Разменная монета

Оставшись в номере один, Марк дошёл до дивана и обессиленно плюхнулся, прикрывая глаза. Неожиданная встреча выбила его из колеи. Ол всё такой же — ехидная сволочь и зубоскал. Ни капельки не изменился за прошедшие годы, надо же. — Гадский Вуд, — застонал Флинт, уткнувшись лицом в ладони, и ожесточённо потёр щёки. Мерлин, как же его угораздило так вляпаться! Тот факт, что в его жизни вдруг снова возник Вуд, не укладывался в голове, и Флинт не знал, как сейчас реагировать на это, чувствуя стойкое желание завыть — громко и протяжно, как воют оборотни. Ещё какое-то время Маркус так и сидел, снова как наяву вспоминая былое. Вуда хотелось до умопомрачения. Хотелось всего — от вихрастой макушки до кончиков пальцев на ногах. И не только секса, а вообще: чтобы сопел рядом в шею, чтобы во сне закидывал на Марка ноги, чтобы прижимался, лез целоваться и болтал без умолку. Флинт ведь тогда, до того как они расстались, даже не подозревал насколько такие мелочи ему важны. И уж точно предположить не мог, что когда-нибудь будет считать их благом. Только вот Олу, похоже, уже давно похуй на всё: не больно-то его торкнуло появление бывшего любовника в номере. Спокойный, держится как ни в чём не бывало, словно с посторонним. Маркус вздохнул. По всему выходило, что Вуду вообще фиолетово, значит он что-нибудь для Флинта или нет. — Ещё бы, — Маркус зло хмыкнул. — Такой красавчик парней пачками менять может. И тут ему в голову пришла совсем плохая мысль, просто пиздец какая нехорошая: а вдруг Вуду и не нужны вовсе эти "пачки любовников", вдруг у него есть всего один, с которым всегда хорошо? А он, Марк, для него так — знакомое лицо в толпе, не больше? От таких выводов желание повыть стало ещё более невыносимым, Маркуса даже озноб прошиб. Он вдруг ясно понял, что ничего не знает об Оливере — как тот жил все эти годы, с кем встречался. Марк ведь даже ни разу не удосужился выяснить, где и кем работает Вуд, после того, как тот ушёл от него и из Аврората. Флинт тогда сильно замкнулся в себе, по сути, просто вычеркнул Ола из своей жизни. Он, конечно, втайне скучал и злился на бывшего любовника, но правда была в том, что именно он, Маркус, был во всём виноват. Он сам выбрал с кем жить, сам оттолкнул Олли. И обвинять Вуда теперь было, по меньшей мере, нечестно. Оставив бесполезные уже сожаления, Марк наконец поднял валявшееся на полу мокрое полотенце и с хмурым видом направился в душ. — Ладно, — решительно процедил он. — Не знал — так узнаю! — дверь в ванную с мерзким дребезжанием захлопнулась. * * * Через полчаса аврор Флинт уже шёл к городской управе. М-да, кажется, предстоящее расследование ему надолго запомнится: дело тёмное, и Вуд ещё этот — как снег на голову... Тряхнув головой, чтобы хоть ненадолго избавиться от навязчивых мыслей, Марк решил заняться непосредственно вопросами службы. Гарри Поттер не был ему другом, скорее сослуживцем, и хотя в прошлом они с Олом несколько раз ужинали с Поттером и Малфоем, близкого общения между ними не возникло. Но Марк всегда уважал Гарри — умный, инициативный, доброжелательный, тот был отличным специалистом в своём деле. И вот теперь он находился между жизнью и смертью, а Марк даже мысленно боялся поставить себя на место Драко. В управе его встретил констебль Хопкинс — единственный в этом месте представитель закона, проживший в этой деревушке всю жизнь. Будучи магглорождёным, он принадлежал к обоим мирам и как мог наводил порядок и там, и там. Добродушный и разговорчивый Хопкинс встретил Флинта очень радушно, сразу начиная докладывать обстановку: он так много болтал, что у Маркуса уже через несколько минут разболелась голова. Немного осадив словоохотливого констебля, Флинт примирительно вскинул руку и потребовал все материалы именно по делу о нападении. — Расскажите мне всё с самого начала, — попросил, не отрывая сосредоточенного взгляда от протокола, из которого понять ситуацию было практически невозможно. Хопкинс, немного помявшись, смущённо кашлянул. — Да, собственно, я уже всё рассказал, когда прибыли авроры, сэр. Марк поднял недовольный взгляд. — Мне поручено расследовать это нападение, — сдержанно пояснил, стараясь не раздражаться. — Поэтому повторите всё, что вы знаете, — и снова уткнулся в материалы дела. — Ну раз так, то конечно, — констебль потёр ладонью лоб вспоминая. — Миссис Рилл возвращалась из соседней деревушки — там живет её давняя подруга, вдова Харрис, — начал он. — Они частенько друг к другу наведываются на чай, ну и, как водится, сплетни местные обсудить: кто женился, кто родился, а вот недавно младшая дочка сэра Джона Бенгли сбежала... Флинт мысленно заскрипел зубами, едва подавляя желание закатить глаза. — Констебль, давайте по существу, — перебивая собеседника, попросил устало и поднялся из-за стола. Тот смущённо кивнул, спохватившись. — Ну вот, — продолжил торопливо, — возвращалась она, значит, и тут начал накрапывать дождик. Вот женщина и решила, что если срежет путь и пройдёт через овраг, то возможно и успеет до ливня домой. Местные вообще-то к оврагу не ходят, плохое место. Когда, значит, Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, там пять магов убил! Да не просто убил — пытал жестоко, может, чего у них узнать хотел, а может и просто... Ну, вы понимаете, — Хопкинс налил себе воды из графина и залпом выпил. — Что уж и как там получилось — никто не знает, да и времена тогда страшные были, смутные. Только люди с тех пор стороной тот овраг обходят, а заодно уж и лес, что начинается сразу за рвом. И неспроста, ох, неспроста! Тёмный он, я так разумею, не простой лес, магический, — констебль озабоченно покачал головой. Флинт, слушая этот поток интересной, но пока, по его мнению, совершенно бесполезной информации, нахмурился и уже открыл рот, чтобы снова одёрнуть Хопкинса, но тот, поймав его взгляд, поспешно кивнул, заканчивая очередное отступление и возвращаясь к предмету беседы: — Вот бежала она, сколько сил хватало, а тут молния осветила всё вокруг и как громыхнёт — у бедной женщины чуть сердце в пятки не упало. И припустила она ещё пуще, не глядя, куда бежит. Потом запнулась обо что-то и как кубарем полетит! Пришла в себя, вся мокрая, а гроза и дождь уже кончились. Поднялась, немного огляделась, а в нескольких шагах от неё человек лежит, вроде как мёртвый. — А эта, как её — миссис Рилл, она маггла? — всё больше мрачнея, спросил Маркус. Констебль энергично закивал, подтверждая: — Маггла, как есть маггла. Магов-то у нас не так, чтобы много, да они обособленно на краю деревни живут. А я вот как бы между ними. Конечно, я невесть какой сильный маг, но в Хогвартсе учился, всё как положено. Так вот — как увидела миссис Рилл человека, так и неслась не останавливаясь до самой управы. А я, как только понял что случилось, сразу авроров вызвал, направление указал, а сам аппарировал на место, — Хопкинс тяжело опустился на стул. — Много чего я в жизни повидал, — глухо произнёс он, — но такое впервые довелось. Рана большая, рваная — там, где шея в плечо переходит. И несколько похожих ран, но поменьше — на боку и ноге... — пауза. — А ещё, видно, прокляли его чем-то страшным, тёмным. Флинт удивлённо уставился на Хопкинса: — А вот это вы как выяснили? Констебль внимательно посмотрел на Маркуса, словно что-то прикидывая. — Я ведь давно на этой должности, четверть века уже, почитай, — начал рассказ. — Жил в наших краях некий Уинстон Эйвери — не тот, который с Лордом якшался, нет, кузен его. То ещё дерьмо, скажу я вам. Тёмной магией баловался, да и братик, приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть к нему нередко наведывался. Было у этого Эйвери два сына, один-то ничего парнишка, лекарем был, если помочь в чём — никогда не отказывал. А второй — такой же как папаша, дрянной человек. Так вот, не знаю за что — выяснить так и не удалось, — проклял отец старшего сына, сам в тюрьме сгинул ещё до второго пришествия Лорда, а младший, злодей, сбежал. Парнишка три дня ещё жив был, потом только помер, никто не смог помочь. Марк, не понимая, к чему клонит чересчур говорливый констебль, нетерпеливо махнул рукой: — Ну и что? Зачем вы мне всё это рассказываете? И тут с бесхитростным служителем порядка произошли разительные перемены: он подобрался, даже как будто стал выше, и секунду спустя на Флинта уставились умные, цепкие глаза много знающего и понимающего человека. — А говорю я это потому, что ничего подобного двадцать лет не видел, — пояснил Хопкинс, — а вот в тот день на раненом вашем снова довелось поглядеть. Рука у парня голая была; видать, в пылу битвы рукав оторвал — скорее всего, за сук в лесу зацепился. Так вот, от сгиба под локтем видно, как кровь в венах густеет, чёрная становится и сквозь кожу просвечивает. Как до сердца дойдёт — так и нет человека. А способ остановить это тогда никто не знал, Эйвери-то молчал как рыба, а второго сына так и не нашли. Правда, парнишке-то проклятье в живот ударило, может поэтому всего три дня после этого и пожил, а может, ещё от силы магии зависит, — констебль хитро прищурился. — Раненый ваш не из простых будет, сила в нем немалая, авось и сдюжит. Брови Флинта удивлённо взметнулись вверх. — С чего вы решили, что этот человек — сильный маг? — уперев ладони в стол, он подался вперёд, пристально смотря на своего деревенского коллегу: а тот не так прост, как кажется на первый взгляд. Хопкинс закряхтел, пытаясь скрыть неуместный смешок. — Так я сразу понял, сэр, — под чарами он был, чтобы, так понимаю, не проведал никто. А раз так — выходит, известный человек. Простому-то что — его в чужом месте и так никто не знает, а этого, видимо, и в нашей глуши могли распознать. И силы у него много! Ведь весь же изранен, крови много потерял, да и проклятие опять же сжигает, а он чары держит. Без сознания, а держит. На такое немногие маги способны, уверяю вас, — Хопкинс перевёл дух, вытирая лоб мятым платком. Помолчал немного, задумчиво пожевав губу. — Оказал я ему помощь, какую смог, — продолжил рассказ, — а тут уже и авроры явились. А я всё потом, как они забрали раненого и ушли, думал, сопоставлял... Не во рву его ранили, точно не во рву! В лесу, как пить дать! — А вот с этого момента поконкретнее, — заинтересовался Маркус, встрепенувшись. Констебль пожал плечами. — Куда ж ещё конкретней-то? Про рукав от мантии я вам говорил, помните? Видит Мерлин, человек ваш его за сук в лесу случайно зацепил, да и дёрнул с силой. Неровный обрыв, неаккуратный — значит, торопился или от погони уходил, а может, уже во время сражения. Во-вторых, повреждения на теле характерные — уворачивался он, за деревьями прятался, поэтому спина и грудь не пострадали, а проклятье это мудрёное он уже на опушке леса схлопотал. Я говорю: сильный маг, даже раненный, всё равно почти выбрался — осталось овраг перейти, а по эту сторону вспышки заклятий в деревне видно, не рискнули бы преследователи. Вот тот, кто за ним гнался, и кинул страшное проклятье со злости — как раз в руку попал, которая палочку держала. Скатился ваш парень в овраг, а они и добивать не полезли, решили: мол, люди здесь не ходят, а от той гадости, что его кровь портит, бедняга всё одно скоро помрёт, — откинувшись на спинку стула, констебль устало выдохнул. Снова налил воды, жадно выпив — полуденный зной был невыносим, Флинт и сам обливался потом, сидя в душном кабинете. Участливо посмотрев на Маркуса, Хопкинс снова наполнил стакан, протягивая ему. — Ну, вот такие я выводы из всего сделал, — подытожил он. — А дальше вам уже решать. Только в лес один не суйтесь. Мне скажите, с вами пойду, либо своих на подкрепление вызовите. Его точно несколько человек преследовало. Они, сволочи, использовали что-то, то ли артефакт, то ли ещё что, чтобы магия не отслеживалась. Ведь я тогда о бое даже не узнал! Обдумывая всё сказанное, Марк попытался воссоздать в мыслях картинку произошедшего и медленно заходил взад-вперёд по тесному кабинету. Наблюдательный Хопкинс много заметил того, о чём даже не догадывались прибывшие на место авроры. Да, ситуация вырисовывается неприглядная, работы предстоит много. Ещё и Вуд за каким-то хреном тут же вьётся... Сообразив, что снова думает про Ола, Флинт чуть не сплюнул в сердцах — вот на кой, спрашивается, он опять этого упёртого барана вспомнил? — и обречённо вздохнул. — Констебль, спасибо, хорошая работа, — бросил, направляясь к выходу. Тот, немного засуетившись, с опаской спросил: — Сэр, я конечно всё понимаю, но может вы мне скажете, кто тот раненый человек? Маркус обернулся и уже хотел отчитать любопытствующего, но посмотрел и понял, что перед ним не деревенский наивный и простодушный констебль, перед ним человек, который давал клятву — служить, оберегать, защищать. И ни разу её не нарушил. — Гарри Поттер, — ответил негромко и покинул управу. * * * Вуд устало опустился на лавку возле какого-то домика — маленького, будто пряничного, с аккуратной лужайкой и ухоженным садом. "Наверняка живёт какая-нибудь старая дева", — сделал он глубокомысленный вывод и вытянул ноги, прикрывая глаза. Лето было в разгаре, солнце в зените жарило как ненормальное, и он уже десять раз пропотел, шныряя всё утро по деревне в поисках зацепки или хоть какой-нибудь информации по покушению на Поттера. С одной стороны, ему повезло: именно сегодня здесь проводилось какое-то торжественное шествие — паломничество или как там его, [1] — и с самого утра маленькие, обычно пустынные улочки были полны народа. А толку-то. Оливер включил всё своё обаяние на полную мощность, общаясь с чопорными престарелыми дамами, степенными стариканами и даже молодёжью, втираясь в доверие и пытаясь ненавязчиво вытянуть что-нибудь, что могло бы оказаться полезным, но пока все усилия ни к чему не привели. Никто ничего не знал. Никто ничего не видел. Нет, они, конечно, были в курсе, что здесь совсем недавно было совершено покушение, но после того, как одна молоденькая девчонка на полном серьёзе поведала ему, что "своими глазами видела целую толпу грабителей, вооружённых до зубов, устроивших жуткую пальбу", Оливер понял, что зря тратит время. Но упорно продолжал крутиться в толпе. Он держался до последнего, и лишь когда почувствовал, что уши сворачиваются в трубочку от обилия совершенно бесполезной информации, а желудок болезненно сжимается, сигнализируя хозяину о просроченном обеде, — только тогда Оливер незаметно слился с этого праздника жизни. И вот присел немного отдохнуть в этом укромном уголке. — Могу я вам чем-то помочь? — раздался совсем рядом вкрадчивый голосок, и Оливер вздрогнул от неожиданности, моментально выпадая из сонной дрёмы, в которую, похоже, впал, разомлев на солнце. Поднял голову, обнаружив прямо перед собой маленькую сухонькую старушку в старомодном наряде. — Нет, думаю, нет, — покачал он головой, внутренне содрогаясь, что сейчас ему предложат выслушать ещё одну "интересную" историю о юности, которые так любили рассказывать все эти старые першни. Он их сегодня уже наслушался, хватит. — А вы почему не на празднике? — не удержавшись, полюбопытствовал. — Кому нужны эти глупые праздники? — отозвалась та, и Вуд взглянул на неё с новым интересом. Необычно было услышать такое от провинциальной благопристойной дамы. — В самом деле? — спросил, поддерживая разговор. — Ох, мальчик, вы ещё слишком юны, — улыбнулась вдруг старушка. — Вам, молодёжи, всегда кажется, будто такие ископаемые как мы только и обязаны целыми днями молиться в церкви, а больше ни на что не годимся, — она подмигнула, и Оливер впервые за день улыбнулся в ответ совершенно искренне. Оригинальная бабулька нравилась ему всё больше. — А между тем, эти паломничества на самом деле ничего особенного из себя не представляют, — назидательным тоном произнесла та. — Э... кхм, разумеется, — неуверенно поддакнул Вуд и разочарованно вздохнул. Похоже, снова облом — разговор благополучно свело к накатанной колее. И теперь, если вовремя не смыться, ему вот-вот грозит выслушать очередную скучную проповедь. — Кстати, меня зовут миссис Оливер, — представилась та. — Я живу здесь. Вуд удивлённо мигнул и невольно улыбнулся совпадению. — Меня тоже зовут Оливер, — сообщил он, поспешно поднимаясь. — Я здесь по работе. А теперь извините, мне необходимо... — Не хотите пообедать со мной? — предложила вдруг миссис Оливер. Вуд занервничал, спешно соображая, как бы повежливее отказаться. — А то я немного боюсь оставаться дома одна, — продолжала та. — Здесь недавно произошло преступление, знаете? Мгновенно забывая, что он куда-то спешил, Вуд замер на месте, кидая на неё заинтересованный взгляд. * * * — Отличный дом, миссис Оливер, — оглядывая скромную столовую с доисторическим ремонтом и слегка покосившийся карниз, вежливо сказал Вуд. — Вы — изрядный льстец, молодой человек, — лукаво улыбнулась та, подливая ему чай. Потом вздохнула. — Дом в ужасном состоянии, — признала критично. — На самом деле, я здесь сейчас живу не одна — ко мне приехала погостить моя племянница с мужем и сыном. Они как раз хотели заняться ремонтом, но сегодня они все на празднике, поэтому я одна. Хотя, я даже рада, знаете ли, — разговорчивая хозяйка добродушно усмехнулась. — Можно немного передохнуть, ведь они забрали с собой Брендона, этого несносного мальчишку. Ему всего десять, и от него ни минуты покоя, такой сорванец. Вечно носится, ужасно шумит и болтает всякую ерунду. Конечно, на него сильно повлияло это покушение на убийство, о котором здесь все только и говорят. — Он, наверное, очень испугался? — чувствуя, как уже гудит голова, Вуд не преминул ухватиться за нужную тему. — О, ещё бы! — с некоторой долей драматизма подтвердила та. — Но он быстро отошёл. А вот сынишка молодых Нилов совсем плох. — А что с ним? — осторожно осведомился Ол. — Представляете, в тот самый день, когда случилось это ужасное нападение, он пропал! Не пришёл обедать, и никто, даже Брендон, его не видел. Они живут на отшибе — их там семей десять-двенадцать, они очень странные, — доверительно поделилась миссис Оливер. — Такие нелюдимы, всегда держатся особняком... Вполуха слушая разглагольствования старухи, Вуд рассеянно кивал головой и пытался понять: что он упускает? Казалось, что мысль была прямо на поверхности, но чего-то не хватало, и Оливер, как ни старался, не мог её ухватить. Пропажа мальчика могла быть совпадением, но Ол был уверен, что совпадением тут и не пахнет. Что-то здесь было не так. Что-то царапало и не давало покоя, а своему внутреннему чутью Вуд давно привык доверять — оно его ни разу не подводило. Он взглянул на продолжающую болтать старушку, прикидывая, как вернуть разговор в нужное русло. — Миссис Оливер, у вас такой вкусный пирог, — аккуратно вклинился он в бурный речевой поток. — Можно мне ещё кусочек? — попросил с извиняющей улыбкой, и пока зардевшаяся от удовольствия дама передавала ему тарелку, невзначай бросил: — Кстати, а тот мальчик всё-таки нашёлся? — Конечно! — подтвердила миссис Оливер. — Вечером того же дня и нашёлся — ещё до того, как обнаружили раненого мужчину. — Но почему вы решили, что на парня повлияло это событие? — нахмурился Вуд. — Может быть, он просто гулял весь день? — Ох, нет, — миссис Оливер огорчённо покачала головой. — Брендон рассказывал, что Джим — так зовут этого бедняжку — совсем не в себе. Ничего не помнит, даже своего имени, храни его ангел. Его как нашли и привели домой — так он и молчит теперь целыми днями, родителей почти не узнаёт. А я вот что скажу — наверняка бедный малыш наткнулся на несчастного в овраге! Ну, понимаете — кровь, все эти ужасные раны... Джим наверняка очень испугался — много ли ребёнку надо? — вот и повредился в рассудке, — безапелляционно выдвинула она свою версию. Вот тут Вуд был с ней в корне не согласен — скорее всего, пацан бы сначала, конечно, испугался, и сильно, но мальчишеское любопытство всё равно бы взяло верх. Это ведь такая возможность похвастаться перед друзьями. И уж вряд ли бы парень потерял из-за этого рассудок. — Кхм... — задумчиво пробормотал Оливер. — Говорите, ничего не помнит... И никого не узнаёт... — он встал из-за стола. И пока на автомате благодарил радушную хозяйку за обед, в голове настойчиво билась одна мысль: что здесь не так, что, чёрт побери, здесь не так? И лишь когда он уже брёл по начинавшим пустеть улицам — праздник подходил к концу, — в голове вдруг пронеслось и будто щёлкнуло: Обливиэйт. — Точно! — мысленно проклиная свою тупость, он хлопнул себя ладонью по лбу. — Вот я идиот! Ну конечно, Обливиэйт, — от радости Вуд даже ускорился. — Ничего не помнит, никого не узнаёт. Семья, как и несколько других, живёт обособленно... — вот теперь картинка сложилась. Наверняка эти "нелюдимы" — маги! И парнишке кто-то грубо, практически жестоко стёр память. Только вот за что, что такого мог увидеть ребёнок? И кто это сделал? Кто мог решиться на такое? ______________________ [1] Уолсинхем (англ. Walsingham, устаревшее: Вальсингам) — деревня в Англии, в графстве Норфолк. Известна как паломнический центр, посвящённый почитанию Девы Марии Уолсингемской. В деревне находятся руины средневекового монастыря, разрушенного в XVI веке.