Лисий оружейник: Часть третья

Неделю Удав не слазил с Огненного и Черно-Бурого. Я же полировал задницы Души и Сердца и каждый день таскался к королю на дом, где укатывал на полную Семихвостого и Приозерного Принца. — Я, конечно, только за, что ты делишь с нами ложе, Амида, — король после очередной нашей с ним обжигающей близости решил меня проводить до Ивы пешком и в человеческом обличии. — Но я очень беспокоюсь за своего сынишку и ребенка моего фаворита. Ты уверен, что удав не высосет их досуха? — Уверен. Огненный мой первый мужчина и по понятиям Сапфирового Удава я неразрывно с ним связан и в жизни, и в смерти, — я шел медленно, наслаждаясь своим сытым телом. Хотя благодаря своему ожившему предку сидел сейчас на жесткой энергетической диете. — Вы с ним спите? — Ты имеешь ввиду занимаемся любовью? — переспросил я и, увидев кивок со стороны короля, тоже кивнул головой, подтверждая. — И как оно, когда змей со змеем? — поинтересовался лис. — Это не передать словами, кажется, что тебя возносит сразу на пик оргазма, как только он проникает в меня. Но это не так, это только плато легкого возбуждения, по сравнению с каждым его толчком во мне — вот где пик наслаждения и нирваны, которые каждый раз вызывают извержение семени. И поэтому сперма течет практически непрерывно… — С ума сойти… — пробормотал Семихвостый, сглатывая рвано слюну. — А я и схожу, каждый раз в руках этого божественного мужчины. Впрочем, Черно-Бурый и Огненный тоже текут обильно только от одного его взгляда или голоса. Иногда даже становится страшно, что не выдержит тело или откажет разум, — объяснил я королю и встретился у тори со спешащим из купален в сторону кузни Девятихвостым. — Сын, Амида, рад вас видеть, — поклонился нам дед Огненного и пристроился с другого моего бока от Семихвостого. — О чем ведете беседу? — О Сапфировом Удаве. Оказывается, секс с ним просто божественен, — поддел, ерничая, своего ушлого папашку Семихвостый Лис. — А он и должен быть таковым. Я же кажется говорил вам обоим, что предки Амиды — оба змея королевской крови, и не простые — они последние из своего рода и они изначальные. — Погоди, отец, как изначальные? — охнул король. — А вот так. Они не рождены от человека, к примеру, как Амида, и не вылупились из яйца, как возлюбленный питон Горного Лиса. Их создали сами боги, и они были одними из первых, кто видел сотворение мира. Откровенно говоря, мы для него все невылупившиеся яйца. А еще Удав может творить настоящие чудеса. — Чудеса? — удивился я. — Ага, даже Сетчатый Змей был на это способен, но его характер магии был иной, он изготовлял удивительные волшебные вещи, чудесное оружие. Я общался больше с ним. Ведь он, как я вам и рассказывал, основал клан Оружейников. Предок Амиды был под боком долгое время и иногда я даже с ним беседовал. А позже Сетчатый Змей пропал… Кто же знал, что он все-таки выберет вечный сон. М-да… А Сапфировый Удав пропал сразу, как только прошел слух, что он выбрал в жены одну из людских принцесс. И вот вышел из тени только сейчас. Мы прошли через тори и по тропинке, усыпанной весенними цветами, вышли на Светлячковую полянку. Наш герой разговора гулял по зеленой травке во всем своем великолепии и показывал простенькие волшебные печати моим сыновьям змеенышам, что двумя хвостами крутились вокруг него. А вот детишки лисики сидели в отдалении на крылечке дома у кузни и огромными глазами таращились на великого изначального змея. — Огненный, наверное, от ревности с ума сходит. Ведь ваши сынишки змейки до сих пор его не признали как отца, — хмыкнул Семихвостый и, сощурив взор, пошел решительно к высокому мужчине. — Глупости не делай, сын, — предупредил его Девятихвостый, но наглый огонь в золотых глазах короля не сулил ничего хорошего. — Удав, это правда, что ты можешь сотворить настоящее чудо? — начал нахраписто король. — Ну вот, понеслось. Сын, прекрати, — устало за его спиной пробурчал Девятихвостый. — Могу, и что? — Удав отослал Светлого и Ледяного к сидящим мелким лисяткам и, царственно сложив свои руки на груди, посмотрел свысока на Семихвостого нахала. Как не хорохорился Семихвостый, но Удав был выше его на голову, при этом с не менее тонкой талией и грациозностью настоящего божества. — Сделай! — уперся король. — Что именно? — улыбнулся Удав Семихвостому, как нерадивому ребенку с шумной погремушкой. — Что? — задумался лис, а потом выдал: — Что-нибудь, я ведь не знаю, какого рода чудо ты можешь сотворить. — Именно, сын, посему лучше не просить удава и не отвлекать его от занятий с твоими внучатами, — попытался вмешаться в их разговор Девятихвостый, давая понять Удаву глазами, что чуда никакого не надо, и чтобы он вообще не обращал внимание на взбалмошность его зарвавшегося сынишки. — Вам объяснить, что я могу? — пожал Удав плечами и усмехнулся ужимкам Девятихвостого, вообще такое нервное поведение царственных лисов его забавляло. — Лучше не надо… — выдавил из себя Девятихвостый, понимая своей жопой, что «чуда» уже не избежать, и матеря себя за свой болтливый язык, что подал своему отпрыску дурную идею. — От чего же, послушаем, — не дал засомневаться в катящемся на них снежном коме под названием «чудеса» Семихвостый. — Мне вот очень даже интересно! «Надеюсь Удав более разумен, чем мой сын!» — простонал про себя Девятихвостый на все ментальное пространство и умыл лапы, утаскивая меня за руку подальше от воинственно настроенных двух мужчин. — Так что ты можешь, Удав? — Я воин, посему могу — как отнять жизнь, так и сотворить ее в виде любой доселе неизвестной формы, — объяснил великий змей доходчиво королю лисиц. — Хм-ммм, тогда сотвори соловья, — начал по-детски Семихвостый. — Зачем? Соловьи и так есть на этом свете, — хмыкнул по-старчески Удав. — Понятно, тогда розу или камелию такого цвета, которого еще нет на белом свете. Зеленую, синюю или как хрустальная вода с прозрачными лепестками! Слабо? — ухмыльнулся довольный собой Семихвостый мужчина. — Ты хочешь, чтобы она заполонила все твое королевство? Ведь чудесная роза или сказочная камелия разрастется мгновенно и ей не будут страшны ни нынешние вредители, ни болезни. Тебе это точно надо? — улыбнулся Удав королю, как полоумному. — Поэтому, мой сын, чудеса сейчас очень редки! Ведь за каждое чудо, привнесенное на эту землю, его создатель несет огромную ответственность! — прокричал Девятихвостый издалека своему сыну, обнимая меня нежно за плечи. — Твой отец прав, король. Сотворение чуда не то, чем можно гордиться. Во времена зарождения Земли это было просто необходимо, но сейчас в сбалансированном мире новый вид может нарушить хрупкое равновесие, которое так долго устанавливалось… — прошептал Удав. — И потом, я пока еще слаб, чтобы сотворить тебе соловья или голубую розу с зеленым отливом, или камелию с особой в желто-малиновой крапинкой на стеклянных лепестках. — Так бы и говорил, что не можешь. А то читаешь только нотации, я и без тебя не глуп, вообще-то. А раз у тебя так мало энергии… — король задумался. — Тогда сотвори что-нибудь не размножающееся, такое, чтобы не имело пары, к примеру. Маленькое, доброе, ласковое… — Тебе это точно нужно, лис? — сощурили по-недоброму синеву глаз и, увидев кивок короля, пожали плечами. — Тратить энергию своего сына и сына любимого фаворита на очередную зверушку? Изволь! Но позже не жалься, ты сам этого захотел. Удав подошел к королю и провел по его руке. И как ни странно, хотя король и был в обличии человека, но у змея оказался комок его огненной шерсти. Удав дунул в ладони и, разжав, показал изумленному королю мелкого огненного копошащегося зверька. Шарик лисьей шерсти теперь имел два голубых ярких глаза, тоненькие ручки и ножки, а также улыбающийся огромный рот. Он запищал и сиганул королю в его пышные волосы, зарываясь в них, словно вша переросток. — Тэнгу тебя задери, Удав! Теперь я верю! Убери от меня эту взбалмошную, копошащуюся тварь! — король попытался выдрать щекочущий его комочек вместе со своими волосами, но, проредив основательно свою шикарную гриву, ничего не добился, этот зверек только задорно хохотнул и, пробежав по волне волос, снова нырнул вовнутрь. — Вот гадство! Закрутился вокруг своей оси царственный лис, превращаясь в зверя. Комочку этого только было и надо, он с радостным визгом нырнул в густую непроходимую шерсть, отчего король, как последняя собака, закрутился на месте в погоне за своими семью хвостами. — Уйя! Удав, расколдуй его! — Не могу, — усмехнулись в ответ. — Как это? — от ужаса осознавания, какую он ошибку совершил, лис замер и его зверек высунулся из пятого хвоста, пропуская любовно через свои тонкие пальчики искрящиеся на солнышке лисьи шерстинки. — Я делаю только форму, как кузнец создает меч. Но я не вдыхаю в нее душу. Извини, король, но я не бог — это не моя компетенция. Я только был его помощником. Вот и все. Я создал небольшое тело из твоего комка шерсти, раз ты просил мелкую, добрую зверушку. Она понравилась Богу и он вдохнул в нее душу, то есть жизнь. Но почему я должен отбирать жизнь у маленького беззащитного существа, которое самое что ни на есть безобиднейшее на всем белом свете? И ко всему прочему одно — одинешенько, — усмехнулся хитро Удав. Король глянул на свою ромашковую жопу и встретился с голубыми огромными глазами, святящимися из самой гущи переплетения пушистых хвостов. Звереныш смотрел на него осуждающе, продолжая оглаживать один из королевских белесых кончиков. — Не-не-не! Если их будет пара. То они заполнят все королевство, как блохи! Ведь так? — помотали усиленно головой, а потом, резко перекинувшись человеком, ловко поймали комочек шерсти в свою руку. — И убить ты его не можешь, да? — А ты догадлив не по годам, — усмехнулся Удав и, позвав моих сыновей, повел их в Иву, время было обеденное и детей следовало вовремя покормить. — Ты наказал себя сам, — хмыкнул Девятихвостый и потащил меня в след удаву, явно настраиваясь присоединиться к нашей совместной семейной трапезе. — Эй! Меня подождите! — Семихвостый, прихватив свою новую, вырывающуюся на волю из его рук, зверушку, помчался следом. *** — Он любит сладкие рисовые лепешки и молочко, — все четверо сыновей усиленно сюсюкались над «Чудо-Пушком». Именно так назвали неизвестного в природе зверя, что был сотворен удавом из шерсти Семихвостого. «Чудо-Пушок» от молочка и лепешек больше походил на отожравшегося колобка, он сладостно пищал и с удовольствием принимал внимание мальчишек. — Де-да! — Светлый тихонько потянул за рукав черноволосого Удава. — А сделай мне такого же? — Только через мой труп! — зашипел Семихвостый, содрогаясь всей своей шкурой. — Слышал. Второй твой дедушка очень даже против. Ведь он сотворен из его шерсти, — попытался уладить хотя бы на время вопрос с размножением «Чудо-Пушков» Удав. — И потом, я устал и не могу пока сделать другого. — Так скрести ноги с Огненным или Черно-Бурым, — прохладно подсказал своему недогадливому глупому деду Ледяной. — А шерсть можешь взять мою, — щедро предложил Изумрудный Лис. — Она у меня ничем не хуже. Отменный получится «Чудо-Пушок»! — Так, успокоились все! Я просто подарю вам этого… Кхм… Зверя, вот и все! — взбеленился на умудренную разумность не по годам своих внуков Семихвостый. Девятихвостый меж тем откровенно ржал в руку, сложившись пополам над большим котацу, впрочем, также подсмеивались Огненный и Черно-Бурый. А Душа и Сердце выпучивали от такого разговора глаза, так как смеяться по рангу перед своим королем просто не могли. — А вот это не получится. Это твое «Чудо», король, из твоей шерсти. Так что теперь вы неразлучны с ним, как… — попытались подобрать сравнение глубоко задумавшись. — О! Муж и жена! — оскалился довольный донельзя Удав. — Па-па… — прошептал в трансе Семихвостый и тут же услышал поучительное от своего отца, под общий неудержимо прорвавшийся ржач. — А я тебя предупреждал. Хотел чуда на свою семихвостую жопу. Получай! И больше мне не пудри мозги. Как что сразу «па-па», ты еще «ма-му» вспомни! — пробурчал между припадками смеха Девятихвостый. Король так от своего «Чудо-Пушка» отделаться и не смог, как бы новоявленный зверек не забавлялся с детьми, но в разумности ему было трудно отказать. Семихвостый попытался умчаться от него по зеркалам. Но пискнувшее чудо тут же сигануло вслед ему и зеркало естественно его… пропустило. — Пушок! Пушочек! — за невиданным зверем ускакали и все четыре наших сына. — Театр шутов приехал в дом короля так внезапно, — прыснул уже в глубокой истерике Девятихвостый и, посмотрев на улыбающегося нежно удава, поблагодарил: — Спасибо, что хоть блоху особой королевской крови не создал. И то ладно. А это существо будет Семихвостому напоминанием, как нужно относится к великим изначальным. Кстати, удав, сколько отпущено времени «Чудо-Пушку»? — Ты правильно сказал, Девятихвостый — королевская кровь. Я ведь создал его из шерсти Семихвостого, так что напоминание будет вечным. Пушек исчезнет только со смертью короля. Но зверушка получилась довольно милой и совершенно безобидной, так что, думаю, король и его фаворит найдут с ней общий язык. Я бы беспокоился на месте короля о другом. — О чем же? — переполошился Девятихвостый, явно чувствуя, что есть еще какой-то подвох с новоявленным Чудом. — Не все живые существа размножаются половым путем. Существует, к примеру, почкование, или деление вдоль или поперек… — протянули хитро и испытующе. — Ма-ма… — прошептал Девятихвостый и ускакал по зеркалам следом всей веселой компании. — Думаю, что король в куче своих же пищащих и таращащихся круглыми глазищами комочках шерсти будет для своей страны выглядеть не убедительно, — покачал я строго головой, смотря, как Огненный и Черно-Бурый резко побледнели от такой перспективы. — Не переживай, Амида, я пошутил, — хитро улыбнулся мне Удав и утянул к себе на колени. — Я скучал по тебе, мой возлюбленный, единственный и неповторимый. Меня поцеловали так страстно, что Душа и Сердце, переглянувшись с Черно-Бурым и Огненным, отчаянно попросили взглядами остаться рядом. Удав понял желание младших наших любовников и предложил: — Пусть остаются, ведь они еще не видели, как вы трое отдаетесь в моих руках своей страсти. Поиграйте сами с собой, малыши, пока два змея занимаются истинной любовью. И меня посадили к себе спиной, а затем очень быстро проникли вовнутрь своим огромным членом до самого упора. Теперь я уже в легкую вбирал это мощное хозяйство змея, а в своей божественной форме и его преобразившийся в огромную оглоблю член. От пары толчков в себе я потек. И наши любовники-близнецы, увидев это, попросили своих старших мужчин. — Можно мы будем слизывать семя Оружейника? И Черно-Бурый с Огненным дали добро. Теперь меня вылизывали два юрких языка. Сердце и Душа старались вовсю, хлебая мою сперму, подмахивая своими задницами распаленным лисицам. Сегодня расклад был таков: Огненному достался Душа, а Черно-Бурому — Сердце. — Мальчики… м-м-м. Ой, как же сладко, — прошептал мой Огненный Лис. — Я по вам очень скучал. — И я тоже, — улыбнулся Полуночный, работая усиленно своими бедрами и вдалбливаясь в податливую задницу Сердца. — Лучше сказать, что вы изголодались по активной роли… м-ммм… — поправил лисов Удав. — Простите меня, еще месяц два и тогда я смогу выносить яйцо от Оружейника… А затем… Ах-ххх… Думаю, вы же не откажите мне и будете брать меня сзади, даря мне моменты блаженства, как я вам сейчас. — Что? — Огненный даже перестал двигаться, замерев в в пульсирующей глубине Души. — Удав, ты хочешь сказать, что после беременности, захочешь лечь под нас… всех? — выкатил глаза Полуночник. — Да… женская сущность в змеях очень сильна, ведь мы изначально гермафродиты. Во мне она спала со дня сотворения мира. Именно поэтому раньше я выбирал только женщин. Ведь мне было предсказано, что мой первый мужчина появится нескоро. Должен погибнуть весь змеиный род, потом возродиться буквально из пепла. Вот я и ждал, стараясь заглушить в себе желание снести яйцо. Но занимаясь с вами любовью и чувствуя рядом достойных себе мужчин, моя женская составляющая просыпается с каждым днем все сильнее и сильнее. Конечно, после того, как яйцо будет отложено, вся женская половая система из меня исчезнет, но возрожденная сущность останется во мне, неразрывно связанная с мужской. Как мандала Инь и Янь. Посему я не смогу быть удовлетворен только активной ролью в вашей семье. И, как и все вы, периодически захочу подставляться под другой мужской член. — Хм-ммм, заметано, Удав! — оскалился Огненный радостно. — Ты уж не обессудь, но я тебя знатно оттрахаю. Ноги потом месяц не соберешь! — Я и не против, — рассмеялся на такую детскую выходку Удав. — Знаешь, Огненный, ты похож на своего отца. — Чем это? — задвигались вновь в задке Души емкими толчками и заставляя юношу захлебнуться моим семенем со стоном блаженства на устах. — Детским максимализмом. Но не бойся, я вас не путаю. При всей вашей схожести вы совершенно разные лисы. И если вас поставить вместе рядом, то я выберу тебя, — пояснили, нежно подтрахивая меня сзади. — Только из-за Амиды? — усмехнулся мой Огненный муж. — Не только, но и из-за него тоже, — улыбнулся загадочно Удав, уклончиво отвечая. *** Мелкие наши любовники, нализавшись моего семени до упора, спали теперь унесенные на отдельное ложе. А я наслаждался неповторимым зрелищем, когда Удав брал по очереди то одного, то другого лиса. Огненный захотел поэкспериментировать и заняться с двумя змеями сразу, но на втором толчке Удав остановил нашу замысловатую связку, так как тянули мы энергию из лиса оба. И даже то, что мой первый муж был во мне в активной роли, не спасало. Посему я снялся с члена Огненного и пошел нежить Черно-Бурого Лиса. Полуночник скучал по мне, по моим ласкам и сексу со мной, но прекрасно понимал, только что увидя, как Огненный буквально потух энергетически, зажатый между нами двумя. — Я так скучаю по твоей близости, змей, — прошептали, трясь об меня и нежно выцеловывая мои губы. — Когда Удав восстановит свои энергетические силы, я обязательно сольюсь с тобой воедино и не раз, любимый. — Я убью Юки-Онну! — простонал Огненный, кончая в очередной раз. — Не стоит, — Удав снял утраханного лиса с себя и потянулся за Полуночником. — Иди ко мне, маленький. Я понимаю, что вы оба безмерно скучаете по близости Оружейника, и предлагаю вам сделать со мной передышку недели на две. — Но как же твоя сила и яйцо? — изумился Полуночник, сам раздвигая свои ровные ноги под сильным натиском удава. — Сила на треть уже восстановлена, можно сделать перерыв. Да и вы, я думаю, уже заметили, что так не устаете от моей близости, как в первые дни, — Удав погрузился полностью в нашего тонкого мужа и, попросив его переметнуться в божественную форму, перешел в нее за ним сам. Полуночник в форме божества был само очарование с его тонкими черными стригущими ушками и четырьмя длинными хвостами, мило прикрывающими его самые интимные места. — Я позанимаюсь с вашими умными не по годам детками, а вы отдохнете от меня и восстановите силы. Да и вашим отцам надо прийти в себя. Ведь Амида их уже уездил. А они не могут заменить вас двоих даже на одну четверть — занимаясь с ним сексом. Ведь ты — Огненный, и ты — Полуночник, сильнее их на порядки. И ваша волшебная сила рядом с нами, змеями, продолжает расти. Да и Амиде нельзя так долго сидеть на голодном пайке. Ведь ваши милые близняшки и царственная пара лис его потребности в энергии не покрывают, — предложил мудрый Удав, продолжая наслаждаться Полуночным Принцем. *** Теперь все четверо моих мальчишек не чаяли души в великом Удаве. Мой энергетический пост на время прекратился. И я около полудня, выбравшись из-под своих мужчин, отправился прогуляться до кузни. Душа, Сердце, Огненный и Полуночник даже не вздрогнули, когда я вылазил с нашего общего ложа. Они вчетвером сладко спали и видели волшебные сны. — Как они? — Удав сидел на крылечке дома у кузни и смотрел на резвящихся моих деток. Как он и обещал, практически целую неделю наши ребятишки были безвылазно на нем. — Восстановились практически на второй день. — Еще бы. Они черпают свою силу в любви к тебе. А мне отдают только потому, что понимают — я теперь неразрывная часть тебя, — синие, как небо, глаза глянули ввысь, лениво отслеживая плывущие пушистые облака. — Они тебя тоже полюбят, — улыбнулся я Удаву. — Все может быть… Но… главное, чтобы ты любил меня, — завершили свою мыслеформу и спустились взглядом с небес на грешную землю. — Змейки выбрали первым своим мужчиной Полуночного Принца. Хороший выбор, я одобряю, — оповестили меня между делом. — Да, я тоже так считаю, — кивнул я Удаву, и он продолжил. — Так что скажи королю и Приозерному, что я не высосу Черно-Бурого до смерти. Уж прости, но я читаю даже те мысли, которые Семихвостый блокирует. И такое нервное ко мне расположение царственных лисиц убивает. Амида… ты же не жалеешь, что я пришел к тебе? Я сел рядом с этим грустным высоким мужчиной и прижался к его сильному телу. — Ни капли. И не смей уходить в вечный сон как Сетчатый. Слышишь мои мысли? — я глянул наигранно грозно в сапфировые глаза и увидел в них вспыхнувшие искры смеха. — Ты истинный змей, Амида. Нас трудно читать, как других оборотней. И мне с тобой хорошо… Мне положили преданно голову на плечо и волна черных волос Удава накрыла мое тело блестящим с синим отливом на солнце плащом. — Ты все любуешься моими волосами, а ведь у тебя были такие же, — прошептали мне на ухо, а затем обняли властно за талию. — Я люблю тебя, Амида, и я весь твой, без остатка… — Я тоже люблю тебя, удав. И хочу, чтобы ты стал навечно моим… Ты теперь часть моей семьи, и как ты и сказал, ты мой, и я тебе не дам никуда от меня уйти, — ответил я тихим эхом, как над нами раздался слаженный хор моих сыновей. — И когда вы снесете яйцо? — Светлый сощурил синь глаз, так похожую на синеву Удава, и вперил свои руки в бока. — Я хочу еще одного братика змея, — шмыгнул носом Весенний Принц. — Не ты один. Только и знаете, что жамкаться по углам. И кувыркаться до одури в постели, закрываясь от нас. Утром шиш! Ни одного не поднимешь. А толку? — отчитал нас Ледяной. — Быстро уединились, занялись любовью и пошли откладывать яйца, — подытожил Изумрудный Лис, чем вызвал у нас обоих истерический смех. — Ух-ха-ха, Амида, ваши детки просто прелесть! Давно мне так не было тепло и весело, — отсмеялся Удав, а потом игриво предложил ушлой молодежи: — Каждый, как может, делает печать на любом понравившемся цветке. А я проверю! Пацаны разбежались все в разные стороны, только Ледяной смерил нас дотошным взглядом и, шипя, удалился королем: — Зубы заговариваете. — Да этого фиг обдуришь, — улыбнулся в спину хмурому подростку Удав. — Ты не переживай, Амида, после того, как отложу яйцо, мои энергетические запросы намного уменьшатся. Если, конечно, король снова не станет трясти с меня очередного «Чуда». И затем я снова буду периодически зимой впадать в спячку, чтобы не тянуть лишние силы с твоих мужей. — Спячка это обязательно? — хмурил я недовольно свои брови, только от самого слова «спячка» становилось не по себе. — Вообще-то, нет. Просто у меня давно не было постоянных партнеров. Ведь сильных женщин среди людей, да и оборотней, безбожно мало. По сути дела я и не помню то время, когда так хорошо себя чувствовал: сильным, живым, нужным. И потом, если бы не козни Юки-Онны, я бы так сильно не ослаб, — Удав вздохнул и, встав на ноги, потянулся сладко во весь свой длинный рост, а позже, собрав дождь тяжелых волос, завязал в высокий пук с длинным хвостом. — Пойду проверять работу малышей. Да и тебе, мой возлюбленный, пора в кузню. *** Вечером Полуночный Принц сам попросил близости у Удава. Он, краснея своими ушками, подошел к сидящему в гостиной царственному мужчине и тихо прошептал, осторожно глядя в мою сторону: — Я хочу вас… — Мой маленький, — великий змей нежно притянул к себе тонкого мужчину и стал осторожно выцеловывать его запястья. — Мне очень лестно твое предложение… Но срок еще не прошел. Ты должен восстановить свои силы полностью, мой дорогой. Черно-Бурый был практически вдвое тоньше Удава и значительно ниже. Сапфировый Удав поцеловал еще раз каждую дрожащую ладонь Сибирского принца и отпустил его, подтолкнув в мою сторону. — Иди к Амиде, ты же любишь его? — Да… Но… Мне кажется, что я к вам тоже питаю особые чувства… И я беспокоюсь, вы неделю были без нашей близости и… — Ничего страшного. Моя кровь не разбавлена, как у Амиды, и я могу больше года обходиться без секса, — улыбнулись этому робкому юноше и, сжав нежно ладонь, пообещали: — Потерпи недельку и я дам тебе столько нежности и любви, сколько ты попросишь. — Хорошо… — побагровел Полуночник и, подойдя ко мне, забрался на мои колени. — Ты сердишься? — Нет, — улыбнулся я, целуя своего нежного чуткого мужа, вот ведь понял, что удав еще слишком слаб и голоден, несмотря на его бравые заверения, как к нам по зеркалам вломился шипящий король. — Сними с меня эту гадость! За ним появился Приозерный и тут же поймал в руки прыгнувшего к нему самому Чудо-Пушка. Вообще фаворит отнесся стоически к появлению волшебной зверушки в его домашнем хозяйстве. А когда услышал рассказ Девятихвостого, только сокрушенно покачал головой. Уж своего любимого он знал всего без прикрас, какой он есть. С его тонной недостатков и уймой достоинств. И надо отдать должное, Приозерный практически сразу нашел общий язык с ожившим комочком шерсти. И теперь зверушка чаще всего сопровождала фаворита короля, так как он пах Семихвостым и был ему безмерно предан. — Ты обещал его отнести моим внукам! — зашипели, злобно зыркая на Пушистика, который с довольным урчанием угнездился на плече спокойного фаворита. — А он и был с ними. А ближе к вечеру я его забрал домой, — пояснили любимому, здороваясь со всеми нами быстрым кивком. — На кой? Идиот! Если он с ними остался! — рыкнул Семихвостый. — Но он часть вас и очень скучает, если долго не находится рядом, — пояснил свое дурное поведение Приозерный Принц. — Кретин, он вчера мне хвосты ночью заплел в косичку! Это было жутко неприятно! — обиделся король. — Зато красиво. И потом Пушок обещал мне так больше не делать, — успокоил своего короля фаворит. Семихвостый еще пару раз открыл молча рот, а позже, захлопнув его с громкостью лязга своих крепких зубов и осмотрев наше собрание, поинтересовался: — А где мои внуки? — Вообще-то, они уже спят, — усмехнулся Огненный, прекрасно понимая, что его отец в который раз пытается навязать через наших детей своего Чудо-Пушка. — Король, смирись, ты от него не отделаешься. Просто научись делить свое личное пространство с милой зверушкой, — усмехнулся Удав. — Тогда я сам его расколдую! — Семихвостый ударил прицельно по подпрыгнувшему в воздухе зверьку и к своему изумлению получил огромный волшебный ожог. — Что за… Золотые глаза стали с блюдца. — Ты все правильно понял, Семихвостый. Вы с Пушком одно целое, так что не стоит ему наносить смертельные раны, потому что зеркально ты получишь их сам, — озвучил дурную мысль короля Удав и, встав, подошел к моему зеркалу. — Я к детишкам в Камфару. И всем спокойной ночи. — Как? Он тоже может перемещаться по зеркалам? — удивился Приозерный, глядя на меня. — Естественно, он же предок Амиды, хоть и очень отдаленный, но по одной из его основных линий. И еще, я боюсь, что большинство охранных печатей, что использовали оружейники, придуманы им, — хмыкнул злобно король и, глянув хмуро на меня, получил согласный кивок. Семихвостому бояться не стоило даже начинать. Я не хотел заранее его разочаровывать, но общаясь с великим Удавом, начал понимать, что и большинство печатей, используемых лисами, были придуманы также им и никем иным.