Маг и Король

На следующий день от лихорадки скончался последний рыцарь в отправленном Артуром отряде. Весь день Мерлина терзали мысли о словах дракона. Это не может быть правдой, не может, не может, не может… Слуга все повторял и повторял это себе, но его магия будто препятствовала принятию этой правды. Она бунтовала и пыталась доказать обратное. И Мерлину приходилось всеми силами сдерживать ее, чтобы не выпустить какой-нибудь поток энергии в стенах Камелота. Камелот после слов покойного рыцаря, будто бы замолчал. Рыцари ждали сигнала, чтобы ринуться в бой, крестьяне готовили припасы и оружие. А Артур… Артур не мог принять никакого решения. — Артур, Камелоту придется сражаться, — начала Моргана, — Мы не можем ждать, пока они начнут действовать первыми или передумают. Мы должны действовать сами. — Думаешь, я не знаю? — раздраженно ответил Артур, — Камелот не выстоит, Моргана, вот за что я беспокоюсь. Я люблю Камелот и буду сражаться до конца, как и любой из моих рыцарей, но что будет потом? Армия Фобоса в десятки раз больше нашей. В лучшем случае, рыцари Камелота погибнут. А что станет с крестьянами? Навряд ли, Фобос будет беспокоиться о простых людях, те, что не погибли в войне, умрут от голода. Моргана замолкла, соглашаясь с аргументами, и нахмурилась, обдумывая что-то свое. — Но мы же все равно просто так не сдадимся? — тихо спросила Моргана, посмотрев Артуру прямо в глаза. — Конечно, нет, — Артур вяло ухмыльнулся.

***

Вся следующая неделя для Артура и Мерлина прошла ужасно тяжело. Как ни странно, много крестьян решили принять участие в войне. Раньше, когда у власти был Утер, они бы сто раз подумали прежде, чем принять решение, но за такого короля как Артур стоило отдать свою жизнь. Также на золото Камелота они смогли нанять наемников, так что пусть армия Камелота и не превосходила числом, но вполне могла выстоять в битве. У Артура щемило сердце от осознания, что все эти люди будут сражаться за него. Для Мерлина дела обстояли не так хорошо. С каждым днем его магия все сильнее воздействовала на него, вырываясь наружу. Поначалу это проявлялось в неожиданном затухании всех свеч в замке в безветренную ночь, потом жидкости в бочках ни с того ни с сего вскипали до запредельных температур. Мерлин в ужасе пытался унять магию, но у него не выходило, приходилось прятаться в безлюдных местах. Но вечно это продолжаться не могло. — Вы не видели Мерлина? — Ланселот остановил какую-то служанку в коридорах замка. Та покачала головой и продолжила путь, — Эх, — вздохнул Ланселот. Буквально несколько дней назад Мерлин попросил Артура взять Ланселота в рыцари. Тот сначала отнекивался, мол, чужестранец, бежавший из другого королевства, не тот, кому стоит верить. «Он даже не из благородных кровей, Мерлин!». Но Мерлин настоял, что Ланселот — самый храбрый, благородный и честный человек во всем мире, на что Артур пообещал подумать. Мерлин просиял. Артурово «обещаю подумать» всегда означало «да», просто эта венценосная задница строила из себя строгого и неумолимого короля. И вот Ланселота наконец-то приняли в рыцари (хоть и без торжественной части)! Ланселот был безмерно благодарен своему другу, о чем и хотел ему рассказать. Но Мерлин почему-то не находился. — Мерлин? — мужчина аккуратно приоткрыл дверь в каморку Гаюса, и ужаснулся от открывающейся картины. Травы, чашки, книги и прочая утварь вертелись в воздухе по кругу, создавая некую воронку, а в центре сидел не кто иной, как Мерлин. Он сидел на коленях, прижав к себе руки и сильно зажмурив глаза, шепча что-то на незнакомом Ланселоту языке вперемешку с мольбами «Прекрати, перестань, остановись…». — Мерлин? — чуть громче позвал его друг, и Мерлин наконец-то открыл глаза, с ужасом посмотрев на Ланселота. Предметы с громким стуком попадали. И только теперь друг заметил, что из глаз слуги текли слезы, — Что случилось? — Магия… Сила… Слишком огромная… Не могу контролировать… — из всей той каши, что пытался сказать Мерлин, только это новоиспеченный рыцарь смог понять. — Ты понимаешь, что если бы зашел не я, а кто-то другой, то тебя бы посадили за колдовство, в лучшем случае? — Ланселот не пытался давить, он просто пытался образумить друга. — Знаю, — всхлипнул Мерлин, снова зажмурился, но вдруг его осенило, — Дракон! — Что?.. — Ланселот не понял, о чем говорил Мерлин, но тот решил ему ничего не объяснять, вскочив на ноги и выбежав из комнаты.

***

— Так теперь ты мне веришь? — дракону явно нравилось мучить Мерлина, он не спешил помогать чародею. Даже такому могущественному (как он, между прочим, сам утверждал), как Мерлин. — Да-да, так как мне ее унять? — нетерпеливо спросил слуга. — Ее нельзя унять, Маг, или подавить. Ты должен контролировать ее. — Хорошо, — Мерлин раздраженно вздохнул, — Как мне ее контролировать? — Ты должен отправиться к друидам, они научат тебя всему, что тебе нужно знать, — наконец-таки, ответил дракон. — Что? Я не могу покинуть Камелот! Скоро война, я не могу оставить Артура на произвол судьбы! — Мерлин злился, — К тому же, он будет меня искать, если я уйду из Камелота… Что мне делать? — парень устало выдохнул. — Расскажи своему королю правду, Мерлин, — сказав это, дракон взмахнул крыльями и полетел наверх, тем самым показывая, что разговор окончен. «Расскажи своему королю правду». Будто бы это так легко», — фыркнул Мерлин. Как он об этом скажет Артуру? Типа: «Эй, Артур, тут скоро надвигается война, у тебя дел по горло, но чтоб ты знал, я колдун. Да не какой-то там! Я тот самый Маг, а ты, выходит, Король. Может, Альбион спасем?». Ну да, проще пареной репы. Мерлин вздохнул. Кроме всего этого абсурда, слуга не мог поставить об этом в известность Артура еще и потому, что не мог так с ним поступить. Когда тебя с детства учили, что магия — это зло, а тут приходит какой-то мальчишка, которому ты, может быть, доверяешь и рушит все твои принципы, заставляя слепо верить в то, что поможет выиграть войну, это просто нечестно. Мерлин не мог поставить Артура перед выбором — Мерлин, слуга и недодруг, и его магия или Утер, отец и король, и его принципы. Поэтому Мерлин все решил сам.

***

— Столько людей встало на твою сторону, — сказал Мерлин, одевая на своего короля доспехи. — Да, я сам не ожидал, что так много людей верит в меня, верит в Камелот. И я оправдаю их ожидания, — с этими словами он взял меч и вложил его в ножны. Мерлин грустно улыбнулся. — Артур… Я никогда тебе этого не говорил, но… — Мерлин замялся, — Я рад быть твоим слугой. — Конечно, какой король еще бы терпел тебя, — улыбнулся Артур, за что получил тычок в ребро. Их первая битва состоялась у реки Дуглас. Красивое и живописное место, куда в самый раз можно было прийти на рыбалку или поохотиться на зайцев, а ночью лечь на мягкую траву и смотреть на звезды. Жаль, что цель была совсем другой. Множество лагерей раскинулось по берегам реки, дожидаясь начала битвы. Множество мужчин смаковали время перед битвой — кто шутил с друзьями у костра, кто играл в кости, кто точил оружие. Они не хотели терять время на грусть и меланхолию, наслаждаясь, возможно, последними лучами солнца и глотками чистого воздуха. Лишь Мерлин с тоской оглядывался на своих друзей. Вот Ланселот, дружно принятый среди других рыцарей, шутливо спорил о чем-то с сэром Леоном, а остальные воины вокруг них потешались над ними. Вот Георг, деревенский парень, добровольно вступивший в отряд Артура и с которым Мерлин быстро нашел общий язык, кормит лошадей и ласково гладит их по загривку. Вот Персиваль и Гвейн, наемники, согласившиеся помочь и оказавшиеся неплохими ребятами, жарят свежепойманную белку. А вот Артур, нервно потирающий руки, хмуро смотрит по другую сторону реки. Мерлин был не готов расставаться с ними, но у него не было другого выбора. — Бравые люди Камелота, — начал говорить король, и все затихли, — сегодня близится битва. Она будет жестокой и кровопролитной, многие не вернутся домой. Я восхищаюсь каждым из вас, вы, люди, которые решили постоять за Камелот. И мы не отдадим без боя наш дом, — все согласно загалдели, — За Камелот! — вскричал Пендрагон, первым кинувшись в бой, и все последовали за Артуром, за своим королем. Солнце высоко поднялось над небом, отражая лучи от доспехов и мечей воинов, переливаясь в лужах крови, что нескончаемо текли по траве, окрашивая ее в страшный бурый оттенок. Звуки клинков, раздающиеся над полем битвы, не стихали часами, оглушая вновь и вновь. Крики умирающих, что не умолкали до самого конца, были символом прощания души с телом, и бездыханные тела неестественно падали навзничь, превращаясь в бессмысленные мешки с мясом и костями. Это было кровавое и страшное зрелище. Первыми умирали простые крестьяне, не умеющие владеть оружием, но храбро державшиеся на протяжении всего сражения. В их глазах горела решимость постоять за свои края, и, наверно, это была одна из причин для Артура не опускать руки. Рыцари Фобоса хоть и были искусными воинами, но вера в своего короля была настолько слаба, что они бились не в полную силу. И именно поэтому Камелот смог выстоять этот бой. Когда последний воин Фобоса упал замертво, солнце уже было далеко за горизонтом. Было холодно, но Артур этого не чувствовал. Он чувствовал боль от глубоких, но не смертельных ран и пот, смешанный с чужой кровью и стекающий по телу. Король шел к выжившим рыцарям, игнорируя хруст костей мертвых тел, на которые он наступал. Сейчас ему было все равно. — Милорд, поздравляю вас с победой, — с толикой грусти произнес Ланселот. Пендрагон внимательно посмотрел в его лицо. Оно совершенно не выражало радости по поводу выигранной битвы. — Где Мерлин? — все, что смог выговорить Артур. Он так устал и хотел как можно скорее вернуться домой. — Сир… — замямлил вдруг рыцарь, опустив глаза. Королю это не понравилось. — Где он? — грозно спросил он. — Мерлин мертв, Ваше Величество, мне очень жаль… — тихо проговорил Ланселот с глубоким сожалением на лице и посмотрел на короля. — Да не может этого быть! Наверно, отсиживается где-то в кустах, — ответил Пендрагон. Мерлин умрет? Что за чушь! Скорее Камелот падет. — Я видел, как один из воинов Фобоса проткнул его мечом. Он умер мгновенно, — Ланселот говорил это с таким спокойным лицом, будто бы это была одной из дурацких шуток Мерлина и он сейчас выпрыгнет из палатки и скажет: «Ага, купился?». Но этого не произошло. Наутро Артур еще долго искал тело своего слуги между тысячами других тел, но нигде не мелькал ужасно нелепый красный платок или его огромные уши, которые могли бы быть отличными указателями. С большой тяжестью в сердце ему пришлось вернуться в Камелот, не найдя даже останков своего Мерлина.