Осень в моей душе

Жизнь непредсказуема. Человек открывает утром глаза и не подозревает, какие сюрпризы ему готовит судьба. Чаще всего это незначительные на первый взгляд знаки, от которых люди отмахиваются, не придавая им значения. А надо бы задуматься и понять эти сигналы, внимательно приглядеться к тому, с кем довелось встретиться впервые. Иногда судьба сталкивает двоих при странных обстоятельствах, как бы говоря: «Я выбрала вас», и, если этот знак проигнорирован, она будет сводить этих двоих вновь и вновь, ибо от судьбы не убежишь. Ни Джеджун, ни Юнхо этим утром не знали о том, что им предстоит встретиться во второй раз при весьма забавных обстоятельствах и вспомнить их первую встречу, которая привела к тому, что они оба имели в жизни на данный момент. — Как ты мог продуть баттл омеге? Столько сил вложено в тренировки, и всё коту под хвост! — Юнхо отчитывал сына по дороге к метро. — Какой смысл был переводить тебя в эту школу, если ты работаешь вполсилы? Хёкдже шёл рядом, понурившись. Не мог же он сказать отцу, рискуя вызвать ещё больший гнев, что ему очень нравится этот омежка, и Хёкдже просто немного поддался Донхэ. Жизнерадостный омега радушно принял стеснительного новичка-альфу и не позволял никому задирать Хёкдже, даже Рёуку, этому гению с шилом в попе, которого слушались в классе все. В самом конце лета Юнхо случайно встретил своего одноклассника Шивона. Этому парню учителя пророчили блестящее будущее, как минимум — должность выдающегося адвоката. Однако любовь к прекрасному оказалась сильнее, и Чхве возглавил школу Искусств, где наряду с общеобразовательными предметами преподавали вокал, танцы, живопись и скульптуру. Сам Шивон вёл уроки актёрского мастерства, благо опыта было предостаточно, и он всё ещё являлся востребованным актёром. Обрадовавшись встрече, приятели проговорили в ближайшем кафе до самого закрытия. Вот тогда Шивон, узнав историю Юнхо, предложил ему преподавать танцы в его школе. Юнхо, комплексуя из-за своей хромоты, отказался, но, тем не менее, Чхве всунул ему свою визитку и попросил подумать. Спустя несколько дней произошло то памятное для Юнхо и Джунсу примирение ранним утром в парке. И Юнхо, подумав, что с предложения Шивона можно начать строить новые отношения с семьёй, позвонил Чхве, согласившись быть преподавателем танцев с одним условием — вести занятия он будет факультативно. Молодой директор школы согласился, справедливо рассудив, что как только Чон втянется, его не трудно будет уговорить проводить основные занятия. Также Ши предложил перевести в их школу и Хёкдже, который сможет найти то, чем ему хотелось бы заниматься, да и Юнхо будет легче, ведь проблема, кому тогда забирать ребёнка из школы, отпадёт сама собой. Вкладывая все свои знания и любовь к танцам в обучение детей, Юнхо полностью отдавался любимому делу. Он скучал по огромным танцевальным залам, к которым привык и по которым так сильно тосковал. Он скучал буквально по всему: запаху деревянного пола, спёртому воздуху, пыльным гардинам, — из этих незначительных на первый взгляд мелочей создавался его собственный рай, его личный маленький оазис, которого ему так не хватало. Непередаваемая атмосфера, ощущение полёта в танце, приятная боль в мышцах — и нет ничего прекраснее. И пусть этот зал был намного меньше и скромнее, здесь он преображался. Исчезали агрессивность, апатия, страхи, и на смену им приходили терпимость, гармония и желание обучать, начиная с самых простых, элементарных движений и связок, заканчивая искусством импровизации, в которой когда-то он был силён. Сегодня, спустя две недели тренировок, Юнхо провёл танцевальный баттл в младшей группе, чтобы посмотреть, чему научились дети. В целом, результаты были неплохими, Юнхо был доволен, и, будь на месте Хёкдже любой другой ребёнок, он бы даже похвалил его за хорошие манеры. Однако делать поблажки своему сыну он не хотел, потому-то и отчитывал младшего альфу по дороге к метро. Был самый час пик, люди спешили, суетились и толкались. Мерный гул, свойственный этому часу, раздражал Юнхо. Хёкдже любил кататься на эскалаторе: ему было интересно, успеет ли он встать на пол раньше, чем ступенька превратится в сплошную полосу, поэтому, обгоняя людей и перепрыгивая через ступень, он продвинулся вперёд. Юнхо не успел вовремя среагировать и потерял его из виду. Догнав сына уже на перроне, альфа, схватив его и тряся за плечи, воскликнул: — А, попался! Вот придём домой, и я тебе покажу, как убегать от меня. Прикую тебя к батарее и кормить не буду! — но, взглянув на поникшего мальчишку, Юнхо понял, что перегнул палку. — Пошли, — отпустив Хёкдже, альфа повернулся и пошёл вперёд. Джеджун ехал вниз на эскалаторе в метро и размышлял о маньяке, которого никак не могли поймать. Сегодня приходили из полиции, чтобы предупредить и провести беседу с детьми о том, как вести себя с незнакомыми людьми. Попросив всех быть бдительными, гости ушли, а Ким был полон негодования. «Какой мерзкий и жалкий человек!» — думал омега, качая головой. Спустившись, он пошёл в сторону посадки, как вдруг до него донёсся зловещий голос, обещающий приковать кого-то к батарее. «Маньяк!» — пронеслось в голове омеги. Замедляя шаг, он украдкой посмотрел на мужчину, лицо которого скрывал капюшон, и мальчика лет восьми, который, опустив голову, слушал то, что ему говорит мужчина. Спрятавшись за колонну, Джеджун, переполненный благородным чувством вырвать из рук чудовища очередную жертву и поймать монстра, наблюдал за действиями маньяка, но, увидев, что мальчик пошёл за мужчиной, стремительно вынырнул из своего укрытия и, подлетев к ребёнку, зажал его рот рукой. Подхватив мальчишку на руки, омега побежал к выходу из метро. — Папа! — еле успел пискнуть Хёкдже. — Тише, малыш, я спасу тебя и отведу к папе, — успокаивающе сказал Дже на бегу. Юно подумал, что надо бы взять за руку Хёкдже, чтобы он не потерялся, и, повернувшись назад, оторопел — мальчика нигде не было. Завертев головой, он увидел, что некто в чёрном плаще несётся к выходу из метро, зажимая рот его сыну. «Маньяк!» — мелькнула догадка в мозгу альфы. Как можно быстрее, насколько позволяла хромота, альфа ринулся вдогонку. Раскаяние и страх заполнили собой всё внутри Юнхо. Кляня проклятого маньяка на чём свет стоит, он бежал за ним, с ужасом понимая, что не сможет догнать похитителя. Боковым зрением заметив движение, Юнхо увидел того самого омегу Донхэ, которому его сын уступил первенство в баттле, крутящего бейсбольный мяч в руке. Ринувшись к Донхэ, Юно выхватил мяч из рук мальчика, злобно цыкнув, когда тот попытался возмутиться, и, хорошенько прицелившись, замахнулся. С криком «не уйдёшь, гад!» он запустил мячом прямо в спину похитителя. Джеджун бежал со всех ног, но, быстро устав, поставил Хёкдже на пол и, схватив за ладошку, помчался дальше. Вдруг он почувствовал, что в его спину со всей силы врезается что-то, причиняя неимоверную боль, заставляя его падать лицом вперёд на («о, боже!») грязный пол станции. Теряя сознание от боли, что резко прошибла спину и стопу правой ноги, когда он зацепился ей за что-то железное, омега успел прошептать невнятное «прости…», видимо, адресованное Хёкдже. Видя, как мяч достиг своей цели, и маньяк упал, поверженный точным броском, а Юнхо и Донхэ, закричав одновременно «yes!», сжали кулаки и согнули руки в локтях в характерном жесте. Затем они дали друг другу победное «пять» и поспешили к валяющемуся на полу похитителю, которого уже окружила толпа любопытных зевак. Растолкав всех локтями, Юнхо добрался до лежащего в отключке мужчины и удивленно ахнул, не поверив своим глазам: «Ты?! Джеджун? Маньяк?!» К перепуганному Хёкдже подбежал Донхэ и стал гладить того по плечам, успокаивая. Хёкдже, переполненный чувством благодарности, обнял друга и облегчённо выдохнул. — Всё хорошо, Хёкки, твой папа тебя спас. Он такой крутой! Во! — восхищённо закончил Хэ, подняв большие пальцы вверх и искренне улыбаясь мальчику. Увидев стоящего рядом с лежащим похитителем отца, Хёкдже пожал руку Донхэ и, кивнув ему на прощание, бросился к Юнхо, уже не сдерживая слёз, которые не хотел показывать Донхэ. Юнхо смотрел на Джеджуна, которого приводили в чувство врачи скорой помощи. С их первой и последней встречи, которая изменила жизнь альфы, перевернув её с ног на голову, прошло три года. Несмотря на это, Юно сразу узнал Джеджуна, стоило только увидеть его лицо. Он словно встретил кого-то близкого и родного. И ему казалось, что он знает Джеджуна всю жизнь, а не каких-то несколько минут… — Спасибо всем! Хорошо потрудились, — режиссёр-постановщик завтрашнего шоу похлопал в ладоши, как только отзвучал последний аккорд песни, а певец и танцоры замерли, приняв финальные позы. — Генеральная репетиция окончена. На сегодня все свободны, всем хорошо отдохнуть, но сильно не расслабляться, — он погрозил пальцем улыбающимся Юно и его танцевальной труппе. — Завтра нас ждёт успех, вы молодцы! Жду всех завтра, и без опозданий! До свидания, — режиссёр направился к выходу, довольно улыбаясь. Главный прогон мини-концерта в поддержку нового альбома Юнхо прошёл без сучка и задоринки, впрочем, как и всегда, когда дело касалось этого трудолюбивого и талантливого певца и танцора. К Юно подошёл менеджер, подавая бутылку с водой и показывая большой палец вверх. — Отличная работа, я горжусь тобой! Собирайся, сейчас отвезу тебя домой. — Хён, спасибо, ты тоже хорошо потрудился. Нет, ты не жди меня, я сегодня за рулём, — Юно быстро попрощался с Паком и пошёл в душевую. Освежившись, Юнхо переоделся и, собрав сумку, направился к стоянке агентства. Он был доволен репетицией и своими танцорами, они выкладывались на все сто процентов. Уже завтра это сумасшедшее время репетиций, записей, дикой усталости и веры в победу завершится, и начнётся новый этап его творчества. А сегодня своё оставшееся время он хотел подарить семье: Джунсу и сыну, по которым отчаянно скучал, практически не видя их, хоть и жил с ними в одном доме, но проводя большую часть своего времени в танцевальном и тренажёрном залах или в звукозаписывающей студии. Приходя домой совершенно вымотанным, он заставал Хёкдже уже спящим, целовал и гладил сынишку, поправляя одеяло; он обнимал неизменно ожидающего его Джунсу, который разогревал поздний ужин для своего утомившегося мужа. А потом в спальне он прижимался и вдыхал аромат омеги, нежно целуя тающего от незатейливых ласк и внимания Джунсу, чувствуя, как усталость постепенно отходит. Несмотря на то, что их брак случился не по большой любви, а, как говорят, по залёту, Юнхо чувствовал благодарность за понимание и верность. Он ценил то, что давал ему супруг, уважал и относился с пониманием к стремлениям омеги, не запрещая ему заниматься тем, что было для него интересно. Уже открывая машину, Юно почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, он увидел высветившуюся фотографию улыбающегося Джунсу. Он нажал на кнопку «принять вызов». — Да, милый, я уже выезжаю домой, — сладко промурлыкал в трубку альфа. — Репетиция прошла хорошо, и теперь у меня есть полдня, чтобы провести его с вами. Может, мы куда-нибудь выберемся все вместе? Ты реши и выбери какое-нибудь приличное место, пока я еду. — Дорогой, я очень рад, но, прости, мне ещё надо на работу заехать, там какой-то форс-мажор случился, и меня попросили вернуться. Я забрал Хёкдже из садика и вместе с ним сейчас еду назад, а потом ещё и папу надо забрать, так как я одолжил у него машину на сегодня, — голос Джунсу поник. — Ты тогда отдохни, пока нас нет, а потом поужинаем где-нибудь все вместе. — А где папа сегодня работает? Может, я его сейчас заберу, а вы сразу домой приезжайте, — предложил Юнхо. — Дорогой, если тебе не будет трудно, то это было бы здорово, а то мне надо ехать за ним совсем в другую сторону. Это в частном секторе, где особняки чеболей. — Тогда договорились, я забираю папу, а вы едете домой, — закончив разговор и получив смс с адресом, Юно вбил его в навигатор и облегченно выдохнул, так как это было всего в двадцати минутах езды. Припарковавшись у обочины, Юно перешёл дорогу и прошёл вглубь улицы, сразу же натыкаясь на украшенный цветами и шарами богатый особняк. Присвистнув, Юно прошёл к воротам, которые были открыты, а охраны, как это обычно полагается, не было. Пожав плечами, альфа прошёл вглубь, проходя прямо к зданию, где суетились официанты и слышался громкий голос Хичоля, находящегося в своей стихии. Улыбнувшись и узнав своего родителя, Юнхо подошёл к нему в самый разгар спора, который Хичоль вёл, кокетливо улыбаясь, со статным альфой, в чьих глазах мелькали лукавые искорки. Покашляв, чтобы обратить на себя внимание, Юнхо обратился к Хичолю, одновременно приветствуя кивком головы повернувшегося в его сторону альфу. — Привет, папа, ты готов? Я за тобой, — Юно обратился к Хичолю. — Ой, сын, привет! — Хичоль улыбнулся своему самому любимому альфе. — Нет, ты меня не жди, я тут задержусь ещё. Тем более Ханген-шши просит меня остаться на свадьбе до конца, — после этих слов альфа, стоящий рядом, поклонился и тактично отошёл. — Прости, я не успел перезвонить тебе, мне Джунсу сказал, что ты уже едешь за мной. У нас тут проблемка нарисовалась: жених-альфа прибыл, а жених-омега пропал, все с ног сбились, уже церемония начаться должна. Ну, ладно, ты езжай домой, и оторвитесь там с Су по полной, пока меня не будет! — Хичоль поиграл бровями, смущая Юнхо. — Ну, ладно, тогда я поехал. Может, мне тебя после свадьбы забрать? Ты позвони, когда надо будет, — предложил альфа. — Ну, нет уж! Раз Ханген-шши настаивает, так пусть и транспортом обеспечивает! Всё, иди, не мешай мне тут флиртовать, эмм, в смысле работать, — Хичоль подтолкнул сына к выходу. «Да, уж, папа в своём репертуаре. Не упустит того, что само идёт в руки», — подумал Юнхо и вышел из особняка. Увидев причудливо подстриженные кусты лигуструма, живописно расположившиеся справа от дома, Юнхо свернул с дорожки, чтобы поближе рассмотреть их, и… в ту же самую секунду у него дух захватило от представшей взору красоты. Это было нечто неописуемое, и он едва ли мог собраться с мыслями, чтобы попытаться выдавить из себя хоть что-то, помимо восторженного «ах». И Юно готов был бы прямо здесь и прямо сейчас, стоя, рукоплескать создателю этих живых шедевров, если бы ему, конечно, представилась такая возможность. Видимо, автор этих творений очень любил детей. Все подстриженные композиции представляли собой анимационных героев: Том и Джерри, Русалочка и принц, Белоснежка и семь гномов, оленёнок Бэмби, Маугли в окружении Акелы, Балу, Багиры и Каа, Винни-пух и все-все-все, Карлсон и Малыш, были даже Чебурашка и крокодил, кажется, Гена (Юно помнил, как мальчишкой впервые увидел этот мультфильм из России и влюбился в ушастика). Остановившись у этой последней в ряду композиции, Юнхо восхищённо ахнул и заулыбался, любуясь и ностальгируя. Вдруг он почувствовал тонкий приятный аромат: кофе и лимон с вплетением нежного запаха лаванды и пряной нотки кардамона, и последние два были едва уловимы, но, собранные в один букет, они возбуждали и кружили голову, окутывая с головы до ног. Услышав тихий всхлип, Юнхо, осторожно приблизившись, заглянул за кусты. Позади них находилась скамейка, а на ней, сжавшись в уголочке, сидел облачённый в дорогой белый костюм красивый хрупкий юноша-омега и тихо вздыхал, о чём-то горько размышляя. Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, Юнхо, вместо того, чтобы уйти, обогнул кусты и сел на другой конец скамейки. — Привет! Ты почему здесь сидишь и вздыхаешь, когда тебя там все ждут и ищут? — Юнхо показал рукой в сторону особняка. С удивлением посмотрев на вторженца в его личное пространство, Джеджун ответил: — Ты странный! Уселся тут… — А, что, мне надо было разлечься? — засмеялся Юнхо. — Вообще-то, когда люди беседуют, они в основном сидят. — А мы беседуем? — изумился омега. — Конечно. Давай быстренько расскажи мне, что тебя тревожит, и иди замуж… — он осёкся. — То есть, выходи замуж. Выходи иди… тьфу! Я хотел сказать, иди и выходи замуж, да! Точно, — он издал нервный смешок, надеясь тем самым хоть немного разрядить атмосферу и расположить к себе парня. Юнхо чувствовал, что омегу съедают волнение и тревога, и почему-то ему хотелось поддержать это чудо. — Ну, ты меня понял, — прокашлялся альфа. — С какой стати я должен что-то рассказывать незнакомцу? — вскинулся Дже. — Эгей! Ты разве не знаешь, что иногда чужим людям легче открыть все свои волнения и тревоги, чем родным? Давай-давай, говори, не стесняйся, может, я тебя натолкну на правильный выбор? Джеджун как-то затравленно посмотрел на обаятельного незнакомого альфу, внезапно ощутив острое, непреодолимое желание поделиться с ним своими страхами. Его взгляд зацепился за обручальное кольцо. — Ты состоишь в браке? — О, да! Повязан по рукам и ногам, — хохотнул Юно. — А о чём ты думал перед свадьбой? Ну, что-то же толкнуло тебя связать жизнь с твоим супругом, — Дже пристально смотрел на альфу, ожидая ответа. — Да кто же думает головой перед свадьбой?! — тут же воскликнул Юнхо, однако, увидев цепляющий за душу взгляд омеги, извинился. — Прости, это была шутка, — он прокашлялся. — Ну, мы с Джунсу были друзьями детства, а потом решили, что неплохо бы жить вместе. Ведь если из дружбы родится любовь — это же здорово, нет? — Так значит, вас связывает дружба, не любовь? И ты не любишь своего омегу? — Дже словно решал что-то про себя. — У нас всё хорошо, мы достигли гармонии и взаимопонимания, — растерялся альфа от проницательности омеги. — И вообще, речь не обо мне. Тебя там, у алтаря, кто ждёт? Друг или любимый? Джеджун задумался, опустив голову и не зная ответа. — Хей, нельзя так долго думать! — голос Юнхо вернул омегу в реальность. — Ну, мы с Чанмином с детства знаем друг друга, да и росли вместе с тех пор, как погибли мои родители. Мин и Ханген стали моей семьёй… — Это всё хорошо, но это не ответ на вопрос. Так кто же тебя ждёт у алтаря? — допытывал Юнхо, давая возможность омеге разобраться, произнести вслух то, что мучило того изнутри. — Знаешь, я думаю, это хорошо, если дружба превратится в любовь! А если этого не случится? Если я встречу свою настоящую любовь, уже не будучи свободным? — Джеджун хотел высказать все свои тревоги этому альфе. Обычно замкнутый в себе омега не мог понять, почему рядом с этим мужчиной было так спокойно, надёжно и тепло? — Если не будешь искать, то и не встретишь! — последовал ответ, немного разочаровавший Дже. — Значит, там тебя ждёт друг, верно? — посмотрев на кивнувшего омегу, Юно продолжил, — Что ж, это не так уж и плохо, поэтому иди и будь счастлив, — заключил альфа, поднимаясь со своего места. — А я тоже пойду, меня ждёт семья. Мужчина поклонился встающему Джеджуну и пошёл к выходу с каким-то странным чувством сожаления и потери. — Стой, скажи хоть, как тебя зовут? — Джеджун чувствовал тоже самое, потому и окликнул покидающего его молодого человека. — Чон Юнхо, — повернувшись, ответил Юно. — А тебя? Как тебя зовут, прекрасный незнакомец? — Ким Джеджун, — ответил омега. — Что ж, прощай, Ким Джеджун, и удачи тебе в твоей новой жизни, — Чон махнул рукой. — Нет-нет, не «прощай», а «до свидания»! — тихо возразил Джеджун. — «Прощай» обычно не оставляет надежды на встречу… — Ну, тогда до свидания, Джеджун, — улыбнулся Юнхо и, отвернувшись, продолжил свой путь. Джеджун повернулся в другую сторону и медленно пошёл к особняку. Так они и отдалялись — каждый в свою сторону, поочерёдно оглядываясь назад. Юнхо вышел за ворота особняка, задумавшись о внезапной встрече, кажется, со своей истинной парой. Он переходил дорогу, чтобы сесть в свою машину, продолжая витать в облаках. Забыв об осторожности и находясь мыслями всё ещё на той скамейке в обществе восхитительно пахнущего омеги, Юно повернулся, остановившись на проезжей части, не дойдя трёх шагов до разделительной полосы. Ему захотелось ещё раз увидеть хотя бы силуэт человека, так сильно зацепившего его. Внезапно Юнхо почувствовал резкую боль в ноге и хруст ломающейся кости. Сильный удар сбил его с ног. Непонимающе глядя на мир, он падал на холодный асфальт, а перед глазами калейдоскопом проносились картинки окружающего мира. Уши заложило, и будто сквозь вату он слышал визг тормозов. Уже почти впав в беспамятство, на самом краю сознания воспалённый мозг пронзила мысль, что завтра концерт, и он подведёт всех. Глаза альфы закрылись, и он не видел, как водитель, не успевший вовремя затормозить, подбежал к нему, хватая его за руку, чтобы нащупать пульс. А в это время в особняке молодой омега давал клятву верности, обещая любить мужа в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит их… И вот теперь, спустя три года, этот человек вновь встретился на его пути. Или это просто судьба даёт ему ещё один шанс?