Someone Who Cares

Lookin' up from underneath Fractured moonlight on the sea Reflections still look the same to me As before I went under And it's peaceful in the deep Cathedral where you cannot breathe No need to pray, no need to speak Now I am under all And it's breaking over me A thousand miles down to the seabed Found the place to rest my head Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go

Florence + The Machine — «Never Let Me Go»

      Джессика притащила её в один из домов и усадила за стол на кухне, после чего зашторила все окна и налила ещё горячий травяной чай в чашку — та теперь стояла у девчонки перед глазами, нетронутая. Алекс ничего не говорила, только слушала и нервно потирала ладони, осматривая местами стёртую кожу и засохшую корочку крови на большом пальце.              Казалось, будто нападение Роберта было давным-давно, но на деле это случилось вчера.              Вообще, за последние двое суток подросток успела сдать кровь для спасения человека (которого когда-то обокрала), чуть не стать разменной монетой за жизнь другого выжившего, побывать в заложниках, найти обратившегося одноклассника, убить своего первого мертвеца и по совместительству сестру Адама, сесть за руль без опыта вождения, несколько раз сбежать от заражённых, попасть в аварию, столкнуться с мародёрами, увидеть своими глазами самосуд и сожжённые тела жертв этих самых мародёров…              И теперь встретила сестру.              Казалось бы, последнее должно было стать прекрасной новостью на фоне стресса, такой себе белой полосой после череды чёрных, да только на деле Алекс просто не знала как себя вести. Память слишком настырно подсовывала ей один из последних разговоров с Сарой, если это можно так назвать.              Тогда прошёл почти год, как старшая сестра сбежала из дома с обещанием забрать младшую к себе, как только появится возможность. Отец в очередной раз напился, девчонка попала ему под руку, не сдержала язык за зубами — и всё закончилось очередным скандалом с криком аж до хрипа и новыми синяками. Когда в дело вмешалась мать, Алекс в который раз закрылась в комнате и набрала дрожащими пальцами Сару. После длительных гудков, еле слышных за беспомощными всхлипами, вместо сестры она услышала незнакомого парня.              «Не звони сюда больше, ты поняла меня, малявка?!» прозвучало, будто пощёчина. Его голос был звонким, в каждом слове аж резонировало раздражение. Алекс попробовала объяснить, рассказать кто она, но неизвестный просто бросил трубку. Дрожащими пальцами подросток снова нажала на кнопку вызова и послушала гудки. Потом ещё раз. И ещё раз, думая, что, быть может, Сара сменила номер и забыла ей сказать? Тогда она бы объяснила незнакомцу ситуацию, попыталась найти выход…              После очередной попытки дозвониться ей наконец ответили. Голос сестры Алекс узнала мгновенно, хоть из него пропала привычная бойкость, сменившись нехарактерной осторожностью.              «Не звони сюда больше».       И снова — гудки.              Пока шокированная девчонка дрожащими пальцами нажала на кнопку и снова поднесла мобильный к уху — Сара уже успела заблокировать её номер. С того вечера старшая сестра перестала читать сообщения в мессенджерах, в социальных сетях, а со временем — просто исчезла, будто её никогда и не было.              И вот теперь Сара снова существует. Не как воспоминание, не как призрак былых дней — нет, как живое воплощение прошлого, которое тянет руки, вдруг вспомнив о существовании когда-то брошенного беспомощного человечка. От похороненных глубоко внутри чувств Алекс даже не замечает как начинает обдирать загрубевшую кожу у ногтей, срывая её неровными кусками, будто ей мало пострадавших от падения ладоней.              — Чай остывает, — тихо напомнила Джессика, мягко накрыв её руку своей, от чего девчонка вздрогнула. Подросток не нашлась что ответить. Посмотрела на чашку, с которой уже не шёл пар, потом на женщину, сидевшую рядом.              Красивая. Неописуемо красивая. Понятно, почему Рэй её заметил. Сложно пропустить такие пленительные черты лица, с идеальным балансом линий, соседствующих со в меру пухлыми губами, аккуратным носом, густыми бровями и ресницами, подчёркивавшими выразительные карие глаза. Тёмные вьющиеся волосы дополняли загорелость кожи, пара выбившихся из небрежного пучка прядей только придавали ей обаяния. Выступавшие в разрезе просторной рубашки ключицы оставляли простор для воображения, хотя Алекс по тому как ткань натягивалась в некоторых местах понимала насколько привлекательна у этой женщины фигура.              Но больше всего цеплял её голос. Мягкий, тягучий, словно мёд, которым поливают блинчики на завтрак — так и слова заходили подростку в уши, когда Джессика вдруг начала рассказывать про то, как группа оказалась здесь. Действительно, толпа заражённых пришла в лагерь, просто смела его лавиной, так что все бежали в чём были, а потом женщина вспомнила как Рэй упоминал про это место — и вот, они тут.              Не без потерь: кто-то — скрыл укус и это выяснили по дороге.              Алекс слушала молча, стараясь игнорировать иногда звучавшие с улицы возгласы. В основном — то были мужские голоса. Сара очень быстро затихла, когда Рэй рявкнул, с матом, ругаясь так, будто на куски порвать готов, если кто-то посмеет подойти близко к дому.              Джессика в этот момент только сильнее сжала ладонь подростка, вынудив остаться на месте.              — Он искал тебя. Ты знаешь? Он постоянно искал тебя, — вдруг подала голос Алекс, впервые с момента встречи с Сарой произнеся хоть что-то. Женщина какую-то долю секунды просто рассматривала её, потом — улыбнулась уголком губ.              — Я знаю. Я его тоже искала. — Она покачала головой, на секунду отведя взгляд. — Знаешь, о человеке многое говорит его первая фраза после стресса. Вот ты имеешь привычку беспокоиться о других, а себя ставить на второй план. Не удивительно, что он так о тебе печётся…              — О чём ты? — спросила Алекс, наконец перестав слышать шум с улицы и сосредоточившись лишь на собеседнице.              — Ты сказала не о себе. Не о боли, которая сидит глубоко внутри. Не о том, что случилось у тебя с Сарой… — мягко принялась объяснять Джессика, большим пальцем поглаживая кожу на её запястье, будто отвлекая. — Ты сказала про Рэя, про его чувства, будто боишься, что все его переживания были зря. Ты защищаешь его.              — Да не защищаю я, просто…              — Не удивительно, что он защищает тебя… — продолжила женщина, не позволяя возразить. — Рэй, конечно, всегда полезет вступаться за девушку, если ей грозит опасность. Была ли от Сары физическая угроза? Нет. Он просто прочитал по твоему лицу, что ты психологически не готова к этой встрече, и уже через секунду загородил тебя собой. Он доверяет тебе достаточно, чтобы без вопросов позволить спрятаться за спину. Поверь, я его знаю. А раз он доверяет тебе — то я тоже буду.              Алекс отстранилась. Она забрала руки под предлогом взять чашку и даже сделала скудный глоток остывшего чая для приличия, пытаясь унять крутящиеся на языке возражения. Вот так просто доверять? Ей? Слепо, по одному лишь движению? Ну да, Рэй позволил ей один раз взять ответственность и подежурить ночью, пока все спят. Но этого мало, он имеет право ставить всё под сомнения, учитывая историю их знакомства, да и вообще…              Алекс громко вздохнула, ставя чашку обратно на стол.              — Я просто сказала, что он искал тебя, потому что так оно и есть. Всё. Никаких скрытых мотивов и прочего.              Джессика не ответила — только кивнула, поджав губы, обратив внимание как непоседливые девичьи пальцы снова принялись сдирать кусочки кожи. Женщина качнула головой и сняла с руки кольцо, после чего протянула его подростку:              — Знаешь, если очень хочется царапать себя — лучше крути это. Мне помогало.              Алекс вздрогнула, но как-то машинально взяла его в руки, рассматривая. Тёмный металл, с исцарапанным по краям покрытием — оно всё ещё было тёплым. Стоило подростку открыть рот, как женщина продолжила:              — Возьми. Я серьёзно.              Девчонка кивнула, попробовала надеть — со всех пальцев кольцо слетало, только на большой налезло идеально. Покрутив его, чувствуя, что нигде не режет и не мешает, Алекс кивнула.              — Спасибо.              Джессика хотела сказать что-то ещё, да только дверь открылась. В дом зашёл Рэй (слегка взъерошенный и раздражённый), а с ним — Адам и ещё один человек. Брэн, вроде бы — тот самый плотный мужичок в кепке и с усами, который бежал открывать им ворота. Раненого уложили на диван. Питера — вручили Алекс со словами «проведи его в дальнюю спальню, раскладывайте пока вещи». Никто ничего не объяснял, но ей чётко дали понять, что она остаётся здесь — о большем пока подросток и не просила.       

***

      Возможность помыться была, пожалуй, лучшим и самым желанным опытом последних дней. Конечно, это была крохотная ванная в гостевом домике, а в качестве душа — два ведра, в одном из которых была подогретая вода, и ковш. Из удобств — только литровый гель для душа с запахом цитрусовых, которым пришлось мыть всё, от волос на голове до самых пяток. Но Алекс не жаловалась. Да что там, когда в комнату к ней и Питеру (активно раскладывавшему скудные пожитки из рюкзака) зашла незнакомая женщина, принеся чистые вещи и новость, что можно будет помыться… Что уж там, девчонка уже вознесла её в перечень святых.              Незнакомка оказалась Чариссой — той самой, что вместе с Джессикой уже присматривала за Питером. Мальчишка при виде неё кинулся навстречу и долго-долго обнимал женщину, а та всё гладила его по волосам и самым нежным материнским голосом говорила, что всё теперь в порядке. Она была плотно сбитой дамой лет сорока, с собранными под платок волосами и слегка отличающимися розовым оттенком рубцами от акне на лице. Но всё это меркло на фоне её зелёных глаз: хоть Чарисса и улыбалась самой добродушной улыбкой, в её взгляде читалась лишь готовность ко всему, если что-то пойдёт не так.              Хотя, с учётом того, что эта женщина родила буквально за месяц до начала апокалипсиса — не удивительно.              Алекс вздрогнула, в последний раз обливаясь холодной водой для бодрости. Хоть девчонка и старалась экономить, но чем больше она смывала — тем больше ощущала сколько слоёв грязи накопилось за долгие дни. Так что подросток намыливалась от души, натирая каждый сантиметр, наслаждаясь ощущением, что её тело снова принадлежит ей — привычное, живое, чистое. Её. Не просто оболочка, выдерживающая новые реалии, а что-то нормальное и подвластное контролю. А какой же кайф был прочесать голову, где волосы уже слиплись… Несколько секунд Алекс так и стояла с полотенцем в руках, прикрыв глаза от удовольствия, ощущая, как дышит кожа и пропала уже привычная тяжесть. Потом она просушила волосы махровой тканью и, накинув полотенце на плечи, подошла к зеркалу. В ванной было небольшое окно под потолком и сквозь него в помещение проникал свет, позволяя рассмотреть себя.              Как же, чёрт побери, её помотало.              Кожа бледная от долгого просиживания в безопасных местах — сначала в баре миссис Джефферсон, потом у старика Клайда. Тёмные мешки под глазами от постоянного недосыпа были таким себе способом подчеркнуть голубизну радужки. Искусанные губы. Светлые волосы, которые торчали во все стороны и посеклись. Проступившие пуще прежнего ключицы и рёбра. Тёмный пушок, отросший на подмышках и ниже живота. И отметины… как же много было на ней отметин, начиная порезом на шее и синяком на скуле после встречи с Рэем, и заканчивая множеством следов от чужих пальцев и ударов на боку, бедре, руках.              Даже после очередной вспышки ярости отца-алкоголика она выглядела бодрее, чем сейчас.              Алекс поджала губы. Интересно, это потому-то Сара так стремилась добраться до неё? Потому что увидела не просто сестру, а чуть более поломанную её версию? Хотя, какая разница?              Фыркнув на свои же попытки в который раз понять почему, девчонка взяла лежавшую на тумбе возле раковины одежду. Сначала по привычке свою, старую: поднесла к носу, принюхалась и поморщилась, откладывая обратно. Казалось, запах пота и многодневной грязи пропитал каждую нитку. Так что подросток взяла то, что принесла Чарисса: простенькую розоватую майку с нарисованным котёнком, а под ним надписью «мяу» (и кто только эти принты придумывает?), после накинула джинсы — великоваты, но благодаря ремню держатся. Кеды она оставила свои — ни за что не променяет. Мокрые волосы собрала резинкой в растрёпанный и довольно свободный хвост — просто чтобы на плечи не падали.              Выйдя из ванной, Алекс услышала голоса: в конце коридора, в кухне-гостиной, явно было довольно много народу. Так что она прошмыгнула в одну из ближайших открытых дверей — и сразу поняла, что это была вторая спальня, не та, в которую отправили её с Питером. Широкая кровать аккуратно застелена, все поверхности — протёрты от пыли, окно приоткрыто и пускает внутрь свежий воздух. Нос улавливал очень слабый запах чего-то пряного. Пачули, кажется. Скользнув взглядом к комоду, подросток заметила керамическую подставку, где недавно тлела ароматическая палочка.              Всё в комнате было аккуратно, словно кто-то здесь пытался не просто ночевать, а жить, полноценно, как раньше.              Подойдя ближе к комоду, Алекс увидела фотографию — Джессика и Рэй, стоят в обнимку, улыбаются во все зубы на фоне волн и заходящего солнца. Рядом был пустой тканевый мешочек, на нём — стопка связанных писем. Одно лежало просто сбоку. Девчонка не удержалась, пробежалась взглядом. Кто-то размашистым почерком писал Джессике столько прекрасных, наполненных любовью и болезненной тоской фраз про памятные моменты совместной жизни, что девчонка невольно задумалась кто бы это мог быть и скользнула взглядом ниже, к подписи, где…              — Любопытство — твоя главная фишка, да, мелкая?              Алекс подскочила на месте и развернулась. В дверном проёме стоял Рэй, уперевшись плечом в раму: выглядел он всё так же взъерошено, хоть и пригладил волосы, но взгляд при этом стал… мягче? Сложно подобрать к такому мужчине это слово, но, во всяком случае, когда стала известна судьба Джессики, львиная доля напряжения и враждебности с него сошла.              — Могла бы и не рыться в чужих вещах.              — Я и не рылась, — ответила Алекс, от неловкости пряча руки за спину. — Ну не рылась я. Оно так и лежало. И вообще, я всего-то чуть-чуть…              — Чуть-чуть… — повторил Рэй, сжимая губы, чтобы подавить так и просившуюся усмешку. Он отлип от стены и сделал несколько шагов ближе — девчонка тут же среагировала, преграждая путь.              — Да там ничего такого, так…              Мужчина остановился, смерил её взглядом — и наконец усмехнулся, небрежно растрепав её ещё влажные после душа волосы.              — Эй! — возмутилась Алекс, дёрнувшись назад, быстро поправляя причёску, чувствуя как выбились пряди из хвоста. — Я их только собрала!              — Успокойся, знаю я про эти письма, — сказал Рэй, подойдя к комоду. Он аккуратно сложил бумагу вдвое и вставил под ленту к остальным. — Их писала жена Джессики…              Девчонка открыла рот — и сразу закрыла, пытаясь обмозговать услышанное. Во-первых — слово «жена». Во-вторых — та деликатность, с которой пальцы мужчины спрятали письмо на место, выражая трепетное отношение к тому, что дорого сердцу его женщины. В-третьих — сентиментальность в сохранении таких вещей. Это ведь надо выделить место в сумке, сообразить первым делом схватить то, что не поможет выжить, но спасёт память о дорогом человеке.              — Она умерла от рака. За два года до знакомства Джесс со мной, — пояснил Рэй уже тише, приставив фотографию к письмам. — Они поздно узнали. Шансов не было. Так что Кэрол написала всё, что не успела бы сказать. Тут письма на день её смерти, на десятую годовщину их отношений, на сорокалетие Джессики, на случай, если у неё будут дети. Одно — для её будущего партнёра…              — Ты его читал? — прямо спросила Алекс и тут же прикусила язык.              — М-да, любопытство — твоя главная фишка, — повторил мужчина со смешком, на миллиметр сдвинув стопку писем, чтоб те лежали ровнее. — Да, читал. Вернулся за ними, когда всё началось. Тем же вечером Джесс всучила его мне.              Вот так просто. Пока другие набивали сумки припасами, он рискнул ради писем просто потому что знал, что это — важно. Каким бы грубым и брутальным не пытался показаться Рэй, внутри него был мужчина, способный проявлять чуткость к таким мелочам… Алекс в этот момент посмотрела на него совсем другими глазами, замечая насколько мягче стал его голос за последние несколько минут, потеряв привычную хрипотцу.              — Думаю, Кэрол рада, что Джессика с тобой, — аккуратно попробовала вставить слово девчонка. Мужчина сдержанно кивнул и наконец заметил украшение на её пальце. На короткую секунду его лицо чуть вытянулось, будто в удивлении. Он обернулся к двери, потом — снова к ней, перевалившись с ноги на ногу и спрятав ладони в карманы штанов.              — А я это кольцо даже ни разу не держал, — пробормотал Рэй, наклонив голову на бок. Алекс непонимающе опустила взгляд на свой большой палец, всматриваясь в видавший жизнь металл. — Оно принадлежало Кэрол.              Девчонка вздрогнула. Она почти мгновенно потянулась снять кольцо, чтобы вернуть Джессике, ведь это слишком личное, но тут шероховатые руки Рэя накрыли её ладонь, останавливая.              — Раз дала — носи. Не спорь, — потребовал мужчина, когда та попыталась возразить. — Джесс такими вещами не разбрасывается.              — Но это ведь…              Рэй громко вздохнул, сжимая её ладонь крепче, вынудив придержать все возражения при себе.              — Я всё понимаю, но вбей себе в голову наконец, что тебя могут принимать и считать достойной чего-то, — твёрдо повторил мужчина, снова сжав её ладонь, когда та вновь попыталась ответить. — У всех нас своё дерь… — он осёкся, — свои недостатки по жизни. Хочешь — и дальше размахивай кулаками. А можешь рискнуть и понять, что иногда можно и довериться. — Рэй отступил, сложив руки на груди, будто снова закрываясь. — Выбор за тобой.              Алекс промолчала. Ей хотелось ответить сразу, прочертить границу, да только в этой лекции было что-то скрытое между строк.              — Мне нужно знать что-то ещё?              — Вечером будет сбор у костра, — сказал Рэй, наклонив голову то в одну сторону, то в другую, хрустя шеей. — Лидер группы будет… пытаться уладить ситуацию между тобой и Сарой.              Алекс напряглась.              — В смысле «уладить»?              — Ну, мы навели шума. Я обматерил твою сестру и чуть не набил рожу её хахалю, который — вот так не повезло — сынок этого лидера. Так что этот идиот уж очень заинтересован «примирить» двух сестёр и поиграть на публику.              — Блеск, — Алекс фыркнула, нервно поправив выбившиеся из хвоста короткие пряди. — И дай угадаю, послать его куда подальше я не могу, потому что нам нельзя портить с ним отношения?              На этих словах в глазах Рэя пробежал озорной огонёк. Он кашлянул в кулак, давя усмешку.              — Роналда он и сам не прочь послать, но давай действовать по ситуации, — сказала Джессика, стоя в дверях. Она подошла к ним и мягко погладила мужчину по плечу, чуть ли не светясь от нежности, нарочно громко вдохнув носом. — Ты — иди на кухню и перетащи себе в душ тёплую воду, я нагрела кастрюлю. Зелёное полотенце — твоё.              — Что такое, не нравится мой природный аромат? — отшутился Рэй, притянув её к себе за талию. Женщина карикатурно скривилась, стукнув его по груди.              — Ну да, нам же для полного счастья не хватает только биологического оружия. Ты — мыться, бегом, — сказала Джессика, выскальзывая из мужских рук. — Ты, со мной, помогать будешь. — Она взяла Алекс за запястье и потащила обратно на кухню.              Девчонка обернулась и еле сдержалась, чтоб не показать язык, когда Рэй, передразнивая, помахал ей пальцами, одними лишь губами желая удачи.              Следующие два часа прошли почти незаметно. Джессика просто не давала Алекс присесть и уйти в размышления, находя всё новые и новые задания: то готовка, то накрыть на стол, то принести что-то. Женщина не требовала, каждое задание звучало в вопросительно форме, с приставкой «можешь ли ты…?», но подросток не отказала ни разу — просто не хотела. Она иногда поглядывала на кольцо на пальце и крутила его, когда вновь начинала размышлять о сестре и не знала куда деть руки, но больше пыталась сосредоточиться на желании быть полезной — вполне характерном, но в то же время непривычном.              Потому что в этот раз оно было не из чувства долга или вины, а потому что она просто хотела находиться в этом доме и с этими людьми.              Иногда к ним заходил Брэн и передавал последние новости. Адам всё так же отдыхал на диване — то прикрывал глаза и дремал, то что-то рассказывал Питеру и подключался к диалогам ни о чём. И Джессика каждый раз не упускала возможности коснуться Алекс: то по спине похлопает бережно, то за локоть возьмёт, то плечо сожмёт, хваля за очередное, казалось бы, простое действие. Девчонка понимала, что это — попытки наладить контакт, установить связь, ровно как и приём с кольцом. Какую бы игру в этот момент не вела женщина, подросток не отталкивала и позволяла, стараясь задвинуть куда подальше первопричины таких стараний.              Хотя глубоко-глубоко внутри противным червяком копошилась мысль: почему они делают всё, чтобы она не осталась с Сарой?              Вечер пришёл почти незаметно. Посреди лагеря было место для костра, со скамейками из дерева, а кто-то ещё натащил туда походных стульев. Люди потихоньку рассаживались. Дети — бегали неподалёку, и где-то с ними периодически маячил Питер, резвясь, как подобает беззаботному ребёнку. Джессика усадила Алекс возле себя, на одной из коротких скамеек. Рэй стоял за ними и периодически наклонялся, шёпотом объясняя кто есть кто, иногда давая людям характеристики, за которые женщина на него шикала, требуя подбирать слова.              — Так быстрее и понятнее, а ей не пять лет, — отрезал мужчина, после того как назвал одного тощего парня «ссыкливым сосунком». — О, а вот и главные клоуны в цирке.              Алекс перевела взгляд к одному из домов, из которого вышла сначала Сара, держась за руку с незнакомым ей высоким шатеном, за ними — довольно упитанный мужчина с уже седеющей бородой. Он чесал её на ходу толстыми, словно сардели, пальцами, так сильно, что аж всё лицо перекашивало, создавая отвратительную гримасу. На нём была рубашка и штаны на подтяжках, а белые волосы собраны на затылке в короткий торчащий хвост.              Сара не сводила с сестры глаз. Девушка села на скамейку с другой стороны костра, а идущий с ней парень стал сзади, сжимая её хрупкие плечи, будто удерживая на месте. И хотя Алекс смотреть на неё не хотела, что-то внутри сжалось от этого властного жеста, отзываясь внутри болезненно-знакомым чувством, стирающим любые обиды.              Возможно, оно отразилось на лице подростка, потому что Сара одними губами произнесла «нет». И мягкая рука Джессики снова оказалась на её ладони, словно прося не вмешиваться.              Роналд не спешил начинать. Он, будто новоизбранный политик, прошёлся с начала к некоторым людям, пожимая руки и перекидываясь парой фраз. Все жители лагеря держались небольшими группками и мужчина ходил между ними, налаживая связь, лишь иногда кидая взгляд выше Алекс и Джессики, кривя рот.              — Рэй ему не очень нравится, да? — тихо спросила подросток у женщины. Та сразу наклонилась к ней.              — Ну, он уже дважды грозился его пристрелить.              — За дело, если уж на то пошло, — проворчал Рэй над ними, не сводя глаз с лидера группы.              Тот наконец прошёл поближе к костру, грея ладони, окидывая взглядом всех собравшихся. Он прокашлялся, взмахнув рукой, привлекая к себе внимание окружающих, и заговорил глубоким, поставленным голосом, словно оратор со сцены.              — Прошу минуту внимания. Как вы знаете, сегодня, в наших реалиях, семья — самое ценное, что у нас есть. Никто не бывает идеальным, но если уж Бог дал нам шанс — его следует использовать. Да, иногда это сложно и требует усилий, но жизнь сейчас такова, что нельзя отталкивать самых близких из-за мелочей. — Он говорил и говорил про важность семьи, про суровые реалии, про необходимость прощать. От этой тирады Алекс с каждой секундой ощущала внутри разрастающийся ком, звенящий от накапливаемых эмоций. Особенно, когда о словах о прощении и глупых капризах этот самоуверенный мужик снисходительно поглядывал в её сторону.              Когда это случилось в очередной раз, переполняя и без того залитую до краёв чашу терпения, ладони Рэя легли ей на плечи — мягко, без усилия удерживая на месте, мгновенно унимая пыл.              — Когда родные люди находят друг друга в такое время — это должно лечить старые раны, — продолжал Роналд, поглядывая то на одних жителей лагеря, то на других. У некоторых на лице было безоговорочное согласие, у других — любопытство либо вовсе скука. — Как вы знаете, сегодня нас благословили возвращением старых друзей, а вместе с ними — к нам прибыла сестра моей дражайшей невестки. — На этих словах у подростка к горлу подступила тошнота. — Как некоторые из вас знают, Алекс — несовершеннолетняя. И я считаю, что будет правильно, если она останется под опекой Сары и её семьи. Так будет правильнее, чем…              Алекс сжала ладонь Рэя на своём плече — тот сразу наклонился.              — Я помню, ты говорил не показывать характер… — прорычала подросток почти что шёпотом. — Но сейчас можно?              — Дерзай, — только и ответил мужчина, убирая руки. — Мы рядом.              Большего ей и не надо было. Девчонка встала со своего места, тем самым привлекая внимание окружающих и оборвав Роналда на полуслове — судя по искривлённому рту, тот плохо справлялся со скрытием раздражения от подобного манёвра.              — Раз уж меня уже представили, — сказала Алекс громко, расправив плечи и сделав шаг вперёд, — то я не буду перечислять уже озвученные факты и просто напомню, что я, чёрт побери, умею разговаривать. — Она слышала как перешёптывались люди и ощущала все эти любопытные взгляды. Что же, быть в глазах других несносным подростком ей не привыкать. — И, пользуясь этим умением, скажу в первый и последний раз: хрена с два какой-то левый мужик будет за меня решать где мне быть и кому доверять свою жизнь.              Сквозь шум костра и голоса раздался шорох — парень Сары, обойдя край скамейки, резко вышел вперёд:              — Так, деточка, ты слова подбирай, когда…              Алекс ощутила движение сзади, близость другого тела — Рэй встал за её спиной и парень тут же остановился, скривив лицо так, что стал точной копией папаши, только на пару десятков лет моложе. И голос… она даже не сразу поняла где его слышала, а когда сообразила, то наклонила голову, всматриваясь в эти косые и слегка опухшие черты.              — Ага. Это был ты, — сказала подросток довольно резко, вздёрнув подбородок. Мужские пальцы коснулись позвоночника, почти невесомо, говоря «я рядом», но этого было вполне достаточно, чтобы не бояться гнуть свою линию дальше. — Что же, приятно наконец познакомиться с тем, кто послал меня нахер и сказал больше не звонить собственной сестре.              Парень замялся. Он кинул на отца виноватый взгляд, словно говоря «упс», но Роналд лишь махнул ему головой, требуя не лезть. На виске у мужчины вздулась вена, красноречиво говоря что ход этого спектакля ему уж очень не по душе.              — Послушай, Алекс, деточка, я понимаю, что и Сара, и мой сын по молодости и глупости натворили дел, но они — твоя родня и несут за тебя ответственность…              — Так несли ответственность, что оставили меня один на один с алкоголиком, когда в доме была целая коллекция огнестрельного оружия, которое он грозился применить? — уже резче спросила Алекс, не уточняя к кому именно были эти угрозы — не важно, что отец кричал о желании застрелиться, это не та правда, которую стоит озвучивать. Она сделала полушаг вперёд, ближе к огню, играя спектакль не хуже собеседника, с каждой новой фразой заглядывая в глаза окружающим. — Сара не беспокоилась обо мне ни тогда, ни когда всё это началось. Она не отвечала на звонки даже когда люди стали превращаться в зомби. Я была одна. Меня пытались убить. Меня пытались изнасиловать. Я столько раз могла быть укушена и ходила бы одной из этих тварей! — девчонка вдохнула и выдохнула, унимая напряжение и проступающую злость, возвращая себе контроль над тоном. — Только за последние два дня меня несколько раз чуть не убили и держали в заложниках, грозя зарезать. И вы все знаете с кем я в итоге сюда приехала.              Алекс на секунду обернулась, глянула на Рэя — тот стоял в шаге от неё, сложив руки на груди, следя за окружающими. Он не смотрел на неё, не останавливал, а просто был рядом и прикрывал, давая возможность говорить за себя. Джессика так и сидела на месте, не сводя с неё глаз, в которых отражалось лишь пламя костра и почти что материнское беспокойство, от которого невольно подступают слёзы. Так что подросток отвернулась, пытаясь унять вмиг подступившие эмоции.              Нельзя. Рано.              — Я была в заложниках, а они могли сбежать. Им ничего не мешало. Адам серьёзно ранен. Но они оба рискнули всем, а потом ещё и Питера взяли под опеку. За эти два дня чужие люди берегли меня больше, чем родная сестра.              Девчонка снова глянула на Роналда — тот играл желваками, нервно поглядывая по сторонам. Он поднял руки в знак примирения, постарался зайти с другого бока:              — Я понимаю. Правда. И я рад, что в нашей группе все люди с принципами, но детка, посмотри на ситуацию иначе, не как бунтующий подросток, а как взрослая девушка: ты знаешь что происходило в первые дни. Многие из нас потеряли близких и не смогут их уже вернуть. А у тебя есть сестра, её жених, семья этого жениха… В конце концов, мы несём за тебя ответственность юридически, по закону.              — А, ну так позвони в полицию, — фыркнула Алекс, уперев руки в боки, театрально оглядываясь по сторонам. — Есть у кого-то телефон? Дайте человеку, пусть наберёт кого нужно. Хотя стоп, на улице чёртов апокалипсис, разруха, люди убивают друг друга и борются с ожившими мертвецами… — она потёрла подбородок, задумчиво посмотрев на небо, потом — на лидера группы. — Да и ты прав, я ведь чёртов бунтующий подросток. Можешь выключить мессию и привязать меня к батарее. Да, конечно, на этом уже не соберешь лояльность окружающих нас людей, — на этих словах глаза у мужчины покраснели, будто несколько капилляров лопнули от гнева, а к щекам прилила кровь. Бинго. — Но так-то я буду возле сестры. Пока не сбегу. И буду сбегать, каждый чёртов раз, потому что у меня, как и у всех здесь, жизнь одна. Требуете повзрослеть? Хорошо, я не спорю, надо. Но тогда я сама делаю выбор кому доверять свою жизнь. И это — не Сара, не твой обалдуй-сынишка и уж точно не мужик, который пытается пустым трёпом удержаться у власти.              Тишина. Она прошлась по пространству, словно рябь по воде после брошенного камня. Костёр трещал, позади раздался шорох и Алекс снова спиной ощутила присутствие Рэя. Роналд, который явно хотел что-то сказать, ещё раз попытаться перекинуть чашу весов на свой бок, теперь молчал, пока челюсть ходила ходуном. Он боролся с желанием ответить, но, ощущая бегающие между ним и слишком расхрабрившейся малолеткой взгляды, благоразумно прикусил язык.              Алекс наконец посмотрела на Сару — та сидела на месте, сжав собственные колени, и не сводила с младшей сестры глаз, в которых был лишь стыд, запоздалый, неуверенный, и лёгкая нотка неузнавания. Прошло не так много времени, но последний их разговор до апокалипсиса вырыл не яму, а целый каньон между некогда самыми близкими людьми.              — Ну, у кого-то ещё будут предложения? — спросил Рэй почти лениво, оглядывая всех присутствующих. В ответ — тишина. — Отлично. С этого момента тема закрыта. Алекс, — обратился к ней мужчина и кивнул в сторону уже вставшей с места Джессики, — иди, отдыхай. А мы с Роналдом ещё перекинемся парой слов.              Она на секунду притормозила, будто сомневаясь, что это хорошая затея, но мужчина кашлянул и снова глазами указал на Джессику, одной лишь мимикой говоря «так надо, не спорь». Так что девчонка отступила и пошла к женщине. Та взяла её за руку и повела обратно в дом, на полпути шепнув:              — Не бойся, драки не будет. Рэй просто закрепит эффект. — Алекс на этих словах обернулась, наблюдая как Брэн встал между мужчинами, удерживая предплечьями на расстоянии. Она видела, как Рональд посмотрел им вслед, а потом опять отступил под натиском собеседника. И видела, как Сара уже тоже шла прочь, точнее, девушку тащил за собой её парень, схватив за локоть. Из-за этого подросток остановилась, борясь с желанием броситься туда и полезть в драку, снова позабыв про любые обиды. Да только Джессика мягко коснулась плеча, тормозя её:              — Ты знаешь не хуже меня: пока она не захочет — ты не поможешь. Ты свой выбор сделала. Теперь её черёд.              Алекс обернулась к женщине, наконец понимая до конца почему же её так не хотели отпускать под опеку Сары. И как бы к горлу не подступала горечь, подросток всё же осталась на месте, провожая сестру взглядом, пока та, вместе с парнем, не скрылась за дверьми другого дома… Возможно, выживание в лагере будет не лучше, чем жизнь в кишащем зомби пригороде.              Не легче уж точно.