Особенная

Серпантин дороги уводил их все дальше, скрываясь за горизонтом, где сизая лесополоса переходила в молочное облако тумана. Низкое солнце окрашивало серое полотно неба в оранжевый, будто неаккуратный путник, остановившись у мотеля, пролил на капот банку фанты. - Точно уверена, что не вернёшься? - спросил Зверь, выгнув густые брови. Придерживая одной рукой руль, он потянулся к пачке «мальборо», и, вытащив из неё сигарету, неспешно зажал ее между зубов - белых и крупных, как у гризли. Грейс поджала губы. Говорить ей сейчас хотелось меньше всего. При мысли о том, что Зверь догадался об ее чувствах к Ксавьеру, щеки загорались, как лампочки на фонаре для пешеходов. Впрочем, ей ничего не стоило узнать его мысли. Однако, Грейс отчего-то опасалась залезать лишний раз в голову к Зверю без надобности - последний, крайне неудачный опыт тому способствовал. - Я изначально не хотела ехать сюда, - ответила спустя паузу она тихим голосом. Зверь покосился в ее сторону. - И все же пошла у него на поводу, как послушная собачонка. Зверь хмыкнул, и, все ещё держа руль одной рукой, зажег сигарету с помощью зажигалки. Яркая вспышка оранжевого пламени заставила девушку зажмуриться от неожиданности. - Ты всегда куришь за рулем? - А что? - Ничего. Просто спросила, - Грейс сдвинула брови и посмотрела на зеркало заднего вида, где в отражении далеко позади мелькал спрятавшийся среди деревьев силуэт школы, становившийся с каждой секундой все меньше. - Ладно. Вижу, ты не в настроении на разговоры. До ближайшего мотеля нам десять часов, так что можешь достать плед из-под сиденья и поспать. Шизик тебя изрядно утомил, я смотрю, - сказал заботливым тоном Зверь. Грейс улыбнулась, уловив его интонацию, но, нагнувшись, действительно нашла свернутое в рулон одеяло. - Спасибо, - сказала девушка, выпрямившись. Зверь сосредоточенно глядел на дорогу и ничего не ответил. Грейс, про себя дивясь все еще непривычному поведению нового товарища, пожала плечами и поспешила завернуться в плед. Откинувшись на сиденье, девушка прикрыла глаза, и, продолжив наблюдать из-под длинных густых ресниц за тем, как Зверь увозит ее все дальше от ненавистной школы и ее владельца. Играло радио, и слегка мурлыкающий голос вокалистки негромко напевал: Kiss me, out of the bearded barley Nightly, beside the green, green grass Swing, swing, swing the spinning step You'll wear those shoes and I will wear that dress...* Мелодия, до боли знакомая, нехотя заставила вернуться Грейс к мыслям об увиденном в разуме профессора Ксавьера. Грейс была в замешательстве. Того, что ей показал Ксавьер, она не ожидала... И теперь, анализируя прошлое, она понимала, отчего он порой так странно себя вёл и, как ей казалось, придавал слишком большое внимание ей как обычной ученице с ее рода способностями. Сперва, проникнув в его разум, она увидела лишь тысячи математических вычислений, выстроившихся в объемные числа и уравнения, и совершенно не поняла, что это... Но затем, среди графиков и расчетов, Грейс нашла кое-что ещё... Ее выкинуло в память Ксавьера о его дневниковых записях, которые он вёл в годы ее обучения в школе... 2 июля 1964 года. Мне почти удалось разгадать феномен Грейс Браннер. Эту девочку я видел в начале лета в парке, и к моему удивлению, она не только с лёгкостью определила меня среди прохожих, но и залезла в мою голову. Поразительные способности! Из разговора с ее опекуном мне удалось узнать, что Грейс приходится держать почти в изоляции - ребёнок не понимает, что делает, а поведение девочки и так поднимает интерес у окружающих, чего семье бы не хотелось. 12 сентября 1965 Удача! Грейс привезли учиться ко мне. Это ребёнок с глазами загнанного оленёнка, который видит больше, чем кто-бы то ни было, и оттого всегда молчит, убежденная в том, что ее слышат, когда она говорит с людьми через ментальные образы. В ее медицинской книге я нашёл записи о предположенных психиатрических диагнозах. Идиоты-врачи едва не загубили ребёнка опытами, и счастье, что через два года обучения она забудет этот кошмар. *** Девушка глядела на себя - ребёнка, ту девятилетнюю девочку в розовом платье с рюшами, которая стояла в холле огромного поместья и не понимала, зачем она здесь. Казалось, жизнь разделилась на «до» и «после». Бесчисленные походы по врачам в попытках установить, отчего ребёнок в ее возрасте не способен на коммуникацию, столь обычную для ее погодок. Кроме белых халатов и врачебного, тошнотворного запаха, Грейс помнила из того периода лишь Большое Дерево и карие мамины глаза... А позже, к воспоминаниям о матери, присоединился и добрый взгляд того, кто теперь стоял перед ней и приветствовал ее в первый день обучения в новой школе. Какой по счету на этот раз? Она уже не помнила, но надеялась на то, что в этот раз учебное заведение станет ей домом, о чем ей рассказывал его владелец. По крайней мере, он не врал - успела прочитать она в его голове, прежде чем он закрыл от неё свои мысли. С теми, кто умеет так делать, она сталкивалась впервые, и оттого новый друг казался ей загадочным... *** 5 ноября 1966 года ..Ценность ее способностей заключается в том, что она не только считывает информацию, а ещё и четко видит себе подобных, выделяя их среди других людей. Ведь это - поразительно! Сколько тысяч таких, как мы, претерпевают трудности, пытаясь скрыть свои силы, или из-за неумения управлять ими, вредят себе и окружающим? А скольким я бы мог помочь, если бы сумел найти их благодаря ее способностям? *** - Мисс Браннер! Вы снова опоздали, - голос Ксавьера звучал скорее шутливо, чем раздраженно. Грейс виновато кивнула, задержавшись у двери и окинув взглядом класс. Среди уже привычных ей одноклассников, со скучающим видом рассматривающих потолок, на второй парте - которую обычно привыкла занимать она, рядом с Джин, сидел новенький. Он-то и привлёк ее внимание, а точнее, ее внимание привлекли его прочные непроницаемые очки, чёрные и слишком грубые для его лица. Он неторопливо повернул голову в ее сторону. - Грейс, познакомься. Скотт Саммер теперь будет учиться с нами. Грейс застенчиво улыбнулась. Она всмотрелась в новенького, пытаясь проникнуть в его «энерговолны», как выражался профессор. И тут же поежилась. Столько обиды на себя за причинённую боль она давно не ощущала... - Привет, - новенький отсалютовал ей, - видимо, я занял твоё место, - он встал и, подвинув стул, вытянулся. Грейс вытянула шею, удивившись тому, что он был довольно высоким для подростка. Джин, сидевшая рядом, хмыкнула. - Не парься. Она с нами почти не общается - если только в голову залезет со своими картинками, - кокетливо поправив прядь рыжих волос, Джин повела плечами. - Я заметил, - Скотт прицокнул, - и, что ты ещё умеешь? Девушка улыбнулась, качнув головой. И, подойдя ближе к новенькому, прикоснулась к нему. Скотт Саммерс спустя три секунды подпрыгнул, точно ошпаренный током... - Да, да, я понял. Больше не делай так, - смущенный и красный, как рак, он, стыдливо покосившись в сторону Джин, попятился. - Что ты ему такое показала, что на Скотте лица нет? - заинтересованно протянул Ксавьер. Грейс улыбнулась: - То, что он хочет больше всего.... 15 июня 1970 год После того, как к нам присоединился Скотт, я все чаще задумываюсь над тем, чтобы довести до ума устройство, обладающее возможностями Грейс. Но как же она нужна мне! И как мне продолжить работу над Церебро, ведь сейчас эта система не столь совершенна, как сама Грейс? Тем превыше всего мне жаль наблюдать, как эта девушка, обладающая поистине ценными способностями, так не ценит себя и оттого с ней работать ещё сложнее... *** «Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня» - стучало в его ушах, точно барабанное соло в рок-группе. Он был шокирован, все прокручивая в голове услышанные тайком мысли... Не сказав ей, что комната для занятий сконструирована таким образом, что не только поглощает волны, а ещё и отражает их - лишь для удобства работы и для того, чтобы ему было легче направить ее, Ксавьер и подумать не мог, что это приведёт к таким последствиям. Слишком занятый школой, командой и работой над «Церебро», которую вот-вот уже был готов показать ей и спросить у неё разрешения на самую главную часть разработки, он не заметил, что юная девушка повзрослела. Время летит быстро... Лишь вчера, ему казалось, перед ним стояла живая кукла с пушистыми ресницами. А теперь, как током, его прошибло осознание: в его глаза заглядывала молодая женщина, и чего он больше всего боялся - красивая молодая женщина... Самое сложное было лишь не подавать виду. Не подавать виду... *** 7 августа 1975 года. В ушах все ещё звенит «Поцелуй меня», а виски в стакане помогает вернуть рассудок. Впрочем, не смотря на совет игравшей в ту минуту песни, я так и не осмелился ее поцеловать, ведь странно испытывать столь смешанные чувства к той, которую помнишь ещё ребёнком, не так ли? Но я помню и буду помнить, сколько эта легкая на первый взгляд мелодия и столь простая фраза принесли мне сложностей в этот сумеречный августовский вечер. И никогда ещё зал особняка не казался мне таким пустынным... Грейс уехала. Я так и не решился сказать ей о «Церебро», побоявшись, что она воспримет мою разработку слишком буквально и затаит на меня обиду. Зная ее, это максимально возможный исход событий. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы она чувствовала себя использованной. Я проделал большую работу с Грейс. Теперь школу покинула талантливая и юная, полная планов и надежд женщина. Ее имя - Грейс Браннер. Вероятно, я придам Церебро серебристый цвет. Ее платье на выпускном вечере сияло как Луна, озаряя светом весь зал. В конце концов, может же профессор пригласить на танец собственную выпускницу?