somewhere nearby.

— Ай, черт, больно! — внезапно раздается звонким басистым эхом на неосвещенной лестничной площадке, где-то между вторым и третьим этажом, когда поясница Тэхена неприятно сталкивается с краем острого перила, оставляя на память жгучий яркий отпечаток. — Знаешь, я вообще-то не мешок с картошкой! — Знаешь, а я вообще-то тоже далеко не насильник. — Носильщик, — саркастично отзывается сухим голосом Тэ. Чонгук слегка подкидывая тело старшего и поудобнее обхватывает руками, пыхтя, помогая себе левой ногой. — Не надо здесь умничать, несчастный страдалец, ты же колясочник и ничего не ощущаешь в области пояса. — Разве я похож на парализованного человека? Если на следующем повороте в твоих планах врезаться в перила, сообщаю: я прекрасно ощущаю и поясницу и ноги! — Пока что, — шутит Чон, после чего тот испуганно шипит и рефлекторно мертвой хваткой обхватывая чонгукову шею. И следом неловкая тишина. Возможно, впервые в жизни Чону бы стало довольно неловко из-за столь наследственно длинного языка, но в этот же момент его нога, к счастью или нет, скользит по незамеченной последней обломанной ступеньке и тишину подъезда прорезает вскрик, дрожащие руки панически прижимают испугавшегося Тэхена крепче. Слегка отдышавшись, он бросает недовольный непонимающий взгляд, с чего семидесятикилограммовому Тэхену тоже пыхтеть. — Слушай, я, наверное, передумал… Возвращай меня обратно! — Ага, — фыркает Гук, — Чимин уже скоро должен быть на месте, нам лучше не опаздывать, если не хотим выслушивать оглушительные вопли на весь парк. Чонгук максимально осторожно усаживает на скамью бурчащего Тэхена, что безысходно пытается уговорить вернуть его обратно, и быстрым жестом руки просит подождать пару минуток, пока он быстренько сбегает обратно в квартиру, за коляской. — Чим… Что? — до старшего довольно медленно, но начинает доходить: — Чонгук, ты что, берешь меня на свидание? — Да, как страшную подружку. Ты не волнуйся, наша встреча не должна затянуться более чем на десять минут. Тем более, Чимин теперь считает что ты мой новый парень. Все будет нормально, глаза выцарапать вроде не должен, — задорно сообщает Чонгук и, не дослушав активный поток протестующих возмущений, театрально заткнув пальцами оба уха, не торопясь растворяется в темноте сырого подъезда. Тэхен покрывается всеми возможными багровыми оттенками и нервно сдувает колючую растрепанную челку с глаз, мирится с безвыходным положением. Если бы мог — сию же секунду подорвался бы на некогда здоровые ноги и возвратился обратно в родное гнездышко, но, к сожалению, не мы выбираем. Он не заслуженный артист страны с кучей «Оскар» на плечах и тем более далеко не цирковое животное, ожидающее своего грандиозного выхода, но почему-то именно пушистым невинным кроликом себя и ощущает. А ведь все так хорошо начиналось: лишь он, Чонгук и оживленная, расцветающая на глазах, парковая аллея, по которой Тэ ранее обожал шататься с давними и давно забытыми приятелями. Точнее, Тэхеном совершенно не забытые. Наверное, наивно было ожидать, что такой крутой и необычный парень, как Чонгук, захочет с ним дружить и вообще иметь общие дела вне рабочего времени. В глазах Тэхена радугой заблистала надежда еще в самые первые дни, с не совсем аппетитным, но вполне съедобным бутербродом в руках и искренней улыбкой на лице. Сейчас же надежда напрочь угасла, горькая история повторяется вновь — его, как и положено, используют. С неприметного, слабого и беззащитного инвалида больше нечего взять. Скорее бы этот месяц подошел к концу. — Добрый день. Тэхен широко зевает, привычно прикрываясь ладонями, не обращая и капли внимания на фоновые незнакомые голоса. И кто бы мог только подумать, что незнакомец обращается прямиком в его сторону и, когда довольно тяжелая мужская рука нагло укладывается на плечо, Ким чувствует, что вот еще чуть-чуть — и вызывайте скорую помощь: сердце не выдерживает напряжения. — Не хочешь прогуляться? Возможно это странный способ познакомиться, но я обещаю хотя бы раз в неделю дарить цветы, — ухмыляется неприятный незнакомец, отчего у Тэхена идут мурашки по коже. Прямо в прошлое попал, когда идешь себе спокойно по району с пакетами в руках, а с тобой каждый второй хочет познакомиться, даже если ты не «при параде». Раньше Тэ чувствовал себя хорошо и уверенно, повышал свою самооценку своей недоступностью, ведь отсутствие запаха заманивает своей секретностью и неизвестностью. Но теперь… — Извините, — он скинул руку незнакомца и сдвинулся в бог, опираясь о руки, — меня не интересует. Ожидаемо, что столь невнятная и глуповатая отмазка подействует разве что на такого же бедолагу, как и Тэхен, но не на альфу, что только зубы обнажает и с зажженным интересом подвигается ближе, почухивая заросшую щетину. — Понимаю. Выглядит все не как в дорамах, — мужчина раскинул руками. — Но можем начать как-нибудь иначе, если только дашь мне намек. Тщательно копаясь в воспоминаниях далекого прошлого, Тэхен и не вспомнит, случались ли драки на его жизненном пути, сталкивался ли его миниатюрный кулак с челюстью наглых незнакомцев. Насилие и зло — полная противоположность его описанию. Хотя самозащита — воистину любопытная вещь: моргнуть не успеешь, как за пару жалких секунд успеешь заработать непомерную кучу проблем на целый год вперед. Но никого калечить не приходится. Тэ чувствует себя наисчастливейшим человеком во всей вселенной, потому что почти впервые в жизни чувствует себя в безопасности. — Тебе же вроде понятным языком намекнули, чтобы ты пропал с горизонта, — предупреждающим тоном слышится со стороны входа, и Тэхен, наконец, полностью расслабляется, с долей облегчения выдыхая намертво ставший ком в горле. Для Чонгука послать в жопу незнакомого человека кажется обыденным делом: лицо даже эмоций не сменило, не дрогнуло, а внимание и вовсе устремлено на уличные крутые ступеньки и железную коляску в руках. — Чего вылупился своими щелками? Тебе повторить? Незнакомец тяжело вздыхает и наконец встает со скамейки, обиженно глядя на Тэхена, который начал тянуть глупую, ликующую улыбку. — Жаль, что тебе нравится «такое», — как-то осуждающе и обиженно обращаются к Тэхену, словно его отчитывают как пятилетнего ребенка, как раньше, за разрисованные ручкой обои, на что тот только автоматически пожимает плечами и отодвигается еще дальше, пытаясь хоть как-то оказаться ближе к Чонгуку. Ему как никогда сейчас это необходимо. Когда Гук бросает последний, дерзкий и предупреждающий взгляд, словно еще пару неправильных фраз в его сторону — и убежать, как ни старайся, не получится. Незнакомый человек хватает ноги в руки и, не желая новых проблем на плечи, сматывается, мгновенно скрываясь за поворотом дома. У Тэхена нервы буйно шалят и закипают — улыбка не сползает с лица, даже хихикать хочется как ненормальному. Чонгук это прекрасно замечает даже из-под густой челки на глазах, но вида не подает. — Отошел, значит, я такой на минутку, а ты тут уже с первым встречным романы крутишь. И как мне маме твоей потом объясниться? — шутит Чонгук, с облегчением, наконец, опуская на асфальт нереально тяжелую коляску и не торопясь подкатывая ее к ногам Тэхена. — Сам бы справился, — врет Тэхен, неловко отводя взгляд в сторону. — Давай, сади меня. — Знаешь, вот пока спускал эту хрень с четвертого этажа, все обдумывал: и как ты умудряешься ежедневно возиться с этой стокилограммовой железякой и до сих пор не накачаться до стадии Шварценеггера? — Я был как Шварцнеггер, просто пребываю в кризисе. А вот пока отмахивался от этого мужика, серьезно задумался о том, что передумал ехать. — Ну, ты чего начинаешь? Если хочешь, то могу отдать тебе свой любимый острый канцелярский ножик или, чтоб уж наверняка, переломаю руки тому мудаку, — перевел тему Гук, как бы не понимая о чем речь. — Что? Не надо никому ничего ломать! — мгновенно оживляется Тэхен. — И я не испугался, просто это совсем неожиданно произошло, он подкрался и я… — Решил не обижать маньяка и мило с ним поболтал. Высшая степень отчаянности, — заканчивает Чонгук, скрещивая руки на груди. Нет, он не беспокоился. Просто стало непонятно, почему с этим мужиком хён общался намного милее, чем тот заслуживал. — Что за фигню ты говоришь? Хорошо, я поеду с тобой, только замолчи уже, — он протягивает вперед обе руки, пару мгновений ожидая, пока тормозящая голова Чонгука окончательно прогрузится, и тот, наконец, додумается помочь пересесть на коляску. Схватившись за резиновые ручки, Чонгук, припевая, чуть заметно улыбнулся и игриво потрепал локоны Тэхена. Непонятно, был ли это дружеский знак, либо Чон просто почувствовал себя комфортно и сильно, что помогло переступить через личные границы прикосновений. Тем более, последнее время импульсивные реакции в ответ его стали на редкость забавлять, да и с каждым разом их "разборки" переходят некоторые границы. И это на самом деле весьма волнует. — Яйцами? Забросать моих однокурсников яйцами? И ты даже не собираешься им помешать?! Тэхен до онемения прикусывает нижнюю губу и вполоборота смотрит более чем осуждающе, словно его только что предали. Но, черт, Чонгуку не нравится такой взгляд, тем более, он ничего не сделал. — На самом деле, я должен был быть там в первых рядах с яйцами в руках, — ровной интонацией, честно сообщает Чонгук. — Да ладно, Тэхен, не дуйся, я же не знал, что это твои друзья, — зачем-то добавляет он, неожиданно для себя оправдываясь. Наверное, хоть мизерные, но капли совести все же обитают где-то в глубине души. — Ну ты и… — Мудак, дебил, да-да, я помню. — Хуже! В сто раз хуже! — Хорошо, я это уже понял, а теперь давай забьем уже и сменим тему, а? Яйца — не зеленка. Как в прошлом году для выпуска переводчиков… —  сочувственно добавил он. — Так что с легкостью отмоются. Ты мне лучше расскажи, на чем закончилась пятая серия «Волков», у меня все никак времени не найдется досмотреть. — Ничего я тебе не расскажу. И вообще, не хочу с тобой больше разговаривать. — А я-то здесь причем? Говоришь так, будто я туда пойду. Но вместо ответа Тэхен лишь уткнул нос в свой смартфон и на нем — Чонгук уверен точно — начал протестующе пролистывать главное меню. Ведет себя, честное слово, как ребенок, и этим самым бесит до невозможности. Чонгук не соглашался следить за детсадовцами. Один поворот, и они, наконец, добрались до пункта назначения. Забив на детские замашки и раздражающе-винящее выражение лица Тэ, Чонгук на автомате тянет руки к заднему карману джинс, вытаскивает полупустую пачку дешевых наскучивших сигарет и, отойдя на приличное расстояние, нервно закуривает. Обычно, оказавшись в неловком положении, Чонгук привык или ломать людям их длинные носы, или с высокоподнятой головой уходить прочь, — в обоих случаях беспроигрышно чувствуя себя номером один. Но как же неловко получается, что бросить Тэхена на коляске да и еще за пару остановок от дома будет, как минимум, бесчеловечно. Гук на самом деле не знает, почему должен оправдываться и тратить на это свое время. И самое что ни на есть глупое — Чон даже не успел заметить, как начал без стеснения, налегке и с интересом общаться с тем, кого привык презирать и унижать. Ему оказалось интересно. Чонгук говорит — Тэхен огрызается. Принципы, как принято, не меняются. Наверное, Тэхен — исключение. — Думал, что ты не придешь, — почти мурчит за спиной усталым голосом Чимин и нежно обхватывает за талию, прижимаясь грудью. — Господи, от тебя лаймом несет за километр, — втягивая воздух, Чон кривится. На цитрусы у него аллергия. С Чимина мгновенно пропадает улыбка. — Мы друзья, — отрезает тот, —  честное слово, я бы не стал тебе изменять, — Чимин расцепил руки и обнял уже спереди, невинно заглядывая прямиком в глаза. — Мне, на самом деле, всё равно. Но не смей лгать мне в глаза. Повисла тишина, Чонгук затянулся в последний раз и выкинул бычок в сторону, выдыхая дым над макушкой Чимина. — …Ты же тоже меня любишь. Я чувствую, от тебя не пахнет другими омегами. — У него еще нет запаха, — Чонгук незаметно оглянулся на Тэхена, по которому было видно, что всё слышно. Чимин резко отодвинулся, когда понял, что обнимать его в ответ никто не собирается: — Если бы он действительно существовал, ты бы заявился обязательно не сам. — А что если, например, он здесь есть, где-нибудь сидит и наблюдает? Чонгук жаждет мести, расплаты. Для него это игра. С интересом наблюдающий издалека Тэхен, который мгновенно отводит глаза в пространство, когда Чонгук бросает взгляд в его сторону, является продуманным запасным планом в случае чего. На итоговое решение у Гука есть всего пару минут — нужны ему отношения или пора бы отдохнуть. — Не выдумывай. Вокруг лишь дедушки с метлами и тот шуганный инвалид, — Чим все же указывает на вдалеке сидящего Тэхена, который осознав, что о нем говорят, вздрогнул. Даже жалко становится. Социофобы — забавные люди. — Допустим, он и есть тот самый Тэхен.  — Чонгуки, не шути так. Ты ведь сам говорил, что инвалидов даже за людей не считаешь. — Жизнь идет, люди меняются, взгляды меняются. К сожалению у всех, кроме тебя, — бросает Чонгук и чувствует себя хорошо, зная, что Чимину неприятно. Он прибывал в ступоре. Ему, наверное, было страшно, но зная Чимина, взорвется он немножечко потом, когда подберет слова, скорей всего в гневной переписке. — В общем, нет времени болтать о такой чепухе. Как поссорились, так и помиримся, — Чимин грустно улыбнулся, сделав вид, что ничего не случилось и взял Гука за руку.  — А еще у нас завтра годовщина, помнишь, да? Прости, что вытащил тебя буквально на минутку, но я хотел тебя увидеть и во всем убедиться. — Чимин, я…  Чонгук уже был готов отойти назад, создав между ними границу, но Чимин опередил, отстранившись первым после звука входящего сообщения. — Мне нужно бежать по делам. Спишемся вечером, — он быстро чмокает парня в губы и, попрощавшись, уходит, бросив на Тэхена оценивающий взгляд. Чонгук простоял во вдумчивой тишине пару секунд и, устало потерев затылок, направился к Тэхену. Связан ли уход Чимина с сообщением на телефон от другого парня, он не знал, но был уверен. — Я хочу домой. Мрачный, обиженный на весь мир и как никогда одинокий. Здесь не нужно знать особых подробностей, чтобы догадаться. — Я понимаю, что ты теперь вообще со мной разговаривать не станешь, но… Чтоб ты знал, я так больше не считаю. Ну, про инвалидов. Как и ожидалось, Тэхен ничего не ответил, да и отвечать, ясно как день, не собирается. Неловко, глупо, как обычно. Но у Тэхена не осталось выбора, придется всё забыть, ведь замок за день не меняется. Чон как никогда тяжело выдыхает и, не торопясь, катит коляску в сторону дома. Сегодня придется уйти пораньше.