Осень в моей душе

Джунсу, стоя у окна своего большого и просторного кабинета, светился от радости. Полгода упорного труда, и вот он в шаге от своей заветной мечты. Безусловно, его команда поработала на славу, но расслабляться было рано. Он улыбнулся, вспомнив, как, войдя сегодня утром в редакцию, был встречен шквалом аплодисментов, и даже сам шеф, Пак Ючон, произнёс поздравительную речь. Детище Джунсу, его журнал «Sweet dream», о котором он мечтал ещё со школьной скамьи, по итогам рейтинга занял вторую строчку по стране. Эта новость воодушевила омегу, однако, мило улыбаясь на предложение шефа отпраздновать вечером это событие всей командой, Джунсу ответил, что радоваться рано, а отмечать они будут, когда «Сладкая мечта» станет журналом номером один. Поблагодарив свою команду, он попросил не расслабляться и продолжать так же усердно работать. В дверь постучались. Джунсу отошёл от окна и громко пригласил войти. В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Ючона. — Не занят? Пойдём кофе выпьем, — предложил альфа, — не хочется одному пить. — Давай лучше в кабинете, я сам сварю, — Джунсу махнул рукой в приглашающем жесте, а сам направился к двери в отдельную комнату, где находилась кофе-машина, холодильник, шкаф, небольшая мойка, столик у окна и пара плетённых кресел. Засыпав всё необходимое, Джунсу включил кофеварку, а сам тем временем приготовил поднос, на который поставил вазочку с печеньем, сахарницу и кувшинчик со сливками. Вопреки общепринятому мнению, что дружба между альфой и омегой невозможна, тем более омегой, имеющим семью, Джунсу сумел найти ту грань, через которую ни он, ни Ючон не переступали, оставаясь друзьями. С того самого дня, когда Джунсу был представлен новому директору редакции, между ними установились шутливо-дружественные отношения. А ведь тогда в семейной жизни Су произошли перемены, изменившие его, заставившие повзрослеть, стать кормильцем семьи, заботиться о сыне и ставшим капризным и придирающимся ко всему и всем Юнхо. Джунсу всегда отличался терпением, трудолюбием и упорством, он любил мужа, хотел его поддерживать и помогать, но Юнхо превратился в какого-то тирана, от которого все благие намерения Джунсу отлетали, как от стенки горох. Сначала Су молча мирился с этим ребячеством и не оставлял попыток смягчить озлобленность любимого человека, однако со временем, видя, что каждая попытка достучаться, заканчивалась скандалом, он перестал опекать и трястись над Юно, сосредоточившись на работе. Именно тогда они и подружились с новым директором, который ненавязчиво направлял, подсказывал, делился опытом, подкидывал креативные идеи, которые Джунсу подхватывал и доводил до совершенства. Успехи его были замечены, и он получил повышение уже через год, а полгода назад Ючон предложил ему стать главным редактором нового журнала «Sweet dream» и показать весь свой потенциал, давая Джунсу тем самым полный карт-бланш. — Обожаю сваренный тобой кофе, — Ючон довольно отхлебнул из чашки. — Ни один мой омега не умел делать этого так, как ты. — Ючон, спасибо, конечно, но не ходи кругами, говори, что случилось, — Джунсу уже изучил эту манеру друга начинать издалека, а если уж он начинал свою речь с комплиментов, то это означало одно — новость могла не понравиться Су. — Почему обязательно должно что-то случиться? Вот ты вроде омега, и внешность у тебя такая ангельская, а совсем не умеешь принимать комплименты, — Ючон покачал головой. Джунсу, приподняв левую бровь, вопросительно уставился на шефа, как бы говоря этим, что он ждёт правды. Сделав ещё пару глотков, Ючон хитро посмотрел на омегу и усмехнулся. — Ну, хорошо, проницательный ты мой, в общем, тут такое дело. Со мной связались представители основной компании нашего издательства из Лондона, и они приглашают тебя пройти там полугодовую стажировку, — Ючон посмотрел на разинувшего рот Су. — Ты только ничего сейчас не отвечай, подумай, обсуди с семьёй этот вопрос. И, Джунсу, это перспектива, которая откроет большие возможности для тебя, ты узнаешь что-то новое, наберёшься опыта, повидаешь мир. Ещё ни одна омега не добивалась того, чего достиг ты. Просто рассмотри это предложение, не отказывайся сразу. Советую, как друг, — Ючон ободряюще сжал ладонь Джунсу и, сразу отпустив её, продолжил смаковать кофе, поглядывая на задумавшегося омегу. Джунсу не верил своим ушам. Гордость собой, интерес к познанию нового и даже какой-то азарт поднялись волной, окрашивая его щёки румянцем. Но тут же новая волна мыслей о Хёкдже, Юнхо и Хичоле, доме, журнале, этом уютном кабинете, и, что скрывать, Ючоне, смыла румянец с щёк, делая лицо омеги смертельно бледным. Джунсу не знал ответ, не знал решения этой задачи. Поступи это предложение ещё недели две назад, он бы, не думая, согласился, а сейчас, когда наступил переломный момент в отношениях с Юнхо, когда Су видел, сколько сил прикладывает муж, чтобы унять свою злость, стараясь быть внимательным. Даже наступив на горло собственной гордости, он пошёл преподавать танцы в школу! И теперь, когда Юнхо остро нуждается в его поддержке, он не может поступить с ним так, оставив одного на целых полгода, не может. Джунсу хотелось плакать от тупиковости ситуации, он словно та лиса, бродящая вокруг виноградника, исходил слюной от близости цели, а вот достать её не получалось. Он даже не решится сказать Юнхо об этом предложении… Размышления омеги прервал входящий звонок. Извинившись перед Ючоном, Су встал и, отойдя к окну, принял вызов. Ючон, допивая кофе, наблюдал за Джунсу, который, слушая то, что ему говорит собеседник на том конце провода, кивал и явно волновался. — Я сейчас подъеду, спасибо, — услышал Пак и внутренне подобрался. — Ючон, что-то случилось с Юнхо и Хёкдже, они оба в травматологии. Какая-то нелепая история с путаницей и похитителем. Позвонили из больницы и попросили подъехать, — Джунсу говорил, а сам торопливо надевал куртку, шаря по карманам в поисках ключей от машины. — Да, конечно, езжай, а лучше давай я тебя отвезу, — Ючон поднялся со стула. — Нет-нет, не надо, я сам доеду. Всё хорошо будет, я позвоню потом, — Джунсу нашёл ключи и, проверив бумажник, схватил телефон, спеша на выход. — Су-я, всё обязательно будет хорошо! Будь осторожен за рулём. Я буду ждать звонка, — Ючон перехватил омегу и, приобняв, похлопал по спине. — Спасибо, Ючон! — Джунсу отстранился и выбежал из кабинета. Юнхо сидел на кровати злой, как чёрт. Принимающие их медбрат и санитары перепутали, приняв его за пострадавшего, когда он, прихрамывая вышел первым из кареты скорой помощи, держа за руку Хёкдже. Его схватили и, положив на носилки, пресекая все его попытки вырваться и объяснить, что пострадавший не он, всадили успокоительное, а затем уже отрубающегося повезли в смотровую. Это произошло настолько быстро, что никто из тех, кто находился в машине, даже не успели понять, что случилось. К пришедшему в себя Юнхо подошёл медбрат и извинился за доставленное неудобство. — Простите нас, пожалуйста. Вы в порядке? — заискивающе, спросил он. — Дооо, я в таком порядке! Скажите, а папа вас любит? — Юнхо сверлил глазами медработника. — Да, конечно, а что? Юнхо поманил парня, чтобы тот подошёл ближе. Не заподозривший подвоха медбрат подошёл к сидящему Юнхо и наклонился. Руки Юнхо метнулись к горлу парня, сжимаясь, а паренёк захрипел. — А то, что твоему папе некого больше будет любить, потому что я придушу тебя, козёл! — взревел Чон. — Будешь разговаривать с моим адвокатом. — А ты будешь разговаривать с моим адвокатом, — занавеска раздвинулась, и Юнхо увидел пылающего гневом Джеджуна, опирающегося на Хёкдже. Глаза омеги метали молнии. Чон, растерявшись, выпустил многострадальное горло санитара из рук, чем тот тут же воспользовался, чтобы улизнуть из помещения. Юнхо заулыбался: Джеджун в ярости выглядел очень милым и, походу, не узнал альфу. А запах, этот не забываемый запах — кофе и лимон, боже, Юнхо до сих пор помнит его, и, да, тонкие нотки лаванды и кардамона. Альфе казалось, что он может составить целую формулу запаха пылающего негодованием омеги, разобрав эту формулу по составным частям, что в данный момент так беспокоили чувствительные рецепторы расплывшегося в обаятельной улыбке Юнхо. На лице Джеджуна промелькнуло недоумение от вида этой маньячной лыбы, но потом, внимательнее присмотревшись к лицу сидящего альфы, он начал припоминать события из прошлого, и, наконец, его озарило, и тёплая ответная улыбка осветила его лицо. Он нечасто, но вспоминал Чон Юнхо, гадая, как сложилась его жизнь и переросла ли его дружба с супругом в любовь. — Ты? Мы же тогда с тобой встречались, да? — Да, припоминаю, — продолжая улыбаться, ответил Юнхо. — Как же так? По твоей милости я неделю не смогу нормально передвигаться, представляешь?! — Джеджун сел, отпустив Хёкдже, который с любопытством переводил взгляд с отца на преподавателя из его школы, которого в метро, в панике, сразу не узнал. — Ха, а я по твоей милости не смогу передвигаться нормально всю жизнь, — взвился альфа от обвинения. — Если бы не ты, моя жизнь сложилась бы иначе, и я не перенёс бы столько страданий, — добавил он тише с грустью в глазах. — А если бы не ты, я не вышел бы замуж тогда, — сказал Джеджун, прикусив язык и виновато посмотрев на Юнхо. — Ага! Так значит свадьба всё-таки состоялась?! — воскликнул Юнхо с лукавой улыбкой. — Ну, и как? Ты нашёл ответы на свои вопросы? Ты счастлив? — альфа подался вперёд. — Ну, у меня хороший, нежный и любящий муж, и я люблю свою работу, приобщая детей к прекрасному. И мне это действительно нравится, ведь я для них, как родной отец, — не очень уверенно проговорил омега. — Я только спросил, счастлив ли ты, а ты мне всю жизнь рассказал, — усмехнулся Юно. — Значит, учишь детей? А потом крадёшь их? У тебя, что, своих детей нет? — Юнхо готов был откусить себе язык, когда увидел, как съёжился омега от последнего вопроса, а в глазах на секунду показалась такая боль. — Значит, нет… прости, — он искренне извинился. — Да, у меня нет детей и не может быть, — с уверенностью и какой-то отчаянной решимостью ответил омега, — так что, я не имею права любить чужих? И вообще, кто ты какой? С какой стати ты задаёшь мне свои дурацкие вопросы? — Кто я такой? Я отец этого малыша, которого ты пытался украсть. Говоришь, учишь и любишь детей… И ты этим доволен? Ведь жизнь твоя — сплошная чёрная полоса. Твоя жизнь пуста, — альфа не сводил взгляда, всматриваясь в потемневшие, наполняющиеся влагой глаза сидящего напротив с несчастным видом омеги, которому казалось, что его раздевают на глазах у всех, обнажая то, что он скрывает даже от самого себя. — Я вижу это по твоим глазам, — добил его Юнхо. Чанмин торопился в больницу. «Что за нелепица? — думал он. — Какой дурак принял Джеджуна за киднеппера? Его Дже, который спит и видит себя папой, мечтая о детях и всей душой любящий их! Мир явно сошёл с ума!» Припарковавшись на больничной стоянке, он поспешил пройти к регистратуре. У стойки спиной к альфе стоял молодой человек в светлом костюме, от которого приятно пахло морской свежестью, и, казалось, будто он светится, до того яркая, какая-то солнечная аура окружала молодого омегу. — Простите, скажите, в какой палате находятся Чон Юнхо и Чон Хёкдже? — услышал Мин приятный мелодичный голос, который невероятно подходил всему облику вопрошающего. — Минуточку, — ответил бэта, сидящий за стойкой, вводя в поиск запрашиваемое имя. — Я бы тоже хотел знать, в какой палате находится Ким Джеджун? — подойдя к стойке, обратился к бэте Чанмин. Услышав имя «Ким Джеджун», Джунсу повернулся к высокому альфе модельной внешности, безупречная укладка которого скрывала оттопыренные уши, а мягкий бежевый пуловер необычайно шёл ему, подчёркивая рельефы красивой фигуры; отглаженные тёмно-синие классические брюки сидели идеально, а небрежно переброшенный через согнутую руку кожаный пиджак завершал образ незнакомца. — Прошу прощения у вас за то недоразумение, что произошло из-за моего мужа, — обратился Су к альфе. — Ну, мой супруг тоже мастак попадать в неловкие ситуации, так что не извиняйтесь, — ответил Мин. — Шим Чанмин, — протянул он руку омеге, улыбаясь. — Ким Джунсу, — пожал ладонь Мина омега. — Не может быть?! Сам ангел из «Сладкой мечты»? — Чанмин притворно округлил глаза и засмеялся. — Виновен, Ваша честь! — в тон ему ответил Джунсу, склонив нарочито голову и очаровательно улыбаясь. — Простите, что прерываю вашу милую беседу, но ваш муж, — бэта кивнул омеге, — и также ваш супруг, — последовал кивок в сторону Чанмина, — находятся в 25 палате, второй этаж, направо, если вам всё ещё интересно, — хмыкнул парень и повернулся к новым подошедшим за информацией посетителям. Джеджун только собирался ответить Юнхо, чтобы поставить на место этого зарвавшегося альфу, возомнившего о себе невесть что, но дверь открылась, и раздался шутливый возглас Мина: — Так вот какой он — похититель в чёрном! А потом и сам Чанмин вплыл в помещение, вслед за ним вошёл красивый омега, к которому с возгласом: «Папа!» подбежал Хёкдже. Супруг Юнхо обнял сына и ощупал ребёнка, убеждаясь, что тот цел. Только потом он повернулся к Джеджуну и с виноватым видом сказал: — Извините за это недоразумение, Джеджун-шши, Юнхо бывает порой импульсивным. Мы возместим вам убытки, — он поклонился омеге. — Ну, что вы, Су, не стоит, — ответил Чанмин, — ваш муж проявил бдительность, это мой супруг оказался не в том месте и не в то время. — Мин, это неправильно, я настаиваю, — возразил Су. — «Мин»? — Юнхо удивлённо приподнял брови. — «Су»? — одновременно с ним удивился Джеджун. Джунсу и Мин переглянулись. — Простите, я — Ким Джунсу, супруг вот этого бдительного альфы, — обратился он к Джеджуну, вторично кланяясь. Юнхо поморщился, проворчав: — И зачем надо было сюда ехать? Чтобы так расшаркиваться перед похитителем? — Простите, Шим Чанмин — муж похитителя, — подходя ближе, Мин протянул руку Юнхо. Юнхо ответил рукопожатием, со всей силы сжимая ладонь альфы и иронично разглядывая того. Еле вытащив свою ладонь из стального захвата, Чанмин, поморщившись, поспешил ретироваться и сел рядом с Дже, приобнимая того. Юнхо довольно хмыкнул и повернулся к Джунсу. — Ну, что? Закончил расшаркиваться? Может, ты теперь внимание на мужа обратишь? Я, между прочим, тоже пострадал, — упрекнул он супруга. Хёкдже, чувствуя, что обстановка накаляется, заныл, дёргая Джунсу за руку: — Пап, поедем домой, я кушать хочу! Ты же за нами приехал, правда? — Конечно, за вами, — Джунсу присел на корточки перед сыном, гладя того по лицу, — папа очень сильно переживал за своё Солнышко, поэтому собирайся, сейчас документы твоего отца принесут, и сразу поедем домой. В палату вошёл доктор. — Так, Ким Джеджун, вот ваше назначение: неделю ногу не беспокоить, никакой нагрузки или резких движений, вам понятно? — врач протянул бумаги кивающему Чанмину. — Чон Юнхо, приношу извинения за некомпетентные действия медперсонала от имени главврача и лично от себя, — доктор повернулся к Джунсу. — Действие транквилизатора ещё продлится какое-то время, поэтому вашему мужу лучше отлежаться. До свидания, молодые люди, не смею вас более задерживать, — врач поклонился и покинул их. Юнхо встал и демонстративно задвинул занавеску, косясь на Чанмина, который прижал к себе Джеджуна, гладя по голове. Джунсу виновато развёл руками, неловко улыбаясь. За занавеской слышалась какая-то возня и ворчание. Спустя несколько минут появился Юнхо в своей одежде. — Ну, чё встали, гоу-гоу домой, — обратился он к своим супругу и сыну. Потом, словно вспомнив что-то, повернулся к застывшей парочке на кровати, изумлённо пялившейся на него. — И, да, прощайте! А нет, не прощайте… до свидания! «Прощайте» не оставляет надежды на новую встречу, — повторил он сказанные Джеджуном слова три года назад, пристально смотря в глаза омеге. — Юнхо, никто не жаждет встречаться с тобой вновь, — проговорил Джунсу, подхватывая того под локоть, и, кланяясь Джеджуну с Чанмином, вывел сопротивляющегося мужа из помещения. — Он, что, наркоман? — изумлённо спросил Чанмин, когда семья Чон удалилась. — А как он разговаривает со своим супругом и сыном? Что за грубое обращение?! — разочарованно протянул Джеджун. Омега был поражён обращением Юнхо с семьёй. Он не привык к такому, ибо Чанмин никогда не позволял себе подобного в отношении к нему, как бы Дже не перегибал палку, поэтому сейчас он пребывал в состоянии лёгкого шока. А ведь и с ним сегодня Чон вёл себя, мягко говоря, не по-джентльменски, грубя и напирая. Он видит этого хама второй раз в жизни, и эта встреча, в отличие от той, памятной, не доставила ему никакого приятного ощущения, а скорее разочаровала. — Ну, что, котёнок, давай помогу тебе переодеться, и мы тоже поедем домой, — ласково целуя в макушку задумавшегося омегу, протянул Мин. — Да, поедем, я что-то устал от всех впечатлений этого дня, — похлопав мужа по руке, улыбнулся ему Джеджун.