Уроки поцелуев

Подойди поближе, не стесняйся! Я клянусь тебе, я сохраню В тайне наши отношения, Скрепим это поцелуем. Britney Spears — Seal It With A Kiss

Я проснулась посреди ночи, в 4.15, если быть точнее. Мне приснился самый ужасный и самый лучший сон за долгое время, ничего кроме грусти и тоски не оставивший. Это был мой первый раз с Чонгуком, все было так реалистично, начиная от звука его голоса и заканчивая прикосновением его кожи и его запахом. Мне хотелось плакать, и я не сдержалась. Я чувствовала, что нам больше не быть вместе, нечто важное для меня было утеряно. То, что мне никогда не вернуть обратно, ведь оно больше не принадлежало мне. Вспомнив про Хосока, я успокоилась. Благодаря ему на моем лице появилась улыбка. И тут я задала себе странный вопрос: а могло ли быть у меня с Хосоком то же самое, что было с Чонгуком? Они оба были личностями, со своими профессиями, характерами и внешностью. Возможно, Хосок никогда в жизни не смог бы дотянуться до той отметки, которую оставил Чонгук, но он все еще заслуживал шанса получить свое место на моей «трофейной полке». Может быть он даже удивил бы меня. До сих пор моя симпатия к нему росла и обещала многое.

***

Мое сердце снова успокоилось, но мое эмоциональное утро на этом не закончилось. Я пошла на кухню, где застала свою мать за приготовлением настоящего завтрака. Это означало, что мы должны были поговорить. Не лучшее время для этого, так как я чувствовала, что разговор будет с воспитательной целью. Мы весело сидели за столом, на котором были оладьи, сосиски, ягоды со взбитыми сливками и сиропом — только руку протяни. Самым важным для нас были чашечки кофе, ни один разговор не состоялся бы без них. — Милая, я хотела поговорить с тобой… Я знаю, что ты на протяжении нескольких недель была свидетельницей наших с мистером Чоном отношений. Я с энтузиазмом кивнула. — И я просто хотела узнать, что ты думаешь о нас, живущих, в конце концов, вместе… в будущем, конечно же, не прямо сейчас, — с надеждой в голосе спросила она. — Мам, я знаю: ты боишься, что я могу подумать типа «вам еще рано», но я так рада за тебя. Ты нашла того, кто действительно сделал тебя счастливой. Чего ждать тогда? — приободрила я ее. — Ох, Исыль, если бы ты знала, какое облегчение услышать это от тебя! И, конечно же, я имела в виду «гораздо позже в будущем», просто хотела узнать твое мнение. — Мама, это твоя жизнь. На самом деле мне приятно знать, что ты не будешь одна, когда я уеду в кулинарную школу. О тебе позаботятся, — я улыбнулась и сжала ее руку. — Прекрасно! А теперь расскажи мне, как у тебя дела? Как работа, учеба? — И с тем и с другим все отлично, вот только моя личная жизнь в последнее время немного непредсказуема. — Что-то случилось? — Ладно, признаюсь… Наверное, странно было бы, если бы мы с Хосоком начали встречаться, в то время как ты встречаешься с его братом? — я боялась ее ответа. — Хм, это было неожиданно, но я уже поняла, что он тебе нравится… Скажу так. Я знаю, что они братья, и ситуация совершенно уникальная, но я не вижу в этом никаких проблем. Вот если бы он был сыном мистера Чона, тогда другое дело… Я снова сжала ее руку, поскольку у обеих отлегло от сердца. Затем она положила передо мной конверт со штемпелем Сан-Франциско. Я прямо подскочила на месте, когда увидела в уголке конверта логотип Калифорнийской кулинарной академии. В отчаянии мама махнула рукой, чтобы я открыла его наконец. Своим ножом я вскрыла конверт и выхватила письмо. Молча прочитала его, два раза для начала, но мне этого показалось недостаточно, поэтому пришлось перечитывать первую строчку еще раза четыре. Сердце ёкнуло в груди, а глаза непроизвольно наполнились слезами.Очень эмоциональное утро, что тут скажешь. — Меня ПРИНЯЛИ! — воскликнула я. Мы повскакивали со своих мест и начали прыгать от радости. Наконец-то время моей независимости будет у меня в руках через несколько месяцев. Я буду жить в Сан-Франциско, но, зная себя и имея опыт неудавшихся отношений в прошлом, я задавалась вопросом: будет ли разумным начинать что-то с Хосоком, ведь я уже однажды отказалась поддерживать отношения на большом расстоянии! Позже в этот же день мы с Чимином на его машине поехали к Соре домой, чтобы помочь ей переехать. К счастью, мебели было немного, но я не смогла забыть неловкую картину нас четверых под одной крышей. Да, Тэхен был там. С длинными волосами, полностью преображенный… духовно. Я была рада видеть этого другого человека рядом с его сестрой. Сора была уже на большом сроке беременности, до родов оставалось несколько недель. Я заметила, что она немного вразвалочку стала ходить. Все же она казалась спокойной и уверенной… снаружи. Нам потребовалось несколько часов, и благодаря нашей великолепной командной работе мы все были в квартире Тэхена и затаскивали последние мешки для мусора с ее одеждой и обувью. Я бы не сказала, что у Соры случился гормональный «беременный заскок», но она вдруг заявила, что ее от всего этого тошнит. Она не хотела всю эту одежду и обувь. — И что ты хочешь с ними сделать? — забеспокоилась я. — Выбросить! Не хочу! Не нужны они мне! У моего ребенка нет ничего из одежды, когда он появится на свет, — она разревелась. Я, лишившись дара речи, посмотрела на Тэхена. Просто не знала, что сказать. Чимин остался ее утешать, в то время как Тэхен утащил меня на улицу поговорить. — Наша мать потихоньку привыкает, но отец слишком упрям и горд. Сора еще не в курсе, только мать знает, мы тут договорились завтра вечером устроить Бейби шауэр*. Мы получили пожертвования на новую одежду и прочие детские вещи, так что о ребенке уже позаботились. Я все уже получил и спрятал в подвале. А она пока еще ничего не видела. Я покачала головой и обняла Тэхена за проявление такой ответственности, хотя вообще-то он и не обязан был этого делать. В этот момент появился Чимин и сказал, что Сора зовет меня. Он остался на улице, а я помчалась к ней, чтоб узнать, что случилось. Она все еще была вся в слезах, но очевидно, что дело было не в мешках или вещах. — Не знаю, справлюсь ли я, Исыль? Я не готова и не смогу быть матерью, — плакала она, закрыв лицо руками. — Ты не думала отдать ее на удочерение? — предложила я. — Я думала об этом. Но, отказавшись от нее, я обреку себя на ночные кошмары. Понимая, что это будет преследовать меня всю жизнь, я буду спрашивать себя, где она, когда у меня есть выбор прямо сейчас, чтобы избежать всего этого. Я погладила ее по спине, держа за руку. Я даже не могла себе представить, насколько страшно ей было сейчас. В ее глазах застыл ужас. Трудно почувствовать себя родителем, пока тебе твоего ребенка не положат на грудь, и вот ты уже чувствуешь ответственность за другого человека, ответственность, которую раньше никогда не замечал за собой. Мне хотелось утешить ее, но слова не находились. — Я должна тебе кое в чем признаться… Я не могла найти свой телефон, поэтому пошла искать тебя в кафе. Там был Юнги, и он угостил меня обедом, но я сидела одна, — быстро пояснила она. Я должна была рассердиться, ну или что-то вроде того. — Мы проговорили несколько часов, и я сказала ему, что не уверена, стоит ли мне оставлять этого ребенка. И он сказал, что хочет быть рядом со мной и моим малышом. Потом он дотронулся до моего лица…, но ничего не произошло! Клянусь! Я просто улыбнулась. Наверное, услышав нечто подобное еще несколько недель назад, мне было бы немного завидно. Но узнав его истинные чувства ко мне, и теперь, когда я выбрала Хосока, я чувствовала себя просто прекрасно. Действительно ли мне хотелось, чтобы они были вместе? Да. — Не переживай, Сора. Я хочу, чтобы вы были близкими друзьями. Он действительно отличный парень, на которого можно положиться и которому можно доверять. Как брату. И, если вдруг между тобой и Юнги завяжется что-то, я буду очень счастлива за вас. Просто помни, что у тебя есть друзья, которые всегда готовы прийти на помощь. — Спасибо, Исыль. — Кстати, Хосок и я… как бы встречаемся. — Знаю, мне Юнги сказал. Я тоже рада за тебя. Значит, ты отпустила Чонгука? — Очень надеюсь на это, — подумала я вслух.

***

Прошел уже месяц после нашей поездки на мотоцикле. Наступил месяц любви — февраль. В этот год я уже не была ненавистницей Дня Св. Валентина, ибо у самой в этот год 14 февраля что-то наклевывалось. У моей матери также был запланирован семейный ужин. Очевидно, мистер Чон пожелал бы что-то другое… вместе с ней. Я была только «за», уже начав привыкать к мысли, что Суран для меня как сестра. Разве желания лучших друзей не должны исполняться? К сожалению, Хосок не имел возможности звонить мне, но он слал мне смс-ки так часто, как только мог, обычно в начале дня и поздно ночью. Теперь он оставался в доме своего брата по выходным, не так, как раньше. Хотите верьте, хотите нет, но он держал дистанцию между нами как дома, так и за его пределами. Вообще-то было у нас еще одно «свидание» после той мотопоездки, и было оно в присутствии Суран, поэтому скорее назову его тусовкой. Мы носились по красивым дорожкам в парке, хотя, по правде говоря, это Хосок и Суран бегали, а я старалась от них не отставать, поскольку мое дыхание все время сбивалось. Бег не входит в число моих талантов: вдох — выдох, не сбивая темп, — сложная многозадачность. В одном я была уверена, мы больше не целовались после того раза в новогоднюю ночь. Вот она, горько-сладкая реальность. Конечно, мне хотелось скакать от радости при виде него и думать, что он испытывает ко мне те же чувства. Но наши отношения развивались постепенно, что иногда мне… нравилось. О чем тут еще думать, особенно когда я вижу его в униформе? Моя мама, Чимин, Суран, Юнги и я ходили на Бейби шауэр Соры, что было для нее большим сюрпризом. Она была поражена до глубины души от такого количества подарков и любви за один вечер. Я надеялась, что это поможет ей принять тот факт, что она не одна в воспитании своего ребенка, было много теток и дядек, готовых принять маленькую Рею. Но увы, это был День Святого Валентина. Я получила от Хосока сообщение, что он вынужден перенести наше свидание на другое время, так как должен был вернуться в лагерь сразу после нашего семейного ужина. Я поняла. Все-таки видеть его хоть иногда все же лучше, чем не видеть вообще. Честно говоря, я чувствовала, что после Чонгука на моем сердце остались шрамы и я стала осторожной в проявлении своих эмоций, тем не менее, с Хосоком произошло все слишком быстро. Тот факт, что мне скоро уезжать, никак не мотивировал к серьезным обязательствам в данный момент. Я держала себя в руках. Так или иначе, но Хосок видел это и продолжал добиваться меня. Мне нравились эти «детские шаги», которые мы делали до сих пор. И я на самом деле думала больше, чем действовала. В бразильском ресторане мы с мамой встретились с мистером Чоном, Суран и Хосоком. На мне была легкая розовая с золотом блузка и коричневая юбка, а моя мама была просто украшением вечера в своем красивом обтягивающем красном платье. Я села напротив Хосока. У него был какой-то заговорщицкий вид. Суран выглядела так же. Мое любопытство достигло апогея, но как только Хосок вернулся из «туалета», еще на полпути к нашему столику за его спиной показались три человека, держащие в руках скрипки. Не то что бы я подозревала, что они здесь ради меня, просто хотелось понять, что происходит. Но они подошли к нам и встали за спиной мамы, начав играть. Выражение лица моей матери было бесценным. Наконец, до меня дошло. Она взглянула на музыкантов и мечтательно улыбнулась. Мистер Чон поднялся из-за стола, отодвинув стул, и встал перед ней на одно колено… в зале повисла тишина, кроме звуков симфонической музыки. Не только у меня отвисла челюсть, но и у мамы. Я была слишком взволнована, когда наблюдала, как он стоял на коленях и бормотал ей что-то, и только потом увидела выражение лиц Суран и Хосока. Вдруг моя мать и мистер Чон обнялись и раздались аплодисменты. Мама сразу повернулась ко мне и обняла. Мне было любопытно рассмотреть поскорее ее кольцо. Это был красивый бриллиант овальной формы, и она была словно королева. Итак, вопрос… где будем жить, они у нас или мы у них? Хосок не шутил, когда говорил, что должен немедленно уйти. Еще раз поздравив мою мать, он обнял меня и поцеловал в щеку, а затем ушел. Несмотря на то, что этот День Святого Валентина был фантастическим для моей матери, сама я была немного разочарована своим «свиданием». Суран получила цветы от Чжебома, отправленные к ней домой, но это были пока что свободные отношения. Мы с Хосоком тоже еще не были в отношениях, но я надеялась получить от него розу или открытку. Скорее всего, он просто не был романтиком. Я решила ничего не говорить Суран, зная, как высоко она его ценит. К сожалению, мне предстояло провести День Святого Валентина в одиночестве. Суран должна была встретиться с Чжебомом, а моя мать собиралась продолжать праздновать вместе со своим женихом… ого, как-то непривычно звучит. Мы поехали домой, и я переоделась в пижамные брюки и топик. Ненадолго присоединилась в гостиной к маме, ожидающей, когда за ней заедет ее кавалер и заберет ее. Наконец, услышав звук подъехавшей машины мистера Чона, я проводила маму. — Что ты собираешься делать, милая? — прежде чем выйти на улицу, спросила она. — Не знаю, наверное, посмотрю фильм, ну, может быть, еще позвоню Хосоку перед сном, — нахмурилась я. — Я уверена, что он сам позвонит тебе. Ах да! — она снова открыла дверь. — Не могла бы ты проверить, выключила ли я шланг, я недавно поливала цветы и не помню, закрыла воду или нет. Спасибо, милая! Да уж, ничего лучше нельзя было придумать в этот день, как проверять садовый шланг… и что со мной не так? Еще один день влюбленных в пролете. Возможно, сегодняшний вечер я опять проведу в компании Бена и Джерри**. Я вышла на задний двор нашего дома, но вместо ожидаемой темноты увидела странный свет. Начиная от двери шла дорожка из мерцающих огоньков свечей, направляющих меня к середине двора. Моя челюсть снова отвисла, когда я увидела белый экран, свисающий с импровизированной подставки. На земле лежало толстое одеяло с кучей подушек. По обеим сторонам этой «кровати» стояли подносы, один с кулером, другой с причудливым колпаком, в виде пузырьков. Я все еще никого не видела, но была слишком заинтригована, чтобы оставаться на месте. Я подошла к этой привлекательной гостиной и была поражена ярким светом, ударяющим по белому экрану. И тут я заметила, что Хосок идет ко мне с милым букетом цветов. Я была слишком смущена, чтобы что-либо сказать, поэтому просто улыбалась. — Что все это значит? — рассмеялась я. — Мне хотелось сделать что-нибудь романтичное, особенно после той скрипичной серенады для твоей матери. Но все это я запланировал еще раньше, только сегодня переговорил с ней, — пояснил Хосок. — О Боже мой, это потрясающе! — Я смотрела на все во все глаза, особенный интерес вызывало блюдо под колпаком. — Ну, некоторые идеи мне подкинули Суран и твоя мама. — Не могу поверить, что тебе помогала моя мать. Это безумие! — Расслабься, пока я буду показывать фильм, — он улыбнулся в своей манере. Когда он начал крутить кино через проектор, я сразу поняла, что это точно было ему подсказано, ведь это была моя любимая мелодрама. И я знала, что об этом сказала ему моя мать. В общем, здесь я была в уюте своего дворика, за просмотром видео на чудесном свидании. Я была одета идеально для данного мероприятия, но на Хосоке были брюки и рубашка, что, на мой взгляд, было не слишком удобным. — Ты не захватил с собой другую одежду? — Она в сумке в машине, которую я припарковал подальше от дома, чтобы ты ее не увидела, — застенчиво улыбнулся он. — Хорошо, давай заберем ее, а то я начинаю за тебя переживать. Тебе тоже должно быть комфортно. — Я не возражаю, но и не хочу прерывать это, — улыбнулся он. У этого морского пехотинца была нежная сторона, которая мне все больше нравилась. Все же он достаточно романтичен, но я настояла, чтобы после всех этих усилий он тоже наслаждался вечером. — Давай вместе по-быстрому сходим, — я схватила его за руки, пытаясь поднять с одеяла. Я такая сильная… ага, как же. Мы прогуливались по тротуару вдоль домов, наслаждаясь ночной тишиной. Наши соседи в этот вечер либо где-то зависали, либо были заняты чем-то другим. Хосок выглядел словно застенчивый мальчик-подросток, играющий своими ключами от машины. Я шла, скрестив руки на груди, и мы оба смотрели себе под ноги, улыбаясь. Тень от деревьев украшала тротуар и добавляла причудливой таинственности нашим мыслям. Я сказала «сходим по-быстрому»? Смешно. На самом деле мы шли не спеша. Я уже увидела его серебристую Тойоту Такома, но у нас было еще пару минут, чтобы дойти до нее. Мне хотелось как-то дать понять, что я была невероятно благодарна и впечатлена тем, что он сделал сегодня вечером для меня. Я повернулась к нему и взяла за руку. Мы смотрели друг на друга, улыбаясь все шире и шире, словно от только что услышанной шутки. Я забралась в машину, и где-то через минуту он загнал ее в мой гараж. Я вернулась в наше «гнездышко» и ждала пока Хосок переоденется. Он вернулся в спортивных штанах и футболке с орлом, глобусом и якорем на эмблеме. Наконец-то мы смогли посмотреть фильм, и я узнала, что скрывалось под крышкой на подносе. Хосок принес лотки с кучей вкусняшек из лучшей кондитерской. Мои глаза заблестели от увиденного, и я просто не могла дождаться поскорее попробовать каждый десерт, ведь это же все мое, не так ли? Фильм сразу же отошел куда-то на второй план, пока я наслаждалась поеданием, и только время от времени до меня доносились звуки происходящего на экране. Я ела одно ароматное пирожное за другим, а Хосок только и успевал мне их подавать. Съев одно из них наполовину, оставшуюся часть я отдала ему, чтобы он тоже смог насладиться вкусом. — Ну так что, ты готова печь для меня так же вкусно или даже еще вкуснее? — с гордостью спросил он меня. — Хотелось бы! Но мне понадобятся годы, чтобы овладеть этим мастерством, — ответила я немного ошеломленно. — Честно, я верю, что у тебя все получится… А теперь попробуй это, — предложил он мне шоколадное пирожное с клубникой. В кулере были пластиковые бутылки с охлажденным молоком, правда, уже чуть теплые. Я должна была довериться ему вечером сегодняшнего дня, заставившего меня думать, что ему на меня плевать. Пора было сделать перерыв, я реально объелась, поэтому мы откинулись на подушки. Хосок подложил свою руку под мою голову, используя свой бицепс для моего удобства. — Ты мне очень нравишься, Исыль… — мягко произнес он во время просмотра одной из моих любимых сцен… с поцелуем. Полагаю, он хотел добавить что-то еще, но побоялся. Да, я говорила себе, мол, никаких «серьезных» отношений, но это не означало, что мы не могли наслаждаться нашими «несерьезными» отношениями. — Ты тоже нравишься мне, Хосок, — я взяла его за руку. Он повернулся ко мне, чтобы видеть только мое лицо. Его темные глаза казались искренними. Вот за что я была благодарна Чонгуку — за свою уверенность в том, что теперь я стала опытнее в любовных делах. Теперь я чувствовала себя смелее, чтобы делать ответные шаги. Потому как понимала, что Хосок ждет от меня «зеленый свет». Да, именно этого он и ждал. — Ты еще не думала о «нас»? — продолжал он. Мне бы не хотелось, чтобы он чувствовал, что заставляет меня принимать решение, я ведь в самом деле хотела быть с ним. И этот волшебный вечер полностью меня покорил. Мне нужно было это сказать, таким образом Чонгук официально становился моим бывшим. — Думала. Да, я хочу, чтобы мы были вместе. Хосок сел, не веря своим ушам. — Так мы все еще друзья или теперь наши отношения перейдут на другой уровень? Похоже, его надо было еще убедить в своих словах, продемонстрировав на практике. Стоя на коленях рядом с ним, я пальцами поглаживала его мужественный подбородок. Затем забралась к нему на колени с ногами. Его глаза расширились, и он с нетерпением следил за моими действиями. Мне понравилось держать его в напряжении. Он только улыбался и позволял мне делать все, что захочу. Наконец-то у меня есть предлог бесконечно смотреть ему в глаза и не краснеть от этого. Он тактично держал меня за талию, но я легонько толкнула его, чтобы он откинулся на гору подушек. На его лице было смущение пополам с восторгом от всего происходящего, и он явно не собирался как-то сопротивляться мне. Понимаете, кроме изучения этого красивого мужественного лица, было еще кое-что, что предстояло изучить. И не надо меня осуждать, разве вы не в курсе, что шоколад — это афродизиак? Сминая его футболку, я подняла ее до подбородка. В этот момент на его лице появилась самодовольная усмешка, поскольку теперь он имел полное право показывать мне свое идеально сложенное тело. Не зная, что ему делать со всей этой великолепной мужественностью передо мной, Хосок сел, обняв меня сильными руками. Осмелев, я обняла его за плечи и хихикнула, чтобы разрядить обстановку. Наш поцелуй был таким игривым и сладким. Нам было просто весело, как будто это была игра в «чмоки». Я сразу заметила, что, в отличие от него, Чонгук был смелее и быстрее в принятии более рискованных решений. Хосок был совершенно другим. Он был очень спокоен, немного сдержан и всегда ждал какого-то знака от меня, чтобы продолжать. Он не спешил, но наслаждался каждым поцелуем точно так же, как мы делали до этого с нашими десертами. Поэтому в буквальном смысле я могла целовать его намного дольше, со всей своей накопленной энергией, словно до этого я находилась в режиме энергосбережения. Теперь мы начали изучать «танец языка», и мне подумалось, что это было очень похоже на драматический балет. То, как танцоры переплетаются друг с другом, так плавно и нежно. То, как синхронно они двигаются, соревнуясь друг с другом в мастерстве. Наши языки уподоблялись этим танцорам, проворным и взаимозависимым. Это было похоже на зрелый поцелуй, в отличие от тех сумасшедших похотливых поцелуев, которые я познала раньше, но не стану отрицать: они были такие же обалденные. На этот раз было ощущение, что я могу управлять процессом, нечто большее связывало нас обоих. Он крепко держал меня, и я чувствовала себя защищенной под открытым небом. Думаю, что все, что посмело бы мне угрожать, он смог бы уничтожить, будто бы он мой личный супергерой. Я торжествующе оседлала своего супермена, чувствуя большую власть над ним, потому что мне было это дозволено. Когда мы прервались наконец, чтобы взглянуть друг на друга, он слегка прикусил свою нижнюю губу от удовольствия, а я начала накручивать на палец прядь своих светло-каштановых волос. Мы были довольны друг другом… в конце концов. — Что это за татуировка? — Я ткнула пальцем в его грудь. — «Сила в цифрах», она написана по-гречески. Хосок посмотрел на меня хорошо знакомым мне взглядом, но мне нужно было время, чтобы его осознать. Это был взгляд, которым я смотрела на Чонгука в день нашего расставания, когда я обвинялась в том, что у меня «звезды в глазах»***. Я надеялась на то, что глаза Хосока меня не обманывали. Это побуждало меня хотеть целовать его еще больше, как вдруг что-то его внезапно отвлекло. — Интересно, кто это там смотрит наше частное шоу, — рассмеялся он. Когда я оглянулась, то увидела наши тени на белом экране, это означало, что наш живой «кукольный театр» был всем хорошо виден. Надеюсь, все-таки его не видел никто. Меня, в принципе, это мало волновало, настолько мне было хорошо сейчас, но моя мать должна была вернуться с минуты на минуту. Если бы не этот факт, то я была бы не против продолжать. Я весело помогла Хосоку сложить в его машину все подушки и другие вещи, привезенные им из лагеря и дома своего брата. Мне не хотелось, чтобы он уходил, но было уже за полночь, а завтра пятница, и мне надо в школу. Мы стояли у его машины, держась за руки. Он пообещал, что завтра вечером куда-нибудь сходим. Я ожидала, что эту ночь он проведет у своего брата, но, к сожалению, он должен был вернуться в свой лагерь. Как же мне было стыдно, что так его задержала, ведь ему предстояла двухчасовая поездка. — Это стоило того, Исыль, для меня это было очень важно, — улыбнулся он. И как последняя его подруга позволила ему уйти? _____________________________________________________________________________ Бейби шауэр* (babyshower, дословно — «младенческий дождь») — обычай устраивать вечеринку для будущей матери и праздновать рождение будущего ребёнка. Бен и Джерри** — марка мороженого, замороженного йогурта, сорбета и продуктов на основе мороженого, производимая компанией Ben & Jerry’s Homemade Holdings, Inc. Звезды в глазах*** (stars in one’s eyes) — идиома, здесь в смысле «быть взволнованным или иметь большие надежды на свое будущее».