Маг и Король

— Гаюс? — Гвен осторожно отворила дверь, оглядывая комнату. Никого. Она хотела уже уйти, как услышала копошение из комнаты Мерлина. Спустя секунду из нее выглянул мужчина, голый по пояс, пытавшийся натянуть рубашку, но запутавшийся в ткани. Увидев Гвиневру, он тут же смутился, попытался быстрее надеть рубашку, но раздался звук разошедшегося шва. Он покраснел и быстро затараторил: — Миледи, простите за мой вид. Гаюс не предупреждал о гостях. Гвен, с улыбкой наблюдавшая за потугами молодого человека, опомнилась: — О, ничего… то есть, я не хотела, ну, в общем, не хотела напугать вас. Я просто зашла за лекарством, — она подошла ближе, — Может, вам помочь? Она умело справилась с рубашкой, и мужчина наконец-то смог расслабиться. — Спасибо, одежда Мерлина мне явно маловата, но не мне жаловаться, — девушка рассмеялась, — Позвольте представиться, я Ланселот. Он мягко пожал ее руку и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. — Я Гвен, служанка подопечной короля. — Очень приятно, Гвен, — Ланселот не прекращал улыбаться, — Я беженец, мой город горел, и мне пришлось искать приют в Камелоте. — О, это прекрасно, то есть, ужасно то, что случилось с твоим домом… — Гвен начала запинаться и покраснела, — Надеюсь, ты сможешь начать новую жизнь в Камелоте. — Если здесь такие замечательные и добрые люди, думаю, мне здесь понравится, — Гвиневра улыбнулась. Они стояли и молча смотрели друг на друга, пока за спиной не раздались шаги и в комнату не зашел Гаюс. — Гвиневра? Девушка резко повернулась в сторону двери, покраснела и, стараясь не смотреть лекарю в глаза, сказала: — Гаюс, король послал меня за успокаивающими травами, его опять мучают боли. Гаюс в своей любимой манере поднял бровь и повернулся за настойкой. Девушка, быстро схватив пузырек с травами, буркнула: «Спасибо, Гаюс. Приятно было познакомиться, Ланселот» и удалилась, шелестя юбками собственного платья. Ланселот, молча наблюдавший за всей этой сценой, тоже густо покраснел, когда Гаюс скептически посмотрел на него. Лекарь ничего не сказал, лишь покачал головой, мол, «Эх, молодость!» и принялся что-то писать в своем дневнике.

***

Мерлин чистил чертовы доспехи чертова Артура в чертов солнечный день. На вчерашнюю пропажу слуги чертов Артур никак не отреагировал, будто бы и не было ничего. Зато нагрузил работой так, что о ногах и руках к вечеру можно будет вести поминальную службу. Но Мерлин молча все терпел. Он поджидал удачный момент для того, чтобы заговорить о Ланселоте. Он заслуживал быть рыцарем, Мерлин мог с уверенностью это сказать. Вспомнить только, как он набросился на то существо! Сколько храбрости и доброты должно быть в человеке, чтобы ринуться защищать незнакомца. Если ничего не удастся, слуга пообещал себе хотя бы попытаться. Артур зашел в комнату, хлопнув дверью, отчего Мерлин сразу же опомнился. Принц подошел к письменному столу, даже не замечая слугу. Но Мерлин решил напомнить о своем присутствии: — Вам принести обед, сир? Артур дернулся от неожиданности и устало посмотрел на Мерлина, пытаясь сконцентрироваться на его словах. Он потер переносицу и вздохнул. — Нет. Можешь идти, — волшебник не поверил собственным ушам. Артур никогда не отпускал его так рано. Даже если дел уже никаких не набиралось, принц из вредности мог придумать какое-нибудь задание слуге. Мерлин пожевал губу и нерешительно обошел стол Артура. Руки легли на плечи Его Величества, массируя. Артур автоматически наклонился вперед так, чтобы Мерлину было удобно разминать его спину. — Артур, тебе нужно немного отдохнуть, — мягко сказал Мерлин, прерывая тишину. — Мне некогда отдыхать, Мерлин. Если другие королевства пронюхают, что король Камелота не в состоянии вести государство, тут же начнутся стычки. А у нас нет ни армии, ни припасов для войны. — Если ты себя изведешь, некому будет это решать. Артур положил руку на руку Мерлина, останавливая. Мерлин повиновался. Принц аккуратно развернулся, чтобы посмотреть в лицо слуги. В глазах Артура отражалась вся благодарность и нежность, которую волшебник редко мог разглядеть, а на губах застыла мягкая улыбка. Мерлин необдуманно протянул руку к щеке принца, оглаживая нежную кожу. Уж точно не так мальчишка представлял свой первый поцелуй. Это, может быть, и звучит сопливо, но Мерлин думал, что его первый поцелуй произойдет после охрипшего от долгих разговоров голоса, боли в мышцах на лице от непрекращающихся улыбок и уж точно с какой-нибудь девушкой. Но принц разбил все его ожидания, украв поцелуй. Хотя Мерлин не жаловался. Он даже был рад, что именно принц его урвал. Вдруг за дверью раздался шум. Прошло всего несколько секунд, как Мерлин и Артур оторвались друг от друга, как в покои ворвался рыцарь. Артур хотел было его отчитать за то, что тот ворвался в покои принца, как рыцарь затараторил, одновременно приводя в порядок свое дыхание: — Милорд, Его Величеству стало хуже, — только он произнес это, как Артур вскочил на ноги и понесся в комнату отца. Мерлин не отставал. Когда Артур ворвался в комнату короля, Гвен сменяла повязку на его лбу. Утер был бледен и еле мог пошевелить рукой. Но он собрал все свои силы, чтобы не выглядеть слабым перед сыном, и посмотрел на принца. Артур был по-настоящему испуган: мысль о том, что он останется без отца, его опоры, наставника и учителя, приводила в ужас. Он сел на стул у кровати своего короля и приготовился слушать, возможно, последние слова своего отца. Глаза его уже были влажными. — Я послала Ланселота за Гаюсом, — шепнула Гвен перед тем, как оставить короля и его сына наедине. Артур даже не спросил, кто такой Ланселот, сейчас это было совсем не важно. — Артур… Мой сын… Я знаю, что ты будешь великим правителем. Пусть я тебе никогда этого не говорил, но ты лучше меня, ты видишь больше меня. И когда ты сядешь на трон, ты поставишь на ноги Камелот, — Утеру не хватало сил, чтобы продолжить тем же твердым голосом, ему пришлось шептать, — Моргана ненавидит меня, я ее не виню. Я сломал ей жизнь, но она сильная и выдержит это. Пожалуйста, позаботься о ней. И скажи, что мне очень жаль. Артур, я… Утер не договорил. Ему вдруг стало трудно дышать, он ловил ртом воздух. И Артур подумал, что это самое ужасное зрелище, что он когда-либо видел. Он уже не помнил, как в покои ворвался Гаюс. Он не помнил, как его выпроваживал Мерлин, давая место для действий лекаря. Он не помнил, как добрался до своих покоев. Он лишь видел перед глазами то ужасное зрелище, как Великий Король, каким его считал всегда Артур, погибал из-за чертовой болезни, неспособный даже на то, чтобы просто вздохнуть. Он закрыл глаза и дал всем эмоциям внутри вырваться наружу. Пусть хоть один чертов раз Пендрагон даст вырваться наружу его собственным демонам.

***

Король мертв. Эта новость уже разошлась по замку, как чума. На какое-то время воцарилась траурная тишина. Вечный гул и разговоры, привычные для стен Камелота, смолкли. Казалось, даже птицы перестали петь. Все поминали Великого Утера Пендрагона, которого боялись, но уважали. Но Мерлин тревожился не из-за покойного правителя, а за Артура. Когда Утер был уже на волоске, принц скрылся в своих покоях. Может, кто-то из слуг и качал головой, подумывая о том, какой Артур был бесчеловечным, бросил своего отца, когда тот испускал дух. Но Мерлин знал, что, на самом деле, для Артура это было слишком тяжело. Утер был из тех людей, которые никогда не показывали своих слабостей ни перед народом, ни перед близкими людьми. Артур им восхищался — жесткий, непоколебимый, уверенный король против всех напастей Камелота. Когда над королевством нависала опасность, король никогда не медлил — сразу же приступал к решению проблемы. Утер был для маленького принца примером для подражания, авторитетом. Даже когда Артур вырос и был гораздо выше своего отца, он всегда смотрел на своего короля снизу вверх. Именно поэтому ему было хуже всего примириться с тем, что Великий и Ужасный Утер Пендрагон был тоже человеком, который мог подвергнуться болезни и смерти. Мерлин вздохнул. — Я думал, ты будешь рад смерти короля, который ущемляет таких, как ты, — вдруг появился Ланселот, он сел рядом с Мерлином и положил руку на его плечо. Мальчишка слабо улыбнулся. — Я переживаю не из-за Утера, а из-за Артура, — слуга сжал губы в тонкую полоску. — Принца? Думаю, он будет лучшим правителем, чем его отец. Если, конечно, судить по твоим рассказам. — Артур будет прекрасным королем, — Мерлин уставился в одну точку и задумался. Ланселот его не прерывал, давая Мерлину переварить свалившиеся на его голову события и прийти в себя. Просидели они так долго. Мерлину было о чем подумать, а Ланселот был просто хорошим другом, чтобы уйти и не поддержать своего товарища. — Ланселот, а что ты вообще делал, когда… это случилось? — вдруг спросил Мерлин. Ланселот покраснел и опустил взгляд в пол. Мерлин хитро ухмыльнулся. — Я познакомился с Гвен, когда она искала Гаюса, чтобы принести королю отвар, ну и… — неуверенно сказал он. Мерлин тут же расцвел в улыбке. — Гвен очень хорошая девушка, не смей ее обижать! — Мерлин произнес это как одобрение их союзу. И, если честно, он был рад, что Гвен понравилась такому парню, как Ланселот. Она заслуживала счастья, а Ланселот был благородным мужчиной. — Я бы никогда! — тут же в ужасе он отстранился и даже потряс руками в подтверждении своих слов, но по смеху Мерлина сразу догадался, что тот просто шутил, — Правильно тебя Артур называет. И Мерлин рассмеялся еще громче.

***

На то, чтобы взять себя в руки и нести ответственность перед людьми Камелота, Артуру потребовался день. Все были поражены стойкостью молодого некоронованного короля, только лишь Мерлин ужасно тревожился за него. Его Величество слишком быстро опомнилось от трагичной гибели отца и своего короля. По сути, Артур был еще мальчишкой, боявшийся ответственности. И, если бы Пендрагон позволил, Мерлин делил бы с ним все горести этого мира, защищая своей магией покой его Артура. Похороны и коронация прошли также быстро — нельзя было позволить другим королевствам даже подумать о слабости Камелота. И слуга за это время заметил, как вырос его некогда принц: мальчишеская буйность исчезла, как и частые улыбки, он стал угрюмым и напряженным. И лишь по ночам, когда Камелот погружался во мрак, Артур мог позволить себе утонуть в объятьях Мерлина. Но не только Мерлин помогал Артуру справиться с тяжелыми временами. Моргана была именно тем человеком, которого новый король мог назвать правой рукой. Она давала распоряжения слугам, «колдовала» над запасами провизии, руководила налогами. И Артур был ей благодарен, потому что именно такая, как она, была ему сейчас необходима. Камелот медленно, но верно вставал на ноги после трагедии. Крестьяне занимались ремесленничеством и торговлей, разводили скот и сеяли поля. Теперь, с новым понимающим королем, людям предоставлялось больше возможностей. К тому же, Артур отменил гонения за магами, чему Мерлин был несказанно рад. «Это бессмысленная трата моих людей», — пояснил король, но слуга видел в этом поступке стремление показать, что он — не его отец. Все было настолько прекрасно, что об этом можно было рассказывать сказки перед сном, пока… — Ваше Высочество! — в зал для переговоров бесцеремонно ворвались два человека: один стражник Камелота, а другой рыцарь. Рыцарь был весь в грязи и крови, правой рукой он подпирал бок, из которого текла кровь. Весь он был бледен и обессилен, поэтому стражнику пришлось перебросить свободную руку себе через плечи и нести до самого зала. Советники повернулись в сторону двери, а Артур тут же встал из-за стола и подошел к вошедшим. — Что случилось? — Сир… — прохрипел раненый, — Мне велено передать вам послание, — он отпустил стражника и попытался встать на ноги, чтобы отчитаться перед королем, как положено, но не выдержал и чуть не упал. Артур тут же подхватил рыцаря, а тот посмотрел ему в глаза, — Войска с севера перебили весь наш отряд, только мне удалось уцелеть по его милости, чтобы доставить послание. — Какое послание? — Пендрагон крепко держал мужчину и внимательно слушал его. — Сэр Фобос с северных земель объявляет войну Камелоту. Все ахнули. Артур на секунду замер, а потом стиснул зубы и крикнул: — Отведите его к Гаюсу! — Ваше Величество, что нам делать? — спросил один из советников. Король вздохнул, потер лоб и сказал: — Все свободны, оставьте меня одного, — по залу эхом раздался стук сапог о каменный пол и в следующее мгновение двери зала закрылись. — Артур… — тихо сказал Мерлин позади Пендрагона, положив руку на плечо. — Мерлин, давай не сейчас. Мне действительно нужно побыть одному, — даже не смотря на своего слугу, ответил Артур. Мерлин нахмурился, убрав руку с плеча, но все же молча вышел из залы, оставив Артура одного.

***

— Мерлин… — голос, что звал его во сне, был устрашающим и заставлял мурашки бегать по телу слуги. Он почти проснулся, но упорно не открывал глаза и повернулся на другой бок, надеясь, что беспокойство пройдет, и Мерлин сможет опять уснуть. — Мерлин… — голос стал еще громче, и Мерлин наконец-то открыл глаза, сбрасывая с себя объятья Морфея и резко усаживаясь на кровати. Была темная ночь, но луна все же освещала силуэты предметов в его комнате. Вокруг никого, кто бы мог его звать. Все было тихо: ни скрипа двери, ни стука сапог о пол, лишь храп Гаюса, подавляемое преградой в виде стены. Но Мерлин был так уверен, что его и в самом деле кто-то зовет! Он откинул одеяло от себя, поднялся, сопровождаемый скрипом кровати, и вышел из своей комнаты. Гаюс храпел на койке около его двери, раненый рыцарь неподвижно лежал чуть дальше. Мерлин подошел к нему и пощупал пульс. Рыцарь лихорадил и был очень слаб, чтобы двигаться или даже звать его. А Ланселот уже давно не жил с ними, он перебрался в дом Гвен, и парочке было абсолютно все равно, о чем говорила общественность. — Мерлин… — вновь воззвал голос. И Мерлин понял, что он это голос в его голове, — Не бойся, юный чародей. Иди в подземелье. И странно, но Мерлин пошел. Обманул охрану (не без помощи магии, конечно), спустился в подземелье, на удивление, зная дорогу, хоть и ни разу там не был. В полном мраке он еле видел собственные ноги, но нашел путь к тому, кто его звал. Мерлин остановился над огромной пропастью, пытаясь разглядеть человека, что звал его. Но вдруг раздался лязг цепей и взмах крыльев и перед ним предстал дракон. Мерлин от страха и удивления даже не подумал о том, чтобы бежать, он просто смотрел на это огромное животное, не зная, что делать. — Здравствуй. Давно хотел с тобой встретиться, — сказало гигантское существо. — Ты… Ты меня звал во сне? — Мерлин немного отмер, пытаясь скрыть свою дрожь перед драконом. — Да, юный чародей. Мне надо было сделать это давно, но я не думал, что все обернется так. Теперь Камелот в опасности. Может быть, ты или король этого пока не понимаете, но эта война, Мерлин, закончится ужасными последствиями для всего Альбиона. Ты же слышал легенду о Маге и Короле? Мерлин осторожно кивнул. — Это пророчество — не сказка, юный чародей. Эта пророчица была великой колдуньей, и пренебрегать ее словами, даже произнесенными столетия назад, нельзя. Твоя магия — это то самое наследство, что она оставила. Ты, Мерлин, и есть тот Маг. Мерлин рассмеялся. Этот дракон, что, от скуки решил поиздеваться над простыми смертными или просто спятил в заточении? — О чем ты говоришь? Я не дурак и уж точно не поверю во всю эту ересь, — он уже повернулся, чтобы уйти, но был остановлен грозным голосом. — Ты, наверно, уже и прежде замечал, что твоя магия — не просто фокусы, Мерлин. Она способна на гораздо большее, чем банальное перевоплощение или превращение лошади в мышь. Твои силы безграничны, Маг, даже я не знаю, насколько ты силен. Мерлин все еще стоял спиной к дракону, но тут же стиснул зубы, сжал кулаки и повернулся. — Если ты думаешь, что я Маг, то Артур, по твоей логике, должен быть Королем. Вот только поправка: он презирает магию и магов и отправит меня на костер, как только я об этом заикнусь. — Артур — не Утер, ты знаешь это. Утер был жестоким, ослепленный собственным горем и ненавистью, он воспитывал в своей ненависти и Артура, но принц хоть и слушал отца, но все равно стремился поступать по-своему. — Что ты от меня хочешь? — крикнул Мерлин, уставший от трепа дракона. — Чтобы ты принял свою судьбу, Маг. Слуга громко выдохнул от злости, но, не найдя слов, развернулся и ушел.