EXIT.

Ну же. Сломай меня Я отдам тебе все. Мне нужно излечение Горькое и болезненное, Такое же, как любовь.

      Чондэ ощущал на себе всё очарование бессонной ночи. Для него намного спокойнее было находиться на кухне и пить только что заваренную настойку шиповника, чем спать в угнетающей спальне. Его не особо мучили кошмары, но именно сегодня что-то внутри него происходило, не дающее Чондэ в полной мере окунуться в пучину сна и забыться там на короткое время.       Ким Минсок.       Чондэ представлял этот красивый образ перед собой, ожидая через восемь часов с ним встречу. Он чувствовал легкий запах сливок и карамели, хотя этого вовсе и не было сейчас около него. Этот парень ворвался в его жизнь так внезапно и незаметно, что Ким уже не сопротивлялся очарованию Минсока. Он него исходило каким-то теплом, о котором Чондэ не подозревал. Внутри ледяные осколки начинали потихоньку таять, вызывая легкие покалывания в области сердца. Чондэ уже мечтал, как встретится с ним, как научит его заваривать правильно кофе и рисовать на пенке красивые узоры.       Неожиданно Кима отвлек короткий шорох. Он не мог понять, что являлось его источником. Немного подождав, Чондэ продолжил пить свой настой, запивая тем самым успокоительное.       Но затем что-то упало с выраженным треском. Чондэ положил кружку и побежал в спальню, где увидел мелкие осколки от рамки с фотографией, покрытые темной, поблескивающей в темноте жидкостью. Взяв один в руку, Ким моментально бросил его на пол, осознавая, что это его кровь. Все его руки были разрезаны, покусаны, покрыты синяками и ссадинами. Кровь не останавливалась, от чего у Чондэ тряслись руки. Он не чувствовал страха, но его пугало другое. Кто-то стоял позади него, и он ощущал его холодное прикосновение в области плеча. Послышался хруст ломающихся костей, проникающий в Кима с бешеной болью.       — Как же зовут меня, мой милый Ким Чондэ?       Дверь в ванную не открывалась, из-за чего Чондэ приходилось лишь бить не без того окровавленными руками по белому дереву, моля о помощи и оставляя на выпирающих суставах еще большие ссадины. Вокруг все начинало погружаться в бесконечную пелену, которая с каждой секундой давила на Чондэ только своим существованием… Глаза начинали покрываться кровавой сеточкой лопнувших капилляров, а из уголков капать крошечные черные слезы. Ким ничего не видел, только лишь отчетливые кровавые потеки на полу. Чондэ начал чувствовать, что его тошнит. Он прикрывал рот рукой, но рвотные порывы выдавливали из него густую почерневшую кровь все больше и больше.        К нему подошел мужчина в черной маске, показывая лишь свои зеленые глаза. Он прикоснулся губами к уже посиневшим губам Чондэ, а затем, прижимая его к себе, воткнул кинжал прямо в сердце.       Ты всегда будешь моим, Ким Чондэ.       Я не позволю этому мальчишке забрать тебя у меня.       Я слишком долго добивался тебя. Никогда не забывай этого, грязный паскудыш.

***

      — Знаешь, мне сегодня в школе сказали, что тебя не существует. Что это все мое воображение и выдумка. Представляешь. Но ведь так не может быть, не правда ли? — Чондэ наклонился к парню с блондинистыми волосами, утыкаясь маленьким носиком в плечо. Ему очень хотелось спать, но находится с предметом своего обожания ему хотелось намного больше. Он обнимал его, целуя холодные руки.       — Я никогда не покину тебя. Хотя в один миг тебе будет казаться, что я действительно исчез. Но это лишь иллюзия, обман. Я живу под твоей кожей, моя часть бьется внутри тебя. Мы близки намного сильнее, чем ты думаешь.       Только внимательно послушай меня сейчас. Через пару минут ты заснешь и ничего не вспомнишь из того, что видел и слышал. И так я буду проделывать с тобой каждый раз, когда мне это вздумается. Ты теперь мой, Чондэ. И никто и никогда не заберет тебя у меня. Он будет умирать медленно и мучительно. Сколько раз тебя предавали и обижали? Ведь тебе было больно, сколько раз ты пытался покончить жизнь самоубийством.       А теперь у тебя есть я. Никто не сделает тебе больно. Но послушай.       Если ты попробуешь избавиться от меня, то тогда больно будет тебе. Но ведь ты этого никогда не сделаешь, мой милый мальчик. Спи.

***

      Чондэ пришел в воскресенье в кофейню немного пораньше, чем обычно, совершенно не предполагая увидеть около порога Ким Минсока. Парень, заметив баристу, сразу же помахал ему рукой, при этом лучезарно улыбаясь. Чондэ не мог не ответить ему тем же, видя под светом гирлянды его карамельные волосы. На улице не было сильно холодно, только неприятный ветер дул в лицо, от чего становилось неловко. Чондэ начинал доставать ключи, при этом посматривая на Минсока.       — Как давно ты здесь? Ты, наверное, замерз…       — Что ты. Конечно нет, Чондэ-я. Я здесь стоял где-то минут пятнадцать, поэтому не беспокойся так сильно. Ради твоих уроков я готов ждать сколько угодно. — Чондэ не заметил, как и когда они успели перейти на «ты», но Ким уже даже не возражал, поскольку Минсок умел очаровывать, и такие мелочи просто растворялись на этом фоне.       Минсок был поистине хорошим учеником. Он все внимательно слушал и повторял за старшим, при этом рассказывая совсем чуть-чуть о себе.       Дробя немного кофейных зерен, Чондэ узнал о том, что Минсок учится в университете, и что скоро у него самый страшный период — сдача сессии. Но Чондэ не видел в Мине ни капли страха или неуверенности. Он был абсолютно уверен, что сдаст все экзамены и скоро уедет отдыхать к своим родным, которых не видел уже несколько лет.       — Это оказывается так легко. Научи меня делать еще рисунки, если можно… Они у тебя так особенно получаются. — Чондэ уже готовил сливки и специальную чашечку, которая была очень удобна для рисования всяких милых мордашек и узоров. Чондэ подошел сзади и начал помогать Минсоку, держа его совсем немного за руки, чтобы контролировать его движения.       От него пахло морским бризом и солью. Чондэ очень понравился запах этого парфюма, что рассудок начал немного туманиться. От этого он даже не заметил, как Мин уже самостоятельно вырисовывал листик на взбитой пенке.       — У тебя очень здорово получается. Ты большой молодец, Сюмин. — Чондэ похлопал Минсока по плечу, делая вид, что он вовсе не отвлекся на мгновения, а сделал все специально. — Знаешь, я искренне думал, что ты не придешь ко мне сегодня. Хорошо, что я ошибался.       — Я никогда не упускаю таких возможностей. Ты сегодня какой-то сонный. Кошмар приснился или бессонница? — Чондэ уже приоткрыл рот, но увидел, как кофе в кружке начало чернеть и выливаться на пол, а руки Минсока покрываться кровью.       — Ты забыл наш разговор с утра, Ким Чондэ?       — Заткнись! Заткнись, уйди из мой головы!       — Кошмар приснился или бессонница? — вновь услышал Чондэ, смотря на Мина испуганными глазами. Он чуть не уронил новую пачку зерен, но Сюмин вовремя подхватил её. — Что с тобой, Чен? Тебе немедленно нужно домой! А тут я еще… Прости, я ведь не знал, что ты нехорошо себя чувствуешь.       — Как ты такое можешь говорить. Мне ведь наоборот, очень приятно находиться рядом с тобою сегодня.       Минсок немного успокоился, но посчитал своим долгом проводить старшего. У него были такие теплые руки… Чондэ никогда не чувствовал такого тепла со стороны другого человека. По коже прошлись мелкие мурашки, но это являлось в какой-то степени комплиментом для Сюмина. Даже руки заботливого Пака не настолько грели и согревали его. А сейчас… словно перед ним маленькое солнце с карамельными волосами. Он так акцентировал на это внимание, что удивлялся самому себе.       Чондэ даже чувствовал их запах. Такой домашний, уютный… Жаль, что это все так временно. Чондэ так не хотел его отпускать, будто он никогда больше не увидит его. Он хочет, чтобы Мин снова приходил в кофейню, чтобы его маленькие губы растягивались в улыбку каждый день, и только для него одного.

***

       Было еще только двенадцать часов дня, а Чондэ очень слабо стоял на ногах. Он нашел в себе силы отворить дверь ванны и включить кран, чтобы принять горячую ванну. Налить миндальную пену для ванны и включить приятную музыку. А мысли наполнены совсем другим, намного согревающим. Чондэ по дороге обменялся с Сюмином номерами телефонов, теперь он долго думал, как его назвать в своих контактах. Было много забавных и милых прозвищ, но потом он остановился на банальном: фамилии и имени.       Переливающаяся пена уже появлялась на поверхности воды, поэтому Чондэ поспешил раздеться. Он всегда брал с собой стаканчик апельсинового сока и телефон, чтобы полистать ленту или посмотреть интересные видео. Но на этот раз Чондэ хотелось просто наслаждаться тишиной. Он не делал ничего, только лишь перебирал пальцами быстро лопающиеся пузырьки.       Послышался звонок на телефоне. Это звонил Минсок.       Чондэ не задумываясь взял трубку и заулыбался, когда услышал такой бархатный голос. Через телефон он казался еще приятнее и нежнее.       — Ну что, как ты там?       — Ах, все хорошо, Сюмин. Сейчас в ванне расслабляюсь, поэтому вызывать скорую не нужно, как ты хотел изначально. — Чондэ слышал, как Минсок смеялся. Но при этом он чувствовал какое-то покалывание по всему телу. Этот голос возбуждал в нем каждую клетку его организма, от чего становилось душно. Намного больше, чем хотелось.       Чондэ хотелось с ним разговаривать все больше и больше, на абсолютно любые и даже дурацкие темы, что даже не заметил, как пена вся осела.       — Чондэ, ты там стонешь что-ли? Мастурбация очень плохо сказывается на здоровье и личной жизни.       — С чего ты это взял? Просто акустика в ванне плохая, вот тебе и мерещиться, похотливый извращенец.       — Это мы еще посмотрим, кто кого, порочный Ким Чондэ. Шутки шутками, но ты главное отдыхай, Ченни. Я обязательно приду тебя проведать в понедельник. Просто так я тебя не оставлю. Ты теперь под моим личным присмотром.       Пока. До скорой встречи.

***

      — Чондэ, ты решил таким способом уйти от меня к этому неопытному мальчишке? Я начинаю разочаровываться в тебе и твоей верности…       Все вокруг погрузилось в темноту. Ни одна лампочка или светильник не горели. Чондэ знал, что это не проблемы с электричеством. Он снова пришел, желая поломать его на крошечные кусочки. Ему это приносило неимоверное наслаждение. Если бы у него была возможность изнасиловать Чондэ, он бы это сделал.       Чтобы видеть, как он болезненно стонет. Как захлебывается от густой крови и цепляется грязным ртом за простынь. Как молит о пощаде и выкрикивает его имя.       — Тогда что же тебе мешает уйти от меня, раз уж я такая плохая пассия для тебя. Ты найдешь себе другого, а я смогу немного отдохнуть от твоих надоедливых выступлений. Ну так что, пари?       — Ну уж нет, хитрец. Я понимаю всю твою симпатию к Ким Минсоку. Он красивый, с чувством юмора. И он живой, с бьющимся сердцем и открытой душой. Даже я бы сказал, чересчур открытой. Но, понимаешь, он немного не для тебя.       — Интересно, и для кого же?       — Для меня, например.