Chapter V. В логове кобры.
3 сентября 2017 г., 06:24
— Грез, пора действовать.
Зем в этот раз не сделал шаркающий шаг. Он выступил из-за края пещерной стены, как охотник. Выступил и притаился, терпеливо ожидая. Его не услышали сразу — Грез терялся в самом себе, сливаясь с собственной холодной пустотой в груди. Его не видели около костра ни в один из вечеров; раздавая похлёбку, Ранш не наливал ему порцию. Сначала наливал, так как обычно Грез имел привычку подняться, молча проглотить остывший суп, не чувствуя его вкуса, и уйти. В последние дни на него Ранш не готовил. И вот он стоял, сгорбившийся старик, человек, которому перевалило только за четвёртый десяток. Грудь его всё так же была оголена, но рубаха выглядела неопрятно, и сквозь грудной вырез выпирали бугры рёбер. Глаза его помутнели и прежнего карего оттенка, лукавого блеска не стало. Его вода, его хлеб насущный — всё было озеро, озеро, озеро. Как кот следит за аквариумной рыбкой, так и он смотрел в пустоту, в бездну…
— Грез, — позвал Зем, встав позади в своём чёрном одеянии, сцепив перед собой пальцы замком. — Они дремлют.
— Они давно пробудились, — беспрекословным тоном ответил Грез. — Нам осталось только выпустить их.
Зем шагнул вбок, двигаясь медленно, по-змеиному ощупывая ступнёй землю. Он никогда не боялся Греза. Не боялся и сейчас, когда тот сходил с ума на глазах. Они основали эту пещеру всего какой-то месяц назад. Дольше только искали её, пользуясь старыми истрёпанными временем картами. Картами изодранными, иссушенными морскими ветрами, песком и жарой затерявшихся островов. Но картами полезными, благодаря которым они отыскали эту котловину.
Зем был тем, кто помнил всё. От самого начала их совместного пути. И он должен был стать тем, кто запомнит конец.
Он был знаком с Грезом давно. Но пересекался с ним мало. Встречи их происходили быстро, были немногословными. Грез, возвращаясь после очередного плавания, любил на дня два-три выходить на сушу. Он и его большая банда всегда атаковали какой-нибудь небольшой трактирчик и залегали там, прячась от городской стражи — на каждом углу висел чей-нибудь портрет. Впрочем, объявленные в розыск, пираты не сильно ощущали стеснение. Они буянили, пили много, разоряя бедного трактирщика, который по вечерам утирал толстыми пальцами влажные щёки; учиняли драки на спор и без спора, шумели и часто после попоек находили друг друга в подворотнях близ трактира в лужах блевотины; домогались до женщин. Окружающие воевали с ними постоянно, грозили в бессилии сказать страже, но умолкали в своих угрозах раньше, чем какой-нибудь озверевший пират поднимал меч. Грез тоже всегда был с ними. Но всегда суров, задумчив, твёрд. Он пил. Пил много, но всегда оставался в памяти, словно и пил только для того, чтобы охмелеть, чтобы перестать думать. Три дня могли растянуться до недели, неделя до месяца. На большее их не хватало. Будто бы в этих опьяневших умах, в размягчённых телах, в мелочных людишках, не стоявших на ногах, просыпался зов моря. Зов по-началу тихий, тонкий, но размеренно набирающий обороты. Перед таким зовом, когда тот уже стал почти невыносим, Грез и встретился с Земом.
В чёрном балахоне он пробрался к нему через пьяную, дурно пахнущую толпу, избежав столкновения с каким-то стариком, который непременно бы пролил на него пиво, и уселся напротив Греза. За столом Грез сидел один.
— Слышал, ты без дела плаваешь, — хмуря редкие брови и взирая маленькими-маленькими глазами, сказал Зем.
— Но то я и пират, — отвечал сразу Грез, выпрямляя спину, как он это делал по обыкновению, когда с кем-то говорил. — Мои занятия не влезают в общепринятые рамки.
— Так-то это так, — согласился Зем и вдруг придвинул к Грезу сложенные локти. — А у меня есть, что предложить.
И так в тесном, грязном, вонючем трактире Зем призвал первого пирата на роковое для них всех дело.
— С чего мне верить? — сверкнул горько-карими глазами Грез, затягиваясь табаком. — Какой мне и моим парням в этом прок? Осталось мало городов, в которые мы можем войти не как разбойники. Я не стану рисковать.
— Но подумай, — Зем был полон терпения и жажды убеждения. — После нашего дела… Да, нашего. У меня есть нужные знания, а у тебя команда. Вместе мы справимся.
— Да ты и рад бы сам отправится к этому озеру, не так ли? — хитро оскалился Грез.
— Мне не пересечь море в одиночестве.
— Так ты ищешь покровительства? — Грез захохотал громким, грудным смехом, словно выдавливал его из себя. И враз снова нахмурился, принял дикий вид. — Мне бездари в команде не нужны. Иди, лысая черепушка, ищи себе других подхалимов или возвращайся в свои храмы к таким же набожным жрецам.
Грез поднялся, унося с собой кружку, но остановился, схваченный за рукав Земом. Зем подскочил следом. Он выпрямился, взирая на пирата снизу и глотая взбунтовавшуюся гордость. Набожный жрец!
— Только потому и не вернусь, потому что владею знаниями, за которые меня сразу казнят, — сухо проговорил он. — Я тебе дело предлагаю. Стоящее дело. Подумай: чем не большая нажива? Только сделай, как велят, к нужному сроку-времени и отправляйся со своими парнями, куда волны потянут! Дело нелёгкое, но такое, что не грех за него и головой расплатиться.
Грез тогда некоторое время стоял в задумчивости, пока его пираты губили одну за другой бочки с пивом (сегодня, как они думали, последний день разгулья, завтра — море). Зем был далеко не слепцом, видел, что в пирате борются два чувства: тщеславие, страсть к сокровищам и на словах крупной наживе и страх сунуться туда, где вещи будут пострашнее самого морского дьявола. Он вышел из этой борьбе ни с чем, но кивнул. И хотя это движение не могло пока сказать об окончательном решении, в Земе зародились большие надежды.
И он не прогадал.
Зем не нравился пиратам. Не нравился настолько, что они не считали даже возможным как-то его оскорблять или подбивать к драке. Правда за глаза порой злобно обзывали старым скрягой, так как считали, что все жрецы такие. Впрочем, и в их разгорячённых словах правда была. Зем был жрецом храма очень старого, обветшалого. Храма, о котором мир забыл, забыли все, даже те, кому когда-то до него было дело. Ведь богов не было. И их желали вернуть.
Они пару месяцев проплавали в поисках ингредиентов. Куда плыть, что делать, как добывать, думал Зем. Думал часто, всегда, где бы ни был. Шторм, гроза и буря — он вцепится в канат на мачте и, закусив до крови нижнюю губу, думает, как бы корабль не перевернулся, чтобы доплыть, отыскать, забрать… Пираты делали основное дело. Убивали, крали, присваивали. И снова пьянствовали, зайдя в какой-нибудь порт. Ух, как Зем тогда негодовал! Его душила жажда скорее отправиться дальше, плыть уже к самому озеру, ибо и его предстояло отыскать не только в запутанных карточных линиях!.. Он уговаривал Греза, намекал ему назойливо, что пора трогаться в путь. Грез лишь скалился, довольно, мрачно и жестоко и ничего не делал. Сидел, закинув ноги на стол, и смотрел, как его головорезы крушат всё, что не так стоит…
И вот после трудных путешествий, когда Зем вкусил сполна все прелести и все несчастья морской жизни, они сошли на сушу вновь. И уже пробыли на ней восемь месяцев. Гордый, как индюк, разгадавший хитросплетения своих жреческий карт, Зем довольно заглядывал в сухие рожи пиратов и всё тихо приговаривал каждому, когда они стояли под жарким, дневным солнцем и оно любовно ласкало леса вдалеке: «Ну что? Поверили? Поверили? Обманул скряга-жрец? М? Не обманул. То та же».
Разуверенный в своих жутких опасениях, узревший пресловутое озерцо своими глазами, Грез чаще разговаривал с Земом. Много расспрашивал, трогая огрубевшими пальцами белесые шапки камней (после того пираты и стали пытаться отковырять странные бриллианты). А Зем с гордостью, монотонно, чинно, видно, как привык в своём храме, говорил про богов. Говорил про то, насколько они великие, насколько способные, только бы выпустить их… Только бы свершить обряд, к которому он, Зем, готовится уже сейчас, готовиться часто.
Тогда и поняли, что последнего ингредиента не достаёт.
Зем пришёл своими дорогами, какими-то тайными, чересчур тяжёлыми к мысли, что вещь должна быть светлой. Светлой и чистой до беспамятства, словно первый крик новорожденного дитя, словно крик девственницы, впервые познавшей усладу любви…
Грез мгновенно схватился за эти мысли. И сомнения не оставалось, где стоит искать что-то, хоть сколько-нибудь напоминающее вещь светлую и добрую.
— Шаст не принёс то, что нам нужно, — вспоминая провал пирата, Грез зло сморщился. — А у нас мало времени, чтобы спокойно принимать поражения за поражениями!
— Порой терпение — единственное, что остаётся.
— Как ты можешь быть спокоен?! — рявкнул он в сторону Зема.
— У жрецов не принято выказывать чувства, — спокойно ответил Зем и сделал взгляд снисходительным, чем вывел Греза больше.
— Напомни мне, чтобы я вздёрнул тебя на дереве после свершения обряда!
— Всенепременно.
— Если мы не поторопимся, они убьют нас всех, — сухим шёпотом продолжил Грез, наблюдая за пальцами Зема — он поглаживал прозрачные верхушки камней. — Ты просто не видел их, Зем!
Грез сдвинулся и схватил жреца за плечи, лихорадочно осматривая его невозмутимое лицо.
— А я видел.
— Через озеро?
— Да, — прохрипел пират, сглотнув.
— Тебе не стоит так часто смотреть в него, мой друг, — Зем бросил взгляд в каменному возвышению. — Боги коварны. Они могут не только показать тебе то, что сами хотят. Они подчиняют людскую волю.
— И ты мне сказал это после того, как я провёл здесь в размышлении несколько недель? — усмехнулся Грез и отпустил его. — Впрочем, я не сержусь на тебя. И все эти твои жреческие сказочки я знаю.
— Мои жреческие сказочки, знаешь ли, не лгут, — подобрался Зем, смакуя обиду. — Ты не читал тех карт, что я. Я знаю, что там за боги.
— А я их видел собственными глазами! — Грез вернулся к камням и воде. Коршуном завис над ними. — Они сильны, Зем. Они часть Его армии.
Зем молча наблюдал за ним. Глаза Греза мутно сверкали, пока он говорил.
— Ты думал… Я знаю, что ты думал. Если мы всё сделаем, если освободим их… Они нам воздадут за нашу верность. И Он… Он позволит быть под его началом. Нас не тронут тогда. Всё, всё Средиземье будет в Его власти, а мы, — он облизнул пересохшие губы, — мы получим свободу. Все моря будут нашими, Зем… Мы сможем покорить само Великое море, продвинемся дальше залива Белфалас, захватим главный порт в Осгилиате!.. И всё, что нам мешает, это отсутствие эльфийской вещицы!
Зем спокойно вынес последние слова, произнесённые на повышенном злобном тоне.
— И что-то мне подсказывает, — Грез по-хищному повернул голову, — что ты вполне знаешь, что именно за вещь.
— Моя жажда свершить обряд не уступает твоей, — ответил Зем. — Не забывай, что именно я сказал тебе про это дело и про озеро. И если бы я знал, что именно за вещь, я бы ответил.
— Ступай, — через минуту приказал Грез. — Оставь меня.
Зем с выдержанной покорностью склонил в поклоне лысую черепушку. Он вышел, его силуэт потерялся в потоке падающего сверху света. Грез вернулся в свою больную позу: склонился над водой и пустым взглядом впился в каменную гладь. Зем прошёл мимо, и Блейн затаила дыхание.
Она стояла в тени за выступающей стеной и слышала весь разговор. Пиратка глядела перед собой, растерянная, потерявшаяся в мыслях и чувствах. Что-то, что поразило её, что заставило дрожь сковать тело, то заполнило ужасом её глаза. Блейн закрыла ладонью рот, дыша часто и, как ей казалось, чересчур громко. Она понимала, что Грезу не стоит знать о том, что она слышала этот разговор.
Шаркающий шаг Зема растворился в тишине. Выдержав несколько секунд, Блейн вышла из своего неожиданного укрытия и сразу обратилась к Грезу, хотя её появления он даже не заметил.
— Эльфы пришли. Они ждут. — С этими словами она изначально шла в пещеру с озером. — Каков будет приказ?
Грез повернул лицо. Блейн незаметно подобралась и напряглась, думая, что он может заметить странные изменения, произошедшие с ней. Блейн не моргала, сдерживая зрительный натиск Греза.
— Пусть парни выходят с тайной стороны.
— Что? — Блейн в ужасе подняла брови.
— Делай, как я сказал! — слишком громко рявкнул Грез. Его голос яростной волной вылетел наверх.
***
Халдир вздрогнул — над ним пролетела птица. Но ведь если в этой котловине до сих пор не было ни одного животного, то что же?.. К моменту, когда мысли в его голове заняли обыденный строй, в сердце уже жили подозрения. Иттор разделял с ним одно чувство и с презрительным прищуром обводил взглядом колючие края котловины. Сидел и ждал эльф через силу, нервы были напряжены в нём до предела. Стражи выждали условленное время. Яростный диск пылал в самой высокой точке. Пленники не были отпущены. В котловине, казалось, время не текло, будто его торопящиеся потоки из чувства страха оббегали это место. Пираты не сдержали слово. К чему же были рукопожатия? — Вперёд, — Халдир махнул рукой и сам переменил место засады. Двое его стражей укрылись плащами, отчего стали неразличимыми среди мёртвой растительности. Они, пираты, должны были знать, на что идут, думал Халдир с отстранённостью. В этот раз он был переполнен упорства отыскать логово корсаров. Не дул ветер, позволив наступить ядовитой духоте. Она разгуливала среди безжизненных деревьев, задевая неловкими руками кусты и осыпая с них белый пепел. Халдир ощущал едкость в носу и в глазах. Он провёл рукой за воротом плаща, ощутил влажность. Солнце ещё утром утонуло в вате облаков, оно не жарило, но грело слишком ощутимо. Казалось невероятным также то, что среди хаоса, который природа решила скинуть в одну котловину, смогло разрастись такое запустение. Деревья и кусты, составляющие единственную защиту котловины, заметно вытянулись к белесому небу, смотря на него такими же белесыми, невидящими очами. Тайна здешней природы оставалась непостижимой эльфийскому разуму и сердцу. Трогая пальцами пучок увядшей травы, Халдир понимал, что не слышит жизни. Не надеялся её услышать, застать тут, но, смотря с испуганным восхищением на котловину, не мог понять, как мёртвая земля может плодиться такими же мёртвыми растениями. Думал ли он, что злые боги, стремящиеся к освобождению, свершат такое со всем Средиземьем? Чёрная тайна притаилась в углу и блестела глазами. Мир останется существовать. Но искалеченный, поражённый болезнью, от которой не будет лекарства. Халдир слушал чуждую тишину. Его верная подруга, здесь она отказывалась дарить ответы. Где-то там, впереди, что-то произошло. Эльфы куда-то двинулись, впервые неловко затрещали кустами и выпрыгнули из засады, как делали во время охоты на крупную дичь. — Постой, — Блейн подняла руки над головой, когда он сам вылетел со стрелой на изготовку. — Подожди, я пришла помочь. — Куда ты ведёшь меня? — потребовал он ответа, когда Блейн увела его от его же патруля и продолжала изворотливо пробираться через цепкие растения. Он держал её на прицеле, успевая глядеть под ноги и по сторонам. — Моих нет, они ушли на вылазку. — Все сразу? — презрения в голосе Халдира хватило бы на всю эльфийскую расу. — Нас не очень много. Блейн даже не оборачивалась, будто стрела, смотрящая ей в спину, не имела значения. — Мне говорили обратное. — Послушай, — Блейн резко обернулась, стрела упёрлась ей в грудь. Пиратка поглядела на эльфа удрученно и напряжённо. — Ты хочешь вытащить своих товарищей? Ну так я даю возможность. — Предашь своих? — надменно поднял бровь страж. — В этом всё твоё благородство? — Думай о своём, — резче отпарировала Блейн и зашагала дальше. — Не ударься головой. Он понял её слова только когда пиратка исчезла, когда стрела потеряла цель. Ну вот, завела в ловушку, думал он гневно и тут же осёкся — в земле, словно большая кроличья нора, чернела дыра. На лице эльф ощутил призрачный мороз. С подозрением напополам эльф сделал шаг вниз. Склон, уходящий в чрево земли, оказался совсем пологим. Халдиру пришлось убрать лук и стрелу, однако он сжал эфес меча и заострил каждое чувство в отдельности, дабы заметить опасность раньше, чем она обрушится на него. Он не слышал ничего, кроме шалившего над головой ветерка. — Ну, видишь? Халдир интуитивно повернул голову на звук. Блейн была где-то впереди, скрытая в густой темноте. — Что я должен видеть? — высокомерно отозвался он. Блейн прыснула. — Тебе весело наблюдать за мной, разбойница? Так знай же: мой меч снесёт твою кудрявую голову раньше, чем ты сделаешь шаг. — Будешь бить наугад? Она сдвинулась. Задела стену, быстро, но достаточно, чтобы этот звук закрепился в подсознании эльфа. — И не промахнусь. — Да ладно тебе угрожать. Делом займись. Через секунду, когда Халдир только-только привык к затхлому запаху сырости, объедков и чего-то ещё более отвратительного, добавился запах горящего воска — Блейн держала в руках тонкий ободок лампы. — Спуск будет дальше. Осматривайся, пока есть возможность. Насмехается, подумал он, всё ещё не доверяя, ожидая подвоха. Все его чувства и мысли были направлены именно на это — на разгадку ребуса, на разгадку глаз пиратки, которыми она стреляла насмешливо и точно. — С чего я должен верить тебе? — сощурился Халдир и намеренно открыто тронул меч. Блейн глянула на оружие. — Что, если ты ведёшь меня в ловушку? — Тогда ты уже в ней. Раз не веришь, зачем спустился? Ты же видишь, что никого здесь нет, кроме нас двоих. Ну и тех, что сидят там, взаперти, пока мы с тобой лясы точим. — И чуть серьёзнее добавила, когда выражение лица Халдира переполнилось ещё большим недоверием: — Я решила помочь тебе. Без меня ты ни за что не нашел бы сюда вход, согласись? Увидев его, ты удивился, ибо понял, как легко его на самом деле отыскать, но сам бы ни за что не увидел бы его. Так что вперёд, — она развернулась к новому тоннелю, — или струсил? — Ты состаришься, пока будешь ждать этого. — Действительно. Волей-неволей, но он спустился за ней, не спуская глаз с мельтешащего впереди фонаря. Постепенно лёгкие его всё больше наполнялись воздухом, сырым и тошнотворным. Он ужаснулся: его брат все эти дни сидел в этой яме! Лютая злость переполнила Халдира и, когда крутая лестница только подходила к концу, он уже перепрыгнул ступени и оказался около решётки. С той стороны выглянуло белое лицо Румила. — Халдир! — После пообнимаетесь, — Блейн копошилась в связке ключей. — Мои вот-вот вернутся. — Как! — задохнулся от негодования Румил. — И она здесь?! Халдир не ответил ему, только поделился настороженным взглядом. Румил и два его товарища оказались на свободе. Они перекинулись с Халдиром некоторыми фразами на своём языке. После Халдир с надменность, словно он делал честь, находясь здесь, взглянул на Блейн. Поняв, чего добивался эльф, Блейн пошла первая. Они снова вернулись наверх. Эльфы остановились. — Чего? — насупилась Блейн, когда Халдир снова взял её на прицел. — Пираты вернутся с минуты на минуту! — и, больше не церемонясь, Блейн направилась к выходу из пещеры. Она видела, как сощурились и закрылись ладонями эльфы — вышедшим из темноты пиратского логова всегда больно встречался свет дня. Блейн странно оглядывалась, пригибалась и зайцем оббегала сухие кусты. Стрела Халдира по-прежнему смотрела ей в спину. Он и сам замечал нехорошую тишину котловины. Но в ней так было всегда, насколько он мог судить. Прозрачный туман стелился под его ногами, разнося с собой слабый запах кострищ. Пираты будто бы постоянно жгли что-то. — Куда она ведёт нас? — высокомерно и по-эльфийски спросил Румил у брата. — На свободу, — отозвалась впереди Блейн, отчего-то уверенная, что ответ с точностью соответствовал вопросу. Стоило Блейн чуть замешкаться, Халдир тотчас натянул тетиву. Пиратка попала сапогом в толстое сплетение кустов. За полой её длинного плаща этой борьбы Халдир видеть не мог. — Выводи нас, — потребовал он с той силой в голосе, которой уверял, что стрелять он намерен вполне серьёзно. — Ну да что б тебя, — ругнулась Блейн и замерла под свистом стрелы. Но стрелял не Халдир. Эльф и сам удивился, лихо развернувшись. Румил метнулся в сторону. Пираты высыпались перед ними огромной бандой. Они по-волчьи выпрыгивали из-за кустов, из-за дальнего скопления камней, где тогда пряталась Блейн. Неслись наперевес с мечами, орали и за секунду нашумели так, словно готовилась разыграться настоящая бойня. Стреляли из арбалетов, но по странному стечению обстоятельств все их стрелы летели мимо. — Западня! — вскрикнул Румил. Халдир гневно покосился на Блейн. И в тот же миг в неё тоже полетела стрела. Пиратка извернулась. — Скорее! Скорее! — закричала Блейн. Она устремилась к краю котловины, впервые сетуя на её излишний размах; по-человечье неуклюже карабкалась по склону, вырывая мелкие кусты и рассыпая камни. — Изменщица! Изменщица! — кричал толстяк Рашн, побагровев от нехватки воздуха и целясь в Блейн из арбалета. — Убьём! Пираты завопили. Не все из них были ловки и быстры, но даже то меньшенство лихих разбойников не смогло вот так сразу догнать лёгких на ногу эльфов. Эльфы вскоре обогнали и Блейн, когда выбрались из котловины и выбежали в росистое, прохладное поле. Блейн вскрикнула, припав на колени. Но поднялась и побежала дальше.***
Котловина осталась позади. Выглядела сухим, чёрным пятном. Эльфы, едва касаясь ступнями земли и травы, бежали вдаль. Блейн обняла себя за плечи и в нерешительности остановилась. Стрела, пущенная Раншем, пролетела мимо, но всё равно слегка задела коленку. Тяжко вздохнув, Блейн захотела усесться на землю и больше не вставать. Халдир не поддерживал брата — Румил довольно грубо пожелал двигаться самостоятельно — и сразу услышал, как шаги Блейн прекратились. Заметил не потому, что слушал из всех шествующих только её, а потому, что думал, что пиратка пропала, дабы налететь из засады… Но Блейн сидела лицом к своей котловине, и остановившийся Халдир не сразу поверил в то, что подвоха нет. — Тебя изгнали? — он возвысился за ней и незаметно сжал эфес меча. — Из-за чего ты решила помочь нам? — Пиратские дела слишком грубы, чтобы касаться эльфов, — с усмешкой отозвалась Блейн, меря взглядом выступающие кусты котловины. — Но после того, что я сделала, мне точно туда дорога закрыта. Блейн взглянула в сторону и опустила голову. Она ощутила близость эльфа, его испытывающее молчание и напряжённое размышление. — Пираты убьют меня раньше, чем совесть замучает меня. — Погони за тобой до сих пор нет, — Халдир впился в кучерявую макушку острым взглядом, думая, что на ответе пиратка замнётся, и он её раскусит. — Но будет. Мы не вы и не несём возмездие на следующий же день, — и свои довольно несдержанные слова Блейн сопроводила пустым взглядом через плечо. — Уходите в свой лес. Вы своего добились. — Куда пойдёшь ты? — он не сдвинулся с места, когда Блейн поднялась с земли и оказалась рядом. Она только сейчас поняла, насколько высок эльф и насколько мелочна, во всех смыслах, она. — Разбойничать, — без ехидства усмехнулась Блейн. — Грабить, пить, соблазнять мужчин. А ты что думал?! — повысила она голос, когда Халдир сморщился. — Я пиратка! Найду себе новую банду и всё — дело в шляпе! — Какие низменные планы на будущее. — Это мир в твоих глазах чересчур совершенен. Блейн развернулась и сразу прикинула дальнейший путь: спуститься со своего свежего холма и там к речке, где набирает воду. — Мы можем на некоторое время предоставить тебе защиту, — Халдир вернул себе бесстрастие. Блейн обернулась, изогнув брови. — Побудешь у нас в лесу, пока всё не уладится. К нам твои товарищи не сунутся. — Уверен? Для них такое сродни вызову. — Уверен. Количество стражей в лесу превышает количество воинов в моём патруле. Ты помогла нам, предав своих. Честь говорит мне помочь тебе. Так будет правильно. — Хм, — Блейн весело улыбнулась, чем ещё больше насторожила эльфа. — Позывы твоего благородного сердца всегда восхищали меня. Ты тот, кто держит слово. Так что ладно, я тебе верю. Халдир коротко кивнул и поспешил догнать своих. Блейн подскочила к нему, быстро словив быстрый темп. — Поведёшь меня в Золотой лес! В Лориен! В настоящий, не выдуманный Лориен! Никогда бы не подумала, что… — На границу. Ты будешь на границе. И только. — Невелика разница. — Ты никогда не попадёшь в сердце Лориена. — А мне и не хотелось, — Блейн фыркнула. — Ты очень злой. — Злой? — косо глянул Халдир и напрягся. — За четыре тысячи лет я убил множество орков, но ни разу не имел дела с пиратами. Я тебя не знаю. — Четыре тысячи лет! — задохнулась Блейн, всплеснув руками. — И как не устаёте вы так долго жить? Халдир не ответил, упорно смотря перед собой. Он ускорил шаг, чего Блейн сделать не захотела, иначе ей бы пришлось просто бежать.***
Уже ночью Блейн смогла заметить вышки Лотлориена. Она представляла его совсем иначе, нежели в реальности. Голова в шутку выдала целый дворец посреди поля. Дворец с золотыми стенами и куполами, ведь не зря же его прозвали «Золотым» лесом. Среди пиратов в трактирах и мелких городах гуляли полушутливые мыслишки о том, чтобы когда-нибудь поглядеть на этот «Золотой» лес, на его аллеи и громадные залежи драгоценностей. «А в итоге одни деревья и никакого намёка на дворцы…» — Блейн кисло смотрела на тёмные стволы. Недоумевала, как эльфы живут там. Эльфийская команда замедлила ход. Что-то обсуждали они, о чём-то секретничали. Блейн и не догадывалась, что ей собираются завязывать глаза. — Не понимаю, зачем она вообще идёт с нами, — озлобленно, но негромко произнёс Румил. — Ей в Лориене не место. — Если своих предала, то и нам от неё нечего хорошего ждать. — Второй недавно пленённый эльф разделил настрой товарища. — Никогда пираты не заходили под Великие деревья — это неправильно, это осквернение. Лориен — не проходной двор!.. — Хочу заметить, что это вы сунулись к нам первые, — Блейн яростно глядела на эльфов, чей разговор имела «удовольствие» услышать. — Вы атаковали нас первые! — Румил в два шага оказался рядом и схватил её за воротник. — Мы собирались покинуть вас в мире, но вы оказались жалкими пиратами! Вы первые открыли огонь, когда мы повернулись к вам спинами! Разве вы не знаете, что в спину бьют только трусы?! — Мы пираты! Мы отвергаем правила! — Блейн грубо дёрнулась, но не вывернулась из сильной хватки. — Честь для вас — пустой звук! — А вы и рады нас презирать! И не только нас! Считаете, что раз вы эльфы, значит, вы единственно правильные существа, будто только вам дозволено жить! Наверное, Румил ударил бы её, если Халдир властно не вклинился между ними. — Остынь! — он отвёл брата за плечи, о чём-то быстрым шёпотом на эльфийском втолковывая ему. Блейн одёрнула куртку. Сердце у неё выколачивало дикий ритм. Халдир приблизился к ней вновь через секунду. — Попрошу тебя отдать оружие. Ты не войдёшь в лес со своими кинжалами. — Как же я буду защищаться в случае чего? — да, осталось только совсем «оголеть». — В случае чего есть мой отряд. Спорить с ним было нельзя, о том говорил тон эльфа и его взгляд, и Блейн распрощалась с единственным, к чему ещё была привязана её душа.
