Незначительное обстоятельство

Сизый. Васильковый. Сине-стальной. Джон стоял в дверях гостиной, потихоньку закипая. Пакеты с продуктами, которые он держал в руках, с каждой минутой становились всё тяжелее. Вообще-то, доктор мог бы уже привыкнуть к неожиданностям. Живя с гением, обладающим асоциальными привычками, Джон каждый вечер возвращался с работы, ожидая найти в квартире следы воздействия химикатов, огня, воды или неизвестных науке веществ, а также мог сам в любой момент стать объектом очередного эксперимента. Так что комната, по уши засыпанная скомканной и не очень бумагой и заляпанная гуашью и акварелью сине-голубых оттенков, – поистине ерунда. И тем не менее Джон рассердился. Очень. Не далее как сегодня утром у них с Шерлоком состоялся серьёзный разговор на тему «надо убирать за собой», и вот теперь оказывается, что Джон в очередной раз распинался зря. А кучерявый исследователь, конечно, уже улепетнул. Только смс-ку скинул: «Я в Бартсе, буду позже». Лазурный. Цвет морской волны. Ультрамариновый. Шерлок что, пытался воссоздать атмосферу лондонского океанариума? Насколько Джон знал, у детектива не было сейчас никакого дела, в противном случае тот бы сообщил. Вспомнив, что замороженная курица вот-вот начнёт таять, Джон прошёл в кухню и принялся распределять всё купленное по полочкам холодильника и буфета. Следовало бы оставить беспорядок в гостиной как есть, дождаться Шерлока и настоять, чтобы виновник безобразия сам устранил последствия своего внезапного увлечения рисованием. Но доктор попросту не мог находиться в таком ужасающе запачканном помещении (антисанитария!), а отсиживаться в своей комнате не хотелось. Поэтому Джон вернулся в «студию». Да, тут пятиминутной уборкой не отделаешься, придётся тщательно оттирать. Это именно то, чего жаждет терапевт, целый день принимавший пациентов, а по пути домой ещё и нагрузившийся едой на неделю вперёд! Ругаясь сквозь зубы, Джон разыскал тряпку и ведро. Удивительно, сколько различных тонов удалось найти Шерлоку. На полу живописно расположились кляксы искристо-сапфирового и романтичного облачно-небесного цвета. Крапинки на ручках кресел отливали благородным тёмно-бирюзовым с примесью перламутра. Неформальным джинсовым оттенком «порадовали» брызги на стенах. Под столом оказались мечтательные серебристо-синие мазки. Встречались и смелые сочетания с серым и зелёным и даже с золотым и толикой чайного. Спустя почти час Джон закончил возить тряпкой и собственными коленками по поверхностям в гостиной. Сложив на столе все найденные «палитры» (собственно, это в основном с них натекло, накапало и отпечаталось в комнате, поскольку Шерлок, видимо, не удовлетворённый результатом, швырял их во все стороны), Джон открыл, что детектив использовал не только краски: под бумагой прятались баночки с реактивами. Две из них даже были подписаны: сульфат меди (II) и гидратированный оксид хрома (III). Какая-то цветная картинка под склянками привлекла внимание Джона. Он осторожно вытащил её и замер...

~ ~ ~

Прошло какое-то время, прежде чем послышался скрежет ключа, и Шерлок взлетел вверх по лестнице. Джон уже поставил тушиться овощи и сейчас просто читал в кресле, исподтишка любуясь слегка виноватым видом друга. Ага, вспомнил, значит, в каком состоянии оставил квартиру. И сейчас пытается вычислить, почему Джон на него не злится. Джон бы злился, определённо. Если бы не одно незначительное обстоятельство. Он достал из кармана найденную картинку – собственную фотографию, на которой была крупно запечатлена радужка, – и спросил: – Ну как, удалось подобрать идентичный цвет? Шерлок в запальчивости открыл рот – видимо, чтобы отрицать. Потом резко вздохнул, сдаваясь. – Нет, Джон. Плечи его безвольно поникли. Джон поднялся с места и шагнул к «живописцу», ободряюще сжав ему локоть: – Не расстраивайся. – Он улыбнулся, ловя взгляд друга. – Знаешь... твои глаза тоже такие – абсолютно уникальные.