Famine

— Быстрее, трусишки, — очаровательно улыбается Стайлз и шепчет интимно, словно заигрывая, — Не забудьте запереть дверь на замок. Хейл бежит по заповеднику со всех ног, пытаясь выветрить воспоминания о полнолунии из головы. Дерек… — тянет гласные властный голос, — Иди ко мне, щеночек, — зовёт ласково и упоительно нежно. Дерек рычит, продолжая бежать, ломая ветки и сдирая кору когтями. Звонкий голос подростка крутится в голове не переставая. Стайлз смеётся красиво, ровно и заливисто. Дерек катится с пригорка вниз, со всей силы врезаясь в груду каменных глыб: ломается два ребра и ключица, собственные когти правой руки впиваются в живот, из ран которого течёт кровь, Дерек разбивает правый висок и теряет сознание. Господи, наконец-то… — Что с моим сыном?! — срывается Джон, до хруста сжимая телефон. — Он жив, Джон, — спокойно отвечает Дитон таким тоном, будто желает обратного. — Я не видел его четвёртые сутки, и это единственное, что ты можешь мне сказать?! — шериф ходит по кухне, с горла глотая дрянной виски. — Мне жаль, — тихо проговаривает Алан тем самым тоном, которым говорят врачи о смерти пациента его родственникам, и сбрасывает вызов. Стайлз изучает подвал вдоль и поперёк и совершенно не видит в нём для себя преграды: под потолком есть небольшое оконце с двумя железными толстыми прутами — посередине прекрасно пройдёт голова, а, как известно, если проходит она, то пройдёт и всё остальное. Нужно лишь вывихнуть пару костей-суставов из положенного места на время, а потом вставить обратно — Стайлз проделывал подобное в средней школе, неприятно, но терпимо. Есть вентиляционный проход, для которого даже смещать ничего не надо. И, естественно, основной выход. Можно просто подождать, пока кто-нибудь принесёт еду и… — Простите, Дитон, я решил снять эти тяжёлые штуки, они сильно натирают запястья, — оборачивается к главному входу Стайлз, растирая всё ещё красные запястья, — Я ведь должен заботиться о своём хозяине, не так ли? — мило улыбается подросток, смотря на ветеринара бездонно-чёрными глазами. Наверно, стоит начать называть вещи своими именами: друид шокировано смотрит на стоящего около стены с окошком ногитсуне, пока оковы с тяжёлыми цепями валяются у противоположной. — Как дела, док? — улыбается дух, перекатываясь с пятки на носок и обратно, заводя руки за спину. Дитон оказывается прижатым за горло к стене раньше, чем поднос с содержимым успевает упасть на пол. Когда Стайлз-ногитсуне поднимается на первый этаж, его никто не встречает. Тёмному лису немного обидно и он наигранно-печально выдыхает, выходя из дома с приветливой улыбкой. — Привет, пап! — радостно возвещает о своём приходе Стайлз, сразу попадая в объятия отца. — Хей, всё хорошо! — Стайлз, — выдыхает Джон, — я так рад, что ты дома… — О, а как я рад, па! — обнимает в ответ подросток, невинно улыбаясь и плотоядно осматривая шею шерифа на секунду почерневшими глазами. Дерек. Оборотень резко открывает глаза. Ха-ха, какой хороший мальчик. Волк прижимает уши и поджимает хвост, тело парня покрывается противным липким холодным потом. Оу, милый, не бойся, — голос в голове звучит притворно-нежно и обеспокоенно, — Тш-ш… Пока пёсик будет верен своему хозяину, он не сдохнет. Этот мальчик же тебе важен, не так ли? Дерек непроизвольно рычит и скалится, выпуская когти. Ха-ха-ха! Всегда хотел иметь ручную собачонку, — шёпот настолько реален, что оборотень будто ощущает чужое присутствие рядом. Будто чужое безумие звучит наяву, а не в его голове. Талия успевает перехватить Дерека на выходе из банковского хранилища. Стайлз ведёт себя естественно и привычно. Только перестаёт пить таблетки и спать по ночам. — Мне вот интересно: ты столько лет тихо-мирно сидел внутри, никого не трогал — что заставило тебя так резко и неожиданно объявиться? — Стайлз сидит на каком-то огромном пне в абсолютно белой (глаза режет просто ужасно) нескончаемой комнате. Если честно, Стилински надеялся, что в его подсознании как-то немного повеселее и красочнее. Увы и ах, господин Стилински, вы столь же посредственны, как и все. — Надоело, — просто отвечает подростку Стайлз, насмешливо смотря чёрными глазами. — Прогуляемся? — улыбается ногитсуне своему сосуду. — Мне лень куда-то идти, — безбожно врёт Стилински: ему совершенно не хочется вставать с этого пня — что-то удерживает его здесь. Стайлз псих, конечно, раз доверяет сухому мёртвому пню, но нормальным он себя перестал ощущать ещё полгода назад. — Тогда давай поговорим, Стайлз. Я знаю, ты любишь болтать, — лис разваливается на пне так, словно это пуховая перина, и со стоном удовольствия потягивается. — Ну, давай поговорим… — сглатывает Стайлз и чувствует дрожь вдоль позвоночника. Дитон приходит в себя через несколько часов: у него болит голова, видимо, сотрясение, из-за чего немного тошнит. Алан рад хотя бы тому факту, что всё ещё жив. Постепенно ветеринар приходит к нелёгкой мысли, что им нужно немного помощи. — Здравствуй, Кристофер, как далеко вы сейчас от Бейкон Хиллс? — Дитон привычно улыбается, хотя собеседник этого совершенно не видит. Просто так проще. — Привет, пап, как работа? — Стайлз встречает отца на кухне, помешивая что-то пахнущее овощами и курицей. — Я дома… Да так, мелкое воровство, не более, — Джон садится за стол и расслабленно выдыхает. Стайлз внимательно и сосредоточенно боковым зрением осматривает шерифа. Холодный взгляд чёрных глаз выражает презрение. Эй, пёсик, иди к папочке. Собачка должна слушаться своего хозяина. Дерек. Голос звучит по странному строго, но певуче. Дерек рвётся на этот зов, однако беты крепко держат его. — Я должен быть там, должен! — кричит-хрипит Дерек, беспомощно скуля. Лора крепко обнимает брата со спины за шею, грустно смотря вперёд и не сдерживая слёз. — … Сколько человек должно врать, чтобы поверили тому, кто говорит правду? — У тебя какие-то странные вопросы, не находишь? Ты хоть сам понимаешь то, что спрашиваешь? — фыркает Стайлз, продолжая смотреть в кипельно-белый потолок. Стилински не знает, сколько находится тут и сколько его телом правит… он. — Ты чисто для прикола спрашиваешь или серьёзно? — Почему ты думаешь, что глупости — это несерьёзно? Напротив, это самое серьёзное, что только может быть. — Неужели я веду себя так же навязчиво, как ты сейчас? Как у меня вообще друг появился? Я бы себя уже прибил! — подросток хмыкает и старается не думать. В голове пустота и от этого чертовски приятно. — Мы можем это исправить, — удовлетворённо ухмыляется ногитсуне. — Хочешь? Несколько человек попадают в больницу с тяжёлыми отравлениями и эпилептическими припадками. Стайлз приходит проведать своего лучшего друга. В глазах подростка плещется маниакальный азарт и радость. — Талия, это Кристофер Арджент и его дочь — Элиссон. Они — охотники. Талия дышит через раз, чувствуя запах аконита и рябины. Дитон успокаивающе касается плеча альфы. — Нельзя убивать Стайлза. Нужно уничтожить лишь духа внутри него, — твёрдо говорит она, на что охотники лишь кивают. — Иначе волк моего сына сорвётся, и тогда убивать придётся нас всех… Стайлз падает в обморок прямо в коридоре больницы. В соседней палате умирает заместитель шерифа. Причина смерти — отравление цикутой. — Пора меняться местами, Стайлз, — ласково шепчет на ухо лис, и Стайлз словно падает вниз. — … Джон, всё хорошо, сейчас его состояние стабильно, — Стилински слышит голос Мелиссы как будто сквозь воду, у подростка жутко болит голова. Стайлз понимает, что не может пошевелить и пальцем, а голоса звучат ровно и безэмоционально. Что происходит? Стайлз паникует: он слышит противный писк приборов, голоса Мелиссы, отца и вошедшего доктора; видит потолок, стены, дверь, окно и при этом не понимает, как выйти из комнаты. Ему хочется сбежать, потому что стены давят, кружась, словно карусель. А как идти? Нет, мозгами Стайлз помнит и понимает, как это должно работать, но у него не дёргается ни одна мышца при посылаемом сигнале. — Тебе нравится, Стайлз? — голос в голове сочится зверской заботой и нечеловеческим участием. — Ты просто потрясающе беспомощен. Никто не смеет и коснуться тебя. Здорово я придумал? — Стайлз шестым чувством ощущает улыбку лиса. — Я очень заботливый, не находишь? Стилински вкалывают успокоительное, подросток проваливается в сон без сновидений. — Скольким людям ты должен сказать правду, чтобы они поверили в мою ложь? — последние слова, которые слышит в своей голове Стайлз. За связь, словно за кованую цепь, дёргают с силой титанов, кажется, вырывая вместе с душой и волком. Дерек задыхается, не имея возможности сделать глоток воздуха. В следующее мгновение его отпускает. — Стайлз, здесь сейчас Стайлз, — шепчет он, умоляюще глядя на мать. Талия не может запретить ему увидеть пару, которую он потерял почти на месяц. Апрель жонглирует погодой, как хочет.