Стерилизатор

После того как дверь за профессором захлопнулась, он подошел к столу, и взяв чашку с горячим кофе закурил и сел на кровать. Бодрящий напиток отрезвил его мысли, вернув сознание к реальности. А реальность говорила о том, что ни жены, которую он горячо любил все эти годы, ни дочери, которая хоть и делала вид, что ненавидит его, но все же в душе любила, уже нет в живых, и их никогда не вернешь. Он остался один. Вся его жизнь и труды, как выяснилось за последние несколько дней, оказались напрасными и принесли лишь горе и боль миллионам людей. Чувство вины ворвалось нещадным огнем в его душу пожирая остатки того безразличия, которым он отгораживался от внешнего мира все эти годы, пытаясь за ширмой своих научных трудов скрыть свое истинное «я». «Да кто ты такой? — говорил он сам себе. — Ты ведь знал, с самого начала знал, куда приведет этот проект, но лишь оттягивал время, успокаивая себя тем, что ты, якобы, исполняешь приказ. И как ты понял, возмездие не заставило себя ждать. Так будь до конца тем, кем ты был. С чего ты решил помогать этим подросткам? О какой справедливости ты вспомнил? Посмотри на свои руки они по локоть в крови, которую не отмыть никогда! Так кому ты врешь? Сам себе? Зачем? Что ты хочешь выторговать для себя? Рай после смерти? Всех твоих деяний не исправить одним поступком, пусть даже и жертвенным. Так останься честным хотя бы с самим собой… Что за бред?.. Да, это полный бред, хотя и не лишенный здравого смысла. Наверное, я схожу с ума. Где же взять силы, чтобы продержаться еще день? Где?» Явное напряжение переросло в острую фазу психического расстройства, что резко, внезапно, вызвало острый эпилептический припадок. Профессор, выронив чашку из рук, упал на пол и судороги скрутили его конечности. Он протяжно завыл, искривившись в содроганиях от мышечных спазмов, охвативших все его члены, губы стали синими, видимо от того, что завалившийся язык не давал ему вдохнуть достаточно воздуха и насытить кровь кислородом. Ольга, услышав протяжный вой профессора, удивилась. «Что там происходит? Не хватало, чтобы он еще сошел с ума», — подумала она и перешла от размышлений к действиям. — Игорь, посмотри, что там. Игорь, а вслед за ним и Андрей бросились к двери комнаты, где содержался профессор и, забыв про осторожность, резко открыли ее, настолько сильным им показался вой доносящийся из-за нее. Профессор лежал на полу, скрючившись, и задыхался, пуская слюну. Глаза его вылезли из орбит, из уголков рта свисали клочья пены, так, что он стал похож на жалкого пьянчужку, умирающего на задворках трущоб. Поняв в чем дело, Ольга холодным тоном в голосе, приказала Игорю сбегать на кухню за чем-нибудь, что помогло бы отжать челюсти и вытащить запавший в горло язык профессора, чтобы дать ему возможность вновь дышать. Игорь молниеносно сорвался с места и принес с кухни небольшую деревянную лопатку, ручкой от которой, — в то время как руки профессора держали подошедшие Женя и Рома, — он разжал челюсти и, отжав язык, позволил воздуху попасть в легкие. Спазмы профессора ослабли. Кислород сделал свое дело. Профессор потихоньку стал приходить в себя, жадно глотая воздух. И когда в его взгляде появилась осмысленность, ребята, державшие его руки, ослабили хватку, а Игорь убрал колено с его груди и, отпустив челюсть профессора, поднялся. — Уф, кажется, пронесло, — сказал Игорь. — Ага, очухался, — осклабился Ромка, глядя на профессора. — Принесите ему воды, — заявила Ольга, но в ее словах чувствовалось волнение от того, что из-за этого задохлика, который собрался «склеить ласты», вся операция могла полететь к чертям собачьим. — Да пошли вы на хер, со своей водой, — прохрипел профессор, пытаясь подняться. Но его хватило лишь на то, чтобы остаться стоять на коленях. В его голосе слышалась неподдельная ярость, которая напугала Ольгу. — Дайте мне сдохнуть, суки! Застрелите меня! — заорал Никонов. Профессор попытался встать, но Игорь тут, же мгновенным, хлестким ударом в грудь уложил его на пол и, достав пистолет из-за пояса, приставил дуло к его виску. — Сдохнуть хочешь, козел? — прошипел Игорь злобно. — Прекрати бить его! — крикнула Ольга. — Иначе он действительно сдохнет. Но ее никто не услышал. — Да, хочу! — вновь выкрикнул профессор. — Убей меня, подонок! С этими словами Никонов резким движением схватился рукой за ствол пистолета и приставил его себе ко лбу. Пальцы Игоря продолжали сжимать рукоятку, и указательный палец слегка дрожал на спусковом крючке. — С радостью! — злобно улыбнувшись, сказал Игорь. — Я с радостью прикончу тебя, всадив пулю в твою поганую башку! — Прекратить! — крик Ольги прозвенел в ушах Игоря как выстрел. — Нет! Нет!!! Пусть сделает то, что доставит ему радость! Пусть убьет меня! Потому что мне на этой поганой земле больше делать нечего. Вы забрали у меня все: мою работу, мою семью. Ваша идиотская справедливость на самом деле никому не нужна. Мне плевать на нее, плевать на вас, плевать на весь мир! — в истерическом крике заходился профессор, продолжая крепко удерживать ствол пистолета, прижимая его так сильно, что дуло впилось в кожу, оставив на ней отпечаток. Ольга лихорадочно думала. Ситуация настолько обострилась, что она начала бояться, что еще немного и что-либо исправить будет уже невозможно. Игорь был почти неконтролируем и глух к ее призывам. — Игорь я прошу тебя, опусти пистолет, — она старалась быть спокойной, чтобы еще больше не обозлить его, но это давалось ей с трудом. — Ты не должен думать только о себе. Я знаю, что ты хочешь прикончить эту мразь. Мы все хотим. Но не сейчас, пойми ты, не сейчас! Иначе все, что мы делали, к чему так долго шли, будет впустую. Я прошу тебя, опусти пистолет и не обращай на него внимания. У него просто эпилептический припадок с последующим нервным срывом. Но ты не должен уподобляться ему. Я прошу тебя, Игорек, возьми себя в руки. Ольга уже не приказывала, она почти умоляла, медленно приближаясь к Игорю, который стоял над профессором, как палач, и его зловещая ухмылка, застывшая на плотно сжатых от гнева губах, пугала ее сильнее, чем вся служба безопасности охотящаяся за ними. Приблизившись к Игорю, Оля осторожно тронула его за плечо и тот, дернувшись, резко повернулся к ней. Но увидев Ольгу, он внезапно вышел из охватившего его оцепенения и его взгляд стал приобретать осмысленное выражение. Однако профессор цепко держался за дуло пистолета и не думал отпускать его. Весь его вид говорил о желании, немедленно получит пулю, и поскорее оставить этот мир. Хоть куда… Хоть в рай…. Хоть в ад… Хоть в самое дерьмо ада, к черту на рога, ему уже было совершенно наплевать. Никого не осталось у профессора в этом мире. Жена и дочь убиты, как он думал, а значит терять больше нечего. Жизнь? А на что она теперь такая жизнь? Да и все равно ее заберут рано или поздно. Так зачем же ждать этого «поздно»? Продлять удовольствие этим малолетним ублюдкам? Этим стерилизованным выродкам? Да подвернись сейчас такая возможность, он бы лично вырвал им все, что у них еще осталось. И он продолжал орать, обзывая их на все лады, но это уже не имело эффекта. Резко дернув руку и наконец-то высвободив дуло из лап профессора, Игорь отбросил пистолет за спину и с силой нанес Никонову удар кулаком по лицу. Профессор покачнулся и, рухнув на бок, потерял сознание. — Не рычи, — глухо сказал Игорь, обращаясь к Ольге. — Его нужно было как-то успокоить. Лучше скажи, как будем выходить из этой ситуации? — Я знаю, как, — ответила Ольга, доставая из кармана сотовый. Набрав известный только ей номер, она доверилась своей интуиции, которая ее никогда не подводила. — Алло… Алина, это ты? Здравствуй…. * * * … Алина, заскучав в одиночестве, в огромной квартире Талича с которым она так бурно провела ночь, и который утром уехал на работу, оставив ее одну до его возвращения, устав от бесцельного брожения по комнатам в ожидании их хозяина, решила вернуться домой. Обойдясь без вызова прислуги Елены, рекомендованной ей Таличем, она собрала вещи и потихоньку выскользнула из квартиры. Поймав такси и сев в машину, набрала номер матери. И хотя предстоящий разговор с ней мало ее радовал, она понимала, что от него никуда не деться. — Алло… Мам, ты где? — Ты где пропала, дрянь? — вопросом на вопрос отозвалась взволнованная Дарья Юрьевна. — Я не обязана перед тобой отчитываться, — резко ответили Алина. — Просто скажи, где ты? — Где же я еще могу быть в отличие от тебя? Конечно же, дома. — Жди. Я скоро подъеду, — сказала Алина и тут же отключилась. Настроение, которое было прекрасным еще пять минут назад, мгновенно улетучилось, и на смену ему пришли злость и раздражение. «Ну, ладно. Хочешь поговорить? Сейчас поговорим». Всю дорогу до дома Алина неотрывно смотрела в окно машины, за которым пролетал пробуждающийся город, и от этого созерцания на душе у нее почему-то становилось все хуже и хуже, хотя погода, несмотря на наступившую осень, все еще баловала своими теплыми, хотя и редкими солнечными днями. Водитель такси, пожилой мужчина, лет пятидесяти с «хвостиком», одетый в новенькую униформу, робко посматривал на нее через зеркальце заднего вида, бросая завистливые взгляды и любуясь ее филигранной красотой, так и не решился заговорить со своей пассажиркой, хотя ему было очень скучно, и хотелось немного пофлиртовать. Ярость, бившая ключом из ее прекрасных, но сейчас слишком злых глаз, отбивала всякую охоту на общение. Подъехав по указанному адресу, прямо к подъезду дома, он лишь сказал положенные в таких случаях дежурные фразы: — Приехали. Будьте добры оплатите проезд. Алина достала из сумочки названную сумму и, швырнув деньги на переднее сиденье, молча, вышла из машины и быстрым, почти бегущим шагом, плотно припечатывая ноги к асфальту, направилась в сторону подъезда. Дарья Юрьевна после неожиданного звонка дочери, до сих пор не могла прийти в себя. Ее буквально колотило от злости на неблагодарную дочь. «Ну, сейчас я тебе задам», — рассуждала она, наливая себе трясущимися от злости руками валерьянку. Алина, открыв дверь своим ключом, вошла в квартиру. И не успев снять туфли, столкнулась с причитаниями своей матери, которая услышав, как кто-то вошел в квартиру и, поняв, что это ее блудная дочь, вышла в прихожую и тут же набросилась на нее с криками. — Нагулялась, шалава? Я всю ночь не спала. Мало того, что пропал отец, так еще и ты, мотаешь мне нервы? Что, так трудно позвонить и сообщить, что ты жива и здорова? Или были очень сильно заняты руки? — Да, были заняты, — с усмешкой ответила Алина. — Я обнимала ими молодого мужчину, такого, которого ты не обнимешь уже никогда. И даже если отец останется жив и вернется, то он все равно будет не в состоянии, доставить тебе, то удовольствие, которое я получила в эту ночь. Она, нагло улыбаясь, и глядя прямо в лицо, внезапно окаменевшей от таких слов, матери, сняла туфли и попыталась пройти в комнату. Но Дарья Юрьевна, резко схватила ее за руку, пытаясь помешать уйти от этого разговора. — А ну-ка, постой! Неужели ты думаешь, что на этом все закончиться? Скажи, откуда в тебе столько ненависти к отцу и ко мне? — А за что мне любить вас? — За что? Да, хотя бы за то, что мы дали тебе жизнь, растили и воспитывали все эти годы. Но я, никогда не думала, что моя дочь, может в одно мгновение превратится в бессердечную шлюху и чудовище! — Если я по твоему мнению, шлюха, тогда кто ты и твой муж? — Ах, ты дрянь! Ты называешь собственного отца просто «моим мужем»? У тебя осталось хоть капля совести или ты истратила ее всю на своих «кобелей»? Тебе тоже надо было стерилизовать, как и всех! — Да пошла ты… — крикнула Алина и вдруг влепила матери звонкую пощечину. Дарья Юрьевна упала на маленький стул, стоявший в прихожей, и громко зарыдала. Слезы матери сорвали пелену ярости с глаз Алины. Она увидела перед собой пожилую, уставшую, страдающую женщину, которая положила на алтарь счастья своего мужа и ребенка, годы своей жизни, беззаветно отдаваясь чувству любви. Мысли о матери промелькнувшие в голове Алины привнесли в ее сердце чувство сожаления о том, что произошло две минуты назад. Она присела возле нее и попыталась утешить и обнять, но тут в ее сумочке зазвонил мобильный. — Успокойся, — вдруг нежно и тепло сказала Алина. — Все будет хорошо. Папа обязательно найдется. Телефон продолжал настойчиво звонить и Алина, поднявшись, сунула руку в сумочку, висевшую на ручке двери и, достав телефон, ответила на звонок. — Здравствуй, Ольга. Не ожидала услышать тебя, учитывая происходящие события. — Алина, мне срочно нужна твоя помощь, — ответила Ольга. — Извини, Оленька, но все, что я могла, я сделала. Что еще ты от меня хочешь? — Пожалуйста, приезжай. Ты единственная кто может спасти ситуацию. Взгляд Алины упал на все еще рыдающую, но уже успокаивающуюся мать, и ей в голову пришла гениальная, как ей казалось, идея. — Подожди, секундочку, Оля. Мне кажется, я смогу тебе помочь. Зажав трубку телефона ладонью, Алина сказала матери продолжавшей сидеть на стуле: — Мам, ты хочешь увидеть отца? — Тебе мало того, что ты довела меня до слез, так еще и продолжаешь издеваться? Конечно, я хочу его увидеть. Но где он? Где? Его ищут всем белым светом, а до сих пор никаких результатов. — Ты просто скажи, — продолжала настаивать Алина, — хочешь ты его увидеть или нет? — Перестань… Прошу тебя, перестань надо мной издеваться. Как я его увижу? Где? — Значит хочешь? — Да хочу! Хочу! Но что это меняет? Алина вновь вернулась к прерванному телефонному разговору. — Хорошо, Оля. Говори, что тебе нужно. — Мне нужно чтобы ты приехала… Срочно… У нас тут такие события, что я боюсь, что наш план может сорваться. Господин Никонов стал вытворять «чудеса» … И Ольга вкратце пересказала Алине то, что произошло с Никоновым. — Хорошо. Я приеду. Но не одна. — А с кем? — испугалась Ольга. — Я приеду с мамой. — Ты что, совсем охренела? Она же нас сдаст в ту же секунду, как только узнает, где находится ее муж и кто зачинщик всего это похищения. — Не сдаст. Я тебя уверяю. А если попытается, грохнете и ее. Ольга ненадолго замолчала, проигрывая ситуацию в своей голове. Приезд жены Никонова, с одной стороны усложнял дело, а с другой, ее можно было использовать как дополнительный рычаг давления на профессора. Ольга шла ва-банк. — Приезжайте. Но как можно скорее. Эфир через два часа. — Мы успеем. Жди. Рома, стоявший недалеко от Ольги и слышавший весь разговор, приоткрыл рот от удивления. — Ты с кем сейчас разговаривала? — спросил он. — Рома, извини, но сейчас не до тебя. Я пытаюсь разрешить ситуацию. — Каким это интересно образом? Тем, что называешь имена по телефону? А я разве не предупреждал всех, что никаких имен и фамилий? Ты знаешь о том, что тебя могут вычислить? Да что там, «могут!» Уже наверняка вычислили! Молодец! Разрешила ситуацию! Теперь сделай еще один, последний звонок… — Куда? — В похоронное бюро. Закажи для всех гробы и венки. Тебе какие больше нравятся? Из дуба или из березы? А может вообще в цветочек? Оля, ты, что совсем дура, да? — Не ори, Рома. Никто меня не засек. — И все-таки, развей мои сомнения, скажи, кому ты звонила? — Дочери профессора Никонова — Алине, — с твердостью в голосе процедила Ольга. — Кому?! — Она сейчас приедет сюда… Вместе с матерью, женой профессора. И это единственная возможность, учитывая то, что происходит, довести начатое до конца. Другого выхода я не вижу. Да и нет его. — Так, я умываю руки. Я думал вы нормальные, вернее ты, а оказалось, что вы действительно редкостные идиоты, коих надо уничтожать. Вот сейчас вас и уничтожат. Примерно минут тридцать осталось, а может быть и меньше. А я с вами так не договаривался… Поэтому всего доброго, удачи на том свете. Надеюсь, доберетесь благополучно. — Куда ты собрался? — резко спросила Ольга. — Домой. В отличии от тебя, которая ускорила свое перемещение в мир иной, у меня еще есть мизерный шансик остаться в живых. У тебя, извини, его нет. Да, и еще… Очень хотел узнать, а при чем здесь дочь этого профессора и с каких это праздников она сейчас здесь появится? Только быстро… Мне еще надо успеть собраться… — Она моя подруга. Мы познакомились с ней пару лет назад, вот тогда-то все и началось. Сначала у меня возникли мысли в отношении этого плана, который мы почти осуществили, а потом, когда я узнала от самой же Алины, как она ненавидит своего отца, то решилась попросить ее о помощи и все ей рассказала. Она была не против. Даже более того, обрадовалась, что может отомстить своему папаше, из-за которого вся ее жизнь превратилась в кучу дерьма. И это она предусмотрительно оставила дверь машины, на стоянке возле торгового центра, открытой, чтобы Игорь мог без шума туда забраться. Это она рассказала мне когда, куда и во сколько ездит Никонов, и если бы не эта ее информация нам бы пришлось следить за профессором не три месяца, а три года. Я ей доверяю, хоть она и конченая сука, со своими извращенными принципами и жаждой мести. Вот именно жажда мести родному отцу и подвигла ее к тому, чтобы помочь нам. Извините, что не рассказала вам это с самого начала. Просто тогда, вы бы начали сомневаться во мне, а так… В общем все нормально. Сейчас она приедет сюда, и я уверена, Никонов заговорит. Я обещаю… Поэтому прошу тебя, Рома, давай доведем дело до конца. Не надо никуда уходить. Ты нам очень нужен. — Каким образом он заговорит? — в отчаянии спросил Ромка. — С кем заговорит? Со службой безопасности, которая сейчас припрется сюда? Ты это хочешь сказать? — Да никто сюда не припрется. А если и придут, мы все равно успеем замочить его, — ответила Ольга. — А что толку в твоем «мочилове»? Ты же сама говорила, что просто убить профессора, это все полная херня. Его надо именно показать миру, и не просто показать, а чтобы он рассказал всю эту вонючую историю из собственных уст. А теперь что? Хер его знает… Так почему ты считаешь, что он заговорит? Оля!!! У нас эфир через полтора часа!!! — заорал вдруг Ромка и зачем-то топнул ногой. Ольга вдруг решительно подошла к Ромке и, взяв его за плечи, и глядя в испуганно-бегающие глаза, сказала спокойным и рассудительным тоном: — Пойми, профессор, виртуально потеряв своих близких, но пережив эту потерю как бы в реальности, увидев их сейчас, воспрянет духом. И потерять второй раз он их уже не захочет. — Так получается, что они добровольно становятся заложниками? — Получается, что так… Причем, Алина сказала мне, что если ее мамаша пискнет, мы можем замочить и ее. Представь, насколько она отморожена? И какова ее «любовь» к ним? — Прекрасно. «Мочи» мамашу, папашу, можешь и ее, подругу эту твою тоже «покромсать». Тебя случайно не «терминатор» зовут? — Ромка выдержал многозначительную паузу, пристально посмотрел на Ольгу и задумчиво произнес: — А ведь вроде ты не блондинка… А если честно, то мне плевать кто она, отморозок или пай-девочка… Дело в том, что твой звонок позволил им отследить нас до выхода в эфир, и у нас реально осталось мало времени. — Естественно, сейчас ты можешь все бросить и уйти. Но это будет равносильно тому, что ты раздашь нам всем по пистолету и предложишь застрелиться, не доведя дело до конца. — А что? Это мысль! Причем дельная! Наилучшая из всех, что были за последние несколько часов. Ты какой пистолет хочешь? Крупнокалиберный или что-нибудь помельче? — Рома, прекрати нести чушь. Из-за твоего ухода мы можем погибнуть. — Ах, так я еще и виноват? — Ромка выкатил глаза и почти задохнулся от негодования. — Ты сейчас меня хочешь выставить виновником своей тупости? — Да я совершила ошибку и признаю это, но твой уход поставит под угрозу все, во что мы вложили столько сил, а главное ради успеха этого дела мы положили свои жизни. И сейчас ты говоришь, что все это было зря? — Нет, конечно, зря все это не было, но ты своим необдуманным звонком внесла серьезные коррективы ранее задуманного плана, практически лишив нас всех, включая и меня возможности отхода, — рассуждающее сказал Рома. — Рома, ты волен делать свой выбор сам. Ты прав, учитывая последствия звонка, у тебя уже не будет шансов сбежать после эфира. Но так сложилось и ничего уже не изменить. Давай уже решись. Я устала. Ольга, покачиваясь, подошла к креслу и села в него. Ромка, глядя сейчас на Ольгу, пытался всеми силами оттолкнуть от себя мысль о том, что буквально в ближайшее время всех этих ребят ждет неминуемая смерть или пожизненное заключение. И сейчас ему необходимо было принять собственное решение о своей дальнейшей судьбе… Либо остаться самим собой и сделать шаг в сторону смотрящей на него, с надеждой во взгляде, Ольги, либо поддаться рассудку, бросить все свои вещи, на сбор которых времени уже не оставалось, и просто бежать отсюда, и прожить остаток жизни с чувством глубокого презрения к самому себе. «Ну, не зря же меня называют психом, — подумал он». — Эй, Андрей, а ну-ка помоги приготовить комнату для эфира. Через час выходим, — крикнул Ромка и направился в комнату, где лежало его оборудование. Ольга облегченно вздохнула и тихо прошептала: «Спасибо тебе, Рома» … * * * Закончив разговор с Ольгой, Алина отключилась и вновь обратилась к матери: — Одевайся, поехали. — Куда? — удивленно спросила Дарья Юрьевна. — Не задавай лишних вопросов. Расскажу все по дороге. Одевайся…. Быстро! — приказным тоном прикрикнула Алина на мать. — Скажи мне, куда ты хочешь меня отвезти, иначе я не двинусь с места. — Хорошо. Но обещай мне, что после того как я тебе скажу, ты просто оденешься и поедешь со мной, и не станешь рваться к телефону и звонить в этот сраный институт. Обещаешь? — Да, — твердо ответила профессорша и для убедительности достала из кармана халата свой телефон и протянула его дочери. — К отцу, — коротко бросила Алина. — Как…как… к отцу? Откуда ты знае…. Алина резко приложила ладонь ко рту матери, не дав ей договорить, и со злостью в голосе почти прошипела: — Ты обещала… Просто одевайся, и поехали. Через пять минут обе женщины уже сидели в машине. Алина заняла водительское место, а Дарья Юрьевна устроилась рядом на пассажирском сиденье. Все еще не веря, в то, что сказала ей дочь, она заметно нервничала и даже выпитая ранее валерьянка ей не помогала. Алина завела мотор и резко тронулась с места. Проехав немного, Дарья Юрьевна все же решилась спросить: — Скажи, девочка моя, откуда тебе известно, где находится твой отец? — Скоро ты сама все узнаешь. Если честно, то мне было известно все еще до момента его исчезновения. Правда, сказанная Алиной, сняла с ее души камень. Значит, дочь все же еще доверяет ей, — думала она, и на душе стало чуть легче. Но вопрос о том каким образом ее дочь связана с этим, прочно засел в ее голове и буравил и без того уставший от волнений и бессонницы, мозг. Она осторожно, дрожащим голосом вновь осуществила попытку заговорить с Алиной. — Я очень прошу тебя, скажи мне, доченька, откуда тебе все это известно? Неужели ты к этому как-то причастна? — Отчасти, да. Но сейчас я не буду говорить об этом. Приедем на место, сама все увидишь и узнаешь. Они замолчали, и остаток пути проехали молча. Свернув с трассы на нужную им дорогу, ведущую в сторону поселка, где жила Ольга, Алина увидела людей в военной форме…