Конец истории любви

- Слышал когда-нибудь историю о Цубаки-химе?       Я ответил отказом. - Цубаки-химе была куртизанкой, - объяснила Юкиношита. Она не смотрела на меня – её взгляд был сфокусирован на потолке. – Она занималась любовью с богатыми мужчинами ради денег и подарков. Она жила в роскоши, но была рождена крестьянкой. Всё её богатство ей не принадлежало. К моменту её смерти она погрязла в огромных долгах. Ей было 23.       Я промолчал. Юкиношита продолжила. - Но был один молодой человек, который знал её, который скорбел по ней, когда всем остальным не было дела. Она любила его и была ему верна, пусть даже и была затворницей. - И зачем ты мне рассказываешь эту историю? – немного раздраженно спросил я. - Просто я недавно её прочитала.       Оу…       На секунду между нами повисла тишина. - Так что, собственно, произошло? – спросил я. - Хм? Ты о чём? - В конце этой истории любви. - А. – Юкиношита сухо хихикнула. – Парень излил свои чувства в виде слащавой сентиментальной новеллы, которая стала весьма популярной. Больше он об этом не вспоминал. Уверена, что история о Цубаки-химе принесла ему как удовольствие, так и позор. В конце концов, именно он использовал её больше всех.       Вот, собственно, и всё, дамы и господа. Таким чередом и шла история.

***

      В последствии, детектив покинул мой дом, понимая, что его поиски заходят в тупик.       А я остался дома, упиваясь вновь обретённым одиночеством. Или утопая в нём – кому как больше нравится.       Однако, я знал, что Юкиношита вернётся – только вот не думал, что она вернётся ко мне. Но этого стоило ожидать.       Не думаю, что удивился тому, какая Юкиношита до жути самодовольная – или, по крайней мере, была такой. Но думаю, что в этом аспекте она не изменилась. Иначе она бы попросту не исчезла. «Если ты никогда не боялся горечи поражения – то ты уже проиграл», - так она привыкла размышлять.       Перед тем как уйти, Сато Сатоши спросил меня: «Как думаете, куда она могла пропасть?»       И я ответил: «Туда, где можно поразмышлять.»       Ну серьёзно, Юкиношита, ты можешь быть ещё более предсказуемой? Ты переспала со мной и этим почти уничтожила свой брак. Естественно, что ты будешь напугана. Естественно, что ты будешь себя ненавидеть. И ты, как никто другой, можешь взять себя в руки, чтобы убраться от всего подальше, пока тебя окончательно не затянула эта трясина. Ты знала, что я тянул тебя на дно, поэтому ты не обращала на меня внимания.       Я не особо возмущался фактом её исчезновения, ибо меня тяготило мучительное разочарование. Уже не первый раз её идеалы ставят мне палки в колёса. Мне это напомнило то время, когда я узнал, что она была в той машине, которая сбила меня в первый день в старшей школе. (Как же давно это было.) Но это было нечто большее, чем сокрытие истины, и мы оба это знали. Похоже, что она первый раз в жизни сделала что-то диаметрально противоположное идеалам, по которым она всегда жила.       И сейчас, спустя 10 лет после прецедента, я до сих пор помню наш первый разговор. Скорее всего, так случилось именно потому, что прошло столько времени и это намертво впечаталось в мою подкорку, не желая пропадать в забытьи. «Если ты не признаёшь себя такой, какая ты есть, то это – трусость», - сказал тогда я. А она ответила: «Тогда прогресса тебе в жизни не достичь».       Благодаря этому я знал, что Юкиношита вернётся.       Когда я озвучил это Сатоши, то он лишь устало улыбнулся – едва ли он это не слышал. - Для неё более благоразумным было бы навестить семейного психолога. – пробормотал он.       Я согласился. Но Юкиношита была не такой. Она годами жила одна до момента встречи со мной, и я вряд ли привнёс хоть какую-то толику изменений в её характере. Я попросту её выбесил.       Затем, Сатоши приторно рассмеялся, поскольку он больше меня не допрашивал, и сказал: «Ну да ладно», - словно вся эта история относилась к нему чуть менее, чем никак.

***

      Один из недостатков быть одиночкой – тебе никто ничего не рассказывает. Ты всегда остаёшься не у дел. Думаю, что среди членов моей семьи о беременности Комачи я узнал последним. Но правда останется скрытой, поскольку с семьёй я редко общаюсь. Одиночка должен оставаться верным своему пути.       Исход мог быть следующим – Юкиношиту могли покалечить или обезглавить, и я бы в жизни не узнал об этом, только если бы не включил вечерние новости. Но нынешние интрижки мне скучны, особенно на фоне всей этой чепухи про знаменитостей. Следующие несколько дней я просидел дома. Это всё было ради моего бенефиса одиночки, чтобы он до конца понял мой стиль жизни. Если подумать, то я себя удивил. Откуда во мне столько энергии, чтобы так часто выходить из дома в сентябре? Это было уж точно не ради сисек, учитывая, что Юкиношита оные так и не отрастила. Я мысленно вспомнил этот пролетевший месяц и понял, что в памяти всё размыто. Я с адским трудом могу вспомнить, что мы тогда обсуждали, а ведь только они занимали львиную долю каждого дня в то время.       В любом случае, я был в тотальной изоляции от общения, кроме момента, когда пришла Комачи и начала жаловаться на утреннее недомогание. - Ты же понимаешь, как мне плохо? – плакала она, стуча ладонями по столешнице. - Понятия не имею, с какого перепуга ты решила, что я осведомлён обо всех аспектах беременности. – раздражённо ответил я. Младшая сестра под гормонами сродни геморрою. Не знаю, как её терпит муж. Но, с положительной стороны, по крайней мере, Комачи не была в таком сексуальном отчаянии или социальной изоляции, чтобы направить свой похотливый взгляд в сторону от своего брака.       В отличие от некоторых моих знакомых. - Проехали, - продолжил я, попутно моя посуду. – Ты ведь поможешь мне, так? - Ты смеешь принуждать беременную женщину к рабскому труду? - Какой у тебя там срок, три недели? Постеснялась бы. - Уаааа, братишка – злюка! – Комачи заливалась крокодильими слезами с навеки отточенным мастерством, достойным Оскара. Но действо закончилось спустя несколько секунд. – Я только что поняла. Я стану толстой. А вот теперь она загрустила. Я закатил глаза. - У меня для тебя хорошие новости. Даже жирной бабе найдётся место на кухне. - У меня такое чувство, что ты был чертовски близок к тому, чтобы сказать что-то очень и очень неполиткорректное. – ухмыляясь, Комачи встала и помогла мне с посудой, словно она планировала так поступить.       Мы молчали где-то пару минут. Зная друг друга почти три десятка лет, мы могли общаться только на очень ерундовые темы, чтобы не заскучать в процессе. Всё это время Комачи смотрела на моё лицо. - Братик, последнее время ты какой-то другой. - В каком плане? – с подозрением спросил я. - Не знаю, - застенчиво хихикнула Комачи. – Думаю, ты мрачнее, чем обычно. - Хрм. - Я слышала, что Юкино-сан ушла от мужа. - Хрм.       Я ворчал, но сердце начало биться чаще. Какого хрена Комачи была более осведомлена о происходящем, чем я? А, точно. До этого не так сложно додуматься. Я лишь пытался скрыть свой интерес. - Юи-сан рассказала мне, что произошло. - продолжила Комачи. – Лично я думаю, что все проблемы в браке. Юкино-сан просто устала от своего мужа и свернула удочки. - Хрм.       Комачи так и осталась неисправимой сплетницей. Такое ощущение, что у замужних женщин появляется чувство превосходства при знании, что у другой женщины больше проблем в браке, чем у них. «Ха, у меня нормальная тачка, а у тебя – сраное ведро с болтами!», - что-то типа этого. - Братишка, хватит притворяться, что тебе всё равно. Я знаю, что ты с ней встречался. - Ч-Чё? – прыснул я. Это и правда застало меня врасплох. - Ты не отвечал на телефон, когда должен был быть дома. Я знала, что ты с кем-то встречался, а если это была не Юи-сан…       Что и требовалось ожидать от младших сестёр. В два щелчка твоё хикки-расписание запомнят. - Неужели это и правда так просто? – проворчал я. Я не мог посмотреть своей сестре в глаза. - Хмм, в каком-то смысле. На самом деле я просто блефовала! Хи-хи-хи! - Ах ты ж..! - Ну же, братишка, признавайся. Выкладывай весь сок! - Комачи перестала смеяться. - Не суй свой нос в чужой вопрос.       Но на Комачи это эффекта не возымело. Скорее, я даже её раззадорил. Каким-то неведомым мне образом она всегда знает всё обо мне. Мне повезло, что детектив не допрашивал мою младшую сестру и не убедил её, что это всё было всамделишным заговором.       Юкиношита пропала. Естественно, что она ушла от мужа. А причиной её исчезновения стало… Ну, здесь зацикливаться не на чем. И не то что бы я приставил ствол к виску Юкиношиты и сказал ей уйти. Объяснение своих поступков – сплошной геморрой.       Комачи закончила вытирать последнюю тарелку и положила её на стол. А потом накрыла мою руку своей. - Братик, ты просто должен это признать. Тебе всегда нравилась Юкино-сан, даже в старшей школе. - Да неужели?.. - Что? Ты сам этого не знал? Я думала, что это очевидно.       Комачи улыбалась мне, пусть и не с тем весёлым одобрением, которое я мог видеть на её лице пару-тройку месяцев назад. - Как ужасно. Той, которую ты любишь, тебе не добиться! Прямо трагедия современности! - Мне кажется, что ты уже сама себе на уме. - Серьёзно, ты не понимаешь. Будет лучше, если ты просто дашь своим эмоциям волю. Если ты не признаешь этого – прогресса тебе не видать! «Тогда прогресса тебе не видать», - сказала когда-то Юкиношита. - Снова те же сказки, значит. – сказал я. - Что за мина? Что за грустный смайлик?       Я пожал плечами, забив на ответ.

***

      Этой ночью я видел сон. На девственно чистом белом поле шёл снег. Над головой сияла бледная луна, частично закрытая облаками. Такая сцена могла случиться где угодно.       Мне снилась куртизанка, танцующая на этом поле, её длинное платье, развевающееся на ветру. Хоть снег и падал медленно, но он прилипал к её телу, постепенно накапливаясь. Она ни разу не напряглась – она продолжала танцевать, хотя движения слабели и слабели, пока снег падал на её тело. А в конце её больше не было видно. Очертания её женственного тела были целиком покрыты снегом, а, в последствии, размылись и они. Снег так и продолжал падать на то белое поле. Куртизанка нашла своё последнее пристанище под толстым сугробом.

***

      Я проснулся и у меня на языке вертелось одно имя.       На улице шёл снег. Обычно в Чибе снега не увидишь, так что сейчас это стало большим сюрпризом. Но даже если это и происходит, то в небольших количествах. Если бы я стоял на улице, то снежинки бы попросту разбивались об меня.       Но я бы не отказался понаблюдать за таким шоу.       Я бы предпочёл экстремальный холод, нежели жару. Я всё-таки неслабо закалён. Я просто терпеть не могу жару, особенно жар, исходящий от людей.       В то же время, не могу сказать, что фанатею от снега. Да, весело поначалу, но потом быстро надоедает. Но даже так – тяжело было оторвать взгляд от происходящего за окном. Так случилось потому, что я глубоко задумался, пытаясь что-то вспомнить.       Ну да неважно…       Только я собрался забить на всё и приготовить завтрак – снег прекратился и облака рассеялись. Лучи солнца ярко светили сквозь них, из-за чего снег ослеплял своим отражением.       Солнце топило снег, превращая его в слякоть. И я тут же вспомнил.       Юкиношита Харуно.       Именно это имя.       Я вспомнил след поражения во взгляде Юкиношиты, когда она сидела напротив меня в кафе.       Если и был человек, имеющий догадки насчёт текущего местоположения Юкиношиты – то в Харуно я не сомневался.       Я встал со стула, взял со стола кошелёк и начал копаться в ворохе визиток.       Прошло слишком много лет. Сейчас я никак не мог связаться с Харуно напрямую. Кроме кредитки, водительских прав и наличных в кошельке по большей части лежала кипа использованных купонов на рамен. Но всё же я нашёл то, что искал.       Визитку Сато Сатоши.       Если быть вежливым, то выглядела она странно. Такое ощущение, что её сверстали в MS Publisher(1) за пару минут. Фон был чисто белым, а чтобы прочитать мелкий шрифт – придётся брать лупу. Его имя было написано на английском языке шрифтом Comic Sans(2). Большую площадь визитки занимала картинка Луффи из «One Piece». Раз уж ты частный детектив – поместил бы «Детектива Конана», чёрт тебя дери.       Я пытался не тратить больше времени на рассматривание этого жалкого подобия визитки. Его номер был написан нормально – большего мне не надо. Я мигом набрал его номер.       Прошло где-то 5 гудков и он всё-таки ответил. - Здравствуйте, Хикигая-сан. – сказал он, даже не дав мне времени представиться. - Сволочь, откуда у тебя мой номер?       Едва я сказал это, то тут же понял: ну конечно же. И почувствовал себя идиотом.       Я поспешил представиться и покончить с этим балаганом. - Вам ведь знакомо имя Юкиношиты Харуно, я прав? - Хм? Почему вы спрашиваете?       У меня внезапно отнялся язык. И всё желание продолжать разговор о Харуно попросту улетучилось.       Кого я обманываю? - Просто так. – пробубнил я.       По какой-то причине на том конце провода на момент повисла тишина. Мне было интересно, услышал ли он вообще мои слова. Я уже собирался повесить трубку, как он ответил. - О ней вам лучше расскажет тот, кто был с ней более близок, нежели я. - Ну уж извините, что её младшей сестрёнки под рукой нету. – съязвил я. - Это правда. Значит, Юкино-сан вам не рассказала. - Не рассказала что? – меня начало охватывать подозрение.       От прямого ответа он уклонился. - Хаяма Хаято-сан вам всё расскажет. – ответил он.       Хаяма, значит… - Значит, сами хотите сыграть в детектива. – сказал Сатоши. – Хотите узнать, где находится Юкино-сан. Ну, это вполне нормально. – добавил он после некоторых размышлений. - Если вы не знаете её местоположения, то я и подавно.       Я без устали рассекал по комнате, постоянно глядя в окно. Снег определённо перестал падать, хотя небо всё ещё заволакивали светло-серые облака. Я вздохнул и прекратил свои хождения, остановившись в центре комнаты.       Затем я уселся на пол и начал вяло разглядывать потолок. - Такому, как я, нет смысла искать её. – сказал я. - Воистину. – сказал Сатоши. – Так с чего вдруг вы заинтересовались Юкиношитой Харуно-сан?       Я не особо хотел распространяться на эту тему. - Просто захотелось. – сказал я и повесил трубку.       В моей голове всплыло лицо Юкиношиты Харуно c нахальной улыбкой и извечно проницательным взглядом. Рядом появилась и Юкиношита Юкино, которая строго смотрела на меня, постепенно растворяясь в фоне – в снегу.       Телефон всё ещё был в моей руке. Я сморщил нос. Я хотел повесить телефон на станцию, но мне было тяжело подняться, поскольку я развалился на полу.       Меня и правда ничего не держало. Мне было интересно – почему мне тогда так тяжело двигаться?       Юкиношита, твою ж мать…       Это - полностью её вина. Если бы она не была такой конченой лицемеркой…       Внезапно, её образ мелькнул в моей голове. Будто она была покрыта снегом, чистая и белая, словно ангел, только вот она не двигалась… и вряд ли когда-либо сможет.       Я едва мог дышать.       Харуно. Мне нужно поговорить с Харуно.       Я поднял руку с телефоном и остановился. Мне казалось, что во рту что-то было. Я был уверен, что собираюсь бросить всё это. Мою руку нещадно трясло.       Что со мной случилось?..       Возможно, я уже знал ответ на сей вопрос.       Всё ещё трясущейся рукой, я набрал номер Хаямы. Хоть я ни разу и не звонил ему с того момента, как он оставил мне сообщение, я всё же сохранил его номер. В отличие от Сатоши, Хаяма ответил сразу же. - Алло, Хаяма слушает.       Почему-то его извечно яркая и жизнерадостная энергия выбила меня из колеи, хотя не могу сказать, что ненавидел это.       Если честно – услышав голос Хаямы, я частично обрёл контроль над собой. Мой голос стал твёрже. - Это Хикигая. - О, Хикигая! Как дела? Не ожидал звонка от тебя! Прости, я сейчас занят, так что у меня где-то 15 минут, но я всегда могу перезвонить позже. В любом случае, как ты?       Походу, Хаяма был не против так откровенно сливать свои редкие перерывы, но мне было не до этого. - Слушай, Хаяма. Я хочу тебя кое о чём спросить. - Да? – голос Хаямы звучал неуверенно.       Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Образ Юкиношиты Юкино, похороненной в снегах, всё ещё ясно висел перед глазами. - Это насчёт Юкиношиты… - А. - сказал Хаяма и прочистил горло. – О Юкино мне мало чего известно. - Почему? Ты же вроде друг семьи, разве нет? - Ну, как бы да, но… - Хаяма глубоко вздохнул. – Ты же её знаешь. Она – сама по себе. - Но ты же знаешь, что она пропала, так? Что она ушла от мужа. - Это… - На мгновение его голос оборвался. Мне ужасно легко было догадаться, что его распирает беспокойство. – Не могу сказать, что понимаю логику её действий. Я с ней не особо близок.       И правда. Казалось, что я был ближе к пониманию Юкиношиты, нежели Хаяма. Она очень редко оставляла бреши в защите. - А что насчёт Харуно-сан? – спросил я. - Ч-Чего? – Хаяму будто оглушили. - Я говорю о её сестре. - Ну да, но… - Юкиношита всё время пыталась подражать своей сестре, так ведь? Таков её идеал. - Не буду этого отрицать, но… - Так что Харуно-сан должна знать нынешнюю Юкиношиту лучше всех. - Может, так и есть… - сказал Хаяма.       За неестественными ответами Хаямы скрывалось что-то странное. - Ты знаешь, где она? – спросил я. - Слушай, Хикигая, это тяжело говорить…       Хаяма и правда звучал так, словно ему больно.       Образ заснеженной Юкиношиты Юкино вновь пронёсся в моей голове. Я крепче вцепился в телефон. - Да говори ты уже.       Я могу это вынести. Я сказал себе ничего не ожидать.       Юкиношита не пропадала. Правда в том, что она… - Харуно-сан мертва. – сказал Хаяма устрашающе спокойным голосом. - Чё?..       Мой разум опустел. - Она умерла пару лет назад… разбившись на горнолыжной трассе… - продолжил он. - В-Вот оно как… - мой рот двигался на автопилоте, чтобы сформировать хоть какой-то ответ.       Это… всё объяснило.       И Юкиношита не рассказала мне об этом. Мне казалось, что я знал, что она будет делать, но теперь нет. - Прости, что пришлось такое выслушать. – искренне извинился Хаяма. - Идиот. Почему ты извиняешься? Ты такой же никчёмный, как и Юигахама. На мгновение повисла тишина. И зуб даю, что Хаяма застенчиво улыбался. - Слушай, - сказал он. – Мне… нужно сейчас идти. Я позвоню тебе позже, но перед этим, я хочу тебе кое-что сказать.       Я услышал его глубокий вздох. - Не думаю, что Юкино из тех, кто бежит от своих проблем. Согласен? - О чём ты говоришь? Она всю жизнь именно так и поступала. - Нет, - упрямо ответил Хаяма. – Она взвалила на себя все обязанности сестры. У неё не было выбора, кроме как начать жить её жизнью. Она даже вышла замуж за её жениха. - По мне так и разит побегом. - Почему ты так упорно видишь в людях только худшее? Почему в тебе нет веры? Я, например, верю, что Юкино вернётся. Неужели ты в это не веришь? - Ты сам сказал, что не был с ней близок. Так что тебе о ней знать? - Дело вовсе не в этом!       Знаю, Хаяма. Знаю.       Я хотел что-то сказать, но так ничего и не смог придумать. Хаяма вздохнул и сказал голосом, полным сожаления: «Мне правда нужно идти. Прости, Хикигая».       А потом – бип – и тишина.