Нас бьют - мы летаем

— Черт, малявка, откуда в тебе столько энергии? — мужчина сел на землю, закидывая голову назад и смотря на ясное небо. Прямо перед ним стояла его ученица-подруга-подопечная, довольно улыбаясь и держа в руках боккэн*. — Все очень просто, Ватсон! Я молода и полна сил, а ты уже старик! — ну, в конце-то концов, не говорить же ему, что юная особа втихаря от всех выпила пару кружек кофе. Иначе ей не поздоровится. Да уж, вот она, реакция ее организма на кофе! — и вообще, чего это ты там расселся? Солнце еще не село, так что, за работу, раб! Рю оторвал взгляд от неба и посмотрел на Беатриче. Да уж, чем старше она становится, тем хуже её характер. А ведь ей уже четырнадцать. Разбаловали, никак иначе! Эх, и где та милая маленькая Беатриче? Мужчина невольно сравнил девушку с её маленькой копией, которую увидел впервые пять лет назад. Она, на самом деле, сильно изменилась не только характером. Стала выше, её тело понемногу приобретает женские формы. Черные, как смоль, волосы завязаны в высокий хвост, а голубые глаза смотрят с нахальством. Грудь только совсем недавно начала расти, поэтому Рю иногда смеётся над ней, называя её доской. Но чёрт, сколько же, счастья было в её глазах, когда одна из служанок посоветовала Беатриче начать пользоваться бюстгальтерами! И он никогда не забудет, какой стыд испытал в магазине нижнего белья. Для японца, как для самурая, это было непозволительно, но, Беатриче, явно насмехаясь и просто издеваясь, все равно затащила его туда. Правда, к выбору белья для себя не подпустила. Все-таки, она была приличной, и не могла позволить, чтобы кто-то видел её белье, даже если это Рю. — Ах, старик, да? — мужчина оскалился, поднимаясь с места и беря в руки боккэн, — ну посмотрим, малявка, кто тут старик! Беатриче сразу же встала в стойку, готовясь защищаться или атаковать. Но Рю пока не делал ничего, а просто смотрел ей в глаза. Подросток невольно залюбовалась своим оппонентом. Все-таки, у неё начался переходный возраст, гормоны играют. И это нормально, в таком возрасте смотреть на мальчиков. Правда, Рю недавно исполнилось двадцать один год и он уже далеко не мальчик. Хотя, за пять лет в нём не изменилась только прическа. Всё тот же короткий хвостик на затылке и неаккуратная челка. А все остальное… он вырос, возмужал. Стал намного сильнее и мудрее. А то, что он был одет в черную обтягивающую майку и свободные спортивные штаны, позволяло вдоволь налюбоваться его накаченным телом. Иногда Беатриче ловила себя на мысли, что если бы не считала его своим лучшим другом/братом/отцом/учителем в одном флаконе, то может и посмотрела бы на него, как на мужчину. Но потом думала, что он слишком стар для неё и отгоняла эти мысли. — Я понимаю, что прекрасен, но, пожалуйста, не отвлекайся, — девушка в последний момент успела выставить деревянный меч перед собой, блокируя атаку своего учителя, — в реальном бою это может стоить тебе жизни, — он нагло ухмыльнулся. — Я всего лишь задумалась! — Фиоре фыркнула, с трудом сдерживая натиск Рю. Собрав свои мысли и волю в кулак, она сильнее надавила на меч, оттесняя его. Мужчина хмыкнул и отпрыгнул назад, чем воспользовалась девушка и резко рванула вперед, нанося один удар за другим с молниеносной скоростью. Они двигались, словно в танце, нанося быстрые точные удары, и точно так же блокируя. Но японец был быстрее и, подловив момент, нанес удар в живот, а потом в спину. Беатриче сжала зубы, подавляя в себе стон боли и злобно посмотрела на соперника. Она хоть и вынослива, но он явно лучше в фехтовании. Сделав глубокий вдох, а потом выдох, вновь встала в боевую стойку. Рю ухмыльнулся, явно довольный тем, что ученица не собирается так легко сдаваться, и тоже встал в боевую стойку. Теперь его очередь первым пойти в атаку, но в этот раз он вложит чуть больше силы в удары. Он всегда так делал. Сначала почти не применял силу, давая девушке время. Но с каждым разом напор увеличивался. Но мужчина знает, что она может лучше. Она способная девушка, быстро учится. И вскоре, думается Рю, она сможет победить его. А сейчас… — Попался! — Беатриче довольно улыбнулась, держа свой боккэн прямо у шеи друга. — Ась? — он удивленно посмотрел на меч, наклоняя голову на бок. А потом улыбнулся, — ну что же, прими мои похвалы. Они одновременно опустили деревянное оружие и, отойдя друг от друга на пару шагов, поклонились. После чего девушка устало села землю и вдохнула свежий воздух полной грудью. Прикрыв глаза, стала вслушиваться в звуки, что окружали её. Дуновение ветерка и шорох листвы. Пение птиц и своё громкоё сердцебиение. Где-то недалеко летают стрекозы. И какой-то странный шорох заставил просто на автомате открыть глаза и резко «укатиться» в сторону. Там, где она секунду назад сидела, стоял Рю, и его кулак попал не в неё, как он планировал, а в землю. — Эй! Это не честно! — девушка резко вскочила, злым взглядом буравя этого негодяя. — Хм. Убийцы не будут тебя предупреждать и уж тем более спрашивать разрешения, — японец выпрямился, и резко рванул вперед, после так же резко остановился и с разворота ударил ногой. Беатриче вовремя наклонила торс, вставая на «мостик» и делая переворот, — ты должна быть готовой ко всему. Абсолютно к любой атаке. Девушка нахмурилась, но вновь отпрыгнула в сторону. Она-то знала на своей шкуре, что Рю был профессионалом не только в фехтовании, но и в ближнем бою. Один удар его кулака способен отправить её в полет до ближайшего дерева. Это не говоря о его ногах. Иногда ей казалось, что перед ней демон. Прекрасный, но чертовски опасный. — Эй! Хорош кулаками махаться! Парочка резко замерла, поворачивая головы на знакомый голос. К ним медленно, даже вальяжно, подходил Марко, зевая так сладко, что хотелось зевнуть и другим. Наверное, опять отец завалил его бумажной работой. Рю выпрямился и поклонился наследнику семьи. На это действие девушка только фыркнула. Но в душе радовалась, что только с ней этот самурай ведет себя вольно. С остальными же вежливый, гордый и молчаливый самурай. Сам же японец, когда видел вместе брата и сестру, невольно думал, что они близнецы, с разницей в возрасте в девять лет. Но они были настолько похожи, что другого и не приходило в голову. — Как успехи? — Марко кивнул головой в знак приветствия и посмотрел на Рю, ожидая ответа. — Реакция стала лучше, удары точнее и сильнее. Но ее скорость все равно оставляет желать лучшего. И невнимательность в бою, отчего часто пропускает атаки, — все по существу. Японец никогда не говорил больше нужного. — Да? Ну, это неплохо для ее возраста. Не зря, значит, я в нее гранаты кидал! — Марко весело рассмеялся, смотря на то, как лицо её сестры скорчилось в гримасе недовольства и ужаса одновременно, — я чего пришёл-то. Сестрица, тебя отец вызывает. Так что завязывайте и иди сразу к нему. — И что ему понадобилось? — Беатриче вздохнула и сразу направилась в сторону особняка. Махнув рукой на слова Рю, что он будет ждать её в комнате, она опять тяжело вздохнула. Не было никакого настроения разговаривать с отцом, но, как говорится, против него не попрешь. Сказал надо — значит надо. Опять, что ли, из школы звонили? — Отец, звал? — постучавшись, и не дожидаясь разрешения, девушка открыла дверь, заходя в светлый кабинет и смотря на отца. — Беатриче, присаживайся, — Леонардо указал рукой на кресло, убирая документы в сторону и снимая очки. Но вместо кресла, дочь выбрала диван, удобно на нем расположившись. Мужчина покачал головой, думая о том, что Марко в этом возрасте был более послушным, хоть и бунтовал иногда. Переходный возраст, что с него возьмешь. Отец ничего не сказал, просто встал из-за стола и прошел к дивану, садясь рядом с дочерью. — Что-то случилось? Если опять из школы, то я не при делах! — глава семьи насторожился, хмуря брови и уже примерно догадываясь, что та натворила. Опять с кем-нибудь подралась, ломая школьное имущество, — Э? Не из школы? Тогда ты ничего не слышал! Смотря на испуганное лицо юной Фиоре, Леонардо рассмеялся. Он хоть и ругал её, но сам помнил, как в школьные годы вытворял то же самое! — Нет, Беатриче, из школы жалоб не приходило. Понимаешь, я уже больше не тот, каким был в молодости. Старость, как говорится, не радость, — он улыбнулся своим мыслям. — Ты это к чему сейчас? — девушка насторожилась, пытаясь догадаться, к чему тот клонит. И на ум приходили не самые лучшие вещи. — Просто послушай, хорошо? — дождавшись кивка, мужчина продолжил, — понимаю, я был не самым лучшим отцом, заставляя делать тебя и вправду ужасные вещи, но хочу, чтобы ты просто знала. Я люблю тебя, Беатриче. И всегда любил. Хотел бы я, чтобы ты жила счастливо, но в жизни редко происходит то, чего мы желаем. Да и я, на самом деле, не вечен. Попрошу тебя только о том, чтобы ты боролась за свою жизнь. Никогда не опускала руки и никогда не сдавалась. И если ты принимаешь какое-то решение, то должна быть уверена, что поступаешь правильно. Запомни, только ты можешь сказать, что правильно, а что нет. Люди всегда будут осуждать, какое бы решение ты не приняла. Обещай, Беатриче, что выполнишь мою просьбу. — Стоп, стоп, стоп! — девушка недоверчиво смотрела на отца. Ведь он говорит так, как будто скоро умрет… её глаза расширились от ужаса, — вот скажи, к чему ты это? К чему это обещание? Отец! Леонардо с болью в глазах смотрел на перепуганную дочь. Она вскочила на ноги, со страхом смотря родителя, и мотала головой, отказываясь верить своей догадке. Стало настолько страшно, что вся краска сошла с её лица, а по спине пробежался какой-то очень жуткий холодок. — Беатриче, обещай! — он поднялся на ноги, хватая своего ребенка за плечи и смотря прямо ей в глаза. — О…обещаю… — стоя в оцепенении, она перестала, что-либо понимать. Тут в коридоре послышались выстрелы, отчего мужчина сильнее сжал плечи, скорее всего оставляя синяки, — что это? — Беатриче, слушай меня внимательно, — босс семьи схватил её за руку, ведя к секции с книгами и дергая одну их них. Пока потайной ход открывался, он вновь посмотрел на свое любимое чадо, — а теперь запомни. Сейчас спустишься вниз по лестнице, в той комнате найдешь все нужные вещи и бежишь отсюда так далеко, как только сможешь. Найди Реборна. Он тебе поможет! Поняла? — Папочка… — юная Фиоре сжала руку отца, со слезами на глазах смотря на него, — Я не уйду! Я останусь, и тоже буду сражаться! — Нет! Ты должна выжить! Живи, слышишь? Живи! И, — тут его лицо смягчилось, и он слабо улыбнулся, целуя перепуганную девушку в лоб, — помни, что я любил тебя. А теперь иди! Леонардо толкнул девушку в проход и сразу закрыл его. Беатриче стала стучать по стене, крича о том, чтобы тот ее выпустил. Но выстрел, что прогремел в комнате, заставил её замолчать и зажать рот руками. — Лукреция, ты совершенно обезумила, — послышался спокойный, но строгий голос отца. Он был приглушен, но прекрасно слышен. — Нет, дорогой, это просто ты слишком слепой! А теперь, просто умри! Послышался очередной выстрел и звук падающего тела. Девушка сильнее зажала рот и зажмурилась, не веря в то, что её отца убила её же мать! Топот ног и властный голос матери о том, чтобы перебили всех, кто сопротивляется, кроме Марко. Эти слова отрезвили голову, и перепуганная, вся в слезах, она побежала вниз по лестнице, стараясь как можно меньше создавать шуму. Было страшно. Очень. Совершенно не хотелось умирать! И терять кого-то близкого было до безумия страшно! А как же Марко? А Рю? Она же не переживет, если и эти, дорогие её сердцу, люди погибнут! И как ей жить? Что вообще происходит? Девушка споткнулась на последней ступеньке, и кувырком залетела в просторную темную комнату. Но сработали датчики движения, и на секунду её ослепил яркий свет. Но было всё равно. Продолжая валяться на полу, повернулась на спину и зарыдала в голос, уже не беспокоясь, что её кто-то услышит. Да, отец часто делал то, что ей очень не нравилось. Но она всё равно любила его! А сейчас, а сейчас его труп валяется в его же кабинете! — Беатриче! — знакомый и такой родной голос Рю вывел её из мыслей. — Рю! Папа… папа… он… — девушка убрала руки от лица и сквозь пелену слез посмотрела на друга. Он был серьезен, прекрасно зная, что произошло. Лукреция устроила переворот в семье, убив босса Фиоре. — Тише, — японец подошел к подруге и, посадив, обнял её, гладя по спине, — всё будет хорошо, не бойся. — Рю, только ты не оставляй меня! — слезы всё так же лились, было страшно, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. — Не оставлю. Только успокойся, принцесса, хорошо? — он отодвинул её от себя и посмотрел ей в глаза, улыбаясь так нежно и мягко, — сделай глубокий вдох, а потом выдох, вот. Хорошо. А теперь соберем вещи и свалим, да? — А брат? — Мы договорились встретиться в одном месте, так что не переживай, хорошо? Беатриче кивнула и стала понемногу успокаиваться, пока Рю бегал по комнате и кидал в походную сумку какие-то вещи. А потом поднял её на ноги и взял за руку. Да, он прав, сейчас главное выжить. Ведь она обещала. Смотря в родные глаза, она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и на пару секунд задержала дыхание. Выдохнув и открыв глаза, стала совершенно другим человеком. Теперь Беатриче смотрела на мир глазами убийцы. Спокойными, хладнокровными, ничего не выражающими. Рю всегда поражался этой способностью, вмиг становиться из веселой девочки — убийцей. — Дай мне секунду, — она вытащила свою руку из крепкой хватки и быстро осмотрелась. Потайная комната отца была уже знакома ей. Как-то рылась в его кабинете в поисках чего-нибудь интересного, как случайно наткнулась на ту дверь в шкафу. Не мешкая, сразу пошла к стеллажу с огнестрельным оружием. Быстро и аккуратно надела кобуру поверх тренировочной майки и, взяв два пистолета, не забыв проверить на наличие патронов в магазине, ловко прикрепила их к телу. И, поблагодарив Бога, что надевает на тренировку штаны с большим количеством карманов, стала распихивать в них такие вещи, как кинжалы и запасные патроны. Все это дело заняло не больше двух минут, вызывая уважение у Рю. Когда она была готова, они рванули из комнаты дальше по коридору, добегая до лестницы, что вела в сад. Солнце почти село за горизонт, погружая мир в сумерки. На улице стало намного холоднее, а ветер завывал с такой силой, что наклонял деревья к земле. Где-то на небе стали появляться первые звезды, но они быстро скрылись за свинцовыми облаками, а где-то вдалеке стал громыхать гром, оповещая всех о приближении бури. Беатриче могла бы почувствовать холод от ледяного ветра и вздрогнуть от слишком неожиданного грома, если бы не отбивалась от людей, что раньше служили её отцу. Предатели. Они все были предателями. А с ними только один разговор. Очередной выстрел заглушил собой очередной гром, и еще одно тело замертво упало на землю, окрашивая некогда зеленую лужайку алой кровью. Совсем рядом пронесся Рю, рассекая своей верной катаной воздух, и оставляя глубокие, смертельные раны. В доме что-то взорвалось и неистовый, неконтролируемый огонь начал уничтожать всё на своем пути, своими обжигающими ярко-красными языками поглощая особняк. Беатриче на секунду посмотрела на свой бывший дом, подмечая, что языки пламени объяли и её комнату. Мужчина напал на неё со спины с мечом в руках, в надежде прирезать эту девчонку. Но, в этот же момент его тело было рассечено катаной, а капли чужой крови попали прямо на лицо японца. — Не отвлекайся. Девушка кивнула, и они побежали дальше. Она подумала, что должна сожалеть о том, что убивает людей из её семьи. Ведь она росла рядом с ними. Каждый ей улыбался. Но она никого к себе не подпускала. А после того года, когда она убивала предателей по приказу отца, она и вовсе перестала им доверять. Так что, никакого сожаления. Они предали её отца. Предали семью. Предали её. И их ждет только одно — смерть. Отец всегда говорил, что предательство нельзя прощать. Это самый ужасный грех, который человек только может совершить. Но, ей всё равно было страшно.

Я помню тот день до мельчайших подробностей. Мне было ужасно страшно. И только слова дорогих людей заставляли меня двигаться дальше. Каждый раз, выстреливая из пистолета, я ничего не чувствовала. В этом плане я уже давно умерла. Но я очень боялась, что среди этих трупов увижу тела Рю и Марко. Никогда не забуду то чувство страха и адреналина одновременно. Сердце стучало настолько громко и быстро, что эхом отдавалось в ушах, а руки все-таки дрожали. Да, я могла сдерживать эмоции и убивать. Но не столь профессионально. В тот вечер я поняла, к чему меня готовил отец. Уже тогда, почти девять лет назад, он знал, что этот день настанет. Ну что же, папочка, спасибо за то, что втянул меня в этот кошмар…

Беатриче бежала сквозь темный лес, с трудом различая что-либо в этой темноте. Споткнувшись об очередной корень многовекового дерева, она упала на землю. Рю остался позади, разбираться с очередным врагом. Медленно сев на корточки, а после, поднявшись на ноги, замерла, прикрывая на секунду глаза. Легкие просто жгло от долгого бега, каждый вдох и выдох больно царапал горло, от чего дыхание становилось каким-то свистящим. В ушах до сих пор стоял шум от очередного взрыва, который произошёл совсем недавно. Тут она резко развернулась, вовремя прикрывая живот руками. Очередной предатель нагнал её, со всей силы ударяя ногой в живот. Пролетев метра два, девушка спиной врезалась в очередное дерево. Весь воздух моментально выбило из легких, в глазах потемнело, а оружие выбило из рук. — Так, так. А вот и мышка попалась… — ужасно неприятный голос резанул по ушам, заставляя девушку поморщиться. И так голова болела от встречи со стволом, — вижу, устала бегать, да? Ну, ничего, сейчас я отправлю тебя к твоему папочке! Он громко рассмеялся, а Беатриче с трудом подняла голову и посмотрела на него. Мужчина перестал смеяться, незаметно вздрогнув. Во взгляде голубых глаз ясно читалось презрение к тому, на кого пал взор. Не было ничего, кроме презрения. Ощущалось, будто девушка смотрит на кучку говна. И в какую-то секунду мужчина посчитал себя тем самым говном. Он рыкнул и заскрежетал зубами. От одного такого взгляда он впал в ярость, что затмила его рассудок. В мгновение ока, оказавшись рядом со своей жертвой, он замахнулся ногой и ударил её по лицу. Девушка успела прикрыть голову руками, но всё равно отлетела в сторону. Покувыркавшись по земле, её тело пронзила жуткая боль, но крик не вырвался из груди. Только тихий стон, который не удалось сдержать. Ну что же, ей не привыкать. Рю на тренировках так же её колошматит. Мужчина был недоволен, что эта девка сдержала крик, хотя по лицу видел, что ей было до безумия больно. Он пошел в её сторону, намереваясь продолжить избиение, как ему перегородил путь Рю с обнажённой катаной. Японец стянул сумку с плеча и кинул подруге, не отводя холодного взгляда от врага. Он был потрепан и слегка ранен в некоторых местах, но по сравнению со своей подопечной выглядел просто изумительно. Беатриче воспользовалась моментом и завалилась на спину, не отрывая взгляда от мужчин. Надо быстрее приходить в себя. И вот враг не выдержал игры в гляделки, и напал первым. Мужчины схлестнулись в бою, а Беатриче с удивлением подумала, как враг сражается против катаны голыми руками. Но сейчас не до этого. Тело ломило, а дышать было еще тяжелее. Но с трудом сев на землю, и проверив свое тело, с облегчением заметила, что ничего не сломано. Но руки, куда попали удары того ублюдка, болели очень сильно и уже покрылись гематомами. Она подняла взгляд и стала следить за битвой. Достав рюкзак и прижав к себе, не отрывая взгляда от мужчин, достала из кобуры второй пистолет. Рю увернулся от очередного удара, после которого враг открылся. Одним четким движением, самурай рассек воздух, отрезая кисть руки. Послышался истошный вопль, а из раны хлынула кровь, пачкая собой японца. Мужчина схватился за пострадавшую конечность, прижимая её к себе. Рю не стал медлить и, в тот же миг, голова слетела с плеч, обрызгивая кровью все вокруг. А на лице застыла гримаса боли и ужаса. Самурай махнул катаной, отчего капли крови стекли на землю, и убрал её в ножны. Тяжело вздохнул и пошёл к подруге, что смотрела на эту картину с безразличием. Да, она знала о любви Рю расчленять тела своих врагов. Не в первый раз видит. — В порядке? — он присел рядом с ней, протягивая руку и вытирая капли крови с лица. — Уже лучше, спасибо… — она слабо улыбнулась, но в тот, же момент выставила перед собой пистолет, и прогремело два выстрела. Откуда-то с дерева замертво упал очередной враг, с глухим стуком разбиваясь о землю. Кажется, он упал прямо на голову, свернув себе шею. Она с ужасом смотрела на расширенные глаза Рю, а потом, как в замедленной съемке, видела, как его тело падает ей в руки. Оружие выпало из рук. Беатриче, поймав еще живого друга, со страхом смотрела на багровое пятно, что расползалось по его любимой голубой хаори. Медленно, стараясь причинить как можно меньше боли, она положила его на землю. Мысли разбежались в хаотичном порядке. Глаза бегали туда-сюда, а руки дрожали как у самого заядлого алкаша со стажем. Взгляд наткнулся на сумку. Там определенно должна быть аптечка! Только она хотела схватить ее, тяжелая горячая рука схватила ее за рукав, останавливая. — Не надо… мне не помочь… — Рю слабо улыбнулся, поднимая руку и кладя её на лицо подруги. — Не неси чепухи! Пока ты дышишь — можно помочь! — из глаз хлынули слезы. Тонкие ручки легли поверх большой ладони, прижимая сильнее к своему лицу, — ну, Рю, не упрямься, пожалуйста… Её голос охрип, то и дело, задыхаясь от слёз. А он смотрел на неё так нежно и так улыбался, как никогда раньше. Его глаза были наполнены любовью к ней. — Эй, малявка, ну чего сопли развесила? Даже если я умру, то все равно буду рядом, — он переложил свою руку с лица на грудь, прямо туда, где сердце стучало с такой бешеной скоростью, что невольно создавалось впечатление того, что оно сейчас вырвется из груди, — вот тут… — Рю… милый мой, не смей умирать! Ты же обещал! Ты же поклялся! — Беатриче сорвалась на крик, сильнее прижимая его руку. Нет, она не может его так потерять! Только не его! Господи, пожалуйста… — Рю… не оставляй меня, пожалуйста… Ей на колени что-то упало. Опустив глаза, она увидела катану в еще сжатой руке. Сердце пропустило удар. — Райдон теперь твой, малышка… — у него уже не осталось сил говорить. Они покидало его тело с удивительной скоростью, а ведь так много хочется ей рассказать! — помнишь ту квартиру, что твой брат покупал в городе? Иди туда, он будет там… — Без тебя не пойду, Рю! Рю! Не закрывай глаза! Ты! Рю… — она зажмурила глаза, не веря во всё это. Перед тем как силы его покинули окончательно, он успел шепнуть «люблю». Его рука безжизненно упала на землю, а глаза закрылись навсегда. И когда Беатриче посмотрела на его лицо, то увидела легкую улыбку. — Нет, Рю… не уходи! Рю! Рю! Рю! Прошу! Нет… — она склонилась над его телом, а из глаз сильнее полились слезы. Одна капля упала на землю, разбиваясь на множество частиц. Вторая. Третья. В очередной раз громыхнул гром и на землю обрушился ливень. А молодая девушка так и сидела над телом единственного друга и плакала навзрыд, как маленькая девочка. Имя самурая, что постоянно срывалось с её посиневших от холода губ, заглушалось в пелене дождя. Казалось, небо плачет вместе в ней.

И я потеряла его навсегда. За пять лет он стал так дорог мне. Он все время был рядом, чтобы я не делала и куда бы, не убегала. И мне было так тяжело. Трудно осознавать его потерю даже сейчас, спустя столько лет. А ведь тогда, когда он впервые серьезно поранился из-за меня, то встал на колени и склонил голову, давая мне безмолвную клятву. И, черт его дери, он сам и нарушил её! В тот день вместе с ним умерла и частица меня. Это было впервые, когда потеряла я, а не кто-то другой. И… Это очень больно… Я не помню, как дошла до той квартиры. Не помню, как скрывалась в этой пелене дождя от чужих глаз. Помню только, что когда я пришла в себя, то прошло три дня. А брат так и не появился. Тогда, я впервые захотела умереть…