Конец истории любви

      Когда я был в старшей школе, то втихую обожал ножки Юкиношиты. Если подумать – развитие тела Юкиношиты в тот момент было на пике, а её длинные и стройные ноги были видом искусства, сродни литературы, которую она так высоко ценила. Она словно сошла с французских полотен или строк греческих трагедий. Было время, когда я восхищался Юкиношитой Юкино, и даже после всего, что случилось в старшей школе – её ножки всё ещё были мне милы. Они поддерживали её, словно королеву.       Также в Юкиношите мне нравился её запах. Какой бы шампунь она не использовала – он обязан был быть дорогим, ибо нежный аромат, витающий вокруг неё, оставался висеть в воздухе даже спустя несколько часов после её ухода. Я сопротивлялся ей, но сам аромат пьянил. Понадобилось много времени, чтобы запомнить, но я так и не забыл.       Ещё в старшей школе, я приударивал за Юкиношитой, даже сам того не ведая, а она читала мне нотации по этому поводу. Она всегда была вне пределов моей досягаемости, и никто не осознавал этого сильнее, чем она. Она никогда не позволяла мне забыть, кем она являлась – ни на мгновение.       А теперь… теперь Юкиношита была на одном уровне со мной. Когда она трогала мою руку – её пальцы отдавали холодом, словно она родилась в Нифльхейме, а не в Японии. Но как это на неё похоже. Или же нет. Как розу ни назови, а пахнуть она будет столь же прекрасно.       Я бы описал весь свой мыслительный процесс в стихах, если бы мог, только это звучало бы сладкой ложью. Правда в том, что она возбуждала меня, и я возбуждался ещё сильнее, вспоминая, что Юкиношита была затворницей. Я хотел трахнуть её хотя бы раз за всю свою жалкую жизнь. И одному Богу известно – появится ли у меня ещё хоть одна возможность.

***

      На следующее утро я спозаранку отправился на работу. На дорогу потребовалось чуть больше времени, чем обычно, поскольку маршрут был мне непривычен.       Я осознал, что был последним рабом привычек. Я никак не мог избавиться от надоедливых мурашек на коже, несмотря на всё время, проведённое в душе. Я привык делать это дома, но даже тогда, температура воды должна была быть идеальной, или же мои мысли начнут разгул. Я очень долго провозился с краном, но в итоге овчинка не стоила выделки. Я покинул комнату отеля, не сказав ни слова.       До этого утра я тихонько жил в ритме среднего класса, обречённый на извечное недовольство. А теперь моё сердце прыгало в груди – пульс эхом отдавался в ушах.       Юкиношита была вполне разумной и не звонила мне в рабочее время, и даже спустя несколько часов после. Как и ожидалось, она мне не звонила – ни в этот, ни на следующий день. Было ощущение, словно та ночь случилась только в нашей с ней реальности. Иногда, я задавался вопросом – а была ли она вообще?       Как только звонил телефон – я тут же мигом поднимал трубку. Но сначала это был спамер, который даже по-японски толком не говорил, а потом позвонила сестра. И оба раза трубка тут же была повешена.       Вскоре, сестрёнка позвонила ещё раз. Но уже оставила сообщение на автоответчике. «Братишка, ты чего-то совсем замкнулся! Я думала, что ты должен был встретиться с Юи-сан. Кстати, я беременна. Поговорим позже, братик!»       Я пулей набрал её номер. - Что значит «я беременна»? - У меня будет ребёнок, глупенький. – усмехнулась Комачи. - Но от кого же он? - Эм, от моего мужа – сконфуженно ответила Комачи. – От кого же ещё? Мы уже давно обсуждали возможности завести полноценную семью.       Я и забыл об этом. Забыл что-то столь очевидное, как взаимную любовь супругов. Аж в глотке пересохло. - Эм… - Я бы с радостью поделилась подробностями, но у меня сейчас встреча с доктором, - продолжила Комачи. – Поговорю с тобой позже!       Меня оставили одного с пикающей трубкой в руке.       Теперь, когда Комачи забеременела, это означало только одно – она будет доставать меня ещё больше, чем раньше – меня ждёт бесконечный трёп про её чудесного малыша, помимо её чудесного мужа. Я стану дядей. Мне придётся покупать ему безделушки каждый год. Может, я и загадываю далеко наперёд, но перспективы видеть важно.       Но почему-то я не чувствовал раздражения. Нет, серьёзно - мне было вообще фиолетово. Я просто забил себе этим голову на какое-то время. И для Комачи это было хорошо – ну, до тех пор, пока её всё это не доконает. Это был её мир – не мой.       Прошла неделя после той ночи с Юкиношитой. Казалось, что не было ничего более мучительного, чем смотреть на тиканье часов и не понимать, чего ты ждёшь.       Затем, прошла ещё одна неделя.       Мне едва хватало сил, что поднять свою задницу с кровати. И не то что бы история моей жизни хоть когда-то была особенно интересной, чтобы о ней распространяться. Я подписывался на сверхурочные по ночам до тех пор, пока держали ноги. Я делал так, чтобы дни превратились в сплошное месиво, потому что размышления о Юкиношите были сродни майскому ливню. А я терпеть не мог подобного.       Однажды, в моём доме оказалась Юигахама Юи.       Был конец октября и дни становились холоднее, а ночи – длиннее. Юигахама была в коричневом пальто по щиколотку, а её лицо было измученным и молчаливым. Её визит был весьма неожиданным, и я некоторое время даже не мог её поприветствовать. Она проделала весь путь из Осаки сюда лишь ради того, чтобы увидеть меня. Скорее всего, ей пришлось взять отпуск за свой счёт. - Что происходит? – спросил я. Моё сердце билось в груди с явной болью. Она знает, что случилось. Не было ничего более правдивого. Но Юигахама была в смятении и лишь медленно покачала головой. - Ты знаешь, что случилось с Юкинон? – внезапно спросила она. - Чего? - Она не отвечает на звонки. Я думаю, что она уехала. - Впрочем, как и ожидалось. – угрюмо ответил я, не успев остановиться.       Юигахама внезапно схватила меня за плечи. - Почему?! Ты знаешь, что случилось? – Мы всё ещё стояли в проходе. Если бы на нас посмотрел случайный прохожий, то он посчитал бы это весьма странной сценкой. - Я не знаю. – раздражённо сказал я и пожал плечами. – Вот такой вот она человек. - Поверить не могу… - бормотала Юигахама, параллельно отпустив меня. – Мне просто интересно… Что было между вами двумя? Почему вы были такими холодными? Но, думаю, что такова жизнь… да?       Холодными, значит… - Думаю, мне не стоило и дальше тебя беспокоить. – отвернулась Юигахама. - Юигахама… - сглотнул я. И надеялся, что сцена не начнётся. - Если ты всё-таки узнаешь, что случилось с Юкинон – позвони мне, хорошо? – сказала она слегка уставшим тоном. – Ради нашей старой дружбы.       Она всё ещё заботилась о нас больше, чем о самой себе. Тогда я почти полностью ей открылся. Я почти всё ей рассказал.       Проблема была в том, что я не знал, как выразить это словами. - Ты в курсе, что у Комачи будет ребёнок? – спросил я, сменив тему.       Это заставило Юигахаму хоть как-то улыбнуться. - Правда? Это же прекрасно. Я позвоню ей и поздравлю. - Делай, как знаешь. – сказал я.       Юигахама вздохнула.       К тому моменту я понял, что Юигахама не имела ни малейшего понятия о происходящем, но, если совсем откровенно – я тоже. Настал тот самый вид неловкой паузы, когда два человека, которые считали, что знают друг друга, убедились в совершенно обратном. Но я ожидал именно такого поворота событий.       Юигахама заглянула мне за плечо, осматривая мой дом, и издала мягкий, меланхоличный смешок. - Хикки, так ты живёшь один? Я помню - ты в старшей школе говорил, что хотел стать домохозяином. - Ну, так и есть, только что не женат. И работаю. - Тогда ты ни капли не домохозяин!       Юигахама в этот раз засмеялась куда громче. Она продолжила некоторое время со мной общаться, постоянно избегая хоть сколько-нибудь серьёзных тем. Как это похоже на неё – спасти жалкий разговор от полного фиаско. Кто-то назовёт это «вежливостью», но с другой стороны, это можно считать «счастьем среднего класса».       И на этой мажорной ноте Юигахама покинула меня, успев напоследок попросить меня передать её наилучшие пожелания Комачи и её зачатому спиногрызу. И я вновь остался наедине со своими мыслями.       Что теперь делать, когда Юкиношита пропала в забытьи? Меня не особо удивило, что она сочтёт весь процесс за мимолётное увлечение и отгородит себя от него. И с какой стороны не гляди – для нас обоих это была ошибка. Даже Юкиношита у нас не без греха. Но вы подумаете, что с её-то нравами она наверняка попытается всё исправить. Лично мне было искренне похер. Я провёл с ней ночь, и что с того? Или же колесо Сансары дало оборот в сторону проблем самой Юкиношиты и её непомерно раздутой гордости.       И всё же признаюсь – вся эта ситуация выглядит крайне хреново. Однако, я знал, что история любви на этом не закончится. Не так быстро.

***

      Тремя днями позже в моём доме объявился детектив. Это была худая шпала, которая в свои потенциальные 40 с хвостиком могла побывать где угодно. Да и внешне на детектива он откровенно не тянул. Например, у него не было усов, судя по моим наблюдениям – он не курил, и одежда на нём была приличная. Если конкретнее – на нём был костюм, его волосы были уложены – он выглядел типичным представителем офисного планктона, и даже был столь вежлив, что поинтересовался моим настроением перед тем, как вручить свою визитку. - Слушайте, - сказал я – если вы пытаетесь продать мне что-то, то я… - Нет, ничего подобного. – ответил он с улыбкой. – Меня зовут Сато Сатоши. – А потом он сказал, что является другом семьи Юкиношита.       Я ему не поверил. Всё-таки у Юкиношиты не было друзей. Уж я-то знаю. - Вы – детектив. – грубо сказал я, потому что это было первой идеей, которая меня осенила.       Мужчина удивлённо поднял брови, но вскоре его выражение лица сменилось на кривую ухмылку. - Говорят, что некоторые люди страдают от паранойи – видят заговоры, там где их нет. – загадочно говорил он. Я понятия не имел, к чему он вёл.       А потом он показал мне свою визитку.       Я едва челюсть на пол не уронил. Ну серьёзно – что тебе, блять, делать, когда у тебя на пороге объявляется частный детектив? Я никак этого не ожидал. - Но я же никого не убивал. - А вот тут вы не попали – я не расследую убийства. – сказал Сато Сатоши, вокруг которого, похоже, витала яркая и оживлённая аура. – Обычно меня нанимают, чтобы исследовать родословные, хотя ваши родители меня ни в коей мере не волнуют. А ещё мне платят за расследование супружеских измен.       О, так вот о чём он. В одно мгновение мне хотелось сыграть в дурачка, но если детектив уже знал моё имя и адрес – ситуация была безнадёжной. Единственное, в чём он мог ошибаться – чем мы с Юкиношитой занимались в номере, но это – лишь детали, а публику они мало волнуют.       Факт в том, что мы были вместе. - Полагаю, вас муж послал? - А вас не надо побуждать к сотрудничеству. – Сато Сатоши согласно кивнул. – Могу ли я пройти внутрь и обсудить это с вами?       В жопу себе засунь этот вопрос. Ты бы, гавнюк, и без моего согласия это сделал.       Некоторые из моих мыслей отпечатались на моём лице, поскольку Сатоши сказал: «Обещаю – всё пройдёт тихо и мирно. Я буду максимально любезным, прямо как моё имя».(1)       Было в этом мужике что-то такое, за что мне откровенно хотелось ему втащить. Не то что бы я раньше парням лица бил. А вот и ещё одна вещь, которую я забыл сделать в своей пресловутой «романтической комедии юности». Я, собственно, и девушек никогда не бил. Я – не протагонист кое-какой новеллы(2).       Я позволил ему войти, но чая ему не предложил. Я, может быть, и домохозяин (фигурально), но когда ко мне приходят гости – я опускаю руки. Сам себе чай заваришь – не сломаешься. - Вы похожи на рассерженного подростка, чей тайничок с порнушкой только что вскрыла мама. – отпустил ремарку Сатоши. – Расслабьтесь, Хикигая-сан. - Попрошу сразу к сути. – проворчал я.       Его лицо внезапно стало задумчивым. - Я не могу этого сделать. – сказал он серьёзным тоном. – Мы оба понимаем, что это весьма деликатный прецедент.       Едва он сказал это – мой мозг начал лихорадочно соображать.       Значит, на стороне Юкиношиты имела место быть домашняя неурядица, раз уж был вовлечён частный детектив. И исходя из сути данного визита, мне было понятно, что либо муж Юкиношиты ничего не знал, либо не хотел раздувать публичный скандал.       Но мог быть и третий исход – они хотели получить от меня информацию. Никто не мог знать, где была Юкиношита Юкино. А иначе нафига им напрямую ко мне обращаться?       Я всегда был прогнившим, но реальные преступления и заговоры – это не про меня. Я держусь от этого всего как можно дальше.       Хотелось бы мне так думать. Но по правде я знал, что нахожусь аккурат между этих трёх огней. Чёрт бы побрал эту Юкиношиту. В моей груди что-то сжалось – от страха скорее за неё, чем за себя. Если бы виноват был только я – я бы принял это. В глазах общества я всегда был неправ.       Но вот Юкиношита…       Я начал говорить прямо. - Я не видел её несколько недель. Я понятия не имею, где она и знаю меньше, чем вы. У нас нет романа. Просто я… Юкино и я…       Я остановился. И внезапно понял, что упоминаю Юкиношиту по имени.       И что с того? Эта дерзкая мысль посетила меня столь же неожиданно. «Юкино» схоже с «Юкиношита» - разве что на несколько букв короче. Я просто сократил её фамилию. Фамилия Юкиношиты более не была «Юкиношита», вот почему. Никто бы не понял тот сакральный смысл, что я вкладывал в её девичью фамилию.       Едва я закончил говорить, рука Сатоши замерла над поверхностью блокнота. Он посмотрел на меня, подняв бровь в лёгком любопытстве.       «Продолжайте», - намекал он.       Но я уже устал от разговоров. Я лишь угрюмо упёрся взглядом в колени. Я не знал, как с обычными-то людьми разговаривать, а с детективами и подавно. Этот улыбчивый мужик припёр меня к стенке и меня это бесило. Я его ненавидел. Я и людей тоже ненавидел.       Наконец, Сатоши заговорил, удостоверившись, что я не буду продолжать. - Хикигая-сан, вас ни в чём не обвиняют. Никто не знает о ваших действиях. Мой клиент попросил меня о максимально возможной конфиденциальности. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о ваших отношениях с Юкино-сан. – её имя он процедил с явной иронией, словно намекая, что скрывать нечего. – В частности, я хочу услышать от вас о ночи 19 сентября. Я хочу знать, чем именно вы занимались с ней той ночью. - На что вы, блять, намекаете? - Слушайте, у меня более, чем достаточно доказательств вашей связи. Я слежу за вами с начала сентября. Я просто хочу знать, что произошло в ту ночь.       Я представил, как этот мужик прослушивает все наши с Юкиношитой разговоры, и меня охватила злоба. Меня как будто изнасиловали. - Ну, тогда вам уже всё давно про нас известно. – нахмурившись, сказал я. – Я жуткий, девиантный и не отрицаю этого.       Мне было интересно – сколько таких же мудаков, как я, он успел обработать, поскольку у него ни один мускул не дрогнул, пока он слушал мою тираду.       О чём я думал? Естественно, этот парень знает всё о подобных отношениях. Он повидал достаточно супружеских интрижек, завёрнутых в оболочку сказки о запретной любви, чтобы знать, что всё это – ложь, пиздёж и провокация. Впрочем, от классики несильно отличается. - Чем вы с ней занимались ночью 19-го? – вновь спросил он. - Мы пошли в отель. - И провели там ночь. Дальше что? - Я уехал на работу. - А что насчёт неё? - Без понятия. - Вы не планировали больше её увидеть? Вы поссорились? - Нет. - Она не оставила вам сообщение? Вела ли она себя странно? - Понятия не имею.       Взгляд Сатоши потяжелел. Любезный? Чувак, да ты – полная противоположность. - У вас был роман. Вы встречались целый месяц. А теперь она пропала. Здесь происходит что-то забавное, и я клянусь, что докопаюсь до сути. - Вы – не полиция. – ответил я. Я не знал, почему ушёл в такую глухую оборону. Словно ты любуешься красотами горы Фудзи, а потом тебя заставляют смотреть на тонны мусора у подножия, которые никогда не покажут в туристических брошюрках. – Я не похищал её. И мне самому интересно, где она сейчас.       Я отвёл взгляд.       И в тот момент я мог думать только о Юкино и её гордости. Думал о том, как она выглядела, спав рядом со мной на той кровати в номере отеля. Я вспомнил нашу последнюю загадочную беседу. И искоса смотрел на детектива, мысленно сказав себе: «Как же ты неправ».

***

      Раз уж мы устроили марафон признаний, то оставлю здесь послание.       Юкиношита не обнимала меня. Не трогала моё лицо, ни тем более – целовала меня. Мы лежали спина к спине, едва касаясь друг друга руками. Наши прикосновения были случайны и небрежны, словно мы оба раздували дешёвый фарс.       Но мы однозначно касались друг друга. Мы играли свои роли, и этого было достаточно.       Но секса с ней у меня не было. И неважно, насколько этого хотело моё тело. Интересно, меня сдерживала этика или ещё что-то? В том номере мы только держались за руки,(3) ведь делая так, мы думали, что сможем ухватиться за что-то, напоминающее потерянную невинность.