Famine

Дерек лежит на кровати и смотрит в потолок, совершенно не зная, как говорить с волком: мысленно или вслух? напористо или мягко? как с ребёнком или взрослым? как с человеком вообще или всё-таки со зверем?.. Кто такой волк? Дерек никогда не задавался этим вопросом. Он, рождённый со зверем внутри, никогда не стремился понять и определить, кто это. Он старался ему угождать, прислушивался к старшим в стае, был осторожен и вроде как даже жил с ним в гармонии. Пока не появился Стайлз. Или точнее сказать пока не настал критический момент их с волком отношений? Возможно ли, что Дерек изначально вёл себя не так, прислушиваясь к чужому мнению, а не к себе и своему волку? Возможно ли, что задайся он этим вопросом раньше, начни он строить отношения и связь с волком по-своему, индивидуально, всё сложилось бы иначе? Так, кто такой волк? Друг? Сейчас определённо нет. Дерек никогда не рассматривал его как своего друга, никогда не делился мыслями, не подпускал к сознанию, не шёл на ментальный контакт. Враг? Нет. Дерек был учтив, выпускал волка наружу, нашёл определённые условия сосуществования и не был прихотлив. Оружие? Да. В моменты опасности Дерек использовал его силу, скорость, клыки, когти и все иные атрибуты, доставшиеся ему от волка, по назначению. Партнёр? Возможно. Они сосуществовали в одном теле, заботясь о жизни друг друга. Разве это не партнёрство? Сам Дерек? Волк был второй сущностью, то есть чисто технически: Дерек — это волк, а волк — это Дерек. Но они не одно и то же. Они части одного целого. В стае всегда говорится, что волк — это зверь, у которого есть инстинкты, интуиция и сила. У него нет такого разума, как у человека, нет чувств, как у человека. Но правда ли это? Дерек тяжело выдыхает и проводит руками по лицу. Как же всё сложно, чёрт подери. — Эм, хей… — хрипло начинает парень, закрыв глаза и просто плывя по течению. Дерек принимает решение, мысленно говоря себе «Будь, что будет». — Я… — он поджимает губы, начиная кусать нижнюю, — Я хотел с тобой поговорить. Мы никогда такое не практиковали, знаю, но, видимо, пришло время. Пришло время разрушать наши старые отношения и строить новые. Дерек замолкает, открывая глаза и медленно выдыхая. Он оглядывается по сторонам в поисках чего-то: возможно, он хочет увидеть волка или его духа, возможно, ищет негласную поддержку от кого-то, возможно, просто так ему немного легче. Возможно. Тишина не нарушается ничем, и Дерек определённо начинает нервничать. — Я… Меня вполне устраивает наше… сожительство в одном теле. Мы вместе изначально, да и проблем никогда не возникало по большому счёту. Проблема возникла, когда появился Стайлз. — Дерек встаёт и начинает ходить по комнате. Волк молчит, и парень не понимает, слышат ли его, понимают ли. — Проблема не в самом Стайлзе. Проблема в нашем отношении к нему. Стайлз — обычный человек. Он не понимает ничего волчьего. Его нельзя просто взять и пометить. Это сломает его, понимаешь? Не как кость, например, которая может срастись и восстановиться. Это… — Дерек пытается подобрать правильные, понятные слова. Он садится, запускает руку в волосы на голове, сильно сжимая их в кулаке, вновь встает, расхаживая по комнате. — Это как убить. Он умрёт. Его личность, человек внутри него умрёт. Он будет ходить, есть, спать, говорить, то есть существовать, как живой организм. Но человеком не будет. Не будет мыслить, чувствовать, радоваться, грустить. Ты понимаешь меня? — Дерек останавливается, сжимая и разжимая кулаки. Глаза светятся золотисто-оранжевым. — Да ответь же ты мне хоть что-то! — срывается на крик Дерек, замирая, когда слышит властный рык. Рык, рвущийся из его же горла. Парень на негнущихся ногах подходит к зеркалу, в котором вновь видит глаза зверя — разумные и спокойные. С осознанным человеческим взглядом. Дерек хрипит, понимая, что это волк, пытающийся сказать хоть слово, но не имеющий этой возможности. Будто для этого стоит преграда. А что, если волк — это не просто зверь, это — разумный дух. Что мешает разумному духу говорить? — Неверие его носителя. Дерек роняет «Я разрешаю» и чувствует, как становится легче дышать, мыслить. Чувствует, как начинает понимать. — Его зовут Стайлз? — первое, что слышит от волка Дерек, по-другому воспринимающий собственный видоизменённый голос. Волк — или всё-таки дух? — не говорит ему «Здравствуй», не отвечает «Я тебя слышу» или «Я понял», не рычит на него и не задаёт вопросов. Волк спокойно спрашивает: «Его зовут Стайлз?». Он спрашивает чёртово имя подростка, которого хотел завалить и оттрахать! В котором определил своё и которого толком не знал! Да он и не хотел знать, лишь разорвать на куски, вдыхая аромат крови и боли, вылизать с ног до головы и пометить, пометить, пометить!.. — Да, — хрипит Дерек в ответ и чувствует голод. Голод от нехватки прикосновений, запахов, взглядов, эмоций, звуков, присутствия. Раздирающий изнутри голод. У Дерека подскакивает пульс и учащается дыхание, когда волк выливает очередную порцию своих мыслей в голову своего человека. Дерек не различает, где его чувства, эмоции, желания, а где волка. Ему хочется лишь провести носом вдоль шеи Стайлза, облизать пальцы, укусить за основание шеи со спины, пройтись руками по рёбрам, поцеловать Стайлза, обнять, прижав к себе максимально близко, ощутить всем телом его тело, потереться щекой о плечо, соприкоснуться носами. Ему хочется дышать в унисон со Стайлзом, дышать Стайлзом, врасти в него. Ему хочется слушать голос Стайлза, его стоны, смех, видеть сияющие глаза и мягкую улыбку, порой похожую на лисью ухмылку, считать его пульс и родинки, быть рядом со Стайлзом постоянно. И касаться, касаться, касаться, касаться!.. Ещё и ещё, снова и снова. Больше, сильнее, ближе, ярче, нежнее, острее. Рядом, пожалуйста, рядом… Дерек дышит загнанно, у него трясутся руки, с лица капает пот. Он поднимает глаза на отражение и понимает, что смотрит на волка, что слегка наклоняет голову к плечу и выглядит до безумия ненормально уставшим. — Хей, — тихо проговаривает волк. — Спасибо. Я тебя понял. Надеюсь, ты меня тоже… — голос звучит обречённо-сломанно. Дерек, кажется, понимает. Стайлз после случившегося отказывается идти в школу три дня подряд. Джон ему не перечит. Подросток не чувствует слабости или недомогания, он хорошо спит и не падает в оцепенении. Только раз ближе к вечеру второго дня пребывания дома он ощутил нестерпимое желание кого-нибудь обнять до хруста костей. Под рукой кстати оказалась подушка, которая и подверглась данной пытке. Всё остальное было привычно и тихо. — Может, сегодня пойдёшь в школу, ребёнок? — аккуратно интересуется Джон у сына утром четвёртого дня. — Может, — неоднозначно передёргивает плечами Стайлз, поджимая под себя ногу. Джон кивает. — Я пойду завтра, пап, обещаю. А сегодня попрошу Скотта прийти и помочь мне с домашкой, он, вроде, сегодня должен быть свободен. Можно он останется на ночь? — тараторит подросток, умоляюще глядя на родителя. — Хорошо, только лягте спать не позже полуночи, — улыбается Джон, ероша немного отросшие волосы Стайлза. Те приходят в нечто, отдалённо напоминающее беспорядок, — это, несомненно, радует шерифа. — Удачной работы, пап. Спокойного ночного дежурства, — смеётся Стайлз, фыркая. — Хе-ей, привет, Стайлз! — Скотт счастливо улыбается и светится, словно лампочка в пару сотен ватт. — Как ты себя чувствуешь, бро? — Скотти, я соскучился! — обнимает его в ответ Стайлз и замирает. — Скотт, эм, дружище, объясни мне, будь добр, или хотя бы попробуй объяснить, что он тут делает, — чеканит Стилински, немного раздражённо глядя на Хейла. Скотт напрягается. — Он… — Я просто хотел извиниться и узнать, как ты. Я уйду сразу же, как сделаю это, если ты не хочешь меня видеть, — перебивает Скотта Дерек, смотря Стайлзу в глаза. В умопомрачительные огромные оленьи глаза с золотистыми искрами, напоминающими танец огненной лисицы. — Ты прощён. Нормально. Свободен. — Стайлз стоит напряжённый, глядя на Дерека через плечо друга. — Стайлз… — Скотти, пусть я лучше буду неуравновешенной девицей во время ПМС, чем обиженной тучкой, метающей молнии и ворчащей без остановки весь вечер. — Стайлз даже на секунду не переводит взгляд на друга, испепеляя Дерека Хейла, стоящего на крыльце его дома. — Спасибо. Хорошо. Пока, — в той же манере отвечает Дерек, продолжая стоять на месте. Ещё минуту. Просто посмотреть на него, вдохнуть его запах. Побыть рядом. Ещё минуту. Дерек. Ещё… Волк смиренно и тихо сидит внутри, не давая Дереку сдвинуться с места. Не выходит, не получается, не хочется! Стайлз непонимающе смотрит, приподнимая бровь. Дерек сглатывает, кивает и уходит. Стайлзу немного не по себе. — Что он здесь делал? Почему ты привёл его сюда? — начинает засыпать вопросами Стайлз, когда закрывает входную дверь и входит в гостиную, где уже сидит Скотт. — Он все эти дни подходил ко мне и спрашивал где ты, почему не ходишь в школу, как ты себя чувствуешь… Я не мог отказать ему в этой маленькой просьбе увидеть тебя, когда ты позвонил и пригласил меня к себе. Не мог, понимаешь? Не мог… — Скотт произносит слова с укором и как-то по-мальчишески обиженно смотрит на друга. Стайлз молчит, не зная, что сказать, наверное, почти впервые. Он поджимает губы и опускает голову: — Прости. Скотт по-отечески улыбается, подходит к своему бро, обнимая за шею и предлагая сначала проветрить мозги каким-нибудь недолгим фильмом про супергероев, а потом приступить к домашке, с которой Стайлз должен будет ему помочь, потому что: «Это просто ад, Стайлз, я не понимаю эти уравнения. Они снятся мне в кошмарах, серьёзно!» Дерек старается говорить с волком хотя бы несколько минут в день. Они по-новому подстраиваются, вновь ищут точки соприкосновения и пытаются определить — кто они друг для друга. Дерек впервые за два с половиной месяца спокойно бегает по лесу, отпустив волка и наслаждаясь ощущениями, не боясь при этом совершить непоправимое. Прохладный воздух обжигает лёгкие, опавшие листья приятно шуршат и смягчают бег. Этот момент единения с волком ощущается иначе: естественнее, спокойнее, правильнее. Дерек останавливается в метрах двадцати от дома Стилински, подойдя к нему со стороны заднего двора и оставаясь в пролеске. Успокоив дыхание, волк сосредотачивается на комнате на втором этаже. Мерное сердцебиение Стайлза успокаивает. Подросток спит спокойно, не ощущая боли. Оба — Дерек и волк — радуются как дети. Дерек знает: одержимость волка никуда не делась, она лишь частично переродилась. Волк на стадии немого обожания и полной зависимости от своей Вселенной. Стайлз до дрожи в коленях боится подходить к Дереку, потому избегает его до середины следующей недели, пока, наконец, не решается на этот — «О боже, Стайлз, это самая бредовая идея, что только приходила к тебе в голову!» — идиотский, по его собственному мнению, поступок. Во время обеденного перерыва подросток подлетает к столику, где сидит Дерек, и чудом хватает пудинг. Шоколадный с бананом, как он любит. Стайлз молит всех богов о том, чтобы не наступить на свои шнурки, не столкнуться с кем-то, кто будет нести поднос, и добежать до столика, где сидит Скотт. И чтобы Дерек пошёл за ним, конечно же. Дерек относительно спокойно, с удивлением в глазах подходит к парочке друзей, отмечая про себя, что пудинг поделён пополам и половина Стайлза уже частично в нём. Точнее у него во рту. О боже… — Стайлз, могу я поинтересоваться, что это было? — прокашлявшись, спрашивает Хейл. — А фто токо хо быо? — невинно хлопает глазками Стайлз, активно работая челюстями. Стилински покрывается красными пятнами вплоть до шеи и дышит тяжело. От него несёт смешанным запахом стыда, страха и немного адреналина. — Схот, фо-ныуть ыо? — подросток поворачивается к другу, пытаясь унять сердцебиение и лёгкое головокружение. Дерек не может сдержать смех и прикрывает рукой улыбку. Стайлз — фантастичен. — Было вкусно? — спрашивает Дерек, садясь рядом со Стайлзом и придвигая к себе законную половину пудинга. — Было вкусно, — проглотив сладость, отвечает Стайлз, кивая болванчиком для усиления эффекта. Дерек улыбается и не злится, это хорошо. Стилински самую чуточку рад. — Хорошо. Я рад, что ты чувствуешь себя достаточно неплохо, чтобы посещать школу. Так я могу приглядывать за тобой, — произносит Дерек, ероша волосы на голове Стайлза, и уходит, забирая остатки пудинга. — Меня простили, Скотт? — неуверенно спрашивает подросток, опустив голову. Стайлз отчего-то невероятно счастлив от небольшой и невинной ласки Дерека. — Ну, на тебя точно не злятся, — погодя отвечает Скотт, смотря вслед уходящему Дереку, который на вопросе Стайлза повернулся к ним, отрицательно покачав головой и прислонив указательный палец к улыбке. — Фух… Я рад, — стукнул себя по коленям Стилински, начиная жевать картошку фри. Талия смотрит на светящегося и умиротворённого Дерека, пребывающего в таком состоянии почти неделю, и радуется вместе с ним. Напряжение в стае ушло: Кора опять не слезает с Дерека, кузены-подростки обращаются к парню с просьбой объяснить химию, Лора зовёт Дерека побегать по лесу и размяться. — Доброе утро, Дерек, — мягко здоровается альфа с сыном, наливая травяной чай. — Доброе, — улыбается Дерек, целует мать в щёку и крадёт миндальное печенье. — Прости, оно очень вкусно пахло, — по-детски извиняется парень, вновь целуя альфу в щёку. — Можно я возьму немного Стайлзу? — Воришка, — по-доброму ворчит Талия, не сдерживая улыбки, — Конечно, бери сколько душе угодно. — Спасибо! Он наверняка будет долго складывать оды в честь твоего маленького шедевра! — искренне добавляет Дерек. — Скажешь тоже, — фыркает Талия, и вокруг неё распускаются цветы ароматов — сладкие радости, смущения и немного терпкий гордости за себя, добавляющий приятный полутон запахам. Стайлз действительно блаженно стонет, откусывая печенье, и просто умоляет Дерека раздобыть рецепт этой «пищи богов Олимпа, решивших поиздеваться над простыми смертными, дав им попробовать это чудо, возносящее к ангелам на седьмое небо». Дерек смеётся и обещает попробовать уговорить маму дать рецепт, но предупреждает, что это достаточно сложно, и просит, чтобы Стайлз в случае чего на него не обижался. Стайлз церемонно кладёт руку на сердце и клянётся «не обижаться на раба Божия Дерека Хейла за его низкие умения по убеждению других рабов в чём-либо, ибо Стайлз Стилински, он же Наисправедливейший Король их маленькой страны Стайлзомании, снисходителен и добр к своим подданным». Дерек пересказывает Талии просьбу подростка, на что та просто отвечает: — Пусть заглянет к нам на выходных, я не только дам рецепт, но и покажу, как готовить. Дерек замирает, всматриваясь в глаза альфы и неуверенно кивая. — Только если маленьких детей не будет и никто не будет к нему лезть. И тем более говорить об оборотнях, вести себя как оборотни и так далее. Пожалуйста, мам. Он только-только начал подпускать меня ближе. Мне сейчас нельзя делать шагов назад. Мой внутренний баланс слишком хрупок. Талия понимающе кивает. Когда Стайлз узнаёт о том, что ему не просто дают рецепт, но и показывают способ приготовления, то просто прыгает от счастья, размахивая тонкими длинными руками. Когда Стайлз узнаёт, что они едут в заповедник, то просто не затыкается: «Дерек, там же такой воздух!», «Чува-ак, тебе так повезло!», «Я бы купался в листве, если бы здоровье позволяло, честно!», «О. Мой. Бог. Дерек, я увижу твою семью, да? Я прав? Конечно же, я прав, ведь твоя мама будет показывать мне всё!.. Не-ет! Дерек, а если я им не понравлюсь?», «Если я от нервов споткнусь о порожек и упаду, они долго будут смеяться и говорить о моей нелепости и рассеянности?»… Дерек официально познакомился с Джоном Стилински через пару дней после «примирения» Дерека и Стайлза. Спокойный, ответственный, учтивый и неглупый Дерек понравился шерифу с первых минут. Когда Джон узнал фамилию парня, то вёл себя более скованно, но общего впечатления о Хейле не поменял. Стайлза отпускают в дом Хейлов до четырёх с условием, что Дерек в целости и сохранности вернёт Стилински домой, потому что у самого шерифа появляется внеплановая смена. Стайлз обнимает отца, говоря слова благодарности, и просто пищит, когда видит внедорожник около своего дома. — И это ваш семейный автомобиль? — Да. — И ты умеешь справляться с этим зверем? — Да. — И тебе доверили его вести? — Да. — И мне можно в него сесть и потрогать? — Да. — И ты серьёзно повезёшь меня на этом монстре? — Да, Стайлз, серьёзно, — немного устало отвечает Дерек, продолжая улыбаться. — О. Мой. Бог. Дерек. О. Мой. Бог. — Носится Стайлз вокруг внедорожника чёрного цвета, явно намереваясь задать свои вопросы по второму кругу, когда Дерек открывает перед ним переднюю пассажирскую дверь. — Стайлз, садись в машину, иначе мы никогда не попадём ко мне домой, — Дерек говорит мягко и ласково, сдерживаясь, чтобы не потрогать, не понюхать, не обнять, не поцеловать, не впечатать Стайлза в машину. О, с каким удовольствием он бы заткнул болтливый рот Стайлза поцелуем, ммм… — Да-да, Стайлз уже погружает свою тушку внутрь… ДЕРЕК, Я СЕЙЧАС ВСЁ ЕЩЁ В БЕЙКОН ХИЛЛС?! — верещит Стилински, залезая в салон. — Видимо, это надолго, — тихо выдыхает Дерек, закатывая глаза и закрывая дверь. Стайлз счастлив — Дерек счастлив. Стайлз действительно чуть не падает, когда входит в дом, но Дерек успевает его словить за локоть, стараясь не сжимать сильно, неловкость сметает Кора, налетающая на Стайлза со скоростью двадцать пять миль в час, отчего подросток чуть ли не падает назад. Кора аккуратно и незаметно придерживает человека, не давая ему упасть, и попутно обнюхивает Стайлза, скрывшись у того в животе и безразмерной майке. — Кора, дай Стайлзу вздохнуть и поздоровайся нормально, — спокойно говорит Дерек, заглушая зарождающееся внутри рычание. Девочка — или двенадцать лет это уже подросток? — расцепляет руки и мило улыбается Стилински, показывая ровный ряд зубов. — Кора, приятно познакомиться, Стайлз, — сияет она, — Давно хотела тебя увидеть! — Стайлз удивлённо смотрит на Дерека, у которого краснеют уши, и краснеет сам. — Эм, привет, очень приятно, Стайлз, — он легко пожимает протянутую руку Коры и, прокашлявшись, чуть громче представляется для остальных, — Стайлз Стилински, приятно познакомиться, спасибо, что разрешили заглянуть в гости, большая честь для меня… — Стайлз краснеет, кажется, до самых пяток, хочет просто закрыть лицо руками и сбежать, потому что большей глупости он сказать просто не мог. Ну почему? Почему он не мог сказать просто «Спасибо за приглашение» или что-то в этом духе? Почему ему обязательно надо было так оплошать? — Рады с тобой познакомиться, Стайлз, — сдерживая улыбку, нарушает неловкость Талия, подходя ближе, — Меня зовут Талия Хейл. Я мама Дерека. — Ох, взаимно, да, я готов приступать к работе, то есть… я хотел сказать… — Стайлз всё же роняет голову на руки и трёт лицо. — Простите, я просто очень нервничаю. Ехал сюда на такой крутой тачке, представляете? Я думал, Дерек меня прибьёт за такое количество повторённых вопросов, честно! Но я всё ещё жив, да, Стайлз с вами и готов нести очередной поток глупостей, потому что не может вовремя заткнуть свой болтливый рот, да, — он взмахивает руками, попадая по лицу рядом стоящего Дерека, — Ох, чувак, то есть Дерек! Прости. Я случайно, честно! Это всё неуёмное СДВГ! Врачи обещают, что с возрастом станет полегче, правда, не уточняют, кому именно: мне или окружающим. Это был глаз, да? — Стайлз суетится вокруг Дерека и говорит просто на световой скорости. Все вокруг улыбаются, умиляясь смущённому Дереку и его неугомонной паре. — Стайлз, всё, правда, в порядке. Стайлз, прекрати суетиться, одним тычком ты меня не убьёшь, — пытается замять произошедшее и одновременно успокоить Стайлза Дерек. Парень аккуратно хватает чужие запястья, проводя по ним большими пальцами, заставляя сердце Стилински просто закатывать истерику в грудной клетке, а самого Стилински застыть, краснея ещё сильнее, и покрываться вторым слоем запаха яркого стыда. — Ты забавный, Стайлз, — хихикает девушка, стоящая в проёме, — Я Лора, старшая сестра Дерека, это Бойд и Эрика, — она указывает на темнокожего парня и прекрасную блондинку, что опирались на стену рядом. — Привет, — машет Эрика, хитро смотря на позу Дерека и Стайлза. Бойд лишь кивает. Стайлз в панике: он по уши, просто по уши в… На самом деле дальше всё идёт куда спокойнее: они готовят с Талией печенье (попутно Стайлз обкидывает Кору сырым тестом), потом все вместе поедают его в просторной гостиной за просмотром какой-то мелодрамы, потому что Дерек проиграл Эрике в «камень, ножницы, бумага», а Кора давно хотела посмотреть «Сладкий ноябрь». Стайлз сначала садится на мягкий ковёр, беря в руки чай с малиной, но Дерек аккуратно поднимает его и тянет на диван, указывая на открытые двери, выходящие во внутренний сад. — Ты же не хочешь застудить себе что-нибудь лишь из-за того, что моей семейке жарко и она в середине ноября открывает окна, когда на улице около нуля? На слова Дерека Стайлз лишь отрицательно мотает головой и удобно устраивается рядом с ним на диване. Стилински действительно начинает мёрзнуть, когда заканчивается чай, потому Дерек приносит ему плед и позволяет себе сесть чуточку ближе. Стайлз неловко облокачивается на парня — Дерек тёплый и достаточно знакомый. Да ведь?.. Стайлз просыпается только тогда, когда Дерек будит его, сообщая, что они приехали и Стилински вроде как почти дома. Подростку не хочется прощаться. Этот неловкий, тёплый, семейный день у Хейлов, непривычно родного и близкого Дерека, спокойствие и тихую радость, разливающуюся внутри, — всё это Стайлзу совсем не хочется отпускать. Он сонно промаргивается, вылезает из внедорожника с помощью Дерека и стоит. Дерек видит, как Стайлз нервно закусывает губу и начинает дрожать, потому что на улице прохладно, а он в лёгкой толстовке и майке под ней. Дерек слышит аромат дома, стаи, спокойного и сонного Стайлза, свой и совершенно не хочет отпускать подростка домой. Дерек чувствует желание волка прикоснуться, пометить своим запахом ещё, подойти ближе и не смеет ему это позволить. — Спасибо за сегодня, — шепчет Стайлз в районе шеи Дерека, обжигая случайными касаниями губ и дыханием. Шепчет, всем телом прильнув к тёплому Дереку, обнимая руками за шею. Стайлз не может объяснить этот порыв и очень боится, что Дерек его оттолкнёт. — Пожалуйста, — облегчённо выдыхает Хейл, нежно обнимая подростка и слегка прижимая к себе, — Пожалуйста, — повторяет он, вдыхая запах Стайлза. — Стайлз очень хороший. Мне нравится, как он пахнет, только немного воняет лекарствами. Запах Дерека ему очень идёт. Почему на Стайлзе его так мало? — Кора лежит на коленях матери, которая плавно перебирает её волосы. — Потому что Дерек боится сделать Стайлзу больно или обидеть его. Ты же заметила, что Стайлз — человек, верно? Он не знает о нас и может не понять некоторых вещей, — разъясняет дочери Талия. — Понятно. Я хорошо сегодня себя вела? — меняет тему девочка, поворачивая голову к матери. — Да, ты молодец, — Талия улыбается, начиная щекотать Кору, которая смеётся громко и задорно. Реки в заповеднике постепенно замерзают, но ноябрь ещё радует солнечными днями и хорошей погодой.