Чумной доктор: Боргетто, 1348

Когда он встал с колен, то почувствовал, что сегодня долго не уснет. Ноги сами несли его через мост, на тот берег — туда, где он родился, двадцать два далёких года назад. Где рядом с этим местом в десять лет он встретился с Карло, где в шестнадцать они пили, прощаясь и отправляя Андре в туманный Альбион на учёбу. Ноги несут его в таверну «За рекой», чтобы он мог заказать себе самое дешёвое пойло, нажраться и забыть то, что произошло. «Маску лучше снять…» — подумал он, отворяя скрипучую дверь трактира. Наверное, уже довольно поздно. Людей в таверне можно было пересчитать по пальцам, и это весьма удивительно — когда он бывал здесь раньше, было много людей. Андре обвёл весь трактир взглядом человека, даже в свободное время спавшего мало, давно уставшего от жизни доктора. Незнакомые лица… Может, он видел их в прошлом, но сейчас они ни о чём ему не говорили. Кроме одного… За дальним столиком в одиночестве сидел Диего. Маска была рядом с ним, в руке он сжимал большую деревянную кружку, смотрел в одну точку — куда-то прямо перед собой и ниже. Глаза у него тоже были уставшие. Его было, как и всегда, трудно заметить, ведь он всё ещё оставался теневым клинком своего брата. Только вот Родриго уже не было… Андре взял себе эля и подсел к нему. Диего не обратил на него никакого внимания. Песте смотрел на него, ожидая, что тот что-то скажет, но Гарсия молчал, как молчал всегда.  — Мне жаль, Диего, — сказал Андре. Диего промолчал. Всё, что он сделал — отпил из кружки и громко поставил её на стол.  — Убирайся, — хриплым голосом сказал испанец. — Он не был тебе ни другом, ни приятелем. У тебя нет причины пить. Спорить с ним не хотелось. Родриго и вправду не был Андре никем, наоборот, они вечно ссорились. И в момент, когда всё вроде бы двигалось к улучшению отношений, Родриго умер.  — Мне действительно жаль, — повторил Андре. Диего вновь промолчал. Это его молчание временами было невыносимым — с ним было трудно общаться. Быть может, так он реагировал только на Песте. Как бы то ни было, в данный момент стало особенно трудно. В конце концов Диего хрипло хохотнул.  — Человек, нет, два человека, которые всё это время не упускали возможности поиздеваться над тобой… Тебе не хочется позлорадствовать? Серьёзно?.. Андре опустил голову. Теперь уже он молчал в ответ. Краем глаза заметил, что Диего смотрел на него в этот момент. Диего никогда раньше не смотрел так на Песте — с явным интересом. Это шанс, ниточка к улучшению отношений.  — Ты, собака… — дрожащим голосом сказал Диего, не давая Песте ответить что-либо. — Это ты виноват в его смерти!  — Я виноват?! — опешил Песте. — Каким это боком?!  — Ты виноват! — продолжал Диего. — Нельзя было давать Родриго резать больного! Не нужно было, тварь ты такая! — он дважды ударил кулаком по столу.  — Эй! — окликнул их лысеющий трактирщик из-за стойки. — А ну утихли, алкашня! У меня люди на втором этаже спят! Диего умолк, а Андре пытался успокоиться. Он сделал пару глотков эля. Сейчас ему нечего было сказать. И тогда испанец тихо продолжил:  — Уходи… Уходи, Андре. Тебе здесь не место. Песте встал из-за столика и пересел за другой. Всё окончательно скатилось в говно… Диего пьян. Лучше с ним поговорить позже. Ну и пошло это всё! Значит, Андре тоже напьётся. Нечего терять. Или упиться, или сидеть здесь до утра. Виноват, значит?!.. Он стал хлестать эль и, когда закончил, отправился за следующей порцией. Так продолжалось до тех пор, пока его не тронули за плечо и он не поднял голову с рук. В одной из них всё еще была кружка, из которой эль пролился на стол. Голова кружилась и болела, похмелье… Интересно, сколько же денег он всадил той ночью?.. Чумным докторам платили немало, но до зарплаты оставалось ждать целый месяц. Песте поднял голову выше, чтобы увидеть человека, который прервал его сон. Перед ним стояла девушка со светлыми волосами. На ней был кожаный плащ, а в руках она держала клювастую маску. Она сочувствующе оглядывала его. Андре прищурил глаза и сипло промолвил:  — Лючия? Что ты здесь делаешь?.. Лючия Де Берлони. Та самая девушка, мысли о которой он взял с собой из Оксфорда в Боргетто. Они оба, как оказалось, уроженцы знатных родов из Милана, только ни разу не виделись на малой родине. Учёба познакомила их, но даже на ней они редко общались — всё потому, что братья Гарсия насмехались над Андре. Попытки завязать общение в их присутствии были редкими, а договориться о личной встрече практически не получалось. Да и зачем? Лючия, кажется, воспринимала Андре только как приятеля. Он же не был уверен в своих чувствах — ведь явного ответа от девушки не было. А теперь она здесь. На миг Песте подумал, что плохо было видеть её здесь. Это плохое место для такой, как она…  — Я здесь по той же причине, что и ты… — сказала девушка. — Давай, вставай. Нам нужно кое-что сделать по работе. Андре, покачиваясь, не спеша поднялся со столика и направился вместе с Лючией к выходу. Какое-то время в пути они молчали, пока Песте не решился на вопрос:  — Как ты нашла меня?..  — Диего сказал, что ты всё ещё в таверне… — сказала она, а после добавила: — Это так печально, что Родриго погиб.  — Да… — вздохнул Андре. — Я пытался поговорить с Диего, но он обвинил меня в его смерти.  — А что вообще произошло? — спросила Лючия, поворачиваясь к Андре на ходу. — Диего ничего не говорит, и я подумала, что лучше спросить тебя.  — Это трудно объяснить… — сказал Андре, вспоминая о том, что произошло вчера. — Один из основателей деревни заразился чумой, и когда Родриго попытался разрезать его бубоны, больной напал на него. Этот мужик вырубил меня, и последнее, что я видел, это то, как он кусает Родриго в шею. — Лючия молча слушала, не пытаясь перебивать. Песте же немного помедлил и сделал заключение: — Непонятно что… Впервые вижу, чтобы больные были настолько агрессивны. Когда компания перешла мост, девушка остановилась и сказала:  — Лучше не упоминать Родриго при Диего… Он попросил нарисовать крест на двери дома больного, а я-то не знаю этих мест. Тем более я хочу обыскать его дом — не мог же он просто так напасть на Родриго.  — Брось, Лючия, они не были знакомы… — сказал Андре, как вдруг их позвал какой-то старик возле мельницы:  — Эй! Эй! Вы не поможете мне?.. — говорил старик, тяжело передвигая ноги в сторону докторов. Андре присмотрелся к нему… Ну и постарел же он за эти пять лет! Мельник Франческо Мугнайо. Удивительно, что ещё жив! Андре подошёл к нему и спросил, в чём дело.  — Видишь ли, молодой человек… — старик, видимо, не узнал его. Неудивительно — мельнику вот-вот седьмой десяток дойдёт. — Мельница моя забилась. Да только вот стар я стал и немощен — сам влезть в реку, посмотреть, что там, не могу. Сын мой, Анджело, пропал куда-то… Он говорил, подрабатывает в лечебнице. А вы, никак, оттуда? — он оглядел пару. — Не знаете, где он?  — Нет, — хмыкнул Андре. Он припоминал этого паренька. Сейчас ему, должно быть, семнадцать. Удивительно, как такой древний старик, как Франческо, мог семнадцать лет назад быть способен дать потомство. И странно, ведь действительно, Анджело не появлялся в лечебнице вчера. — Давайте посмотрю, что там.  — О, спасибо тебе. Проходи за мной, я покажу колесо, — сказал Франческо и стал двигаться к мельнице. — Только осторожнее, когда станешь лезть в воду — в ней бурный поток! Внизу, куда спустилась компания из Лючии, Андре и Франческо, журчала вода и пахло сыростью. В реках люди стирали грязные вещи, сюда они сбрасывали помои, но в деревнях было чище, чем в городах. Однако это не потому, что здесь всё «натуральное», а потому, что людей было меньше. Песте осмотрел колесо и заметил под ним лишь что-то чёрное. Понять с берега, что это, не представлялось возможным — нужно было войти в воду. Вода была тёплой, а поток, если отпустить руки, казалось, мог их унести. Андре начал подходить к колесу, и с каждым его шагом становилось как-то тревожно… Когда он всё-таки подошёл к колесу, то увидел, что именно забилось туда. Это был труп.  — Андре, ну что там? — спросила Лючия с берега.  — Я… — сказал Андре. — Я не уверен… Сейчас попытаюсь достать!  — Хорошо! — воскликнул старик. — Если нужна будет помощь, я сделаю, что смогу.  — Нет, спасибо, я пока сам справлюсь, — ответил доктор. Он взялся за мокрую одежду и несколько раз рванул в сторону. Не поддавалось. Доктору пришлось нырять, и тогда он обнаружил, что в колесе застряла часть одежды, в которую было одето тело. Вынырнув на поверхность, Песте решил, что здесь нужно использовать скальпель. Он достал его, но после понял, что если отрезать кусок одежды, труп подхватит течение. Андре нырнул со скальпелем и попытался подковырнуть застрявший кусок. В конечном итоге пусть одежда трупа и была изорвана, он высвободился из-под колеса. Андре вытащил труп на берег. Лючия подошла и вскрикнула.  — Что за чертовщина?! — воскликнул Франческо, опускаясь над телом. — Кто это такой?! Песте перевернул труп и ужаснулся.  — Да это же Ваш сын! На остановившийся в пустых глазах мир смотрел Анджело. Открытые серые глаза… Это значит, его не спасти. Андре тяжело вздохнул, закрыл ему глаза и посмотрел в сторону Лючии и Франческо. Оба были в шоке. Тут старик схватился за грудь и сжал зубы. Он качнулся и хриплым голосом спросил: «Мой… сын?..» Резкая боль будто сжала ему область от груди к шее до такой степени, что он начал бледнеть, по всему телу выступил холодный пот, а в глазах постепенно стало темнеть. Ноги подкосились, и он стал опускаться на землю. Андре и Лючия тут же бросились к нему. Оба нервничали… Их не учили, что делать в подобной ситуации — никто не знал, что это. Смерть слишком сильна, чтобы сражаться с ней, когда она приходит за тем, кого должна взять с собой. Сейчас она просто вонзила свои костлявые пальцы в грудь старика и вырвала его сердце. Инфаркт. Его откроют только спустя пятьсот лет. Молодые доктора ничего не могли сделать с увядающим на их руках стариком. Он отправился в тот же путь, что и его сын. Никакими способами не выходило вернуть его в чувство, и доктор заключил: «Мёртв…» Лючия начинала плакать. «Мы здесь с двумя трупами…» — подумал Андре, пытаясь держать себя в руках. Он посмотрел в сторону деревни. В небосвод из опушки леса уходил столб дыма. Вдалеке потрескивала горящая древесина. Это ли не хижина Джованни там?!  — Лючия! — Андре дёрнул девушку. — Посмотри туда! — он указал ей на столб дыма.  — Господи, да что же это такое? За что нам это?.. — всхлипывала девушка. Внезапно она вспомнила, что Диего мог сам разобраться с данным ей заданием, но предпочёл сдержать чуму огнем. — Андре, Диего, наверное, поджёг дом больного!  — Нет… — сокрушенно выдохнул Песте. Он тяжело встал. — Сходи и проверь. Торопись, иначе всё сгорит. А я здесь разберусь со стариком… Лючия судорожно кивнула, поднялась и побежала туда, где был источник дыма. Андре тем временем стал передвигать труп Анджело и одёрнул руки — он заметил, что тело парня покрыто мелкими бубонами. Господи! Насколько же было противно браться за это тело теперь, когда он узнал, что Анджело был болен. Почему же он не сказал об этом докторам?.. Стеснительность — это то идиотское качество, которым обладал юноша, когда был жив. Но что ж заставило его молчать? Андре ещё раз решил осмотреть труп — благо, он был в перчатках. Ничего примечательного. Но как же он умер? Невозможно с его слабой силой воли утопиться самому — да и Андре, если бы хотел, сам не смог бы. Надо бы найти кого-нибудь, с кем общался Анджело. Трактирщик мог бы подсказать. И только доктор встал, собираясь отправиться в таверну, как подумал, что оставлять трупы прямо на улице не очень хорошо. Можно было бы сбросить их в реку, сэкономить время… Но нет, не стоит. Песте надеялся, что Лючия не станет надолго задерживаться у хижины Джованни, и она с Диего что-нибудь придумают. С этими мыслями Андре перетащил тела в менее заметное место и отправился в таверну. Зачастил он в ней… Зайдя туда, он сразу отправился к барной стойке.  — Эй, — обратился он к трактирщику, который протирал деревянную кружку. — Вы знали… — Андре глотнул эту фразу, вспомнив, что люди ещё не в курсе, что тот погиб. — Вы знаете Анджело Мугнайо? Трактирщик обернулся, и Песте увидел, что стареющему Бронтолони добавилось пару морщин на и так распаханный жизнью лоб. Ему добавилось и седых волос за годы отсутствия Андре… Кожа на втором подбородке начала свисать, и когда-то квадратное лицо приобрело более сглаженные черты. А вот глаза с мешками были всё такими же ворчливыми, как и их обладатель. Он окинул доктора взглядом.  — Парень, — сказал он. — Это деревня, здесь каждый знает друг друга в лицо. Что за идиотский вопрос?  — А с кем он мог бы близко общаться?  — Откуда я знаю? Я тебе что, сокольничий, замечать всё на свете? — сказал трактирщик и продолжил делать свои дела. — Не мешай, куча работы. Андре повернулся к барной стойке спиной, облокотившись на неё, и осмотрел трактир. В нём было только пару человек из посетителей, разносчица только поставила им эль. «Ну да, куча работы». Андре повернулся к барной стойке и положил перед трактирщиком монету. Мужчина слегка сморщил лоб, но быстро её схватил.  — Другое дело. Времена нынче не прибыльные, знаешь ли…  — Так что? — спросил Песте.  — Ну ты, думаю, знаешь, что он работал на испанцев. Но я смотрю, сейчас у тебя нелады с этим, что остался. Поговори с Бонфилией, она вроде с пацаном близко знакома.  — А… Где мне её найти?  — Она уже идёт сюда, — ответил трактирщик и снова принялся протирать кружку. Андре повернулся и заметил подходящую к стойке молодую девушку. У неё были темно-русые вьющиеся волосы. Она не была особенной красавицей, как и все женщины этих мест и времён. Другое дело глаза — они были голубыми и невероятно выделялись на фоне деревянных оттенков таверны. И всё же это делало дольку грусти в них заметнее. Она была совсем не такой, как её отец. В последний раз, как они виделись, ей было всего 9, и она всё так же помогала ему.  — Привет, мессер Андре, — сказала она, подойдя достаточно близко.  — Привет. Ты помнишь меня?..  — Конечно. Здесь всё знают, о Вас все говорят, — она постучала по лбу указательным пальцем. — О чём-то хотели поговорить?  — Да, — он ступил шаг вперёд, чтобы те отошли в сторону. Бонфилия поддалась.  — Ты знаешь Анджело Мугнайо?  — Да… — девушка немного отвела взгляд. — Мы хорошо общались.  — Общались? — переспросил Андре.  — Мессер Андре… Я знаю, почему Вы пришли. Вы правда хотите об этом говорить? — она смотрела на него с долей какой-то неясной надежды.  — Да. Пожалуйста, расскажи мне всё, что ты знаешь.  — Тогда пойдёмте за мной, — сказала Бонфилия без эмоций и стала подниматься на второй этаж.  — Куда? А работать кто будет? — спросил её из-за стойки отец.  — Мы ненадолго, — ответила девушка и скрылась на втором этаже. Андре пошёл за ней. Когда доктор поднялся, он увидел, что Бонфилия стоит к нему спиной посреди комнаты. Она приспустила робу с плеч, оголяя его взору спину, и, немного погодя, обернулась к Андре, выставив грудь вперёд. И если бы не то, что он увидел, она бы показалась ему… Красивой. Но на ней были бубоны. Уродливые опухоли, будто пары лишних сосков. Будто специально чума не щадила никого — ни старых, ни молодых, ни красивых, ни богатых. Бонфилия прикусила указательный палец, но это было отнюдь не кокетство. Этим она показала злость.  — Да, мессер Андре. Я знаю о том, что произошло. Я знаю о том, что Анджело был болен. Он бы никогда не признался в этом Вам, потому что видел, чем всё заканчивается. Вы только и говорите о том, что лечите, а сами только сжигаете наших родных! Только вера всегда спасала нас, она же спасёт нас и в этом горниле! Андре стоял перед ней с выпученными от удивления глазами. Бонфилия никогда не была такой… Такой…  — Это не твои слова, — доктор постепенно начал брать себя в руки, это было слышно по его голосу, — ты говоришь словами падре. А как думаешь сама?  — Я… — протянула Бонфилия, снова подтягивая робу на плечи.  — Ты видела, как «лечили» братья-испанцы… Но мы с Лючией не такие. Мы здесь, чтобы спасти вас.  — Как?..  — Я не знаю. — Андре немного нерешительно подошёл к ней ближе, и та смотрела на него с тенью сомнения и печали. — Я не знаю, но сделаю всё, что в моих силах. Поверь мне, я хочу только лучшего для Боргетто.  — Как же? — расстроенно спросила девушка. — Вы же такой, как они — Вы считаете нас низшими. Вы сами из-под них, ну!..  — Нет, это не так, Бонфилия, — тихо, но быстро сказал Андре, перебив её. — Я здесь родился. Боргетто — мой дом. Он ценен для меня не меньше, чем для каждого из вас, понимаешь?.. После его слов Бонфилия замолчала окончательно. Она приопустила голову, выставила руки вперед. Андре обнял её. Губы девушки почти незаметно дрожали.  — Знаешь, мессер Андре… — тихо сказала она, пытаясь сдерживать лёгкую дрожь в голосе. — Пять лет назад я была влюблена в тебя. И кем ты стал. А сейчас ты так говоришь… Парень молчал ей в ответ. Он не слишком понимал, что случилось с ней за это время. Она не могла выразиться яснее, ей не хватало происхождения, воспитания… Но, похоже, имела в виду, что вера и любовь сейчас не могут найти себе места в её сердце, ибо и то, и другое конфликтуют с разумом. Слова падре укоренились в ней, поэтому слова Андре должны быть сильнее.  — Я верю тебе… — она закрыла глаза. — Пожалуйста, сделай так, как ты говоришь.  — Обещаю, — тихо сказал доктор. — А теперь расскажи мне, что случилось. Бонфилия отпустила его.  — Анджело, он… Не хотел мучиться. Он говорил, что однажды тоже может умереть, но никогда бы не хотел так, как остальные. Он был умным, самым умным среди всех! Он нашел выход.  — Насколько часто вы общались с падре? — Андре внимательно посмотрел на Бонфилию, сложив руки на груди. Его влияние тут было очевидным — спасение в вере, доктора — это плохо…  — Как и все, по воскресеньям. Андре освободил руки. Явно не только по воскресеньям. Пора было поговорить с ним. Доктор положил девушке руку на плечо и сказал:  — Что бы тут не происходило, я сделаю всё, чтобы спасти вас, — после этого он быстро спустился по лестнице и выбежал из трактира на улицу. Он продолжал бежать трусцой в сторону Сан-Марко-Евангилисты, пока у лечебницы не столкнулся с Лючией.  — Андре! — моментально среагировала доктор. Её глаза до сих пор были красными от плача, и она выглядела взволнованной, если не больше.  — Ты видела Диего? Ты говорила с ним?  — Да… Ты должен с ним поговорить! Он…  — В чём дело?  — Андре, он собирается сжечь всю деревню! Ты должен что-то сделать!  — Señor, mujeres… — сзади послышался голос. Это был Диего. — Я не собираюсь жечь всю деревню, tontos. Я сказал: «Если придётся, я сожгу здесь всё».  — Диего… — сказал Андре.  — Заткнись. Ты даже представить не можешь, насколько здесь всё плохо, — с этими словами он ушёл так же быстро, как успел появиться. Лючия и Андре стояли на месте, провожая взглядом Диего, идущего в сторону моста.  — Андре?.. — спросила доктора девушка. — Что ты будешь делать?..  — Я должен поговорить с падре Клементом… — сказал он. — Его церковь — единственная каменная постройка в Боргетто. Если с Диего не удастся договориться, больным нужно будет пристанище.  — Да, ты прав… — Лючия опустила голову.  — Иди, помоги Диего с трупами. Я оставил их рядом с мельницей в тени, чтобы никто не заметил.  — Хорошо. Береги себя, — сказала она вслед Андре и сама побежала в сторону, где скрылся Диего. Андре отворил дверь церкви. Здесь пахло воском, свет пробивался сквозь окна и в его лучах было видно, сколько здесь пыли. Удивительно, как в Боргетто появилась церковь. Целая церковь! В деревнях обычно строят часовни. Похоже, это за счёт того, что через Боргетто ехало немало знатных и не очень людей, его использовали как ночлег в поездке из Милана в Геную.  — А, это ты… Одно из чудовищ, слуга дьявола, — послышался голос падре, перебивший размышления доктора. — Что же тебе понадобилось в моей церкви?  — Мне нужна Ваша помощь, святой отец, — обратился к нему Андре. Тем временем Клемент подошёл к нему, но не так близко, как принято в нормальном общении. Это создавало неудобство, хоть доктор не решался идти на уступки и подходить самому. Падре выглядел лет на пятьдесят, через его короткие кучерявые волосы местами пробивалась седина. Он был высоким, смугловатым и худым, с тонкими бровями и как-то слегка наиграно жалеющими глазами. Его нос был небольшим, но с горбинкой, что было не самой лучшей чертой его лица.  — Помощь? — переспросил Клемент. — Пятнадцать лет я служу в этой церкви и первый раз слыхиваю подобное. Тому, кто одевается как птица, несущая в Боргетто мор, жжёт моих людей…  — Но Вы обязаны помочь, — перебил его Песте. — Диего грозит, что сожжёт всю деревню, и если я не смогу с ним договориться, нам нужно место, куда можно привести всех людей.  — Не пойму я… — ответил падре, — лукавишь ты или правду говоришь?.. — он смотрел на Андре оценивающе, потирая узкий подбородок. — Ладно, я дам тебе шанс. Но хочу попросить взамен об одной услуге.  — Что угодно, падре, — внутри Андре радовался, что Клемента не пришлось уговаривать. Осталось только выполнить его просьбу и народ в безопасности. А тогда уже разобраться и с самим Диего.  — В мельнице живёт кот, который принадлежит этому богохульнику Франческо. Я подозреваю, что именно он — причина напущенного на нас мора. Убей этого слугу сатаны!  — Убить кота?.. — Песте изо всех сил держался, чтобы не возразить падре. Сейчас от него зависит судьба жителей Боргетто…  — Да, убить слугу сатаны. Он чёрный. Чернее ночи! Его убийство принесёт всем праведным христианам пользу. Одна жизнь этой нечисти за спасение жизни полусотен моей паствы! Ты ведь пришёл очищать себя от скверны? Иди и докажи, что это действительно так! — Клемент указал доктору на дверь, и тот поспешно вышел. «На меня не действуют твои речи, Клемент…» — думал парень. За ним в церковь зашёл другой житель деревни, и Песте услышал, как он рассказывает падре, что доктора жгут ещё двух жителей деревни. Франческо и Анджело. Но почему Диего не похоронил старика, он же не был болен?.. Наверное, Лючия мало что могла сделать в этом случае… Спустя пару минут Андре был в мельнице. Да что же это, здравый смысл слабее спасения людей?.. Что это за мир такой, в котором вера — это не надежда, а способ оправдать кровожадную натуру, что так или иначе вырвалась бы и без того?.. И неужели ради выживания так необходимо подчиниться этой системе? Ибо человек «от рождения свободен» — так говорят. Что значат слова в этом мире?.. Ничего. Больше значит то, кому эти слова принадлежат.