Осень в моей душе

Сидя за столиком в кафе недалеко от входа в метро, Джеджун с мрачным видом гипнотизировал свой телефон и отхлёбывал кофе из чашки. — Привет, прости, я переводил Хёкдже через дорогу, чтобы он дошёл до дома сам, и сразу же пришёл сюда, — Юнхо присел напротив Кима, внимательно смотря на омегу. — Рассказывай, я вижу, ты чем-то огорчён, что случилось? И тут Джеджуна прорвало. Он рассказал о своём позоре, посетовав, что зря поддался уговорам Чона, что никогда в жизни ему не было так стыдно, как вчера вечером, что теперь он даже не сможет посмотреть Хангену в глаза. — Вот так смехотворно и с треском провалилась моя попытка окрасить яркими красками нашу интимную жизнь, — тяжко вздохнув, Джеджун закончил свой рассказ. Юно смотрел на омегу, и его сердце разрывалось на части. Он не знал, какие слова утешения должен сказать, ведь, если разобраться, история-то не стоит и выеденного яйца. Но Дже выглядел таким подавленным, хотя, конечно, пытался держаться бодро, а вот глаза… Глаза выдавали его с головой, в них была боль и обида. Чон наблюдал, как Дже судорожно делает глоток за глотком, вцепившись дрожащей рукой в чашку с кофе, и ему до безумия хотелось прижать того к себе, защитить, забрать всю его боль, сказать что-то ободряющее. Альфе очень хотелось прикоснуться к Джеджуну: провести пальцами по лицу, разглаживая морщинки, что собрались на лбу от отчаянья, смахнуть слезинки, готовые вот-вот сорваться с этих выразительных красивых глаз, коснуться пухлых губ, забирая печали. Но он только растянул рот в улыбке, вложив в неё всё своё душевное тепло, понимание и поддержку, похлопал по лежащей на столе изящной ладони Кима, слегка сжал её и сказал: — Джеджун-а, не переживай так сильно, ведь это первая попытка, а первый блин всегда комом. Чанмин оценил же твои старания? — омега отрицательно закачал головой, не произнося ни слова, и опустил голову, а Юно кровь ударила в голову от ярости на альфу, являющимся мужем этого сокровища, но быстро взяв себя в руки, так как он понимал, что сейчас не время поддаваться эмоциям, Чон продолжил: — Да ведь ничего криминального не случилось! Ты пришёл к себе домой, к собственному мужу. Откуда ты мог знать, что он не один, если к вам вообще посторонние не приходят? — альфа сжал дрожащую ладонь Дже сильнее, а вторую вытянул вперёд и, коснувшись подбородка, приподнял лицо Джеджуна, ловя глазами его взгляд. — Главное ведь не в этом, правда? Ты знаешь, в чём правда? — не отрываясь, смотрел он в удивлённо распахнувшиеся глаза омеги, а когда тот отрицательно покачал головой, спросил: — Не знаешь? Глупый ты! — альфа ободряюще улыбнулся ему. — Главное в том, что ты сделал первый шаг навстречу! И именно это должен был оценить твой муж. Внезапно глаза омеги увлажнились, отчего, Юнхо растерялся и опустил руку, а затем стал поспешно вытирать хрустальные слёзы, что катились по щекам Дже. Омега схватил салфетки и прижал их к лицу. — Юно, — голос его звучал глухо, — спасибо тебе за всё. Спустя несколько минут, когда Джеджун успокоился и привёл себя в порядок, он смущённо извинился, а потом в его взгляде что-то внезапно изменилось, и он обратился к альфе: — Ты правда считаешь, что ничего не потеряно? Значит, всё ещё можно исправить? Злость на Чанмина вновь начала управлять Юно, и, с трудом подавив сарказм, подглядев в этом зажёгшемся напротив взгляде искру надежды, он поспешил заверить и успокоить с волнением ожидающего ответа Джеджуна. — Здесь не надо ничего исправлять. Я считаю, что ты не совершил ничего предосудительного. Ведь если бы вы были без свидетелей, то, возможно, сейчас бы ты не сидел так спокойно на своей пятой точке, — всё-таки Чон не смог сдержаться и не вставить свой язвительный комментарий. — Чон Юнхо! Я же серьёзно, — воскликнул сидящий напротив Юно омега, щёки которого мгновенно стали пунцовыми. — Шучу я! Вот видишь, ты сразу ожил, и цвет на лице появился, а то как бледная тень выглядел, — широко улыбнулся ему тот, видя, как и лицо омеги осветила улыбка. — Ты прав, — заявил успокоившийся Ким. — Нельзя опускать руки. Кстати, мне сегодня попалась прелюбопытнейшая книга, как раз подходящая для нашей ситуации, — он полез в сумку, доставая брошюру. — Вот, смотри: «Как сохранить брак», автор — очень известный на западе специалист по семейной жизни Анна Мария Лу, — он торжественно протянул книгу альфе. Закатив глаза и поражаясь резкой смене настроения, Юнхо нехотя взял издание и пролистал.  — Ну, как? Впечатляет? — с надеждой спросил омега, подавшись вперёд. — Ооочень. Конечно, автор будет специалистом по семейной жизни, ведь сейчас у него пятый брак, — протянул с издевкой Юнхо. — Слушай, кончай фигнёй заниматься, а? — попросил он омегу. — Нет, ты послушай, что написано, например, в пункте пять: « отмечайте общие даты, делайте друг другу приятные сюрпризы, дарите внимание». Вот же он — шанс исправить наши первые провалы! У нас с Мином скоро четвёртая годовщина свадьбы, какой бы сюрприз ему приготовить? И, кстати, у вас с Джунсу тоже, я смутно помню, — слукавил омега, — но, кажется, ты говорил тогда, при первой нашей встрече, что и у тебя в этот же день годовщина была, нет? — Джеджун замер в ожидании ответа. Что мог сказать Юнхо? Что не горит желанием отмечать число, которое разрушило всю его жизнь, которое разбило все его мечты, что в этот день четыре года назад он стал инвалидом? Но, посмотрев на омегу, что глядел на него, боясь шевельнуться, он молча утвердительно кивнул. — Прекрасно! Я предлагаю отметить очередную дату и вам с Джунсу, и нам с Чанмином в ресторане. Та-дам! Здорово, правда? — А я хочу взять тайм-аут и сходить на концерт инди-группы CNBlue. И хоть у меня нет даже билетов на их концерт, я всё равно хочу это сделать, — Юно замолчал, а потом спросил у Джеджуна. — Ты составишь мне компанию? Дже повёл плечом и как-то внимательно посмотрел на альфу, ничего не отвечая. И уже через несколько дней они стояли рядом в полном зале и зажигательно подпевали, размахивая руками, солисту CNBlue Чону Ёнхва, весело переглядываясь и улыбаясь друг другу. На следующий день после концерта Джеджун и Юнхо живо обсуждали выступление группы, делясь впечатлениями, сидя за тем же столиком в уже ставшей привычным местом их встреч кофейне. Посмеявшись и сойдясь во мнении, что вся четвёрка CNblue очень талантлива, а их песни дарят позитив и заряд бодрости, они принялись пить кофе. Потом Джеджун полез в сумку и вытащил две пригласительные открытки и ручки. Передавая один комплект Чону, он сказал: — Юнхо, послезавтра у наших семей годовщина, и я взял на себя смелость заказать два столика, и вам, и нам, в тихом и уютном ресторане. Вам с Джунсу понравится это место, вот увидишь, — он выразительно посмотрел на скривившегося Юнхо. — И не надо меня благодарить, реанимация ваших отношений с супругом тоже является частью нашей общей программы, — сказал омега, включая режим учителя.  — Ну, хорошо, а это что за открытки? — вздохнув, спросил Юнхо.  — А это фишка вечера! — радостно воскликнул Ким. — Ты должен пригласить своего омегу в ресторан, употребляя много слов любви, и отдать открытку с приглашением утром знаменательной даты, — заулыбался Дже. — Давай сюда ручку, изобретательный ты наш, — проворчал Юно под тихий смех омеги и принялся сочинять текст, время от времени пытаясь заглянуть в открытку, на которой Дже строчил своё послание Чанмину.

*****

— Вау, милый, какое замечательное место! Я даже не знал, что у нас существует такой островок уюта, — воскликнул Джунсу, оглядываясь по сторонам, пока официант вёл их к зарезервированному столику. Усевшись за стол, накрытый на двоих, Джунсу обалдело посмотрел на мужа. — Дорогой, это так неожиданно для меня, я даже растерян. Вот уж не думал, что мы когда-нибудь будем отмечать нашу годовщину в ресторане, — лицо Джунсу осветила красивая солнечная улыбка. Юнхо улыбнулся омеге в ответ, подумав про себя: «для меня самого это большая неожиданность». Официант разлил им вино по бокалам, спросив, можно ли подавать первые блюда, и после утвердительного кивка Су он удалился, оставляя супругов наедине. Пока Джунсу наслаждался музыкой и вином, Юнхо искал глазами интересующую его пару. Наконец, увидев знакомую фигуру через три ряда от них, немного левее их столика, он отметил, как Джеджун шикарно выглядит с подведёнными глазами и модной укладкой. Время от времени омега скользил взглядом по пристально рассматривающему его Чону, но тут же отводил глаза, отдавая всё своё внимание мужу, улыбаясь и отвечая ему. Когда принесли их заказ, Юнхо повернулся к Джунсу и предложил выпить за них, чокаясь с супругом, при этом, бросив взгляд на столик Джеджуна, он увидел, как Ким поспешно отводит глаза, пойманный на подсматривании. Альфа улыбнулся и приступил к ужину. Так весь вечер наши герои украдкой бросали заинтересованные взгляды друг на друга, а их половины, восхищённые внезапным вниманием, не замечали ничего, лелея в душе надежду на хорошие перемены в их семейной жизни. Юно уже собирался повесить куртку, как к нему со спины прижался Джунсу. Они вернулись из ресторана, и Су, полный тёплых чувств к мужу, переполнявших его душу, хотел поблагодарить Юнхо и рассказать о стажировке. — Юнхо-я, спасибо тебе. Я тронут твоим вниманием. Вечер был замечательным. — Да, — коротко выдохнул альфа, охваченный противоречивыми чувствами. Джунсу отпустил его и прошёл к лестнице на второй этаж. Вспомнив о стажировке, он остановился на ступеньке и сказал: — Да, кстати, милый, давно хочу тебе сказать. Меня пригласили на стажировку в Лондон на полгода, и я… Тут же изменившись в лице, с какой-то отчаянной злостью Юнхо перебил омегу. — И ты согласился, несмотря на то, что это предложение разрушит нашу жизнь. Но разве Ким Джунсу есть дело до кого-то ещё, кроме него самого? У Ким Джунсу работа всегда стояла на первом месте и, собственно, сам Ким Джунсу. И опять Ким Джунсу. И ещё раз Ким Джунсу. Джунсу опешил. Как раз сегодня он категорически отказался ехать в Лондон, когда Ючон опять поднял этот вопрос, и, несмотря на все его уговоры и радужные перспективы для самого омеги, в итоге Су выбрал семью. И сейчас в его глазах стояли слёзы обиды. Так вот каким считает его человек, которого он всегда поддерживал, никогда не упрекал, мирился с отвратительным характером и капризами. Это по меньшей мере было несправедливо. Джунсу развернулся и стал хлёсткими фразами выплёскивать свою обиду: — Если бы ты меня дослушал, а не перебивал, делая ошибочные выводы, то ты бы услышал, что я отказался. Несмотря на все перспективы и выгодное для омеги предложение, о котором раньше я боялся даже мечтать, я выбрал семью и тебя. — Ха, а если ты отказался, зачем же говоришь об этом мне? — ехидно проговорил альфа, приближаясь к супругу. — Хотел напугать? Чтобы я стал тебя на коленях упрашивать не уезжать? — Да нет, — горько усмехнулся омега, — я думал, мы всё ещё семья, и я могу поделиться со своим мужем своими мыслями. — Держи свои эгоистичные мысли при себе, Ким Джунсу, — зашипел Юно, исходя ядом. — Да нет, Чон Юнхо, из нас двоих эгоистом являешься ты, — Джунсу спустился на одну ступень. — Разве тебя интересует хоть кто-то, кроме тебя самого? Что-то, что не является твоей бедой? Ты считаешь свою инвалидность личным горем, возвёл её в какой-то культ, а ты задумывался, каково мне во всей этой ситуации? Сколько раз ты меня обижал, когда я пытался тебя поддержать? Что ты знаешь о моих трудностях? Сколько ночей я проплакал в подушку, душа всхлипы, чтобы не потревожить твой сон, как я сдерживал себя, понимая твоё положение и принимая твою боль и отчаянье? — Су и не заметил, что по его лицу бегут слёзы обиды. Юно, опешив от откровенности всегда улыбающегося Джунсу, сглотнул комок и, почувствовав стыд, отвернулся. В это время из гостиной раздался громкий звук телевизора. Юнхо, ухватившись за этот шум, как причину избежать трудного разговора, с выкриком «Что за фигня?» рванул в гостиную. Увидев сидящего возле телевизора с каменным выражением лица Хёкдже, Юнхо подбежал к сыну, вырывая у того пульт из рук и крича, что Хёку давно пора спать, выключил телевизор. Маленький альфа, соскочив с дивана, с обиженным выражением на лице побежал в свою комнату, не остановившись даже тогда, когда его окликнул Джунсу. Полный негодования омега ворвался в гостиную. — За что ты так с ним? В чём Хёкдже виноват перед тобой? Почему ты вымещаешь свою злость на ни в чём не повинном ребёнке? — Молчи! Ты не смеешь мне указывать, как воспитывать Хёка, — заорал Юно. — Ты никогда не занимался его воспитанием, я и мой папа вырастили Хёкдже. Ты-то вечно был занят на работе! Джунсу чуть не задохнулся от возмущения. — Да, я не мог заниматься воспитанием сына в полной мере, как хотел бы, потому что я работал. А почему, собственно, альфу, который из-за работы не занимается воспитанием детей, никто никогда не осуждает? Почему же ты упрекаешь меня в том, что я зарабатываю деньги, чтобы наш ребёнок ни в чём не нуждался? — голос Джунсу звенел от гнева и несправедливого обвинения мужа. — Да потому, что в нашей семье альфой являюсь я, — Су посмотрел прямо и открыто в глаза Юнхо, уверенный в своей правоте. — И пока ты занимался лишь собой, своей обидой на весь мир, язвил и капризничал, доводя своих родных до истерики, я усердно работал, поднимался по карьерной лестнице, потому что понимал, что надеяться мне теперь не на кого, — Джунсу сделал паузу, а уязвлённый и увидевший себя с неприглядной стороны Чон поспешно отвернулся от него, испытывая стыд и угрызения совести. — Я только одного понять не могу: что ты ненавидишь больше, мои успехи или свои неудачи? — тихо добавил Су, нисколько не сожалея о том, что высказал всё то, что накопилось за эти долгие и трудные для него четыре года. — Конечно, свои неудачи, — поворачиваясь к омеге, ответил Чон. — Только кое-чему пришлось ещё хуже, чем мне — нашим отношениям. Ты только что расставил все точки в них, Джунсу, спасибо, — как можно спокойнее сказал альфа. — Ты думаешь, я ничего не замечаю, раз молчу? — спросил опешивший Су, на плечи которого альфа опять свалил всю вину. — Наши отношения уже давно умирают, ведь ты меня не любишь, Юнхо, а теперь я даже сомневаюсь, любил ли ты меня вообще когда-нибудь, — Джунсу смотрел на Юнхо, который, ничего не ответив, вышел из комнаты, а потом и вообще из дома, хлопнув дверью.

*****

Чанмин страстно целовал шею и ключицы Джеджуна. Открытка-приглашение с красивыми словами любви целый день заставляла его улыбаться в предвкушении вечера и, особенно, ночи. Он вдыхал аромат любимого человека, и у него кружилась голова от желанной близости. Накрыв губы омеги, он не почувствовал ответной отдачи, и тогда, закипая в душе, он спустился дорожкой поцелуев к соскам Дже, но супруг всё ещё никак не реагировал, лёжа бревном с открытыми глазами. У Мина сдали нервы, он резко отвернулся и лёг на свою сторону постели, а потом, со злостью схватив халат, встал и вышел из спальни. Альфа дрожащей рукой прикурил сигарету, тут же закашлявшись. — Чанмин, что происходит? Почему ты куришь? — спросил вошедший в этот момент омега. — Что происходит?! Джеджун, ты, правда, не понимаешь? — выкрикнул от всей души тот. — Мой супруг не хочет со мной спать. Почему? Почему, Дже? — Любовь это не только секс, Мин, любовь — это понимание и принятие чужой боли, интересов, души другого человека, — дрожащим голосом сказал омега. — Принятие, хах! А когда ты принимал меня серьёзно? Ты относишься ко мне, как к ребёнку. Но я взрослый и зрелый альфа! Будь я ребёнком, я бы давно уже сломался, но я терплю, потому что люблю тебя, понимаю и принимаю, — Чанмин усмехнулся. — А что насчёт тебя, Дже? Ты любишь меня? — Конечно, люблю, — неуверенно ответил омега. — Ха-ха-ха! Ты себе сам-то веришь? — съязвил Мин. — Скажи, зачем ты выходил за меня? Я тебя люблю, поэтому сделал тебе предложение. А ты, по какой причине ты согласился на этот брак? Ты ведь не любишь меня. Не можешь дать мне счастья. Даже ребёнка не можешь мне подарить, — из глаза альфы выкатилась одинокая слеза, он смахнул её, — но я никогда, ни разу не дал тебе понять, как я страдаю, понимая, что тебе самому больно от этого. Знаешь, вся правда в том, что ты никогда и не выходил за меня. Я для тебя всего лишь сделка, и только. Джеджун был растерян, он не знал ответа на поставленный вопрос и чувствовал себя так, словно получил пощёчину, слушая неприглядную правду из уст Чанмина. — И что теперь? Что теперь, Мин? — чувствуя подпирающие слёзы, Дже выбежал из зала, вернулся в спальню, а через несколько минут Чанмин услышал хлопок входной двери, хватаясь за голову и сдерживая желание помчаться за омегой со всех ног.

*****

Джеджун не знал, куда ему идти. Просто бродить по улицам под пронизывающим ветром ему не хотелось, так же как и идти в полном одиночестве в клуб или кафе, поэтому он решил пойти в метро, благо время было только начало двенадцатого, и оно ещё работало. Спустившись по ступенькам на станцию, он пошёл по направлению к скамейке, на которой сидел… — Юнхо? Что ты делаешь на станции метро в такое время? — изумился омега. — Дже? Эмм… Хочу задать тебе тот же вопрос, — усмехнулся Чон, понимая, что Джеджун тоже поссорился со своим мужем. — Что-то совсем не срабатывают наши идеи, да, Джеджун? Решительно подходя к скамейке, Дже спросил: — Три года назад ты сказал мне, что времена бурной страсти прошли, и что если я не буду искать любви, то и не найду её. Так что ты скажешь теперь? Что же мы делаем ночью одни на станции метро? — Три года назад в этот день я встретил тебя, и с самой первой минуты, как почувствовал твой запах, ещё даже не видя тебя, я понял, что ты моя истинная пара, как будто бы я знаю тебя сотни лет. Такой ответ тебя устроит? — спросил Юнхо, подходя к омеге. — Юнхо? — только и смог вымолвить Джеджун. — А ещё я постоянно думаю о тебе, даже когда ты не со мной, я думаю и вижу только тебя. Но ты забываешь, что у меня есть муж, да и ты несвободен. Так что же мы делаем ночью одни на станции метро? — Юнхо поднял указательный палец. — Ответ очевиден, Джеджун! Не желая слышать правду, омега развернулся и зашагал к выходу. — Я люблю тебя, Джеджун-а! — крикнул вслед ему Чон. Дже остановился и, сжавшись, замер, не поворачиваясь и осознавая, что правда всё же прозвучала. — И ты тоже меня любишь, ты тоже…