Chapter XXXIII. Смыкающиеся страхи.
7 июня 2018 г., 18:34
Лестница, мимо которой водила Нинмэ, этажи и пролёты, коридоры, менее всего заметные, — вся та обрывочная информация, по которой Блейн бежала, как собака по запаху. Она постаралась послать к дьяволу страхи и сомнения, даже назад не оглядывалась — так тихо было кругом. Праздник ещё не кончился. Блейн на много метров осталась в одиночестве. Только её скорый шаг, только стук сердца — и больше ничего.
На этаж к Владыкам она взлетела быстро и легко. Неровное дрожание света принудило насторожиться, сбавить темп. Блейн пыталась реже дышать.
Не в первый раз она исполнитель, только сегодня никто не прикроет из своих. Нет за спиной немых подсказок Карпы и предупреждающих движений Ранша.
«Девочка подросла. Всё зависит от тебя одной, Блейн».
Здесь были сплошные стены, двери начинались в самом конце. Всего три, но главная бросилась в глаза сразу — около неё на коротких подставках по обе стороны горели огни на плоских чашах. Но, убедившись, что рядом никого нет, Блейн не стала спешить.
Не могло же быть всё так просто?
Между пальцев у неё были стрелы. Пиратка сделала шаг. Ничего и никак. А затем рванула к дверям. Её остановили за плечо.
Страж шагнул из стенной ниши, от которой эти самые огни на чашах намеренно отводили свет.
— Что вы делаете здесь? Кто вы? — его пальцы сильнее сжали женское плечо.
Блейн стояла спиной.
— Я искала библиотеку… Книги вот отдать собиралась.
Страж свёл брови на сунутые ему в руку фолианты и на миг опустил глаза. А затем, покачнувшись, схватился за ужаленную шею. Блейн тотчас порывисто оттолкнула его и рванула ручку на себя — не знала, насколько глубокой сделала рану. Страж мог оклематься.
Это не было спальней, скорее какой-то кабинет, который Блейн плохо осмотрела. Она скинула со столика вазу и хорошо поднатужилась, чтобы этот самый стол дотащить до двери, за которой нарастал шум.
Пиратка, как хищница, металась глазами из угла в угол. Другие две двери стали дополнительными комнатами к этому кабинету. За первой была библиотека, несколько столов. Блейн ринулась к последнему — то была спальня. Балдахин, подушки, столики, бумаги и свитки — всё было перерыто, всё полетело на пол. Диадемы не нашлось. Блейн, всклоченная и часто дышащая, замерла — в другие двери стучали, но, видно, ключи от них были у самих Владык.
К Блейн подступил настоящий страх. Она по-новой принялась проверять вещи, полки и шкафы. А затем вылетела к окну, большому, которое было занавешено длинной плотной шторой. Сзади бабахнула дверь, стражи, пришедшие с праздника, невооружённые, проскочили в комнату.
— Анора-Милл! — громовой голос Халдира огласил помещение.
Блейн себя не помнила — отхлынула от окна и… С разбегу бросилась опять к нему. Длинная штора взвилась, хлестнув своим хвостом потолок и эльфов, что очутились близко; что-то звякнуло и перевернулось — столик, который за шторой было не видно и на котором лежала шёлковая подушка… Блейн перевалилась через лёгкие перила. Тяжесть собственная и тяжесть материи неумолимо быстро понесла её к земле. Под окном росли деревья. Блейн, не крича, но порой вскрикивая от боли, запуталась в ветвях. Штора размоталась, прокрутившись ниже по стволу. Пиратка шмякнулась на землю и на пару секунд утеряла связь с реальностью. А затем задвигалась, хотя тело представлялось одним синяком, и напоролась рукой на что-то острое и тонкое. Не веря самой вселенной, Блейн задержала перед глазами тонкую диадему, которую в последний раз видела в золотых волосах Галадриэль.
Эльфы лишь мгновение были возле окна, их гневные и громкие голоса позвенили и исчезли. Среди них появился приказ изловить пирата.
Блейн понеслась куда глаза глядят, туда, к самой границе, пока хвост преследователей только формировался за ней. Она растеряла все свои стрелы и осталась безоружной. Платье мешало, тормозило. Руки Блейн дрожали — она горела вся, от испуга, от того, что почти попалась и от того невероятно грозного: «Анора-Милл!» Нет, то как раз была не Анора-Милл, то была Блейн. Аноре-Милл не было в мире места. Теперь окончательно не было.
Она плохо видела дорогу, темнота ослепила её, хотя в силу уже вошёл рассвет, но глухой-глухой и холодный. Праздновали ли ещё эльфы или нет — теперь неважно, ибо до них дошёл страшный слух. Позади Блейн всё шумело, казалось, Лориен разом вздохнул и проснулся, как просыпался дракон в сырой берлоге из камней и скал. Свет оказался потревоженным сгнившим духом Тьмы, которую привлекла Блейн. И к точно такой же темноте она бежала теперь, надеясь в ней укрыться.
Диадема блестела и дрожала в крепком кулаке, и там, над котловиной, смыкались тучи.
***
Грез ощутил толчок и раскрыл глаза. Который час, день? Пират, раскачиваясь, стоял, опираясь на каменный борт озера. Мысли не посещали его головы. Вдох жизни не посещал его тела. Это был мертвец, которому не хватало смерти. Пираты позабыли о нём. Не упоминали его имени. Для них он стал наравне с ушедшим к бездне утопленником. Более того, пираты, казалось, позабыли, зачем они вообще торчат на суше. Их животы скручивало от голода, а горло раздирало пойло, ставшее не блаженством, а ядом. Плевать они хотели на миссию и на всё, что имело к ней отношение. Квантр жил уходом, для которого не делал ничего; Ранш более не готовил, ибо живность в округе передохла, и спивался; Карпа одна выходила из вонючей пещеры и уныло вглядывалась вдаль. Понадеявшаяся на абсолютно новую жизнь в кругу опасных людей, она с той же безнадёжностью наступила в грязь нужды, страха и бесцельного существования. Карпа винила Зема. Переполненный ненавистью, её взгляд падал на жалкого жреца. Он был телегой, на который добрались до них всех эти беды. У них было море, был горизонт, был корабль, была закреплённая под парусами слава… А Грез променял всё на прозябание в этой дыре, в которую не могло проникнуть ни света, ни надежды. Горизонт дрожал — на том конце мира клубился грустный и злой поток воздуха, который в желании насолить гнал к задымлённой котловине ужасные тучи. Чёрно-багровые настолько, что казалось, что польётся кровь вместо дождя. — Начинается. Карпа обернулась — скрюченная спина Зема исчезала в тоннеле. Что начинается? То самое? Карпу пробрал холод. Но ведь… Блейн! Карпа не поверила глазам — маленькая узенькая точка, постепенно приобретающая человеческие очертания, направлялась к ним. — Блейн! — Карпу подбросил вверх искренний восторг. — Неужели?! Неужели?! Блейн! На более близком расстоянии Блейн вскинула руку с диадемой и победоносно ухмыльнулась. Выскочившие пираты схватили свою принцессу и поволоки, гогоча, в темноту. И никто из них и после не узнал, какого было пиратке добраться через мёртвое громадное поле до своих… Грез никак не встретил её, только отобрал, как зверь, диадему. Так же у него её забрал Зем и поднял над собой, ощупывая и что-то полушёпотом бубня. Пираты сгрудились около озера, вытолкав Блейн в самое начало. Пиратка не отрывала лихорадочного взгляда от диадемы. Её так и не отпустила дрожь — перенесённые волнения в Лориене не хотели отпускать. — Грез, — хриплым и оттого резким голосом позвала Блейн. — Надо действовать. За мной возможен хвост. — Плевать на эльфов, — прорычал Грез, кровавыми глазами изучая диадему. — Когда уже, Зем?! — Скоро. — Жрец уронил руки, скрыл рукавом диадему и с властным лицом обернулся к вытаращившимся пиратам. — Скажи, чтоб убрались. Мне нужно место. — Вон! — заорал Грез. Его послушались, однако с проклятиями и огрызаниями. Осталась только Блейн, которую Карпа не смогла увести следом. Что-то мучило пиратку. — Грез, — пират кружил с другой стороны от озера, прислонив пальцы к небритому подбородку. — Ты не понимаешь, что будет, если эльфы придут сюда. — Грез двинулся к ней, медленно, по-змеиному, но Блейн не боялась. — У меня не вышло сделать дело незаметно. Они оставили погоню, когда я выскочила из леса. Но они продолжат её уже здесь. Среди них есть тот, кто не побоится повести их прямо сюда. — Среди вас есть я, — прохрипел Грез, пальцами зажимая щёки Блейн. — Ты сделала своё. Мой черёд. Убирайся и не смей вмешиваться. — Мы уничтожим лес первым, — между ними встрял спокойный и надменный голос Зема, который со сложенными руками стоял у воды. Он только что кинул диадему в озеро. Она скользнула и достала дна. — И тогда нас никто не потревожит. Грез подтверждающе подмигнул Блейн, усмехнулся и отошёл. — Уничтожите?.. — Тебе интересно, Блейн? — Зем стрельнул лукавыми глазами. — Мы освободим наших Господ, которые за это наградят нас по-королевски. Моргот… Слышала о таком? О, вижу, слышала. — Он издал короткое глухое: «Хе-хе». Блейн уронила напряжённые глаза, одними губами обозначив имя Моргота. И вспомнила. Вспомнила безумные речи Греза и Зема, которые клиньями впились ей в голову и которым она стала невольной свидетельницей. Страх поднялся в Блейн. Она повысила на Греза голос, чего никогда не делала: — Ты считаешь, что Моргот вознаградит тебя? Он и был тем богом, которого вы хотели высвободить? — Блейн, — Грез не умел предупреждать дважды. — Убирайся и не мешай. — О чём думаешь ты сам? — ярилась она больше. — Это же Моргот… Моргот, который!.. Который людей всегда презирал! — Ты наслушалась россказней своей полоумной матери! — О его опасности знают и эльфы тоже! Блейн прикусила язык. Грез вздрогнул и обернулся к ней. — Эльфы?! Эльфы, Блейн?! С каких это пор ты слушаешь каких-то там эльфов?.. — он презрительно сплюнул. — Они не знают и половины того, что однажды открылось мне! Моргот наградит нас, мы предстанем перед ним совсем другими людьми! Мы будем богаты, Блейн! — он потряс руками, словно этим жестом надеялся вразумить её. — И тебе больше не придётся таскаться по трактирам и переулкам, обольщая и обворовывая! Блейн вдруг отступила на шаг, в самую тень, играя скулами. — Мне бы и не пришлось делать этого, если бы ты сумел вовремя остановиться в своих желаниях. Грез молча впил в неё глаза; прощупывал, прокусывал, в попытке отыскать чужое в изученных повадках. Он снова направился к ней широкими, твёрдыми и громкими шагами; похожий на скелета, высокий и заострённый, он сжал Блейн за подбородок и приподнял. — Ты такая же, как и я, разве нет? — Голос его был спокоен, но глух до невозможности. — Ты дочь волка. Ты и в детстве была поспособнее своей сестры. Да, да, Блейн… В тебе был бунтарский — мой — дух, поверь мне, я знаю. Блейн сжала зубы. Если и был в ней этот дух, на который намекнул Халдир и на который прямо указал Грез, то именно он сейчас в ней и поднимался. — Потому что только таких, как мы, не поглотит буря и море. Мы одно, — его пальцы надавили посильнее, — целое. Грез отошёл, отвлёкся, снова стал зверем, а не человеком, когда Зем принялся говорить слова на чужом языке. — Блейн! — пальцы Шаста приклеились к рукавам её платья и утянули в пустой угол. — Ты вернулась ко мне! Его мокрые губы, рот, из которого пахло кислятиной, немытое лицо — Блейн отвернулась, выставляя перед собой руки, а затем, поддавшись не своей ярости, навалилась на Шаста и прижала его к стене. — Слушай сюда, — её крепкая рука закрепилась на его горле, но Шаст пьяно улыбался и едва моргал. — Держи руки при себе, грязная свинья, не то худо будет. Шаст расхохотался, когда загремели удаляющиеся шаги Блейн. Грез с присвистом вдохнул и зыркнул на Зема. — Нужен только один? — коротко. Жрец изогнул губы. А затем пещера с озером огласилась диким воплем пирата, которого товарищи волокли спиной вперёд. Бедолага рвал одежду и с себя, и со своих пленителей, но силы изменяли ему, и ближе становился каменный борт озера. — Не посмеете! Как вы можете?! Мы друзья! Нет!.. — он рычал и извивался, сопел и кряхтел, сыпал угрозами и проклятиями. Грез сгрёб его в кулак и близко-близко впился в его глаза своими глазами. — Считай, что ты отслужил. Пирата насквозь прошил длинный кинжал с красными рубинами на рукояти. Его тело перевесилось через край и с глухим «бульк» ухнуло в бездонную глубину. Грез с безразличием принялся обтирать руку о штанину. Ничто не дрогнуло в его измученном лице. Он даже не помнил имени того, кто столько проплавал с ним под одним парусом. Прогремел гром. Чёрно-багровая туча закрепилась над котловиной. Если вечность имела конец, то это был он.***
Блейн сидела на обломках той самой табуретки, на которой ещё совсем недавно приноровилась вострить свои кинжалы и которую кое-как собрали ей обратно; бездумно глядела на утоптанную землю, наблюдая путь насекомого, и слушала шум вокруг. Как-то быстро и глупо обрывалась её история. Смутное чувство внутри ей было не под силу объяснить. На колени кинули что-то из тряпья, голос Карпы приказал: «Переоденься-ка. Эльфийская мода не для нашей погоды». Блейн без интереса осмотрела коротковатые кожаные штаны и серую рубашку. Карпа прошла мимо вновь и протянула куртку, тоже кожаную, но светло-коричневую и чем-то отдалённо напоминающую ту, что носила Блейн. — Моя. Одолжу. Терять время было не за чем. Переодеваясь в закуточке под кухню, занавешенном тряпкой, Блейн гадала, чем всё развернётся. Она твёрдо ожидала появления эльфов. Карпа, стоявшая на стрёме, поторопила её. Блейн ошеломлённо вздрогнула, когда мимо, снося последние пожитки и собственных товарищей, протоптались пираты. Кто-то брыкался среди их тел, кто-то вопил о пощаде и одновременно предлагал катиться к чёрту. Блейн вылетела из-за косяка, ошарашено и в ужасе уставившись в спины уходившим. — Что они делают?.. — обронила она. И закричала: — Что они делают?! Что?! — Блейн! — Карпа кинулась за ней, ибо знала, что делали пираты. Но Блейн смешалась с мужскими телами в узком капкане тоннеля. Там её и зажали, между руками и стеной, не пустив за пиратом-жертвой. А затем ещё и рот заткнули ладонью, впрочем, сразу же выпустив, ибо задуманное Грез свершил. Споткнувшись, Блейн возникла на пороге, придержавшись за стену — упала бы, узрев кровавые руки Греза, его жалкие, убитые глаза. И прогремел гром. — Это конец, Блейн. И наше начало. Блейн едва двинулась к нему, но была остановлена Шастом. Она не стала вырываться, стеклянными, занятыми страхом и мрачным ожиданием глазами глядя в волнующуюся поверхность озера. Так же смотрели туда все собравшиеся. — Перестань! — взмолилась Блейн вдруг, но пальцы Шаста сильно держали её за руки. — Грез! Прекрати! Ты совсем, совсем не знаешь, что будет! — Я не боюсь, — обратился он к ней, подскочив и стиснув подбородок Блейн. — Я не боюсь бездны, Блейн. Разве ты её боишься? Ты уже забыла свою радость?! Ты забыла, как подталкивала меня к этому пути?! Пиратка стиснула зубы. — Что, — пират загоготал, оглядываясь на колдующего Зема. — Неужто не помнишь? В тебе огромная жажда наживы. Всегда она была в тебе. В нас. Только в нас двоих. Блейн! — он отдёрнул руку, отошёл спиной, чтобы видели его все пираты, и распростёр руки. — Мы были такими одни! Ты и я! Всегда одни! — Мать!.. — Твоя мать была жалкой женщиной! Она отвергала возможность лучшей жизни для нас, она не понимала нас, Блейн. Мы достойны большего. Блейн щёлкнула языком, неуверенно, но психованно дёрнулась. — Милл не понимала меня, — сухо утверждал Грез, ничего не видя перед собой. — Пыталась связать мои руки, когда я мог подарить нашей семье будущее. И она сама погубила нас четверых. Ланна погибла из-за неё. А обвиняешь ты меня. — О чём ты говоришь?! Ты не слышишь себя! Он прыснул и захохотал. Даже поднятые руки Зема дрогнули, и жрец на миг заинтересовался разговором. — Ну да, ну да, не бери в голову, Блейн… Однако второй нашей семье я погибнуть не дам. А попытаешься помешать, — глухие шаги Греза зашуршали, и пират остановился рядом с Блейн, — я избавлюсь от тебя. Я не пожалею тебя, Блейн. Одна жизнь, принесённая в жертву на великое благо, такая же великая, как будущее, купленное ею. — Ты не посмеешь, — сломлено, тихо огрызнулась Блейн, не понимая, почему это заявление так ошарашило её. Ведь она знала, что пираты не мыслят насчет предательства. Она сама верила в теорию «горизонта», которой поделилась тогда с Халдиром. — Ошибаешься, — вдруг с наслаждением протянул Грез. — Я избавился от Милл, избавлюсь и от тебя. «Огарок свечи, громкая молния, вздрогнувшие тени… — Мама! Мама, а что там? Она, такая сухая, даже скорченная от своего нудного кашля. Холодная, влажная темнота… — Спой мне песню! А, спой. Нагло, требовательно, как ребёнок, потому что им она являлась… Сухо, сыро, темно и приглушённо, словно дух выходит из тела… — Там пришёл отец! Отец! Водоворот невыразимых чувств и робкого страха и трепета перед взглядом строгой поднимающейся матери… Сладкие конфеты и спящая сестра. Сдвигающийся свет под дверью, скрипучие шаги двух людей. Мама в руках отца, тихая, спокойная, обездвиженная. Дрожащее: — Ступай обратно. Холодный, потухший взгляд. Перечить нельзя. Одеяло до носа. Омерзительно тревожный сон…» Лицо Блейн вытянулось. Побелело. Сдавленное: «Что?» выпорхнуло из её груди, которую чувства сдавили до боли. — Так… Т-так это ты… — Под замок её. Фигура Греза удалялась мягко, тягуче, и Блейн едва-едва ловила её сквозь белую пелену в глазах. Но это были не слёзы. Ноги не слушались её.***
Грохот, шорох. Ускользающий шум. Тень, плавающая по стенам и прерываемая блеском влажных капель, стекающих с отвесных камней. Припечатав кулак к острой поверхности, Блейн прижалась к ней холодным лбом и села на землю. Села, как сидели тогда пленные эльфы. Скулы её играли, тлеющие глаза буравили дорожки во влажной земле, оставленные сапогами. Вопреки огню, убивающему изнутри, Блейн не ощущала себя ни предательницей, ни тем, кого предали. Она не умела себя чувствовать таковою. Только возмущение, безумный гнев распарывали её естество. Почему Грез никогда не говорил о том, о чём сказал?! Неужели же он думал, что она, Блейн, не поймёт его, неужели… Не доверял ей? Блейн откинула голову. Капля сверху пала ей на переносицу. Бунтарский дух, жажда наживы… Он был прав. Блейн сокрушённо уронила лицо на руки и замерла. И да, она была лучшей, она была способнее Ланны, только она могла справляться с теми заданиями, которые ей поручали… Она любила Греза и осознанно следовала за ним. Дрожь под ней заставила Блейн насторожиться. Дело, затеянное Земом, готовилось свершиться. Этот жрец!.. Блейн стиснула кулаки. Она верила Грезу, но совсем не собиралась доверять Зему. Он был безумцем, решившим построить своё будущее и свою славу на крови людей, принесённых в материал. Как же она была слепа! Блейн порывисто подскочила, схватившись за прутья решётки, которые в эту одухотворённую минуту готова была вывинтить, но тотчас шарахнулась в темень. С той стороны вынырнула седая, волчья голова Квантра. Его сильная рука мелькнула в свете сверху, и замок щёлкнул. — Идём. Мы уходим. Я, Карпа и Ранш. Идём с нами. Блейн закоченела в нерешительности. Сердце её гремело так, что дышать становилось трудно. Ей показалось, что сейчас Квантр захлопнет, рассмеявшись, решётку. Но он не смеялся. Он не умеет смеяться. Блейн сделала шаг. — Блейн, время уходит. Она схватилась пальцами за прутья, приближая своё бледное лицо. Квантр ужаснулся, но виду не показал: Блейн сильно пошатнулась морально за последний час. — Нужно остановить Зема, Квантр, — шепнула она ему горячими и сухими губами. — Не Греза. Зема. Он уничтожит нас. Блейн насупилась и споткнулась, когда Квантр дёрнул решётку. — Это не наша игра. Твоя возможно. Но не наша. Но я бы на твоём месте не стал глупить. — Зем наш главный враг, — Блейн повысила голос. — А Грез наше будущее! Почему ты не хочешь помочь ему? И тут Квантр схватил Блейн за грудки, сблизив их лица, и рассержанно прохрипел: — Потому что прежнего Греза уже нет! Ты знать этого не можешь, потому что два месяца жила у эльфов! Ты не подозреваешь, как изменился Грез! — он толкнул Блейн, задетую и готовую подраться. — Хочешь — оставайся. Твоё дело. Квантр отступил, но Блейн вдруг подала голос: — Я иду. С вами. — Мудро, — скупо обронил Квантр и широким шагом выбрался наверх. Блейн отцепилась от решётки, устремившись к выходу следом за пиратом. Решение, ею принятое, было порывистым и необдуманным. Может, Квантр прав и уйти — лучшее, что они могут сделать, прежде чем в котловине развернётся ужас? — Блейн! — прорычала Карпа, завидев её. — Почему так долго? — схватив её с силой, с какой собака хватала человека за ногу, Карпа поволокла её к выходу. — Видела?! Воронка заворачивалась над ними. Такое же довелось увидеть Блейн однажды в шторм: сине-фиолетовые края, горб жуткой волны, раскидывающей ледяные брызги, и чёрный глаз смертельной бездны. Казалось, что небо всосёт в себя всё, что окажется под ним. — Я не хочу кончать жизнь так. К дьяволу Зема и его ритуал. К дьяволу Греза. Я встану под парус другого капитана. Блейн со странным суровым лицом обернулась к ней, но смолчала. Квантр поторопил их. Карпа нырнула обратно. Мёртвые сухие кусты зашевелились ей в след. Карпа, не боясь нашуметь, продвигалась в полной темноте ко второму выходу, который закладывался камнями и через который уже проникала Блейн. Квантр встретил её, точнее на него, стоявшего у стены, она напоролась. Пират полез к завалам. Причмокнувший губами в сторону Блейн Ранш помогал ему. Они выбрались среди камней, пыльные и протирающие глаза. Никто не хватился да и не хватится их сейчас. Даже торопливо бежать не было смысла. Хорошо ориентируясь, Квантр мигом понял, куда стоит пойти. На первый случай — подальше от места, где развернётся страшное. За какое-то мгновение поднялся ветер, от которого и каменная местность котловины не имела силы защитить. Ранш даже засмеялся, потирая ладони. Приободрилась Карпа, ухмыльнулся Квантр. — Ну что, к дьяволу, а, Блейн? — толстяк стиснул её плечо. — Мы справимся. Мы пираты. А у пиратов всегда есть море!.. Ха-ха! — Да, есть море… Они ускорились, влекомые и разделяющие одно желание — спастись от неизвестности. То, во что не хотела верить Блейн, твёрдо знали её соратники — ритуал пройдёт на славу Богам и выйдет боком пиратам. Котловина осталась позади, а впереди — мёртвое поле, переходящее в холм. С него можно было увидеть и вышки Лориена. — Вот дьявол… Они втроём замерли, оборачиваясь к Карпе, которая помрачневшим взором глядела на котловину. Блейн, чьи глаза наполнились ужасом, поджав губы, чуть спустилась. Со стороны Лориена давно отделились тени, много-много теней, много настолько, что это количество не могло потягаться с тем, которое было в самую первую ночь, когда пираты столкнулись с эльфами. Всадники быстро, непримиримо, неся с собой только смерть, летели к котловине, а за ними плыли новые тучи, складывающиеся в глаз воронки. — Пора! Нам пора! — вскричал Ранш, вперёд Квантра заковыляв по возвышению. — Он прав, — сухо сказал Квантр. Карпа тоже отвернулась. Лишь Блейн считала сокращающееся расстояние между эльфами и котловиной, между светом и тьмой. Она отвернулась, хмурое выражение сковало её лицо. Далёкий раскат грома вновь вынудил остановиться. Всадники, видневшиеся ниточкой с такой высоты, были на подступах. — Блейн! — в испуге закричала Карпа. — Блейн! Вернись, Блейн!
