Особенная

Церебро говорила. Не громко — наоборот, слишком ровно, слишком чисто. Как идеально настроенный инструмент, у которого не дрожит ни одна струна. Чарльз сидел в кресле, прикрыв глаза, и чувствовал это слияние — мягкое, почти благоговейное. Мысли мутантов больше не были разрозненными вспышками; они складывались в узор, в сложную, но гармоничную структуру. Он ощущал их всех сразу. Не как шум. Как хор. Это было… красиво. Сознания переплетались, не вторгаясь, не разрушая границ — напротив, будто находя общий ритм. Синхронизацию. — Вот оно, — тихо сказал Чарльз, сам себе. — То, о чём мы всегда говорили. Он чувствовал, как поле расширяется — не агрессивно, не с нажимом. Скорее, как дыхание. Да, внутри него тоже было это присутствие. Тёплое. Ясное. Не угроза. Не вторжение. Сила. — Слияние, — прошептал он.  — Не доминирование. Не уничтожение. Эволюция. Если бы Логан был здесь, он бы сказал, что так не бывает. Что сила никогда не приходит без цены. Но Чарльз был уверен: страх — это просто привычка. А сейчас он впервые за долгое время не чувствовал ограничений. Он не заметил одного. Что поле не спрашивало согласия. И что гармония была слишком идеальной, чтобы быть человеческой. *** Металл стен отдавал холодом, но Грейс этого почти не чувствовала. Эрик сидел рядом — ближе, чем раньше, но не касаясь. И именно это было странно. Он не тянул. Не проверял границы. Не играл. Он просто был рядом - так, как и обещал. И отчего-то это пугало ее больше всего. — Ты дрожишь, — сказал он тихо. — Я в порядке. Ложь прозвучала слишком быстро. Эрик повернулся к ней, и Грейс поймала его взгляд — спокойный, ясный. Слишком ясный. — Ты пытаешься обмануть того, кто знает о лжи все, глупышка, — сказал он с непривычной его тону голоса теплотой, — ты всегда говоришь так, когда не в порядке. Он протянул руку — медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Его ладонь была тёплой. Уверенной. Не требующей. — Эрик… — начала она и замолчала. Он наклонился ближе, лбом коснувшись её виска. — Не бойся, — сказал он.  — Я здесь. И ты ничего мне не должна. Вот это и было неправильно. Он никогда раньше так не говорил. Никогда не был настолько свободен от самого себя. Грейс вдруг поняла: он больше не сдерживает эмоции. Он честен. Он близок с ней настолько, насколько позволяют его чувства.  Он не прячет их от нее. Не потому, что отпустил — а потому, что ему больше не нужно было сдерживаться. И тут же в ее сознании мелькнула мысль — резкая, болезненная: это неправильно. Что-то не так… — Эрик, — сказала она глухо, — ты чувствуешь это? Он улыбнулся — мягко, аккуратно, ровно так, как улыбается тот, кто больше не чувствует пустоты. — Я чувствую, что больше не один. Он прильнул к ней, осторожно касаясь ее волос пальцами; их губы сплелись в поцелуе быстро - до того, как каждый принял это решение. Грейс зажмурилась, удивившись его нежности. Эрик всегда был груб. Он всегда прикасался к ней так, словно знал, что это прикосновение - последнее, и оттого был жаден и резок. Но сейчас… Эта осторожность, эта мягкость, была ей нова, и ей на мгновение показалось, словно его подменили. И в этот момент она поняла. Не разумом — телом. Инстинктом. Это не он был другим. Это не он больше не боялся. — Эрик… — она резко отстранилась. — Посмотри на меня. Их глаза встретились. Его - серые с водянистыми голубыми разводами; ее: карие с зеленью, которая придавала ее взгляду яркость. Грейс выдохнула; его взгляд был тем же самым. Чистым, честным, не прятавшимся от нее. Но вдруг, в глубине его взгляда — на долю секунды — что-то догадалось, что его видят. – Феникс, - слетело с губ Грейс прежде, чем она допустила эту мысль, – ты взял его на себя?  Эрик не успел ответить. Щелчок был беззвучным. Как выключатель, на который нажали слишком быстро. *** Логан почувствовал это резко — как удар под рёбра. Не боль. Пустоту. Он замер посреди коридора, медленно втягивая воздух. Запахи были прежними, но след… след изменился. — Чёрт, — выдохнул он. Это больше не было рассеянным полем. Не эхом. Это было цельно.  Четко и ясно, как светлый, солнечный день в середине лета. Центр сместился. — Нет… Только не так, — сказал он вслух и развернулся, почти бегом направляясь обратно. В Церебро. Логан застал Чарльза у панели управления. Он стоял прямо, выпрямившись, опираясь на неё ладонями. Типичная картина: Ксавьер часто любил находиться здесь, считывая пространство. Но в этот раз пространство было иным. Сжатым. Слишком острым. Слишком честным, чтобы Логан успокоился. — Ты это чувствуешь? — спросил Чарльз, не оборачиваясь.  — Это невероятно, Логан. Они… связаны. Все. — Да, — сказал Логан медленно.  — Именно поэтому я здесь. Он смотрел на Ксавьера и видел то, что раньше не замечал. Чарльз не слушал поле - Поле проходило через него, точно не он считывал его… А наоборот.  Логан стиснул зубы, вновь подтвердив свою догадку.  Ему не нравилось то, что происходит. Он знает эту энергию слишком хорошо, чтобы довериться Ксавьеру и его «нормальности», в которой он его уверял.  — Ты должен отключиться, — грубо сказал Логан.  — Прямо сейчас. Чарльз улыбнулся — той самой мягкой, уверенной улыбкой, которая говорила: он слишком уверен в себе и своих силах. Логан знал: настоящий Чарльз никогда ни в чем не был уверен. Он мог думать, что прав. Мог нести чушь, считая, что это и есть истина.  Но никогда на его лице не было этой чертовой улыбки - слишком холодной для человека, и слишком простой - для мутанта.  — Ты боишься, – констатировал факт Чарльз, слишком точным жестом поправив упавшую на лицо прядь каштановых волос.  На его лицо упала тень от руки, и в этот момент в его взгляде вспыхнул блик - быстрый, едва заметный, но слишком красноречивый для того, чтобы Логан сделал окончательный вывод.  — Я чую то, что ты слишком хорошо знаешь, Чарльз, — рыкнул Логан, —  то, что уничтожило Джин. И сейчас оно в тебе. Тишина в комнате стала плотнее. Чарльз наконец повернулся. — Ты ошибаешься, — сказал он спокойно, – это не Феникс. Это лишь следующий шаг. И в этот момент Логан понял: Феникс не исчез. Он просто сменил носителя. Как хищник, который сменил правила игры, когда добыча начала догадываться о его планах. Логан грубо выругался, понимая, что дело приняло серьезный оборот. — Он выбрал тебя. Он считал тебя, ты понимаешь? Чарльз смотрел на него — внимательно, почти с интересом. — Разве это плохо? — спросил он. – Феникс - не вирус, Логан. Он не уничтожает носителя. Никого не уничтожал. Джин просто не смогла вынести его силу… А я… Как видишь, стою перед тобой цел и невредим. И мне ничто не угрожает. Логан снова выругался.  Он посмотрел в глаза Ксавьера: чистые, светлые, лишенные эмоций. И понял: пришло время выпустить когти, чтобы спасти этот мир снова.  В очередной раз… И где-то далеко — слишком далеко, чтобы это было услышано кем-либо, Вселенная задержала дыхание.