Бесконечная Бездна

***

      Еле переждав до рассвета, Семеон направился в храмовую лечебницу. Улицы были пусты, большинство горожан предпочитало не покидать свои дома до десятичасового колокола, призывающего на утреннюю службу. В воздухе висело необычное напряжение. Больница встретила Семеона странным запустением. Не было видно ни бессменного ночного сторожа старика Жака, ни сестры Саманты и ее послушниц, чья смена кончится только в обед. Обойдя запертое здание, следопыт задумался. Спустя минуты две от этого занятия его оторвала крадущаяся вдоль забора тень, которую парень встретил с обнаженным мечом. Неизвестный: Тихо, наемник, я тебе не враг. Во всяком случае, пока. Семеон: Кто ты? Чего тебе надо, бандит?! Неизвестный: Тихо, фраер, «белые плащи» могут вернуться. И зови меня Гаррет. Семеон: Кто? Какие плащи? Гаррет: Рыцари в белых плащах с красными крестами, очень похожими на мечи. Ближе к полуночи они ворвались сюда, причем очень тихо, и повязали Саманту, сторожа и монашку с фиолетовыми волосами. Их всех увели в городскую тюрьму. Больше мне ничего не известно. Семеон: А почему ты мне помогаешь? Мы же вроде бы по разные стороны баррикад… Гаррет: А ты мне понравился. Нормальный парень, хоть и фраер. Да и о твоих подвигах в Рэдклиффе тоже известно. За это отдельное спасибо. У меня там сестра и мать живут, а ты почти даром в самую мясорубку с мертвяками ввязался. Ты осторожней, наемник, похоже, церковники переворот тут задумали. Кореша в управе шепнули ночью, мол половину городского совета повязали вместе с мэром. Тикать тебе надо парень, пока совсем жареным не запахло. Семеон: Спасибо тебе за это, Гаррет. И кстати, меня зовут Семеон.       Не попрощавшись, Гаррет исчез в хитросплетении дворов. Семеон сломя голову бросился домой. Если в городе действительно намечается переворот, то церковь единственная сила, которая на это способна. Гильдия сейчас оцеплена, но кое-какая снаряга припрятана и дома. А единственный человек, которому можно сейчас доверять, это неизвестный северный маг по кличке «Сенсей». Да, большой вопрос, человек ли он? Хелен редко ошибается, особенно в вопросах связанных с экзорцизмами и магией.        В конце переулка, ведущего к площади, он заметил троих, одетых в описанные Гарретом плащи. И, что гораздо хуже, узнал одного из них. Это был KJ, сын арестованного гильдмастера. Это если вор сказал правду. Спрятавшись в тени, Семеон прислушался, отсюда до него долетали обрывки разговора. KJ: Все поняли, остолопы? Скаута брать живым, это приказ святого отца! На всех воротах стоят наши рыцари, так что из города ему не деться. Как только его найдете, глушите жезлами, в них зашита специальная магия, с которой даже трехлетний ребенок справится.       Внезапно на плечо Семеона опустилась чья-то тяжелая и мозолистая рука. Вторая крепко зажала рот. Парня втащили в помещение. За его спиной стоял обладатель этих рук. Неизвестный: Не шуми, парнишка, хорошо? Кивни дважды, если ты меня понял.       Семеон дважды кивнул головой, пытаясь понять, что же сейчас происходит. Неизвестный: Вот и хорошо.       Он отпустил парня и зажег небольшую масляную лампу. Ее неровный свет еле-еле разгонял темноту, но его было достаточно, чтобы разглядеть лица собеседников. Семеон: Это вы, мистер Смитт? Знаменитый кузнец и оружейник, а так же друг Хелен? Мистер Смитт: А ты, значит, и есть тот скаут, любитель античной старины и ее жених?! Семеон: Он самый. Вы знаете, что сейчас происходит? Мистер Смитт: Ночью в городе произошел переворот, за которым стояла церковь, точнее, некоторая ее часть – отец Антоний и его приближенные. Также прибыло несколько отрядов из столицы. Сейчас выискивают неблагонадежных и случайных свидетелей «ночного действа». Семеон: А как же вы? Почему вас не трогают?! Мистер Смитт: А все просто: я единственный в городе кузнец ранга «В». Если со мной что случится, то половина рыцарей останется без обслуживания своего снаряжения. А кузнечный обоз незаметно не проведешь… Вот, возьми этот клинок и уходи. На воротах стоят посты рыцарей, но ты парень умный, сам сможешь выкрутиться.       Он протянул парню увесистый на вид сверток. Развернув его, Семеон увидел невзрачные деревянные ножны, которые скрывали мастерски исполненный Spata Romanika из красной арамейской стали. По клинку змеилась вязь северных рун, наделяя меч силой сокрушать нежить. Это был действительно царский подарок. Семеон: За что мне такое сокровище? Он ведь целую кучу денег стоит! Мистер Смитт: Еще какую. Одна только гравировка на полсотни золотых потянет. Семеон: А рукоять! Клинок в ладони как влитой лежит, словно под заказ ковали. Мистер Смитт: Кончай восторгаться, паренек. «Плащи» ушли, значит и тебе тоже пора. Жив останешься, милости просим в мою лавочку, поболтаем. А теперь пока. Семеон: До свидания, мистер Смитт.       Прицепив ножны на пояс, парень выскользнул из лавки. При всей его внешней нескладности, он легко мог двигаться быстро и тихо, словно змея в густой траве. Городской стражи не видно, скорее всего, новая власть ей не доверяет, а многие из заменивших их «Белых плащей» абсолютно не знают особенностей города, что явно играло на руку нашему беглецу. Скрываясь в тенях, Семеон проскользнул по переулкам к ближайшему входу в канализацию. Внизу скрывался целый лабиринт, напичканный ловушками и кишащий различными монстрами, но все безопасные пути были давно изучены местной ребятней, играющей здесь в библейских и античных героев. А саму карту тоннелей Семеон изучил, уже будучи учеником скаута, уничтожая здешних крыс и проверяя закутки на наличие еретиков. Плохо было то, что и KJ тоже были известны эти лазейки. Оставалось надеяться, что он забудет или побрезгует спускаться, и пошлёт кого-нибудь из рядовых с дешевой старой картой.       Неизвестно, повезло нашему скауту, или судьба выбрала его для более опасных подвигов, но единственными, кого он встретил внизу, были две тройки «плащей» с рядовыми нашивками и одной на всех картой с крайне знакомым бурым пятном по центру. Семеон хорошо знал этот экземпляр, устаревший уже лет как двести. Половина проходов, обозначенных на нем, давно намертво заложены камнем. Зато в половине вроде бы глухих стен давно проложены новые. Зная характер нашей кастелянши, несмотря на внешний вид добрейшей души женщины, оскорбили они ее знатно. Этот свиток не видел дневного света лет двадцать, со времен вступительного экзамена, который KJ едва не завалил, умудрившись заблудиться на знакомом каждому новичку отрезке патрулирования.        Тихо лавируя между большими капканами, Семеон прислушался. Его внимание привлек тихий, едва слышный скрежет стали о камень. А так же трения кожи о бронзу. Это явно не могли быть церковники, они носили чисто кожаные доспехи и длинные кинжалы, которые удобнее стандартных мечей в домах или подземельях. А тут довольно длинный предмет, топор или даже молот, торчащий из-за спины и цепляющий стену. Это давало подсказку о личности таинственного незнакомца. Точнее незнакомки, ибо из всех известных ему авантюристов только Элис Двэйч щеголяла в бронзовой кирасе с молотом наперевес. Учитывая ее любовь к северным медам и регулярные проблемы с отцом-исповедником, она явно не замешана в этой заварушке. Просто так эту рыжую бестию не взять, а узнав, что через ворота ей не прорваться она решила пересидеть кипеш здесь, так как с ловушками и замками наша леди-буря обращаться абсолютно не умеет. От слова совсем! Слившись со стеной, парень решил все проверить. Пять-десять минут можно и в пути наверстать. Вскоре из-за поворота показалась копна рыжих волос, стянутая в два коротких хвоста и перемазанная фиолетовым ихором. Чем не угодили девушке практически не опасные гигантские тараканы, конечно вопрос хороший, но задавший его сильно рискует словить молотом по черепу. Причем неоднократно. Хотя потом, залившись краской, она извинится, причем не раз. Но не факт, что ты до этого доживешь… Решив не рисковать, он окликнул ее заранее. Семеон: Двэйч, это ты? Элис: Нет, блин, окорока его святейшества! Семеон: Ну, дела его святейшества меня не касаются, а его жо*а тем более! Элис: Хорош трепаться, скаут. Что с Хелен? Семеон: Пропала и, скорее всего, была арестована, вместе со всеми, кто был тогда в лечебнице. Элис: «Папаша» тоже пропал, в казарме половину наших взяли тепленькими, прямо в постелях. А мне повезло, вовремя вышла подышать. Семеон: Снова перебрала, значит. Ладно, не суть. Получается, не соврал Гаррет… Элис: Что делать-то будем? Наемники обезглавлены, маги, вероятно, тоже. На городские власти никогда надежды не было… Семеон: Тихо, Двэйч, еще не все потеряно. Есть тут недалеко люди, которые могут нам помочь. Элис: Гарантии? Семеон: Никаких. Если ничего не выйдет, рискну, пойду один.       Элис смотрела на него как на блаженного. Конечно, она тоже волновалась за пропавшую подругу. Но в одиночку штурмовать городскую тюрьму, битком набитую церковниками! Этот парень точно полный псих, что только Хелен в нем нашла? Хотя, может быть, этим он ее и сразил. Она сама такая же, если кому грозит опасность, про себя забывает, выручать лезет, не обращая внимания на любые опасности. Семеон тихо возился с ловушками. Ему надо было как можно тише разрядить ловушки, а потом, когда Элис проберется к выходу, взвести снова. Сам он легко прошел бы мимо, а вот у «рыжика» всегда были проблемы с изяществом и грацией. Которые она компенсировала грубой силой: сносила все, что движется, а неподвижное сдвигала и тоже сносила. Если бы мы не встретились сегодня, то здесь была бы просека, по которой ее только слепой не отследит. И его вместе с ней. Элис: Долго еще? Семеон: Пару минут. Надо ловушки на место поставить, поправить все как было, да следы твои замести. Иначе найдут нас раньше времени. Элис: Помочь могу? Понятное дело, мой косяк. Семеон: Дерьмо крысиное собирай. Желательно сухое. Элис: Чего? Какого черта? Издеваться удумал, кретин?! Семеон: С пылью смешаем, если следы засыпать, собакам нюх напрочь отобьет. Почище табака или перца заморского. И, заметь, абсолютно бесплатно и практически в любом количестве. Хотя запашок от него тот еще. Элис: Ты идиот. Семеон: Зато малозаметный. В отличии от некоторых. Элис: Замяли. Сколько надо? Семеон: Чем больше, тем лучше.       Он еще немного повозился в коридоре, совершая непонятные девушке манипуляции. Потом был какой-то шорох и Семеон пропал минут на двадцать. По окончанию от него смердело потом и крысиным дерьмом. На вид был довольно сильно помят. Семеон: Понимаю, запашок сейчас тот еще. Но, Двэйч, у меня две новости: плохая и хреновая. С какой начинать? Элис: Давай с плохой. Семеон: Церковники выследили тебя. Элис: Меня? Не нас? Семеон: Да, им известно, что «Кувалда Двэйч» ушла под землю. Элис: Откуда дровишки? И давай хреновую. Семеон: Поднажмем для начала. На расчистку времени нет, ступаешь сразу за мной, след в след, дышишь только по моей команде. Понятно?! Элис: Да, капитан!       Она явно издевалась, несмотря на всю серьезность ситуации. Семеон: Теперь хреновая новость. Ты про «Кровавого Джека» слышала? Элис: Ну да. Самый опасный еретик за последнее десятилетие. Половина всех необъяснимых убийств в городе на нем. И что с того. Мы его «Ложу» вычистили года три назад. Семеон: Так вот, он вернулся. С новым культом. И они тебя ищут. Поговорили тут малость с одним неофитом, за тобой кстати следил. Элис: Отомстить собрался, трусливый гаденыш… Семеон: Не поверишь, жениться! Зацепила ты тогда его с кувалдой своей. Как в прямом, так и в переносном смысле. Тому, кто тебя живой приведет, свою копию «Черной Библии» обещал. Да и за любую достоверную информацию или магшот* золотом платит. Особенно, если в купальном костюме или совсем без него… Элис: Чертов извращенец! Так вот почему весь последний месяц за мной сталкеры таскаются. Теперь точно завалю гада, не смотря ни на какое задание! И плевать, что мне скажет «Папаша». Так, куда дальше? Семеон: Черная плитка, через три клетки от твоей правой ноги. А если глобальнее, то в лес. Ты холм Хартстоун знаешь? Элис: Да, что дальше? Семеон: Если придется разделиться, двигай туда, там найдешь незаметную пещерку. Встречающим скажешь, что от меня. И боже тебя упаси там своим молотом размахивать. Элис: И что?! Не таких обламывали… Семеон: Этот маг, не особо при этом напрягаясь, может оставить полведра праха от дюжины бандитов одним движением руки. При этом не задев заложников или трофеи Огненным потоком. Элис: Серьезные у тебя друзья. Из столицы, наверное? Семеон: Нет, северяне. Тоже пропавшие артефакты разыскивают.       Девушка внезапно замолчала. Семеон вспомнил, что несколько дней назад по пьяной лавочке рыжая конкретно поцапалась с одной магичкой, авантюристкой из северных земель. А позже стало известно, что та погибла на миссии. Кажется, нападение тех же самых бандитов, что и на них с Хелен. Похоже, «Непробиваемая Кувалда Двэйч» до сих пор втайне от всех корит себя за этот поступок. Вот только признаться не может. И извиниться теперь тоже.       Еле слышный звук десятичасового колокола, собиравшего народ к утренней молитве, застал наших беглецов на опушке леса. Если не считать нескольких неудачных нападений крыс, то из канализации они выбрались вполне удачно. Хотя сточными каналами по прямому назначению практически не пользовались лет уже как двадцать, и запашок там стоял ещё тот. Парень и девушка сделали небольшой привал, чтобы хоть как-то очистить одежду и немного перекусить. Элис: Даже не думай за мной подсматривать! Прибью на месте, даже свадьба с Хелен тебя не спасет! Семеон: Чего я там не видел. Уже забыла, как в прошлый раз голой плясала на крыше таверны…       Лицо девушки мгновенно залилось краской, ярко-красный румянец так органично дополнял ярко-огненную медь ее волос, что она была похожа на одну из древних античных статуй, отлитых из кипрейской бронзы. Элис: Так ты все помнишь… Семеон: Да, мне нужно значительно больше одного бочонка яблочного эля для потери памяти. Элис: А чего молчал тогда, мог ведь страже сдать. Я же тогда нехило дров наломала, а штраф все платили… Семеон: А смысл мне портить жизнь подруги Хелен и просто хорошему авантюристу? Рыжих в гильдии много, а с короткой стрижкой и в мешковатой одежде тебя от мужика не отличить. И они до последнего искали именно дебошира. А на выходку с крышей просто сил не хватило. Или желания. Хорошо хоть одно с другим не связали. Вот только характер у тебя еще тот, что у пьяной, что у трезвой. Особенно у пьяной. Элис: Спасибо. Даже вспоминать неохота, что я там устроила. Семеон: Да не за что. Хорошо, что она тебя не видела, точно бы в лечебницу упекла. Элис: Да, Хелен она такая. Если загорится чем-то, будет пахать до тех пор, пока не отрубится от усталости… При этом абсолютно бескорыстно, как только вы с ней уживаетесь? Семеон: Не поверишь, дополняя друг друга. Я стараюсь притушить ее наивный альтруизм, она не дает сильно развиваться моему меркантилизму. В целом получается идеальный баланс. Элис: Ишь мудрено как завернул, сам придумал или как? Семеон: Орфеус, «Пути первоэлементов». Старая книжка, эта, наверное, оригинал, еще с дохристовых времен осталась. Мне не совсем целый экземпляр в руки попал, но конкретно в этом многое уцелело. Я ─ «воздух», Хел ─ «земля», при правильном подходе проживем долго и счастливо, естественно, это если понимаешь, кто, когда и зачем должен уступить или промолчать. Элис: Повезло вам, не то, что мне. Вроде и не уродка, да и руки-ноги целы… Вот только уроды всякие и клюют. Семеон: Вполне симпатичная особа. Вот только характер у тебя под стать инструменту. Бросай пить и будь мягче, а то все в Гильдии уже тебя боятся до седых волос. За исключением Мастера и сестры Олессии. Элис: И ты тоже? Семеон: Раньше ─ да. Сейчас, наверное, больше нет. Всегда было интересно, откуда в такой милашке столько ненависти. Элис: А что изменилось? Семеон: Смерти в глаза посмотрел, когда Хел защитить пытался. Тогда и понял цену истинной силы. Той, что заработал сам тяжким трудом, которую никто не сможет у тебя отнять. И то, что не все бывает таким, каким кажется на первый взгляд. Элис: Что, например? Семеон: К примеру, «Кувалда» ─ не безжалостная стерва с гранитным сердцем, а тонкая и ранимая особа, вынужденная постоянно скрывать свое истинное «Я» под толстой броней равнодушия. Что постоянные пьянки ─ это попытки пробиться внутрь своей души, выпустить ту бабочку, заключенную в самой темной ее глубине... Элис?       Парень оборвал мысль на полуслове, шокированный зрелищем. Видимо его мысли оказались не просто верными, а совершенно случайно попали в стоочковую горошину мишени для игры в дрот.** «Непробиваемая кувалда Двэйч», «Стерва с гранитным сердцем», «Рыжая льдина» – ее называли еще дюжиной не самых приятных прозвищ. И она не просто плакала, как люди делают это от боли или страха. Она не просто плакала, выла словно дикий зверь, пытаясь таким образом изгнать из себя накопившуюся душевную тяжесть. Слезы ручьем текли из ее глаз, видимо там прорвало, наконец, ту плотину, что столько лет их сдерживала. Если на минутку убрать доспех, хоть и изящную, но тяжелую кувалду, то может показаться, что она обычная девушка, которую бросил парень, или родители выдают замуж за старого ростовщика, чтобы рассчитаться с долгами. Действительно, в Гильдии мало кто хотел связываться с хоть и симпатичной, но нелюдимой и часто пьяной авантюристкой, безо всяких колебаний подписывающейся на самые опасные и безнадежные миссии. При этом всякий раз приходящей с них относительно целой и обязательно с победой. Ходили даже слухи о том, что она жизнью напарников себе удачу покупает. И многие им верили. Что в свою очередь не могло не сказаться на ее и без того расшатанном душевном равновесии. Семеон обнял плачущую девушку, у которой от этого лишь сильнее полились слезы.       Элис хватило на полтора часа, потом она начала потихоньку успокаиваться. Глазные фонтаны иссякли, но всхлипы продолжались. Девушка выбралась из дружеских объятий и села напротив, вяло ковыряя веткой в костре. Если раньше она держалась спокойной и сильной, то сейчас опустила плечи и мелко дрожала, словно несла на плечах тяжелый и неудобный камень. С непривычной хрипотцой она заговорила, опустив взгляд на пламя костра. Элис: Ты знаешь, как я стала авантюристкой? Хотя, наверное, нет. Я рассказывала эту историю только старине Барту, да простит господь его грешную душу. Все началось в маленькой деревеньке на севере Галлии, на самой границе с Англией. Я росла в большой семье, самая младшая из всех. Мой отец был кузнецом, а мать ─ травница, они меня постоянно баловали. В детстве мне больше нравилось проказничать с мальчишками, чем изучать домоводство. И вот однажды в глубине леса мы обнаружили вход в таинственные катакомбы. Наша малолетняя банда отважно ломанулась вниз. Размахивая деревянными мечами и самодельными факелами, мы подражали древним героям. Подземелье было пустым и заброшенным: слой пыли такой, что можно было картины рисовать. Наскоро все осмотрев, уже собрались уходить. Но вот в неровном свете факела мне удалось рассмотреть слабый металлический блеск. В останках одного из сундуков оказался небольшой мешок с несколькими золотыми монетами и красивым зеленым кристаллом. Находку пришлось отдать взрослым и все показать. Они долго искали и нашли еще несколько таких заначек. По этому случаю закатили праздничную пирушку, благо средства теперь были. Я тогда очень устала и не пошла, что и спасло мне жизнь. Люди внезапно словно взбесились! Кидались друг на друга, кусали и грызли! Всего за пару минут вся деревня превратилась в мертвецов. Но самое ужасное в том, что не просто в трупы, в ходячих мертвецов! И это из-за меня! Черт понес меня в то подземелье! Все зомби были внутри огороженной площади в центре деревни. Как только я поняла, что все кончено, то пошла в отцовскую кузницу, взяла самый тяжелый из его молотов, который смогла поднять, и направилась на площадь. Почти четверо суток я исправляла свою ошибку, даруя покой этим беднягам. Это было несложно, залезть на забор, броском камешков или желудей подманить поближе и расколоть башку одним ударом. И так раз за разом. Отец. Мать. Братики и сестрички. Дядя Жак и тетя Мари. Старик Мартин и торговка Жозефин. Я убила их всех! Потом собрала тела в кучу, обложила соломой, углем, да в общем всем, что было под рукой и могло гореть! И сожгла их всех! Полыхнуло так, что едва не загорелась вся деревня! Это пламя до сих пор меня преследует в ночных кошмарах. Когда все потухло, я взяла все деньги, которые смогла найти в домах, мертвецам они уже не к чему, а живые их искать даже не стали, залили бы все вокруг освящённой смолой и сожгли бы оставшиеся дома, посчитав, что здесь вовсю погуляла «Черная смерть». Денег было немало, одних золотых почти два десятка, плюс разные заначки, но там в основном медь и немного серебра. Еще я захватила тот самый молот и этот доспех, его в шутку сковал мне отец. По картинке из какой-то жутко старинной и дорогой книжки про «Золотой Век». Автор там был забавный такой, вместо фамилии у него было название какого-то города. Семеон: Прости, что перебиваю. Скорее всего, это была работа Эвриха из Феда, «Рассветы и падения древних империй», она была написана в самом конце Золотого века. Редкая книга, особенно если с цветными гравюрами. Элис: Так и есть! А ты откуда про нее знаешь?! Семеон: Мой новый меч из тех же времен и мест, что и твой доспех. А я в свое время немало часов потратил в гильдейских библиотеках, особенно у магов, изучая уцелевшие античные книги. Вот только в большинстве своем это были переписанные варианты, напрочь лишенные каких-либо гравюр или карт. Так что с ней стало?! Элис: А ничего. Спрятала в том самом подземелье вместе остальными дорогими мне вещами, которые забрать не смогла. Семеон: Вот бы на нее посмотреть! А то в схоле мне одни огрызки от нее попадались… Элис: Вот оно как. Пока все студенты дули самое дешевое пиво в ближайшей таверне, наш лучший скаут полировал лавки в библиотеке… Семеон: Не поверишь, с Хелен я как раз там и познакомился. Элис: Расскажи, а то все никак ничего не могу от нее добиться. Или молчит или пытается крайне неумело отшутиться. Всегда интересно было, как такая тихоня заполучила тебя. Семен: Надеюсь, она не сильно на меня за это обидится. Она тогда была совсем мышонком: худая, нескладная и вечно задевала за всевозможные углы. Единственное, что ее отличало от толпы сверстниц, так это необычные волосы и сильный магический дар. Естественно, никто не хотел с ней дружить, монашка ведь. Ни похулиганить, ни фруктов спереть из церковных садов. Вот и сидела бедняжка все свободное время в библиотеках, мечтая о чем-то за пыльными пергаментами книг и свитков. А однажды полезла на лестницу за какой-то книгой на самую верхнюю полку и наступила на подол своей рясы. Как я успел это заметить и поймать ее у самого пола – до сих пор не понимаю. Элис: Действительно, повезло подруге. Она же могла и насмерть убиться, высота там ого-го, а полы мрамором мощеные. Семеон: В тот вечер мы засиделись аж до самой темноты, даже пропустили вечернюю службу. Вечно ворчащая старуха Аннет, так на нас посмотрела, но ничего не сказала, только немного грустно улыбнулась и пошла гасить свечи перед закрытием. Так как уже стемнело, я решил проводить Хел до дома. Она же монашка, сама понимаешь, воров у нас немерено, да и не все из них чтут свои воровские законы. В кармане у меня тогда лежал обломок бритвы, подарок цирюльника с девятой улицы. Вроде и малость, а в умелых руках трехдюймовая пластина из отличной оружейной стали поопасней некоторых ножей будет. С того дня все свободное время мы проводили вместе. Она рассказывала мне про святое писание и магические премудрости, я пытался научить ее постоять за себя не только словом, но и твердой рукой. Элис: Часто ссорились? Я-то прекрасно знаю, что несмотря на ангельский вид, характер у нее не сахар. Семеон: Да через два дня на третий. Поначалу тяжело было, но спасибо Аннет, подсказала книгу Орфеуса. Потом пошло куда легче. Не скажешь, как называлась твоя деревня? Элис: Le Marseleres. Если, конечно, это что-то сможет изменить… Семеон: Еще как. Не знаю, то, что я сейчас скажу или разобьет тебе сердце окончательно, или же даст новый смысл для того чтобы жить. Элис:??? Семеон: В том что тогда случилось, твоей вины не было. Эта зараза должна была проявиться в любом случае, месяцем раньше, или же позже. Элис: Что ты несешь! Откуда ты можешь знать, молокосос! Думаешь, раз книжек разных начитался, так можешь в моей душе как в камине кочергой ковыряться!!! Семеон: Пожалуйста, дослушай и не перебивай. Мне тоже это не легко дается. Элис: Ну, давай, удиви меня, мальчишка… Семеон: Пару лет назад мне удалось попасть в закрытую секцию библиотеки. Это было связано с делами первого ковена «Кровавого Джека». Но помимо этого мне на глаза попался свиток с отчетом про ликвидацию одного культа некромантов, название которого я толком уже не помню. «Бич смерти» или как-то так. Они алхимическим путем смешали несколько моровых болезней, в том числе и чуму, с проклятием зомбификации. Дальше шли какие-то сложные магические диаграммы и графики. Полученной субстанцией они обработали огромное количество зерна, превратив его в опаснейшее оружие. Почти все мешки были уничтожены на месте вместе с сектой, но вот несколько мешков успели отгрузить. В том числе три из них ушли в Галлию. Два мешка они тогда успели отследить и уничтожить через французских коллег. А вот последний… Элис: ЧТО?! Правда?! Так подземелье здесь не причем?! Зря, получается, на тебя накричала. Ты уж не обижайся, ну такова моя натура. Что в голове, то и на языке. Семеон: Забудь, я на тебя не в обиде. Знаешь, сейчас я заметил, что ты с Хелен очень похожа. Трудное детство, огромная сила и практически полное отсутствие друзей. Элис: И что же нас объединяет? Семеон: Вы обе прячете свое истинное «Я». Вот только Хелен никогда не сломается, в отличии от тебя. Элис:??? Семеон: Она прячет свою силу под маской слабости. Чем больше ее пытаются согнуть, тем больше стали появляется в ее душе. С тобой же все наоборот. Слабость собрана в самой глубине твоей души и подтачивает ее, потихоньку лишая тебя силы. Элис: И что же прикажешь с этим делать, мудрец? Забыть? Семеон: Ни в коем случае! Конечно, жить прошлым нельзя, но и просто выбросить его тоже не выход. Элис: Так что же? Семеон: Принять как горький опыт, но никогда не забывать тех эмоций, которые заставили тебя взять в руки тот молот. Что это было? Страх? Жадность? Или же ненависть? Элис: НЕТ! Наверное, можно назвать это состраданием, я хотела упокоить их всех, дать возможность попасть на святой суд. Они же ни в чем не виноваты… Семеон: Вот и ответ на твой вопрос. Если будет тяжело на душе, прежде чем нырять в бутылку, попробуй помочь кому-нибудь нуждающемуся в этом. Увы, время не лечит, но помогает жить тому, кто не хочет ломаться под грузом обстоятельств. Элис: Я… Я не знаю, что сказать. Все так сложно и просто одновременно! Семеон: Останемся живы, заходи в любой момент. Собутыльником не буду, но если надо будет выговориться… Элис: А как же Хелен? Семеон: Она только рада будет. Все сама хотела тебя разговорить. Элис: А может оно и к лучшему, что не успела. Ей то поди про тот свиток и не известно? Семеон: Да. Я даже мастеру про него не докладывал. Даже не знаю как так вышло. Элис: Знаешь, а мне действительно стало легче. Впервые хочется поверить в то, что все это нелепая случайность. Многие пытались меня в этом убедить, но я никому не хотела верить. Даже Папаше. Он как-то намекал на некий секретный документ, но сам понимаешь я его и слушать не стала. Копила в себе, пытаясь хоть что-то доказать. Семеон: Давай прервемся до вечера. Сейчас перекус и снова в путь. Элис: О, «Сухой Суп». А ты богатенький, как я посмотрю. Мммм, грибной. А судя по запаху, вещица самой высшей пробы. Судя по тому, что к рыжей вернулись ее привычные грубость и нахальство, она пошла на поправку. Трудно было поверить, что еще десять минут назад она рыдала как девчонка. Комментируя действия парня своими умозаключениями, она словно хотела отыграться за то, что он без спросу влез в закрома ее души, пусть и с самыми благими намерениями. Семеон: Так, подарок друзей с севера, на случай если не поспеем в город засветло. Наши-то припасы были украдены предателем KJ. А носимый запас ─ его прихвостнями из шайки бандитов. Элис: Так ты думаешь, он связан с этой шайкой? Семеон: Предполагаю. Сама посуди, они столько раз уходили от облавы в самый последний момент. Словно знали заранее, куда и какие силы мы направим. Элис: А смысл? Большого навара он не получит, если только не порубает всех в одиночку. Это ты у нас герой, такой артефакт и подругу из беды выручил! Семеон: А вот и мотив. Смотри, дорогущий и сильный артефакт везут практически без охраны, тебя это не смущает? А потом шайка эта появилась вместе с мертвяками и их хозяевами. KJ спасает людей от еще большего мора, вовремя найдя похитителей распятья. Городской совет намекает «Папаше» на то, что с делами в Гильдии лучше справляться его молодому приемнику, на роль которого и метил KJ. У магиков в Совете практически нет влияния, а цеховых мастеров церковники легко прижмут. И все, нет больше силы, способной им открыто противостоять, если они надумают прибрать город в свои руки. А еще я видел на площади как минимум троих «крестоносцев» из ордена святого Иова, магоборцев из столичного гарнизона. А из всего этого следует… Элис: Что следует? Семеон: Или здесь есть сверхредкий и не менее сильный древний артефакт, или «Мигрирующий Поток». Элис: Какой поток? Семеон: «Мигрирующий поток», это постоянно перемещающиеся под землей реки манны. Их движение нельзя предугадать, но иногда за пару месяцев можно спрогнозировать, где пройдет один из них. В пещерах и подземельях над ними магический фон вырастает на порядок, если не на два, а количество, разнообразие и сложность монстров не поддается воображению. Но самое ценное в том, что там где он пройдет можно найти уйму магических кристаллов. Элис: Теперь поняла. Если они заполучат это место, то смогут контролировать весь рынок магических камней. Это же на сколько деньжищь они замахнулись?.. Семеон: Или враз обвалить его, если маги не захотят подчиниться. Если начать продавать магические кристаллы за копейки, причём в большом количестве, маги враз разорятся. Так хлебаем и уходим, итак задержались сильно.