Конец истории любви

      С утра из всех людей мне умудрился позвонить именно Хаяма. - Хикитани, я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты пришёл на встречу. Я не думал, что ты придёшь. Я надеюсь, что тебе понравилось.       Меня не Хикитани зовут. До этого правильно говорил.       И Хаяма начал безответно заливать мне, что он был рад со мной встретиться, а потом… - Прошу прощения за Юкино. Я не смог уговорить её прийти, сколько бы не пытался.       Я смутно помнил, что Хаяма и Юкиношита знали друг друга ещё с начальной школы. Их родители были партнёрами по бизнесу, или что-то типа того. - Хоть всё и прошло, согласно ожиданиям, но меня не покидает чувство, что с её приходом многое бы изменилось. Но, думаю, что тебя это не особо заботит. В конце концов, у вас много общего. «Пиздабол ты редкостный, нечего сказать», - подумал я. И услышал сухой смешок Хаямы. - Что ж, звони, если тебе что-нибудь понадобится. – закончил он. – Буду рад вновь тебя услышать.       Он повесил трубку и звук гудка потихоньку канул в пустоту.       Как ни посмотри - данный жест Хаямы был чисто из вежливости, но я знал, что он был искренним. Если пораскинуть мозгами – то я ему не особо-то нравился, да и мы определённо не ходили с ним под ручку всю старшую школу. Мы были слишком разными.       Удивительно, сколь мало люди меняются после выпуска из старшей школы. Взять, к примеру, издательство, где я работаю. Там всё та же мелочная социальная иерархия, как в школе или тюрьме (что по сути примерно одно и то же). Неважно, где вы окажетесь – везде будут свои Хаямы и Юигахамы, Миуры и Заимокузы.       Я устал наблюдать одни и те же лица. Сейчас не очень весело, как когда-то в школе, наблюдать за людскими отношениями со своей позиции одиночки и притворяться, что понимаю правила, по которым они живут.       Сейчас я не разговариваю со своими коллегами по работе и они отвечают мне тем же. Я даже не удосужился запомнить их имена. А нахера оно мне надо? Я обычный работник – мне от работы профита никакого. Маленькая конторка, в которой я работаю – не «Коданся»(1), и шеф этого не скрывает. Если они прогорят – люди вроде меня будут первыми кандидатами на вылет. Мне придётся попыхтеть в поисках новой работы, как и всегда. Я не жажду постоянного места работы, да и на моё место никто не претендует, но их напускная милость немного бесит.       Хотя, Хаяма… Может, это потому, что он первым в своём роде, с кем я заговорил, но после определённого момента он меня особо не раздражал. С момента нашего знакомства, Хаяма жил с грузом «комплекса героя» на плечах. Однажды, я цинично спросил его – помогал ли он людям, чтобы потешить свое эго. Он не разозлился. Вместо этого, он лишь устало посмотрел на меня и спросил: «Неужели в тебе нет и капли веры в людей?»       Лишь долгое время спустя я понял, что он не всегда наслаждался помощью другим. Это было привычкой. А когда он не мог помочь, то отчаивался. Признаю – были времена, когда и я ощущал толику его отчаяния.       Я не ответил на его звонок, но увидел его жест, и ответил на него по-своему – молчанием. Хаяма шёл по пути света, а я плёлся по тропе теней, и даже если мы встретимся на перекрёстке – он будет прав, а я нет.

***

      Хотя, в некоторых аспектах Хаяма всё же ошибался. Я накопал немножко информации по Юкиношите, и то, что выдал мне Дядюшка Гугл, ни капли меня не удивило.       В прошлом году Юкиношита входила в топ-10 богатейших женщин в Японии. Вы подумаете, что такая, как она, будет часто мелькать в новостях или же, по крайней мере, засветится на каких-нибудь раздражающих шоу, но похоже, что Юкиношита в большинстве своём не распространялась, потихоньку накапливая миллиарды годами инвестиций.       Копнув поглубже, я узнал, что она основала благотворительный фонд, которым, судя по всему, сама и управляла. Суть состояла в том, чтобы помочь детям из малоимущих семей, давая им доступ к новейшим разработкам «Юкиношита Электроникс». Как и ожидалось от Юкиношиты Юкино – она всем сердцем и душой верила во всемогущество образования и технологий.       И я ни коим образом не мог позволить себе эгоистично критиковать такое истинное чувство, как у неё. Всё же, я бы в жизни и половины этого не достиг. Неужто у Юкиношиты нет дел поинтереснее, кроме как говорить со мной?       Это не самоунижение, нет. Мы говорим о 27-летней женщине, которая основала собственный благотворительный фонд и была вице-президентом крупной компании.       Через короткий промежуток времени после нашего разговора по телефону, меня оглушило фактом, что мы вообще в принципе поговорили друг с другом. Честно говоря – я был в ахуе. Но даже так – я ждал её звонка. Юкиношита слова на ветер не бросила.       Она позвонила на следующий вечер. И на следующий после этого.       И на следующий после того. - Позволь спросить напрямик, - сказала однажды Юкиношита, спросив до этого, какой работой я сейчас занимался. – Ты – фурита(2)? - Я бы предпочёл, чтобы ты не употребляла данный термин. – просопел я.       Я, может, и общаюсь с Юкиношитой вполне свободно, но вот она явно дальше оскорблений не заходит.       Или, по крайней мере, так я о ней думал, но Юкиношита оставила данный момент без комментариев. Она просто вздохнула и сказала: «Понятно». - Знаю, что мог говорить что-то типа «От работы кони дохнут», но тогда я был ещё совсем мелким. - Другими словами, твои наивные идеалы не смогли тебя прокормить. - Почему-то я начинаю беситься, когда ты ставишь это под таким углом. Словно знаешь меня, как облупленного. – добавил я.       Я ожидал, что она вспомнит свою надменность и уйдёт в оборону, но она лишь сказала: «Я в курсе». Я слышал её неуверенность, словно она хотела сказать что-то ещё, но оставила всё как есть.       Потом, она кашлянула и сменила тему. - У тебя же так и не было девушки, да, Хикигая-кун? - С чего вдруг спрашиваешь? – настороженно поинтересовался я. - Хочу понять – живёшь ли ты по моим самым худшим прогнозам. – сказала Юкиношита, словно отчитывала баловня-племяшку. - Ну, девушки у меня не было. – сказал я.       Юкиношита смеялась так же, как и ухмылялась. Я знал, что за улыбка это была, если бы увидел её. - Но не то что бы я ничего не знаю об отношениях. – добавил я. – Например, я люблю себя. - И даже свой взгляд дохлой рыбки? - Особенно свой взгляд дохлой рыбки. Моё мнение – если ты кого-то любишь, то ты всего-то любишь зеркало. Ты хочешь, чтобы тебя кто-то любил, чтобы ты мог любить себя. А можно просто убрать человека посередине. - Как и ожидалось от того, кто с пелёнок и по сей день ходит один. - Откуда это всё берётся? Юкиношита, ты пытаешься изменить меня? – проворчал я. - Нет, я знаю, что это не сработает. Неважно, сколь убедительны мои доводы – проку нет, если тебя не слушают. Это как дать обезьяне гранату. - Даже так, Юкиношита, неужто ты жалеешь меня?       По мне прокатилась жуткая волна раздражения, едва я это произнёс. - Нет же, я просто удивляюсь тому, насколько мало изменился твой стиль мышления за всё это время. – сказала Юкиношита. – Я привыкла считать, что ты был весьма своеобразно умён. - То есть ты настолько слабо меня уважала? - Нет, я уважала тебя. Но всё равно считала, что ты был неправ.       В очередь, Юкиношита, в очередь. - Прости, что моя непогрешимая логика не смогла тебя удовлетворить. – ответил я. - Нет, я не об этом. – вздохнув, сказала Юкиношита. – Твоя любовь была неправильной, а точнее – её отсутствие.       Я замолчал и подумал над этим. И, наконец, фыркнул. - Ты про романтическую комедию моей юности?       Зуб даю, что услышал, как она улыбается.       Похоже, что мы дошли до того момента, когда Юкиношите захотелось дискуссии. И я знал, куда она пыталась меня подтолкнуть. - Не думал, что концовки таких историй по-своему жалкие? - Мне об этом скажи. – ответил я. – Едва главные герои собираются вместе – их индивидуальность теряется. - Хикигая-кун, мне было интересно до сих пор – всегда ли ты верил, что это было результатом плохого написания, а не правдой жизни? - А что думала ты? - Я всегда считала, что новеллисты-романтики понятия не имеют, как писать. – сказала она. - Я думал, что такова правда. – сказал я, вспоминая Комачи, все знакомые мне женатые парочки и прочие тупики моей жизни. - Ясно, - мягко сказала Юкиношита. – Да, - похоже, что она размышляла вслух. – Да, я верю, что ты был неправ. - Мне интересно, как ты это обоснуешь. - По самой своей сути, в конце сказки побеждает любовь. – она сделала паузу. – Но жизнь – не сказка. - Мы превращаем жизнь в сказку. – парировал я. - Нет, - сказала Юкиношита. – Ты предпочёл сбежать. - Понятия не имею, почему тебя это должно волновать. - Я тоже не до конца понимаю, - признала Юкиношита, - но меня это волнует.       Я слышал, как тишина между нами говорила на тысяче языков.       Вот такие типичные разговоры были у нас с Юкиношитой. У них не было начала или конца – они просто случались. - Не говори со мной так, словно я был ответственен за всё. Ты тоже сделала свой выбор. – сказал я. - Сделала свой выбор насчёт чего? – её тон был притворно-невинным.       Моя глотка внезапно пересохла. - Насчёт нас. – ответил я, полубубня. - Хикигая-кун, - фыркнула она, и я клянусь, что она мысленно смеялась надо мной. – Что заставило тебя подумать, что у меня была малейшая капля интереса к твоему внутреннему смятению? Я говорю о Юигахаме-сан.       Думаю, что это было знамением – Юкиношита до сих пор может одними лишь словами заставить меня чувствовать вину за что-то пустяковое. Она не простила меня за то, что я ранил Юигахаму. Она знала, что я выбрал не простое действие, но стиль жизни.       Я вернулся к своей извечной и пробитой обороне. - Да не суть важно. – сказал я. - Это ложь. – решительно сказала Юкиношита. – Ты бы не говорил сейчас со мной, если бы это ничего не значило. Равно как и я бы не говорила с тобой. – добавила она.       Я уже устал спорить с ней. Вместо этого, я вздохнул. - Ты в такой же позиции, как и я, не так ли?       Юкиношита надолго замолчала, словно выпала из разговора. Я почувствовал, как ускорилось моё сердцебиение. - Да. – сказала она наконец. Я чувствовал весь груз её сожалений в этом единственном слове.

***

      Это продолжилось.       Мы решили встретиться в Токио, на станции Синдзюку (район красных фонарей – в среднем 10 шлюх на квадратный метр)(3), чтобы продолжить наши бесконечные дискуссии. Мы встречались впервые за несколько лет, но воссоединением это не назвать. Клуб волонтёров давно распался – не было никакого чувства долга. Нам больше не было нужды притворяться.       В тот день я узнал, что, с точки зрения физиологии, Юкиношита весьма слабо изменилась. Я всегда думал, что она благословлена озёрной феей от старения(4), но, похоже, что это не совсем верно. Она-таки повзрослела. Но она стала соответствовать своей красоте, и теперь в том, как она себя преподносила, было что-то по-королевски благородное. И это въелось глубоко под кожу.       Когда она взглянула на меня, я всё ещё чувствовал этот пронзающий, знающий взгляд. У неё всегда был взгляд человека старшего возраста, но теперь он ей идеально подходит. У меня было чувство, что я всегда знал Юкиношиту именно такой.       Мы встретились в кафе и наши разговоры мало отличались от тех, что были по телефону. Когда я был с ней, то весь шум и болтовня внешнего мира уходили на бесконечно далёкий задний план.       Мы говорили очень долго.       Наконец, одна из официанток подошла к нам и сказала: «Мы закрываемся».       Это удивило нас, но потом я взглянул в окно и увидел, что солнце садится. Мы за несколько часов и с места не сдвинулись. Мы застыли в мире, где время забыло про нас.       Я вновь взглянул на Юкиношиту, которая уже встала. Она нежно мне улыбалась, и я подумал, что она выглядела ещё более красивой, чем в апофеозе её юности. - Мы всегда такими были? – пробормотала она вслух. Я не ответил на её вопрос. – Мы собираемся повторить это? – в ступоре спросил я. - Да. – сказала она и наши пути разошлись до лучших времён.       Я тогда задумывался, как, в принципе, и сейчас – а не поздновато ли для нас этим заниматься? Думал – могу ли ещё отступить и вернуться на круги своя, ибо таков избранный мною путь.       Я каждые выходные встречался с Юкиношитой, с которой я только и делал, что говорил. Всё было бы в порядке, если бы нас было трое вместе в одном помещении. Но так не было – одного кусочка паззла не хватало.       Однажды, спустя месяц после начала этой катавасии, Юкиношита рассказала мне о своём муже. - Мы не очень близки. – признала она. - Я это как бы вижу. – ответил я. Я едва могу представить, что Юкиношита с кем-то сблизится, ну правда. - Он упорно работает, и он умён, хотя не думаю, что он тебе понравится, если ты его встретишь. - Похож на Хаяму? - Нет, - сказала Юкиношита. – Он тихий. Думаю, ты бы назвал его «ботаном». - Звучит так, будто ты таких на завтрак съедаешь. - Возможно, - сказала Юкиношита, улыбаясь. – Я не даю ему поблажек. - Не говори о вербальном насилии, как о скрытой способности. – нахмурился я.       Прямо сейчас муж Юкиношиты был заграницей по делам бизнеса. Если бы он был тут – не думаю, что у Юкиношиты было бы столько свободного времени. - Не начинай мне тут плакаться на тему проблем собственного замужества. – сказал я, поскольку хотел держаться от этого подальше. - Нет, проблем у меня нет. Мы хорошо ладим. Потому что изначально это было взаимовыгодным обменом.       Думаю, так вполне можно описать свадьбу.       Или же – взаимоневыгодным обменом. - Устроенная свадьба? - Нет, это был мой выбор. - Тогда нахрена?.. - По той же причине, по которой я основала Клуб волонтёров.       Это заставило меня выпрямиться и проявить чуть больше внимания. - А зачем ты основала Клуб волонтёров?       Юкиношита закрыла глаза. Я отметил её длинные ресницы – они казались такими острыми и одновременно изящными. Я хотел потрогать их, вырвать их и имплантировать обратно.       Юкиношита тяжело вздохнула и моргнула, а её ресницы вновь затрепыхались. Она посмотрела на меня прямо, но её взгляд был тусклым и мутным, словно опьяневшим от воспоминаний дел давно минувших дней. - Я хотела, чтобы меня запомнили. – сказала она.       Я не сказал ни слова.       Юкиношита продолжила тихим голосом. - Я не добрый человек, Хикигая-кун. Доброта мне не свойственна. Всё, что я сделала в жизни – всё было лишь для меня самой. И даже основание Клуба волонтёров, дабы избавиться от этого эгоизма – тоже было его проявлением.       Мой разум унёсся во времена старшей школы - ко всем тем людям, которым мы помогли, и всем тем передрягам, из которых мы выбирались. В конце концов, наши поступки едва повлияли на наше окружение. Мы не изменили мир.       Но даже так, нам было хорошо. Под этим я подразумеваю, что с нами было всё в порядке, как и с окружающими нас людьми. Тогда мы вообще не думали о последствиях наших действий. Мы просто были кучкой подростков, которые убивали время самым приятным для нас способом. - И что? Это не так плохо.       Но Юкиношита продолжила. - Когда я оставила клуб позади, то почувствовала, что вновь стала прежней. Окончила Кембридж. Основала совместное предприятие. – Она посмотрела на меня суровым взглядом. – Я сделала всё это для себя. - А что насчёт твоей сестры? – спросил я.       Юкиношита заметно напряглась.       Как и ожидалось, подумал я. Юкиношита так и не избавилась от своего комплекса сестры. Потому что люди в принципе не меняются. - Я-Я… Моя сестра… - Юкиношита закрыла глаза. Она тяжело дышала носом, словно пыталась успокоиться.       Я решил сменить тему. - И что теперь? – спросил я. - Чего? – Юкиношита впервые выглядела удивлённой. - Что ты надеешься получить, рассказав мне всё это? - Я не знаю.       Она была откровенна. Я вглядывался в Юкиношиту, и, хоть она была неуверенной, её губы были сжаты, а взгляд были мрачным, словно она сдалась.       А потом она вновь заговорила. - Хикигая-кун, за весь мой взрослый период я так никого и не полюбила. Я лишь использовала людей, как они использовали меня. Лишь один раз в жизни я забыла об этом. Ты можешь считать иначе, но то краткое время в моей юности было мне дорого.       Она сглотнула. - Даже если я не думала о тебе – я не забывала ни тебя, ни Юигахаму-сан. И поэтому…       Я ждал, но слова Юкиношиты безвозвратно отправились в небытие. Она взяла кружку с чаем и медленно отпила. Наконец, она вновь посмотрела на меня. - А что насчёт тебя? – спросила она меня. - А что насчёт меня? - Ты так и не изменился. Ты всё время говорил мне это, и я тебе верю. - Ну, в общем-то, да.       Я не понимал, к чему она клонит, или всё же понимал, но отказывался обдумать это как следует. Юкиношита закрыла глаза, выдержала паузу, и открыла их вновь. - Я поняла, что мы можем быть на одной волне только при этих переменных.       И тишина. Наконец, я спросил у неё. - О чём ты?..       Я не хотел, чтобы она говорила это, но вопрос непроизвольно сорвался с моих уст. Возможно, я всё же хотел это озвучить – мои скрытые, неправильные мысли.       Но Юкиношита не сказала этого. Она лишь отклонила голову назад и приоткрыла губы в сомнении. Она обнажила мне свою душу.       И в тот момент, мы оба знали, что этого было достаточно. Мы зашли слишком далеко – не смогли сделать всё как надо. Само начинание было ошибкой. Если бы Юигахама была с нами – всё было бы нормально, но мы решили оставить её в стороне. Юкиношита не сказала ни слова и посмотрела в окно. Я последовал её примеру, но внешний мир увяз во тьме, и отсюда ничего не было видно.       Мы вновь провели вместе целый день, а теперь была ночь, а мы были одиночками в компании друг друга. - Пойдём. – наконец сказал я. - Вместе?       Рот пересох, но я кивнул.       То, чем я всегда гордился – я никогда не извинялся перед самим собой. К своей чести – не стал и тогда. Моё сердце билось в болезненной радости, а Юкиношита многозначительно улыбалась без причины – вся грусть и горечь оставалась на её тонких, когда-то надменных губах. Она никогда более не выглядела столь женственной. Видите ли, никто из нас не извинялся, потому что реальное предательство уже случилось много лет тому назад.       И всё, что было дальше – было вполне ожидаемым.