Стерилизатор

Талич докурив сигарету, вышел из машины и потянулся, разминая затекшее тело. Их оперативный штаб находился недалеко от трассы, рядом с которой раскинулось поле, через которое бежала гладкая как стекло, асфальтовая дорога, ведущая в элитный поселок. Он увидел, как какой-то автомобиль свернул с трассы и направился в сторону этого населенного пункта. Не придав этому особого значения, а просто от скуки, он решил разглядеть в висевший на его шее бинокль едущих в этой машине, находясь в ожидании очередного сообщения от поисковой группы. «Что это за чины, раскатывают в неурочный час»? — подумал Талич и поднес бинокль к глазам. Знакомые очертания, недавно будоражившей его сознания девушки, сидевшей за рулем этого авто привели полковника в недоумение. — Какого черта, она здесь делает? — с досадой в голосе воскликнул Талич. — Господин, полковник! — окликнул его «техник» сидящий в автобусе. — Срочное сообщение из технического отдела института генетики. Техник протянул Таличу распечатку телефонного разговора госпожи Никоновой, с неизвестной особой, которая называла себя «Ольгой». Вместе с распечаткой он протянул ему географический план местности с точным указанием абонента Никоновой. Глядя на него, мозаика фактов похищения профессора Никонова сложилась в его голове молниеносно. — Так вот значит, откуда растут ноги у всего этого, — зло сказал он. — Ну, сучка, сейчас я доберусь до тебя! Но прежде чем всажу пулю в твою башку, мы еще с тобой поиграем! — Свяжите меня с генералом, — сказал Талич техникам. Ему тут же поднесли рацию: — Генерал на связи, господин, полковник. — Ну, что полковник… Есть новости? — Господин генерал нужны санкции на работу в «зеленой зоне». — Ты уверен в том, о чем просишь? — Абсолютно, господин генерал. — Полковник, я читал распечатку этих телефонных переговоров. Но думаю, что ее нужно сначала проверить, прежде чем открывать коридор в «зеленую зону». Ведь если это «деза», у нас могут быть неприятности. — Генерал, я спинным мозгом чую — они там! Дай мне «зеленый свет» и через час я принесу тебе их головы. — Полковник, по-моему, ты заигрался… Засунь свой спинной мозг туда, где он у тебя кончается. Я сказал — необходимо проверить, значит — необходимо проверить… Все. Как проверишь, дай знать. А пока ищи там, где тебе разрешили. — Хорошо, я понял, — ответил Талич и отключился. Бросив со всего размаху рацию о землю, он пнул разлетевшиеся в стороны обломки и выругался: — Да пошел ты, старый маразматик. Крыса канцелярская… Проверка тебе нужна? Вот сейчас и проверим! Талич обратил свой взгляд к стоящим неподалеку техникам, которые были слегка напуганы, увидев, как распаляется их командир. Ничего хорошего, такое поведение полковника, не сулило, а значит надо ждать какой-то внештатной ситуации. — Свяжите меня с командиром группы поиска, — с ухмылкой бросил им Талич. Взяв другую рацию из рук техников, Талич думал, каким образом сформулировать новый приказ для командира поисковой группы. — «Резерв» на связи, — отозвалась рация голосом командира группы поиска. — Слушаю, господин полковник. — В общем, так… поступили некоторые коррективы: оставляешь вместо себя кого-нибудь за главного, а сам с пятью бойцами мчишься сюда. Понял? — Принял. Через двадцать минут буду у вас. — Через десять! — практически кричал полковник. — И ни секундой позже. — Так точно. Через десять, — ответил командир и связь отключилась. Талич нервно закурил, зачем-то достал из кобуры свой пистолет и, передернув затвор сел в машину, томясь в ожидании. «Лавры поисков будут моими, генерал. Твое время кончилось… Скоро в твоем кабинете будет новый хозяин», — то ли утешал, то ли распалял себя амбициозными размышлениями Талич, рисуя в своем воображении, то, как он расправится с теми, кто втянул его в эту заварушку… … После переговоров с Таличем, мозаика похищения сложилась и у Корсунова. Но у генерала на этот счет были свои планы, которыми он, ни с кем не собирался делиться, и то, что Талич не послушал его указаний, он ни секунды не сомневался. Слишком ретивым был этот полковник. Отослав шифрованное сообщение своим ребятам, ожидавшим на военной базе его приказа, генерал надел полевой камуфляж, пристегнул наплечную кобуру и, сказав своей секретарше, что если его будет искать Президент, пусть она передаст ему, что: «Генерал Корсунов лично возглавил поиски пропавшего профессора и направился в зону поисковых действий». Отдав распоряжение в гараж резиденции, он поспешил к выходу, где его должны были ожидать два автомобиля… … Нехорошее предчувствие закралось в душу Алины, но поворачивать было уже поздно. До ворот Ольгиного дома оставались считанные метры. Подъехав к воротам, она посигналила, и они тут же открылись. Их встретил молодой человек, который и проводил их в комнату, где кроме Ольги находились еще несколько ребят. Дарья Юрьевна озиралась по сторонам, выискивая взглядом своего мужа и не вытерпев, задала вопрос идущей рядом дочери: — Где отец, к которому ты обещала меня привезти? — Потерпи… Скоро все увидишь, — прошипела Алина, пресекая расспросы матери. Ольга отозвала Алину в сторону для разговора, усадив Дарью Юрьевну в кресло и сказав Кате, чтобы та напоила ее чаем. Она без лишних слов описала ей всю произошедшую ситуацию, и Алину обрадовало то, что ее отец мучился и страдал. — Алина, от тебя сейчас будет зависеть очень многое, точнее от того, как ты выстроишь свой разговор с отцом. Я прошу тебя оставить свои личные амбиции в отношении этого человека — за чертой этого разговора. Просто постарайся сделать так, чтобы он рассказал через двадцать минут перед камерой то, что обещал. — Я не обещаю, но постараюсь сделать все, что от меня зависит. Кстати, когда мы ехали сюда, я заметила военных недалеко от твоего дома, — с опасением сказала она. — Пусть тебя не волнуют военные. Уговори отца и можешь ехать домой. — Послушай, Ольга… У меня к тебе просьба… После того как решим ситуацию я хочу, чтобы ты оставила мою мать здесь. — Зачем? — Я не смогу увести ее отсюда без отца, а ведь ты не отпустишь его живым. Значит, тебе придется убить их вместе. — Зачем она мне нужна? Не хватало еще, чтобы я стала чьим-то наемным киллером. — Другого выбора нет. — Хорошо… Тогда мы поступим следующим образом. Учитывая то, как складываются обстоятельства, я изменю свое решение относительно смерти твоего отца. Если ты уговоришь его выступить перед камерой, я отпущу его, и он сможет уехать отсюда вместе с вами. Пошли, я отведу тебя к нему. Времени очень мало… — Но зачем тогда, я была тебе нужна? — Пойми же, наконец, мне он больше не поверит, а вас, скорее всего, послушает. Ольга открыла дверь комнаты, в которой находился Никонов, и вошла туда. Профессор сидел на кровати, свесив голову, но услышав, как кто-то вошел, преобразился и взглянул на Ольгу. В этом взгляде Ольга прочитала обреченность, ненависть и ярость. — Валерий Николаевич, у меня к вам единственное и последнее предложение… Никонов молчал и лишь скулы на его лице жесткими, тяжелыми движениями выдавали его злость. — За этой дверью, в комнате, находятся ваши жена и дочь. Абсолютно здоровые и невредимые, которые приехали сюда сами, по моей просьбе. И сейчас в эту комнату войдет Алина, которая хочет с вами поговорить. Взгляд Никонова выражал глубокое удивление, но он продолжал молчать, испытывая недоверие к сказанным Ольгой словам. Она приоткрыла дверь и крикнула: — Алина, зайди, пожалуйста. Профессорша услышав, что ее дочь позвали куда-то, поставила чашку с чаем, который ей принесла Катя, на подлокотник и вскочив с кресла, сделала попытку пойти вслед за дочерью, но Игорь, находившийся рядом, преградил ей дорогу. — Уважаемая, вы пойдете только тогда, когда вас позовут. А пока, будьте добры, сядьте и допейте свой чай. Оскорбленная Дарья Юрьевна вернулась в кресло, из которого проводила взглядом, заходящую в соседнюю комнату Алину. Вид отца сидящего на кровати с безумным, полным недоумения взглядом наполнил душу Алины чувством морального удовлетворения, но, тем не менее, она не ожидала, что он будет выглядеть настолько плохо, что ей будет от этого так хорошо, как в эту минуту. — Привет, — сказала она. Увидев вошедшую дочь, живую и здоровую, взгляд Никонова преобразился. В нем появилась осмысленность, исчезла ярость, но недоумение от происходящего стало еще больше. — Алина, а где мама? — Она находится за дверью. Сидит в кресле и пьет чай. Мне надо поговорить с тобой. И от того каким будет твое решение, зависит то уедешь ты отсюда с нами или… Никонов не дал ей договорить: — Ольга я хочу, чтобы моя жена тоже присутствовала здесь и сейчас. — Хорошо. Дарья Юрьевна, зайдите сюда, — крикнула в приоткрытую дверь Ольга. Профессорша, услышав свое имя, быстро встала и направилась в сторону комнаты. Игорь пошел вслед за ней и, распахнув дверь, достал пистолет из-за пояса. Передернув затвор, он встал рядом с Ольгой. — На всякий случай, — посмотрев на нее, сказал он. Ольге было безразлично, что происходит вокруг, ее волновало лишь то, что им необходимо уже через пятнадцать минут быть в эфире. — Сходи к Ромке, — сказала Ольга, обращаясь к Кате, — и узнай все ли у них готово. Жена Никонова, зайдя в комнату и увидев своего мужа, бросилась к нему. Никонов встал и они обнялись. Слезы радости хлынули бурной рекой из глаз Дарьи Юрьевны. — Валера, как же я рада, что ты живой, хоть и выглядишь неважно, — сквозь слезы шептала она ему. — Даша, я тоже очень счастлив, видеть вас живыми, — хрипло ответил Никонов, прижимая к себе жену. Ольга, глядя на все происходящее и, понимая, что бесценное время уходит на сантименты, властным голосом остановила этот бурный поток эмоций встретившихся людей. Подойдя к профессору, который стоял, обнявшись со своей супругой, она взяла Дарью Юрьевну за плечо и, отстранив ее от Никонова, сурово посмотрела тому в глаза и сказала: — Несколько минут назад я сделала вам предложение, — твердым голосом сказала Ольга. — Но ты так до конца и не досказала его, — ответил, слегка приободрившийся Никонов. — Валерий Николаевич, дальнейшая судьба близких вам людей, стоящих в этой комнате зависит целиком от вас. У нас нет времени на долгие разговоры. У вас одна минута для принятия решения. Либо мы сейчас выходим в эфир, где вы еще раз рассказываете все, о чем говорили недавно и после этого я отпускаю вас с вашей семьей на все четыре стороны. Либо мы выйдем без вас, с вашей диктофонной записью, но тогда вы все умрете. В ее голосе сквозила глубокая усталость. — Дорогой, о каком эфире она говорит? — спросила профессорша, обращаясь к мужу. — Заткнитесь и не задавайте вопросов, — оборвала ее Ольга. — Папа, сделай, как они говорят. Я мало о чем просила тебя в жизни, но сейчас у тебя есть шанс сделать что-то правильное, и вернуть толику моего уважения к тебе. — Ваше решение? — спросила Ольга. — Я жду… Никонов посмотрев на свою дочь и жену, тяжело вздохнул: — Я согласен. Можно начинать…