Дефектный

Чимин счастлив. Он поступил туда, куда хотел, у него предназначенный любимый есть, вообще, он здоров, родители навещают его регулярно и погода хорошая. — ЧонГук-и, — Пак с разбегу бежит в раскрытые объятия парня. ЧонГук, предназначенный, тоже поступил на первый курс, только на вокальный факультет и они просто счастливы. Вместе уже как два года. В это время Юнги хочет бежать, убежать куда угодно, к кому угодно, но только не здесь. Нужно бежать далеко-далеко, чтобы забыть все к черту, чтобы одному, чтобы… Юнги не знает что еще. Ему очень обидно, почему у него судьба такая? Бог, эй, ты решил развлечься? Развлекайся с ангелами, а людей не трогай, и без тебя всегда проблем хватало. У Чимина на ключице тоже ненавистное «Чон ЧонГук», он счастлив и даже не подозревает, что его имя кому-то причиняет и физическую, и моральную боль. Вот уже несколько лет. Юнги терпит, каждый день меняет пластыри на шее, специально, сильнее расчесывает имя на шее, чтобы содрать его с мясом, чтобы оно исчезло. Оно не исчезает. Юнги начинает плакать по ночам сильнее, он почти кричит. Хосок пугается до смерти. *** У Чимина в первый раз так сильно горит имя на ключице. До боли, он почти воет, а ЧонГук не знает, что делать. Продолжается так только час, потом проходит, и как будто ничего и не было. Пак быстро забывает это и снова светится от счастья. Он не замечает Юнги, который при виде него, начинает почти стонать от боли, зажимает шею слишком сильно, что из свежих царапин сочится кровь. Что кто-то из-за него почти умирает, что кто-то из-за него ломается во второй раз, только гораздо сильнее, чем в первый. Во второй раз приступ боли длится почти сутки, сильнее, имя начинает кровоточить, а Чона, слава Богу, нет рядом. Он посреди семестра уехал к родителям, толком не объяснив ничего. Чимин корчится от боли на своей кровати и не видит, что кожа на ключице сыпется, как высохшая. На следующее утро на ключице страшная рана заклеивается пластырем. В коридоре, снова после пар, он встречает Юнги, который при виде него морщится и шагает быстрее, опустив голову. Чимин ничего не понимает, но ключица начинает жечь. Ночью он кричит и плачет, рвет простынь цепкими пальцами и расчесывает ключицу. Засыпает в крови и в слезах, уже не видя, как на месте «Чон ЧонГук», оказывается другое имя. «Мин Юнги». *** Юнги просыпается не в слезах, шея не болит и не чешется, все настолько хорошо, что подозрительно. Он не видит Чимина целый день, почему-то начинает волноваться. Молчит, и пытается успокоиться, ведь у него нет никаких прав волноваться за него. Он ему никто. Он просто дефектный, у которого проявилось имя, которое занято. Юнги хочет смотреть в небо, плакать и грязно материть Бога. Не видит Чимина и на следующий день. ЧонГука тоже нет, Юнги надеется, что они вместе и просто устроили себе отпуск. Самому больно. *** — ЧонГук — а, — Чимин зовет своего парня тихо. Он чувствует, что у Чона тоже изменилось имя. Быть не может, чтобы у него ничего не поменялось, он же не зря уехал. — Что у тебя на ключице? — Чон смотрит грустно, в глазах только страх. Он запутался. Чимин отклеивает пластырь медленно, потому что больно, и показывает. «Мин Юнги». Скрывать нет смысла, все равно они уже друг друга не чувствуют. — А у тебя? — Чимин кивает на правый бок ЧонГука. Раньше там было написано его имя. Парень задирает футболку, а на ребрах «Ким ХеСан». — Знаешь его? — Нет. Они сидят молча, совсем близко. Оба понимают, что последний раз сидят как пара, потом они будут только друзьями. Лучшими друзьями, они все-таки счастливы. Потому что у обоих появятся истинные предназначенные, понимают, что видимо, так надо было, чтобы имена сделали рокировку. Бог, ты еще не наигрался? — Пошли в общагу, друг.