Уроки поцелуев

Если ты когда-то сомневаешься, Даже не задумывайся, Всегда целуй девушку. Lindsay Ell — Always Kiss The Girl

Это было в воскресенье после того, как Хосок отправился в Афганистан. Я не спала всю ночь, сидя на диване с большой миской хлопьев, литром молока и коробкой хлопьев в руке. Слезы смешивались с молоком во время просмотра тяжелых сцен в фильме «Счастливчик»*. Я просмотрела весь набор романтических фильмов о войне, таких как «Перл-Харбор» и «Холодная гора», на очереди был «Дорогой Джон»**…как вы понимаете, я была полностью разбита. И в добавок ко всему, Суран сегодня не ночевала дома. Я уже было собиралась окунуться в следующий фильм, как услышала, что кто-то своим ключом открывает дверь. Суран, думая, что я сплю, тихонько прокралась в квартиру. Сейчас было только семь утра. Я прочистила горло, стоя и удивленно уперев руки в бока. Суран, в свою очередь, хитро улыбнулась мне, и казалось, что она вот-вот взорвется от волнения. — Это ты только сейчас возвращаешься от Иэна? — я покачала головой, думая о самом плохом. — Да… но ничего не было, честно! — Суран, я, конечно, не твоя мать, но не хочешь ли рассказать мне кое-какие подробности, которые у тебя есть, — предупредила я ее, улыбаясь и указывая на диван. Я с нетерпением ждала возможности позаимствовать часть ее счастья на некоторое время. Подпрыгнув, она плюхнулась на кушетку, и мы прижались друг к другу, чтобы обменяться секретами. — Ну, во-первых, ты уже в курсе, как я его люблю, он такой чудесный отец и писатель, а также… отличный слушатель. Прошлой ночью мы не ложились спать, проговорив в течение многих часов, и он просто слушал мою жизненную историю. Он дал мне отличный совет, поддержав меня. — Так вы долго не ложились после того, как он вернулся откуда-то? — А это и было самое лучшее! Он не знал про мой день рождения, пока Коннер не показал ему мою фотографию с воздушными шариками и тортом. Поэтому вчера он позвонил мне, сказав, что нужно приглядеть за Коннером, и когда я приехала, то обнаружила вечеринку для детей, которую украсил сам Коннер… не без помощи Иэна, конечно же, — хмыкнула Суран. Меня поразило большое сердце малыша Коннера. Такой заботливый и милый в одно и то же время, Коннер, вместе с Иэном, все это сделал для нее. Я прижала руки к сердцу, готовая вновь заплакать. — Мы играли в игры, ели торт, а потом еще два фильма посмотрели, пока малыш не уснул. После того, как Иэн уложил его в кровать, он предложил мне кофе, и мы просто говорили часами. Мне это понравилось… и теперь я готова вернуться, Исыль. Я готова к школе медсестер. — Суран, я так рада это слышать, что ты снова обрела свой путь. Возможно, и мне следует сходить к нему поговорить, если мне станет от этого легче, — куксилась я. — А у тебя как дела? — сделав паузу, она сама поняла ответ, находившийся прямо у нее перед глазами. От молока практически ничего не осталось, коробка с хлопьями была пуста, а на кофейном столике, диване и полу валялись скомканные бумажные носовые платки. Стоило ли говорить, что и под глазами у меня пролегли черные круги. — Так, значит, вы всю ночь не спали? — продолжала я. — Нет, на самом деле, я все-таки заснула. Но, стыдно признаться, не помню, в какой момент это произошло… Я просто проснулась на диване, укрытая одеялом, — улыбнулась она. — Всего лишь семь месяцев, и мы сможем вернуться домой… Я просто не могу дождаться момента, когда снова увижусь с мамой. Я сейчас так скучаю по ней. Суран обняла меня, зная, через какой эмоциональный ад мне сейчас приходилось проходить. Я положила свою голову ей на колени, и она погладила меня по ней, как настоящая любящая сестра. Пока шел фильм, мои глаза продолжали оставаться влажными. Я все вспоминала наш последний разговор с Хосоком в тот день, когда он сказал мне те ужасные новости, …день, когда я видела его в последний раз. Все это случилось так быстро, что нам оставалось только обговорить нюансы с общением через Скайп и телефонными звонками. Но кто знает, какие на самом деле были у него там условия для всего этого. Хосок сказал, что, возможно, пройдет неделя, а может, и пара месяцев, прежде чем мы снова сможем поговорить. Мне хотелось узнать его адрес, чтобы потом написать ему, но он его пока еще и сам не знал. В любом случае я должна была ждать. А ждать было тяжело. Быть терпеливой и ждать того великого момента, когда на мой телефон поступит звонок со скрытого личного номера. Сейчас я даже не могла позвонить ему так, как раньше. Никакой возможности добраться до него… а мир был таким спокойным. Мои дела в кулинарной школе шли все успешнее, и как бы я ни хотела, чтобы проблемы не сказывались на мне, все же где-то на задворках моего разума это всплывало. Жизнь продолжалась, вне зависимости от того, хотела я этого или нет. Наконец-то мне удалось поймать Сору с Юнги. У них все было отлично, и они с волнением следили, как постепенно увеличивается живот у Соры, по крайней мере, они мне так сказали. Дела в ресторане тоже шли неплохо, но, как выяснилось, я по нему очень сильно скучала. Намджун сказал Юнги, чтобы он взял меня к себе шеф-поваром после моего возвращения, но я все еще хотела вернуться к следующему семестру, так что… пока — нет. Намджун собирался переезжать в Китай, оставив Юнги менеджером, как и обещал. Поднявшись по карьерной лестнице, Юнги уже начал присматривать новый дом для жены и детей. Он в шутку предложил мне свою квартиру, на что я сказала: «О, да!». И лучше ему поверить, что я-то не шутила! Были еще и другие новости: Тэхен решил вернуться со своими «братьями» в Тэгу, чтобы там поселиться и помогать Церкви, в которой он был спасен. У него, наверняка, был особый драйв, который никто из нас не мог понять, но которым мы все восхищались. Мне даже хотелось, чтобы он там смог найти себе красивую девушку и жил с ней счастливо. А что касается меня, то я не знала, какая сцена будет следующей в этом фильме. Проживая каждый день в страхе, жив ли Хосок или ранен. Либо я должна была продолжать наслаждаться жизнью здесь, в Сан-Франциско, печь кексы и хвастливо гордиться, что мой парень защищает страну. Как бы там ни было, мне приходилось улыбаться в течение еще 6-8 месяцев. Если, конечно, сроки не затянутся еще на какое-то время.

***

Время шло, и Хэллоуин уже был не за горами. Чтобы не чувствовать себя одинокой, по выходным я сопровождала Суран, когда она уходила нянчиться с ребенком. Но я так и не поняла, был ли Иэн писателем, и куда он уходил по вечерам? Позже Суран сказала мне, что вечерами он читал лекции студентам. В один из таких вечеров Коннер был уже в своей постели, поскольку пробило уже девять часов. Когда мистер Мюррей вернулся домой, я начала собирать свои вещи, но отвлеклась на то, с каким волнением он рассказывал Суран какую-то новость. Я отлучилась в ванную комнату, чтобы дать им возможность поговорить наедине, но, вы меня простите… я собиралась подслушать их разговор. — Сегодня я подписал контракт на свою книгу, — я слышала, с каким усилием он контролировал свои эмоции. — О, Иэн, это замечательно! — я услышала, как Суран, вскрикнув, зашуршала одеждой, что позволило мне думать, что они там обнимались. В это трудно было поверить, надо было убедиться собственными глазами. Шпион из меня никудышный, и вообще не понимаю, почему мне было так интересно узнать, нравится ли Суран Иэну? К счастью, в прихожей было темно, и я могла прокрасться по стеночке под таким углом, чтобы можно было наблюдать за ними, оставаясь при этом незамеченной. Я увидела, как Иэн отклонился после долгих объятий, и даже заметила немного неловкое напряжение… какая прелесть! — И когда ты уезжаешь? — давай, Суран, разряди уже эту неловкую обстановку. — Они сказали — через пару дней, но… к сожалению, у меня есть и плохая новость, — он посмотрел на нее… о нет! — Ты должен уехать, и я могу только лишь представить себе, о чем ты хочешь сказать, — Суран опустила голову. — Я должен оставить Коннера с его матерью, пока я не вернусь из тура. Прости, Суран. Я знаю, как сильно он любит тебя. — Я тоже люблю этого малыша, — ответила она. И хотя взгляд Суран все еще был опущен вниз, все мое внимание было приковано к выражению на лице Иэна. Я знала одно такое лицо, на котором жаждала увидеть такое же выражение, когда я на него смотрела. Я заметила, как он сдерживался, а во взгляде на нее читалась тревога. — Спасибо тебе за все, Суран… но завтра я уже должен отвезти Коннера. — Что-о? — я видела попытки Суран сохранять спокойствие, и мне стало так больно оттого, что теперь мы обе оказались плывущими в океане одиночества. Не думаю, что Суран или я понимали, что происходит, но это уже случилось. Иэн наклонился и поцеловал ее, и мне пришлось прикрыть рот, чтобы не завизжать. Мои брови подскочили так высоко, что почти достигли линии роста волос, а сама я быстренько снова вернулась в ванную на пару секунд. Забыли ли они, что я все еще здесь, в квартире, или же они думали, что я решила сходить по-большому? Я бы смутилась за свою сестру. Нарочно клацнув дверной ручкой погромче, я смыла воду в туалете. Посильнее топая ногами по коридору, я встала перед дверью в гостиную, но Суран, взяв свою сумку и едва улыбнувшись, уже собиралась уходить. Когда я вошла в комнату, то услышала, что мой телефон начал звонить, и я ускорила свой шаг к нему, надеясь услышать конкретный голос. Но это был не тот, кого я ожидала услышать… это был Чимин. Сейчас, слушая Чимина, высказывающегося о том, что сказала ему Чжеми, мне было понятно, что он разрывался между любовью и болью. И у меня даже не было слов, чтобы поддержать своего друга. А он был обеспокоен тем, что Хосока не было рядом со мной, чтобы поговорить. Теперь нас таких было двое. Несмотря на то, что я слушала и соглашалась с тем, что он говорил, Суран и Иэн, тем временем, продолжали свой разговор в коридоре, и он еще раз попытался ее поцеловать. Что-то мне подсказывало, что я видела Иэна в последний раз.

***

— Как же хорошо вернуться домой, правда, Исыль? — вздохнула с облегчением Суран. Наконец, после почти 10-часового перелета, мы уже были на подъезде к нашему дому. Я не могла не согласиться с ней, что слово «семья» сейчас звучало так заманчиво. День Благодарения и самые вкусные мамины блюда, что даже словами не описать. Кажется, я не выпускала маму из объятий не менее 10 минут. Все обменялись сочувственными улыбками по поводу того, что Хосок не мог присутствовать на этом празднике. Тем не менее, всякий раз, когда я смотрела на своего отчима, я вспоминала о нем. Можете себе представить, сколько раз за день такое происходило. Суран была готова сходить со мной в ресторан, чтобы повидать наших друзей, и это было так здорово — снова увидеть все эти знакомые лица. Сора не шутила, когда говорила, какой огромной она стала, а, по мнению Суран, во вторую беременность вес еще больше увеличивается. Честно говоря, я не думала о том, чтобы остаться здесь, сразу же приступив к работе, но теперь, после отъезда Хосока, я подумала, что должна сделать все возможное в следующем семестре. Я знала, что достаточно сильна, чтобы сделать это. Мне позвонила Чжеми, которая хотела со мной встретиться. Наверное, она хотела мне рассказать свою версию того, о чем они говорили с Чимином. Все, что я знала, это то, что Чимин больше не желал иметь с ней ничего общего после того разврата, но ей, естественно, я бы в таких выражениях это не стала передавать. Я не виню его, но и с ней я не собиралась прекращать свое общение. И я вспомнила, каково это — все испортить, и как отчаянно в этот момент я нуждалась в друзьях. Суран осталась дома вместе со своим отцом, в то время как я пошла навестить Чжеми. Я была обескуражена ее бледным лицом и чувством вины — в таком унынии она находилась. И не знаю, насколько веселым будет в этом году Рождество. Сидя на кухне, мы пили чай. Я положила свой подбородок на ладонь, слушая, как Чжеми продолжала повторять одно и то же: «Какая же я дура, что испортила самые лучшие отношения в своей жизни!». Мне хотелось ей сказать, чтобы она продолжала и дальше бороться за Чимина, но я знала, что ему нужно было время, чтобы остыть. Я услышала, как открывается входная дверь, но не встревожилась бы, если б Чжеми не навострила уши и на ее лице не появилось смущенное выражение. — Я думала, ты приедешь завтра утром. Я сидела спиной к коридору и поэтому не видела, кто это был, но, когда я обернулась через плечо, — из моей груди вырвался вздох. Я не хотела, чтобы у меня была такая реакция. Я хотела оставаться безразличной, когда увидела Чонгука, но, похоже, мое тело никогда не соглашалось с моим умом, как будто они были по разные стороны, а мое сердце находилось где-то посередине. Я продемонстрировала дежурную улыбку, прежде чем снова посмотреть на Чжеми. — Я… передумал, — ответил Чонгук. Полагаю, для него было глупостью объяснять, почему он хотел побыстрее вернуться к себе домой. — Извини, Исыль, — прошептала Чжеми. — Почему? Не надо, — прошептала я. Вообще я была шокирована тем, что Чонгук не выказал никакой реакции о моем присутствии. Можно было подумать, что он не знал меня. Он схватил энергетик из холодильника и, слегка улыбнувшись и ничего не сказав, ушел. Если честно, меня беспокоило его безразличие. Я попыталась снова вернуться к нашему с Чжеми разговору, но была уже сбита с толку. Я чувствовала себя ненужной в этом доме. Я не фиксировала свое внимание на решении проблемы Чжеми. Информация просто в одно ухо влетала и через другое вылетала. В конце концов, мы решили продолжить наш разговор в гостиной. Забавно, когда я туда вошла, то вспомнила свой 19-й день рождения. Для полного дежавю нам не хватало только Чимина. Но теперь ни одна из тех пар больше уже не существовала. Чжеми пошла в ванную, чтобы умыться, поэтому я, ожидая ее, терпеливо сидела на диване, играя со своим телефоном. Я услышала, как кто-то спускается по лестнице, и увидела Чонгука. Он прошел мимо дивана, на котором я сидела, и вернулся на кухню. Снова не говоря ни слова. — Что за… — пробормотала я и проследовала за ним. — Ты объявил мне бойкот? — я скрестила руки. — Никакого бойкота, — он покачал головой и поднял вверх руки, как бы говоря, что не понимает, о чем я. — Мне казалось, что мы друзья, а теперь это похоже на то, будто ты меня даже не знаешь, не разговаривая со мной и не замечая моего присутствия, — аргументировала я. — Извини, я не знал, что тебя это так будет беспокоить. Я думал, что тем самым облегчу тебе жизнь, — он закатал рукава своего черного свитера. — Это какой-то бред: мы дружим по телефону, но не лично? — я нахмурилась. — Так, ладно, — это было единственное, что сказал мне Чонгук, после чего ушел. Я была настолько озабочена этим моментом, что даже не заметила, какую сцену я устроила. Мне было все равно. И этот мой спектакль был ничем иным, как доказательством того, что мне было небезразлично его невнимание ко мне. Я настроила себя на неудачу… и это было глупо с моей стороны.

***

Как же я была рада увидеть, наконец, разноцветные мигающие огоньки в нашей гостиной. По задумке, наша семья планировала справить это Рождество, невзирая на то, насколько дурацкими были декорации. Мы с мамой никогда раньше не делали рождественские носки, но эта традиция была в семье Суран и ее отца, поэтому нам пришлось ее принять. Мы даже сделали один специально для Хосока. Все они были развешаны на камине — типичная рождественская классика. Папа ушел за дровами в магазин, а мы — девочки — продолжали работать дома над яблочным сидром собственного приготовления, а также вишневым пирогом. — В этом году у нас будет еще одна рождественская вечеринка? — полюбопытствовала Суран. В конце концов, именно на вечеринке Юнги мои мама и папа познакомились. Но в этом году я не чувствовала атмосферу праздника. Мне хотелось побольше тесных семейных отношений, прежде чем я вернусь в Сан-Франциско в следующем месяце. Я закончила делать пирог, и теперь его нужно было поместить в духовку. Суран, услышав мой телефон, немедленно сходила за ним. — У тебя пропущенный вызов. Это Сора, — сказала она, держа мой телефон в руке. — А, спасибо, — я тут же перезвонила ей, дождавшись быстрого ответа. — Привет, Сора, как дела? — Привет, Исыль, у нас все хорошо. Мы бы хотели пригласить вас завтра на наш последний ужин в этой квартире. Так грустно, — я почувствовала, как она притворно надула губки. — Ах, я так люблю это место. Ну так во сколько нам подъехать? — Часов в пять. Мы устраиваем ужин завтра, потому что через пару дней уезжаем, чтобы провести Рождество с сестрой Юнги и ее детьми. — Ну что ж, звучит заманчиво, и у вас там будет много снега, уверена — Лилан это понравится. До завтра! — Суран, завтра мы ужинаем у Юнги в пять… А теперь нам нужно добавить побольше корицы к этому сидру!

***

Было очень грустно от мысли, что сегодня я в последний раз поднималась по этой лестнице в квартиру Юнги. С этим местом у меня были связаны прекрасные воспоминания, например, когда я оставалась у Юнги, и мы играли в эти глупые настольные игры. Юнги был тогда тем, кто помог мне пережить мой болезненный разрыв с Чонгуком. Теперь просто смешно, что я снова без своей второй половинки, Чонгук находится в городе, а Юнги станет отцом менее чем через несколько месяцев… хотя, конечно, он уже им стал. Квартира выглядела великолепно в золотом и красном праздничном декоре. Я догадывалась, что это была инициатива Соры, поскольку это были ее любимые цвета. Я не увидела Лилан, бегающую среди нас, но потом я узнала, что она в этот вечер осталась с бабушкой и дедушкой. Также я получила свежую новость о Тэхене, что он, наконец-то, кого-то нашел себе в Тэгу. Не думаю, что Суран эта новость как-то заинтересовала, но вскоре после этого она начала строчить одну смс-ку за другой. Я могла лишь предположить, что это, возможно, был только один человек… еще один хороший отец. Мой телефон начал звонить в сумочке, и, когда я прочитала на дисплее «личный номер», бросилась в ванную для уединения. — Алло? — ответила я с энтузиазмом. — Привет, Исыль, ты сейчас можешь говорить? — проговорил мужской голос. — А, привет, Чимин, как ты? — мой мелодичный тон понизился до обычного. — Ну, я много думал после нашего последнего разговора. И только что получил письмо от Чжеми, — он вздохнул. — Я действительно любил ее… но я не могу быть с тем, кому не доверяю, понимаешь? — Понимаю, — сказала я, глядя на свое отражение в зеркале. Я чувствовала, что не могла доверять самой себе. Я была несчастна, не получая от Хосока никаких вестей больше месяца. Но я старалась слишком много не думать об этом, иначе мой разум был бы наполнен страшными мыслями в течение всего дня. Услышав, что Сора разговаривает еще с какими-то вновь прибывшими гостями, я поняла, что мне уже пора присоединиться ко всем. — Что ж, не смею задерживать, я просто хотел сказать, что вернусь домой через несколько дней, и хотел бы повидать вас с Суран. — О, здорово! Не могу дождаться, когда мы снова тусанем как в старые добрые времена, — улыбнулась я. Наконец хоть одна отличная новость! Я снова осмотрела себя в зеркале, заправляя непослушные прядки, которые всегда выбивались из прически, несмотря на то, что я пыталась их уложить как надо. Моя серебристая прядка была видна и на этот раз, но меня это уже не волновало. Мои волосы отросли настолько, что закрывали собой всю спину, видимо, уже пора было сходить в салон. Не то чтобы я была щепетильна по поводу своего внешнего вида, просто посещение салона было гарантированным выбором во время моих поганых настроений. Перед выходом из ванной я одернула на себе зеленое платье… на этот раз не смущаясь от смыва воды в туалете. Прежде чем присоединиться ко всем своим, а также к нашим новым гостям, я увидела широко распахнутые глаза Суран, которые могли означать только одно… ТРЕВОГА! Все еще стоя в нерешительности в дверном проеме, я обнаружила, что Сора и Юнги разговаривают с Чжеми… и — глоток — Чонгуком. — Что он здесь делает? — Суран сделала вид, что я отлично умею читать по губам. Не так уж я и плоха. Я пожала плечами, так как тоже не ожидала их здесь увидеть. Но Сора могла бы и предупредить меня хотя бы, но, опять же, это была не моя вечеринка. Я сделала покер фейс и присоединилась ко всем остальным. Я не притворялась перед Чжеми, но вынуждена была это делать перед Чонгуком и перед всеми другими. Хотя никто и не подозревал об этом, все равно я чувствовала себя в центре внимания. Любое сомнительное поведение или комментарий могли вызвать серьезные замечания. Для всех окружающих, равно как и для себя самой, я рьяно охраняла свою позицию — «у меня есть потрясающий бойфренд». Так почему же я не могла контролировать свои эмоции и чувствовать себя спокойно и расслабленно, вместо чего я нервничала и волновалась. Чонгук не сделал ровным счетом ничего, чтобы это спровоцировать, но его присутствие и осознание того, что он все еще хотел меня, заставляло меня вести себя подобным образом. Вообще, Чонгук вел себя как обычно, и от этого у меня мозг аж закипал. Хотелось бы мне узнать этот секрет, чтобы так же суметь отключить нежелательные внутренние системы. Самое безопасное положение для меня было — оставаться рядом с Суран, чтобы даже мельком не видеть его. И тут Сора попросила меня помочь ей расставить тарелки на столе. — Надеюсь, ты не против, что я их пригласила? — спросила она, проходя мимо меня. Я кивнула, будто бы мне было все равно. Я была потрясающей актрисой, обманывающей всех и вся. Убедившись, что мое место за столом будет не рядом с Чонгуком, я тут же была шокирована, узнав, что он будет сидеть как раз напротив меня. Нет проблем, не обязательно смотреть прямо перед собой, можно было и по сторонам смотреть… подумаешь! Я много ела, так как не хотела поддерживать разговор. Юнги, тем временем, был очарован рассказами Чонгука о его пребывании в Японии и на Аляске. Скучно не было, но, когда Чонгука попросили рассказать поподробнее о своем исследовании на Аляске, он сдержался. Меня не волновало, почему… я старалась об этом не думать. — Как твоя мама, Исыль? — Чонгук пристально посмотрел прямо на меня. — У нее все отлично! Спасибо, — сказала я, вытирая рот салфеткой. Конечно, это не было похоже на наши разговоры по телефону, но все равно меня это устраивало, поскольку никто про эти звонки не знал. Их не должно было быть в принципе. Больше я ничего не сказала, потому что он начал разговаривать с Суран и с кем-то еще. Застольная беседа была дружелюбной, и я поняла, что мне следовало бы изменить свое отношение, иначе я рисковала оставаться в кислом настроении на весь оставшийся вечер. Потом мы сидели в кабинете, и Юнги обслуживал всех стаканами с Эгг-ногом, кроме Соры, которая наслаждалась вторым Рождеством, будучи беременной… снова. Суран и Чжеми сидели рядом друг с другом, и я пару раз услышала, как они упомянули про Чимина. Подошел Чонгук со своим стаканом, и у него не было другого выхода, как сесть рядом со мной или остаться стоять. Странно, но он предпочел постоять. — Ну, ты, вообще-то, можешь присесть, — сказала я ему наконец. Он опустил голову и уселся на приличном расстоянии от меня. Я не привыкла к такому его поведению и не знала, что с этим делать. В этот момент Юнги и Сора вышли, а я чувствовала поднимающееся странное напряжение во мне, наблюдая, как Суран все еще продолжала болтать обо всякой ерунде вместе с Чжеми. Я не испытывала никакого желания поддерживать какие-либо разговоры, пока… Чонгук не заговорил. — Как Хосок? — он слегка улыбнулся, разрушая стену между нами. — Хочется верить, что с ним все в порядке, но, честно говоря, я не получала от него вестей уже больше месяца. — Даже не могу себе представить, сколько страданий тебе это могло причинить, — это было точное описание того, что я чувствовала. — Да, это тяжело. — Отношения на большом расстоянии всегда такие тяжелые. Я с подозрением посмотрела на него. Наверное, мне стоило оставить четверть стены, на случай, если мне придется быстро ее восстановить. Я просто кивнула в ответ на этот комментарий. — Я слышал, ты хорошо закончила свой первый семестр в кулинарной школе. — Да, на удивление хорошо. И сейчас с нетерпением жду следующего семестра, после чего смогу вернуться сюда, кто знает? — я пожала плечами. — Это так волнительно для тебя! — он улыбнулся настоящей широкой улыбкой. Я ожидала какого-нибудь грязного флиртующего комментария на протяжении всего разговора, но его так и не последовало. — О, мы знаем, что ты еще вернешься сюда! — появившаяся откуда ни возьмись, сказала Сора. У них обоих, и у Юнги, и у Соры, были подозрительные искры в глазах… это из-за меня? — Счастливого Рождества, Исыль, — сказал он с ослепительной теплой улыбкой и протянул мне квадратную коробочку в обертке. У меня даже глаза улыбались, когда я встряхнула коробочку и услышала бряцание драгоценных камушков. — Потому что когда ты вернешься, то будешь работать на меня как наш собственный шеф-кондитер и сможешь заплатить за аренду, — лукаво закончил он. Я сорвала упаковочную бумагу и подняла крышку, чтобы найти ключ… с брелком, на котором я прочитала: «Дом, милый дом». — Разве это не ключ от твоей квартиры? — спросила я, заранее зная уже ответ. — Нет, это ключ от моей Ауди там, внизу, — рассмеялся Юнги. Я подскочила и обняла сразу обоих, Юнги и Сору, повиснув на них, как шимпанзе. Я не могла в это поверить. Меня огорчало лишь то, что я не могла переехать сюда прямо сейчас же. Остаток вечера я провела, будучи влюбленной в мысль о том, что я буду жить здесь. И это был прекрасный отвлекающий маневр от моего предыдущего разговора. Вскоре подошли соседи с нижнего этажа, чтобы поздороваться. Я имею в виду, что мне все-таки придется встретиться с ними рано или поздно. Я разговаривала с женой этого соседа и с Суран, но мои глаза периодически останавливались на трио мужчин, чтобы немного пошпионить за ними. Они держали напитки в руках, разговаривали и громко смеялись. Сосед был немного постарше Юнги, но Чонгук, несмотря на свою молодость, отлично вписывался в эту компанию. Разве ему сейчас было не 23 года или около того? Похоже, что мой взгляд задержался слишком долго, потому что Чонгук начал оглядываться на меня. Мне бы отреагировать на это и отвести глаза, но я не стала этого делать. Я тоже не улыбалась, а просто смотрела на него. Он повторил тот же «взгляд». Его голова чуть опустилась, когда он вздохнул и посмотрел куда-то вниз. Но затем он оглянулся на меня с новым чувством силы, и все, что я хотела, это узнать, о чем он думал. Его волосы были уложены назад, а его внешний вид напоминал стиль Юнги. Я всегда находила некоторые черты сходства между ними. Наверное, этому было какое-то объяснение. Я почувствовала, как мое запястье обхватили чьи-то пальцы, и меня вытащили сначала на лестницу, а затем мы оказались в спальне. — Думаю, это идеальное место для небольшого разговора, не так ли, чхингу***? — Сора смущенно улыбнулась. Я вела себя так, как будто кроме радости от получения моего прекрасного рождественского подарка, ни о чем другом даже и не думала. Ему было так уютно в моем кармане. — Ну, теперь ты знаешь, что и я это знаю. И хотя взрослая жизнь мешает нашей дружбе, я по-прежнему знаю тебя лучше, чем ты можешь себе это представить. Хочу сказать, что я не принимаю ничью из сторон, ни Чжеми, ни Чимина… я где-то посередине. Как и ты. Ну, а теперь скажи мне, что беспокоит твое сердце? Моя челюсть отпала, как только я услышала слова Соры. Она определенно уже не была тем человеком, с которым я подружилась много лет назад. В ее словах была мудрость, которую я слышала только от одного человека… от Юнги. Он подходил ей настолько, что я даже не могу подобрать этому слов. Я знала, что перед Сорой могу быть откровенна… потому что она сказала, что у нее нет «сторон». Мне казалось, что я могла наконец снять кислородную маску и немного вдохнуть свежего воздуха, невзирая на то, насколько он загрязнен. — Ты знаешь, что я люблю Хосока, он лучший парень, которого мне повезло когда-либо повстречать… — я перешла на шепот. — Но… — перебила она меня. — Но ты также знаешь и мою историю с Чонгуком. И как бы я ни старалась, никак не могу стереть воспоминания о нем. Я имею ввиду, что, во-первых, это одна из причин, по которой я сбежала в Сан-Франциско. Мне хотелось научиться ничего не чувствовать при виде его, — призналась я, обдирая лак со своих ногтей. — Но этого никогда не случится. — Почему же? — потребовала я объяснений. — Потому что ты сама этого не хочешь. В противном случае, мы бы сейчас не разговаривали с тобой на эту тему, — уверенно сказала она. — Думаешь, в глубине души я все еще люблю его? — спросила я так, как будто она знала ответ на этот вопрос. — Я не знаю, а ты сама как думаешь? — Сора придвинулась ко мне поближе. Наш разговор становился все серьезнее. — Я тоже не знаю. — А ты знаешь, что это был неправильный ответ? — Да, — я стыдливо опустила голову. — А как же Хосок? — А что с ним? Он замечательный. Он совершенный. Он герой, — похвасталась я. — И как он тебя заставляет почувствовать себя? — Любимой. Особенной. Самой драгоценной женщиной в мире. Он позволяет мне чувствовать себя в безопасности. — А как Чонгук заставляет тебя себя чувствовать? — Он заставляет меня чувствовать себя… живой. Дерзкой. Быть способной на все, что угодно, — я находила это забавным — пытаясь вспомнить. — И… — Он также был таким нежным, а магнетизм был таким… словами не описать. Хосок очень сильный, он защитник, но он также и настоящий джентльмен… Чонгук умеет располагать людей к себе, он очень милый. Он может разговаривать с кем угодно и о чем угодно. И он достаточно умен и не боится трудностей… Я высказалась об этих двух замечательных мужчинах и все, что я увидела, это улыбающаяся и качающая головой Сора. — Ну что? Почему ты улыбаешься? — Мне кажется, ты любишь их обоих… Я была в шоке — услышать анализ моего сердца. Я даже не стала отрицать этого. Для чего мне дурачить Сору, она знала меня лучше, чем я думала… все точно, как она и утверждала. — И что же мне делать? — беспомощно спросила я. — Будь честна перед собой и не заботься о мнении других людей, особенно тех, кто так сильно беспокоится о тебе. Суран тебя любит, и я верю, что она поймет, если ты расскажешь ей правду о своих чувствах. Я тепло обняла Сору, почувствовав, как груз упал с моих плеч. Моя проблема не была решена, но за первый шаг к этому я была признательна именно ей. И, может быть, рассказав все Суран, она будет меня контролировать, чтобы я не наделала таких же глупостей… как Чжеми. Но вот мы услышали, как Юнги позвал нас, и мы вернулись обратно. Небольшая толпа людей стояла внизу у лестницы. Я помогла Соре осторожно спуститься по ступенькам, ее живот заставлял меня немного нервничать. А затем мои глаза опять встретились с глазами Чонгука. Я могла услышать, как прощались соседи, но я не дрогнула. — Приятно было снова увидеть тебя, Исыль. Мы собираемся уходить, — я дала возможность Чонгуку обнять меня. Я уже устала притворяться, как бы говоря: «Я не знаю, почему я это делаю» или «Почему я не могу контролировать свои нервы и мысли?». Знаете, я просто хотела обнять его по-настоящему. Я хотела почувствовать его парфюм. Я хотела ощутить вкус того, каково это, когда его руки снова обнимали меня. Я хотела закрыть глаза, пока мы нежно обнимали друг друга. Прежде чем объятия стали чересчур долгими, я отстранилась и отошла, чтобы дать возможность Чжеми попрощаться со мной. Через пару минут они наконец ушли. Я вернулась на кухню, не желая видеть никого и ничего, кроме своего кольца на пальце. — Я люблю Хосока. Я люблю Хосока. Я люблю… Хосока, — пропела я тихо. _____________________________________________________________________________________________ Счастливчик* (The Lucky One) — американский фильм-драма о морском пехотинце США. Дорогой Джон** (Dear John) — американская романтическая драма о двадцатитрехлетнем офицере Джоне Тайри. Чхингу*** (кор. 친구) — подружка.