере, расставили факелы и дали немного хлеба проголодавшимся детям. - Как думаешь, когда начнется бой? – спросила я. - С закатом солнца. Я слышала, что войско еще в пути и достигнет Хельмовой пади только к вечеру. Значит, ждать еще долго. Ожидание предстоящего оказалось хуже, чем оно само. В голове тикали воображаемые часы, а я старалась как можно подробнее продумать способы самозащиты. Женщины плакали, дети тоже. В пещерах царила напряженная атмосфера, воздух наполнился отчаянием. Мы с Эовин обходили всех по многу раз, и она внимательно и ревностно утешала всех, кто был в унынии. Все они остались без мужей, братьев, отцов. Забрали всех мужчин, даже стариков, потому что предстояла жесточайшая, кровопролитная битва. А ведь многие из них никогда не держали в руках оружие! Кажется, исход битвы был уже предопределен. После очередного обхода мы вернулись на наше место. Эовин достала меч из ножен и принялась разглядывать его. Наступила почему-то звенящая тишина. Никто не проронил ни звука с того момента, как мы сели. Интересно, почему? Может, Эовин постаралась? - Что такое? Почему все молчат? – поинтересовалась я. Эовин обратила на меня странно застывший взгляд: - Затишье перед бурей. Только она закончила последнее слово, как пещера начала содрогаться, словно под мерными шагами великана, топчущего землю над нами. Люди словно ожили, отовсюду послышались пораженные вздохи. - Началось, - посмотрев наверх, констатировала Эовин. Грохот продолжался долго, очень долго. Мерный частый стук, что был вначале, сменился беспорядочным топотом тысяч ног. Я уже почти свыклась с наводящими ужас звуками, ставшими теперь мне безразличными. Интересно, что происходило на поверхности? Эовин уверила меня, что стены крепости штурмом не взять, но врагов было слишком много! Меня окружал хоровод женских лиц, искаженных страхом и горем. Наверное и они думали о том, что творится наверху и о судьбе ушедших мужчин. Дети, даже младенцы, плакали, не переставая: они прекрасно понимали, что сейчас творилось. Эовин сидела с каменным лицом, из всех сил стараясь сохранять спокойствие. Только сейчас я заметила, что крепко сжимала ее ладонь. Раздался оглушающий взрыв, за которым последовала цепочка сильных редких ударов по земле. Один. Все вздрогнули. Два. Женщина, сидевшая напротив, с рыданиями бросилась на шею Эовин. Три. Меня затрясло. Почудилось, что в пещере вот-вот образуется сквозная дыра. Что там стряслось? Неужели это был настоящий взрыв? Кажется, крепостная стена была взорвана, судя по звукам. А Эовин говорила, что стену не разрушить. - Я не понимаю, что произошло, - срывающимся голосом обратилась она ко мне. - Думаю, стена Хорнбурга разрушена, - от страха дышать стало трудно. - Но как? - Ты думаешь, я знаю! Я только предполагаю, - нервно воскликнула я. Мне самой было трудно поверить, что такое могло случиться, но других объяснений не находилось. - Если так, то, скорее всего, орки доберутся и до пещер, - с этими словами Эовин положила ладонь на рукоять меча. – Сюда должны послать подкрепление. - А здесь нету еще одной, дальней пещеры? Можно спрятаться там и погасить факелы, - предложила я. Девушка посмотрела на меня с явным сомнением. - Я припоминаю. Где-то здесь должна быть другая пещера, но она намного меньше. Я не знаю, как уместятся все... - Ничего, как-нибудь устроятся, главное есть другое убежище! Эовин, я считаю, что нам нужно незамедлительно перебраться туда! - Я пойду и найду эту пещеру, а ты пока останься здесь. Эовин взяла один факел направилась к противоположному концу пещеры. Вскоре она скрылась во мраке. Время ее отсутствия было недолгим, но мне оно показалось целой вечностью. Все время чудились крики урук-хаев и лязг оружия. И, когда вернулась Эовин, я была несказанно рада. - Нашлась? – с надеждой с голосе спросила я. - Да. Там в конце пещеры есть узкий проход, он ведет неизвестно куда. Надо быть осторожным, когда продвигаешься по нему – там очень много сталактитов и ям. Через десять шагов, если осветить противоположную стену, можно увидеть крутой подъем. Кажется, что он заканчивается тупиком, но на самом деле он ведет в другую пещеру. - Отлично! – я просияла. - Отлично-то отлично, но я думаю, у нас мало времени. Я приступаю. Наверное, в критической ситуации у человека открывается второе дыхание. Узнав о том, что стены, вероятнее всего, уже не было, люди не стали плакать или паниковать. Все происходило на удивление слаженно, потому что все осознавали, что теперь только от них самих, а не от стрелков на крепостной стене зависит их жизнь. Эовин собрала десять женщин, спешно что-то им объяснила (скорее всего, о новом убежище), и они стали обходить всех и передавать слова племянницы короля. Так что одну часть женщин и детей Эовин уже уводила в проход, а другие помощницы собирали остальных и готовили их к уходу. Так понемногу зал стал пустеть. Но я все равно следила за другим выходом из пещеры, держа в одной руке меч, а в другой факел. Я пошла к противоположному выходу, где стояла Эовин и манила меня рукой за собой. Я спешно забежала в узкий коридор, который оказался, не только тесным, но и низким. Поразительно, как все успели так быстро пройти по нему и спрятаться. - Десять шагов, помнишь? – раздался впереди голос карабкающейся Эовин. - Да. Я сделала уже пять шагов, когда что-то меня насторожило. Из глубины покинутой нами пещеры до моих ушей доносился голос. Я насторожилась и в страхе оцепенела, забыв даже сказать Эовин об этом. В полной темноте послышались короткие, тихие всхлипывания и чьё-то бормотание. Нет, это не орк: зачем ему плакать? Голос был чистым, тоненьким. Да это же ребёнок! Промычав что-то нечленораздельное, и даже не дожидаясь ответа Эовин, я повернула обратно, освещая факелом тьму. Я всегда боялась темноты, а сейчас лишь ненавидела ее, разметая дымным пламенем факела. Когда это я успела так измениться? Полчаса назад я тряслась, как осиновый лист. Пещера была наполнена наводящей страх тишиной. Мне стало как-то не по себе. Страшно было осматривать освещаемые факелом участки: свет падал на них, но в дальних уголках клубилась густая чернота, из которой, казалось, вот-вот что-то выскочит и набросится на меня. Самое странное - голоса больше не было слышно. Может, это ловушка? Мои страхи улетучились, когда свет факела упал на сжавшийся среди булыжников комочек. Ребенок двух-трех лет изо всех сил пытался слиться с камнями и скалами, а лицо спрятал в поджатых к груди коленях. Белокурые завитушки отливали бронзово-золотистым в свете факела. - Как же тебя угораздило здесь остаться ? – я покачала головой. Малыш поднял на меня свои испуганные глаза. – Идем, я отведу тебя к маме. Наверное, мальчонка так бы и остался сидеть, если бы я его не подняла на руки. Осветив на всякий случай всю пещеру, на случай, если там потерялась еще пара детей, я стала продвигаться обратно. Неожиданно раздались тяжелые шаги, сопровождаемые хриплыми возгласами. Я чуть не потеряла сознание от обуявшего меня страха. Звуки доносились из тоннеля, который прямиком вел сюда. Наверное, на боковые ложные ответвления и повороты теперь рассчитывать не стоило. Урук-хаи стремительно направлялись сюда, и, судя по звукам, уже перешли на бег, чтобы скорее достичь убежища людей. В первую минуту, я едва не сошла с ума от отчаяния. Что делать? Гасить факел или оставить его гореть и быстро добежать до выхода? Но шансов на успешный побег не было: я стояла в противоположном конце пещеры, да еще и с ребенком на руках. Тогда оставалось лишь погасить факел и затаиться в укромном месте или тихонько продвигаться к нужному выходу. Трясущимися руками я кое-как погасила огонь. Меня окружила непроглядная тьма. Ребенок испуганно всхлипнул. - Тихо! Слышишь? Умоляю, не открывай рта! Нам нужно спастись, - прошептала я. Мальчик, хоть и не понимал, наверное, вестрон, все же успокоился и замолчал. Голоса всё приближались и приближались. Теперь я отчетливо слышала хриплые крики урук-хаев, предвкушавших хорошую бойню. В кромешной тьме я стала ощупывать скалы, вырастающие из земли сталактиты, углубления в стенах. Моя нога наткнулась на что-то твердое. Я старательно обследовала препятствие своей ступней, и пришла к выводу, что это было нагромождение осколков скал, доходившее мне до пояса. Тогда у меня появилась идея. На ощупь я стала продвигаться вдоль камней, пока не поняла, что они закончились. Я вытянула руку вперед и ухватила ладонью лишь пустоту. Значит, за камнями можно было спрятаться. Я опустилась на колени, осторожно поползла за нагромождение и улеглась, прижав к себе дрожащего ребенка. И опять та же ситуация: лишь бы выжить. Признаться, все это уже стояло у меня поперек горла: все время выживать, словно в дикой саванне, куда-то идти, нигде не находить покоя... Думаю, зря я мечтала о Средиземье, упиваясь красивыми словами книги и эпическими сценами фильма, которые я теперь вообще не помню Орки вошли в пещеру, наполнив тишину топотом, криками и омерзительным шипением. Потолок пещеры слабо осветился огнем факелов. - Углук! – заорал один из них, с рыком стукнув чем-то тяжелым по камню. – Ну и где обещанные людишки? - Если я сказал, что они здесь, значит они здесь, просто спрятались где-то! А теперь помалкивай и ищи их, - рявкнул знакомый голос Углука. Неужели он выжил в ту ночь, когда роханцы напали на лагерь орков? Ответ пришел сам собой: - Эти ристанийцы еще отплатят за то, что перебили мой отряд! Захотелось вдруг зажмуриться и стать микроскопической, чтобы меня никогда не нашли эти кровожадные твари. Я еще сильнее прижала к себе ребенка, прикрыв ему рот. А тот и не думал сопротивляться: наверное, хорошо понимал, насколько рискованной была настоящая ситуация. Я вообще не видела пещеру, поэтому могла лишь лежать да слушать, как урук-хаи шумно обходили углы. Шаги стали приближаться к моему убежищу. Сердце заколотилось в бешеном темпе, и чудилось, что его гулкие удары отдаются эхом по всей пещере, привлекая врагов. Кто-то принюхался над булыжниками, за которыми я пряталась. - Пахнет человечинкой, - урук гадко захихикал. – Эй, ребята, быстрее-ка сюда! Сердце упало в пятки. Но после секунды оцепенения, я будто бы окунулась в ледяной ручей. Мыслить стало на удивление легко, а страх смерти превратился в безразличие к исходу и легкий, будоражащий азарт. Я потянулась к обнаженному мечу, покоившемуся рядом и сжала рукоять, да так крепко, будто неведомая сила переливалась из клинка мне в руку. Ну уж нет, я так просто не сдамся! Не дав себе времени на страх, я выскочила из укрытия, и меч взметнулся, раньше, чем я могла подумать, тяжело, но стремительно пронзив плоть урука. Отряд остановился на полпути, пораженный внезапной сценой. Пять десятков голодных, полных злобы глаз сверлили меня. Углук злорадно улыбнулся, узнав меня: - На этот раз тебе не спастись. Я пожала плечами. Целая палитра чувств смешалась во мне: страх и безразличие, гнев и досада за то, что не получилось как следует защитить чьего-то ребенка, лежащего у моих ног и трепещущего от страха. И тут, словно в ответ на фразу Углука, один из орков упал замертво, не успев даже закричать. Затем второй и третий. Углук яростно завыв, взмахнул ятаганом и растолкал своих бойцов, стремясь к эпицентру развернувшейся бойни. Воспользовавшись моментом, я бросила неудобный меч на землю, выхватила кинжалы, и побежала в сторону Углука. Кто-то бросился на меня, но чудом я ударила ногой тому в живот и уклонилась от ятагана. Стрелой подлетев к Углуку, я вонзила оба кинжала ему в шею и отскочила в сторону. Урук с хрипом распластался на земле. Послышался гневный рев. Я оглянулась и увидела только клинок, летящий со стремительной скоростью мне в лицо. Все мышцы словно парализовало. Только в черной толпе мелькнули длинные золотистые волосы. Ятаган остановился в нескольких миллиметрах от моего носа, а его хозяин упал, ухватившись за грудь. - Спасибо! – только и смогла я вымолвить. - Не за что! – раздалось в ответ. Голос почему-то донесся из-за спины, и он явно не принадлежал Эовин. Хриплый, но мягкий. Я резко повернулась назад и увидела мертвого урука и стоявшего над ним Гимли. Рядом с гномом бились десяток роханцев. - Гим... – воскликнула было я, но тот ударил меня по коленке и сшиб с ног. - Не мешайся! – крикнул он, едва заметно усмехаясь. – Эомер! Оставь его, он мой! Я отползла обратно к укрытию и взяла плачущего ребенка на руки. - Все хорошо, все хорошо, мы спасены, - принялась приговаривать я. Количество живых урук-хаев стремительно становилось меньше. Тщетно они пытались спастись бегством от гневных рохиррим во главе с Эомером, бравым Гимли и мужественной Эовин. Крики в пещере постепенно стихали, бой сходил на убыль. Средиземье в очередной раз пощадило меня. Я увижу новый рассвет и смогу продолжать свою дорогу, которая ведет неведомо куда.