Победа или смерть.

Эйджун проторчал в «Mizuno» еще не менее получаса после ухода Харуичи и Фуруи. Он был сильно взволнован и не мог усидеть на месте, поэтому расхаживал взад-вперед вдоль рядов магазина, перемещаясь из отдела в отдел и постоянно натыкаясь на недовольного консультанта. Хотя консультант не позволял себе высказываться вслух по поводу странного взъерошенного парня, что своим хождением со зверской рожей и бормотанием под нос распугивает посетителей, но всем своим видом красноречиво выражал что-то вроде «лучше бы тебе убраться отсюда поскорее». Пожалуй, особой надобности оставаться в магазине не было, но здесь было прохладно, тихо и голова лучше соображала. Именно это плюс немного времени и было нужно, чтобы переварить сногсшибательные новости. Начнем с аса-Фуруи. Савамуре очень хотелось язвить и шумно возмущаться по этому поводу, но неблагодарная память отказывалась рисовать подходящие комические ситуации, выставляющие соперника в дурном свете, хотя раньше (он мог бы поклясться!) Эйджун выдал бы с десяток не задумываясь, хоть посреди ночи разбуди. Вместо этого в ошалевшей голове крутились различные образы сиятельного Сатору на горке с номером один на спине. То он замахивается для подачи излюбленного фастболла, то ловко кидает пикофф, то подбегает к мячу после банта и передает (успешно) на первую базу, выбивая раннера в аут. При этом Фуруя смотрится раздражающе круто. Все вокруг восхищаются Монстром-асом, а Харуичи активно подбадривает с позиции второго базового (почему-то Савамура не сомневался, что Харуичи займет бывшую позицию старшего брата-выпускника, Рёске). Наверняка он первым поздравил Фурую и искренне за него радовался, чертов предатель. Эйджун понимал, что ревнует и что это не очень честно по отношению к друзьям. Но он привык, что Харуичи всегда был рядом. Конечно, за ними таскался еще и унылый Сатору, но Коминато-младший всегда отдавал предпочтение обществу Савамуры (потому что я все время сидел с ним в дагауте в качестве запасных, пока Фуруя красовался на горке, подавая в каждом матче. — чертов внутренний голос!). Как было обидно сознавать, что в то время как Эйджун занимался самокопанием, эти двое точно везде шатались вместе. Тренировались. Наверняка поддерживали друг друга. Как теперь, судя по всему, поддерживают Миюки. Савамура максимально оттягивал время, избегая мыслей о Миюки. Как оказалось, это вошло у него в привычку. Какая-то часть мозга давно и надежно блокировала любые образы, связанные с очкастым кэтчером. Может из-за того, что личность Кадзуи в памяти Савамуры прочно увязывалась с его последней подачей в том матче с Инаширо? Хоть это и не Миюки Кадзуя просигналил кинуть в Ширакаву дэдбол, но (Эйджун не мог объяснить это четче) он был тогда рядом, а значит, был в какой-то степени соучастником. При этом рациональная часть Савамуры прекрасно понимала, что Миюки к дэдболу не мог иметь никакого отношения, но иррациональная (сильно обиженная и конкретно задушенная за последний месяц) часть четко указывала, что это именно Миюки больше всех давил на него из матча в матч, а также на тренировках, постоянно третируя дерьмовым контролем. Наверняка из-за этого давления Эйджун и облажался. Если кого-то он сейчас и мог попытаться обвинить в том проигрыше, чтобы как-то реабилитироваться в своих глазах, то Миюки лучше всех подходил для этой роли, особенно если вспомнить, что тот так и так пытался взять часть вины на себя. Да уж, если подумать, то их бэттери потерпело полное фиаско. А теперь Миюки по чьей-то милости стал капитаном… Савамура ощутил, что вместо того, чтобы успокоится, начинает закипать. Подытожим, Фуруя — ас, а Миюки — капитан. Это при том, что еще пару часов назад Крис говорил, что отборочные в «Сейдо» начнутся скоро, а они, оказывается, уже закончились. Как это вообще могло произойти? Допустим, Крис — выпускник и может быть не в курсе того, как обстоят дела в команде. Могло же что-то произойти, что заставило тренера перенести или сократить отборочные испытания. Если поднапрячь память, можно прикинуть, что Харуичи надоедал про отборочные где-то недели три назад, не меньше, а значит, все логично и вполне укладывается во временные рамки. Тогда этих двоих вполне могли успеть утвердить на высоких позициях, а основной состав… Постойте-ка. Савамура прозрел. Значит основной состав тоже уже утвердили, и утвердили без него! А где же тогда он? Во втором составе? Или уже отчислен из клуба? Тогда отчислен и из школы с его-то оценками и незавидным положением семьи, что не потянет без стипендии оплату школы в Токио? Нужно срочно добраться до тренера. О том, что делать с Миюки, он подумает как-нибудь потом, когда будет понятно, есть ли еще о чем думать… Эйджун припустил к школе.

***

-… на тренировке, естественно, Савамура-кун, — Такашима Рей-сан осуждающе покачала головой, глядя на то, как Эйджун налегает на ручку закрытой тренерской. Скаут возникла из ниоткуда словно бы специально для того, чтобы сделать замечание. — А-а-а, простите, Такашима-сан! — заискивающе протянул Эйджун, смущенно почесав затылок. — Мне кажется, я пропустил пару тренировок и не совсем уверен, что мне теперь делать. Рей нехорошо улыбнулась. Она терпеть не могла разгильдяев. А данный конкретный разгильдяй еще и оказался в «Сейдо» по ее приглашению. — Немудрено, что у тебя такие плохие оценки, Савамура-кун, если ты настолько не в ладах со счетом. С каких пор месяц прогулов можно назвать пропуском нескольких тренировок? — грозный, абсолютно не сочетающийся с улыбкой голос уничтожил любые надежды на положительный исход дела. Скаут сощурилась и медленно пошла к нему по коридору, чеканя шаг и скрестив руки на груди. — П-п-простите! Виноват! Я такой дурак, нет мне прощения! — Савамура бросился отвешивать поклоны с такой скоростью, что контуры его тела размазались в воздухе. — Я готов пробежать хоть десять тысяч кругов с тремя шинами, если это поможет мне загладить вину! Только скажите! Рей подошла почти вплотную, поправила очки и устало посмотрела на покрасневшего первогодку. Вот он застыл перед ней, согнувшись, в ожидании приговора. Такой молодой и такой глупый! Послать бы его домой, да что делать с его талантом? С питчерами в команде не густо, один их новоявленный ас пока не потянет целый матч, а Каваками стал очень ненадежен. Но забыть и простить тоже нельзя, тренер очень жестко высказался по поводу демарша Савамуры, и не ей его осуждать. Рей всегда чувствовала свою ответственность за тех, кого привела в команду. — Десятью тысячами ты точно не обойдешься. Отныне ты во втором составе и не допущен до ближайших тренировочных матчей, — скаут была беспощадна и не собиралась останавливаться. — Тренер Катаока обошелся с тобой весьма мягко, хотя ты этого не заслуживаешь. Твоя трусость и неумение принимать поражение разочаровали меня, Савамура-кун. Не этого я ожидала, когда наблюдала за тобой в Средней школе Акаги. Не так себя должен вести тот, кто хочет быть асом. На Эйджуна было жалко смотреть. Он так и стоял все время, пока его отчитывали, согнувшись почти пополам, а от слов Рей опустил голову еще ниже. «Нужный эффект достигнут» — решила скаут и посмотрела на наручные часы: — Уже поздно. Тренировка подходит к концу, приходи завтра к двенадцати часам. — Рей прошла мимо согбенной фигуры Эйджуна и двинулась по направлению к лестнице, намереваясь разыскать тренера Катаоку и рассказать тому о разговоре с Савамурой, но потом вдруг остановилась и обернулась, окинув питчера последним внимательным взглядом. — И не смей опаздывать, это твой последний шанс! — Слушаюсь, — едва слышно выдавил Эй-тян и наконец выпрямился. Его щеки влажно блестели, когда он повернулся к Рей, не смея поднять глаза. — Я понимаю, что испортил всё, чего достиг за это лето. Я готов понести любое наказание. Скаут опять покачала головой и продолжила шествие к лестнице, бросив через плечо: — Ох, Савамура-кун. Тебя ждет долгий и тяжелый путь, чтобы вернуть свое место на поле. И пока неизвестно, что скажет команда и наш новый капитан. Надеюсь, тебе достанет упрямства, чтобы исправить все то, что ты наделал.

***