Нежный возраст

POV Шизуо Мартовское солнце слишком часто бывает обманчивым, и, если вчера я парился от жары в душном салоне машины, то сегодня моя одежда без зазрения совести впитывала в себя влагу, что с характерными, громкими раскатами грома обрушилась с безнадежно темного, затянутого тучами неба. Надо было брать зонтик. Суетясь и раздраженно цокая языком, я быстрым шагом направился к спасительному автомобилю, который должен был укрыть меня от беспощадных, тонких небесных игл, впивающихся и не оставляющих ни единого сухого места на белоснежной рубашке. Автостоянка находилась в нескольких метрах от моего дома, а посему злость всё больше закипала во мне, и, когда я всё-таки добрался до своей ласточки, не сдержал гневного ругательства. Кажется, я остался без крыльев этой исцарапанной, дряхлой пташки. Жутко захотелось ударить по чему-нибудь и выместить заполняющее меня бешенство, а всё дело в том, что в заднем кармане брюк не оказалось заветных железных ключиков с нелепым брелком, а воспоминание отчетливо выдало их местонахождение на полке в моей квартире. Непонятно, то ли от того, что возвращаться домой было слишком западло, а мокрая одежда неприятно облепила тело, то ли от внутренней гордости, которая была гадко унижена несостоявшимся идеальным рабочим днем, но идти за ключами обратно я не собирался. Ветер насквозь пронизывал моё спортивно сложенное тело, заставляя вздрагивать и ёжиться от каждого нового дуновения. Я стоял на автобусной остановке, металлические балки которой когда-то были окрашены в ярко-коричневый цвет, сейчас же краска порядком облупилась и поблекла, что придавало ей и всей атмосфере вокруг какую-то раздражающую унылость. Кроме меня на остановке не было ни души, и хоть какой-то проблеск радости у меня вызвал козырёк, под которым я поспешил укрыться от барабанящих, будто пытающихся добраться до меня и злящихся от того, что это никак не выходит, капель. Автобуса пришлось дожидаться около двадцати минут, и за это время я успел проклясть эту погоду и всё это чёртово утро во всех поколениях, вплоть до перенесенного в который раз конца света. Лихорадочно запрыгнув в транспортное средство, я уселся в самом конце солона, наконец-то хоть немного расслабляясь. Негативные эмоции отбирали многовато сил с самого утра, да и не съеденный завтрак напоминал о себе урчанием в животе. Я устало вздохнул и прижался щекой к холодной гладкой поверхности окна. Зевнув, я бессильно прикрыл глаза, не желая наблюдать скатывающиеся по стеклу капли. Ехать надо было до конечной, и приятное чувство сонливости медленно окутывало моё мокрое, продрогшее тело. *** Я будто перенесся на несколько лет назад в прошлое, когда мне самому приходилось каждый день доезжать до школы, потому что почувствовал точно то же негодование. Оказавшись в детском доме (и то, только потому, что настойчивый кондуктор принялся вырывать меня из сладкой дремоты), я поспешил за оставшееся время подсушить волосы и одежду, хотя особого успеха это не несло. Харуя Шики, который еще с прошлой встречи произвел на меня неоднозначное впечатление, встретился со мной в коридоре, с прежним равнодушием и деловитостью сообщив, что представит меня классу. Тревога и возбуждение опутывали, будоражили сознание, когда я пересек порог класса, и глаза детей, точно тысячи копей, вонзились в меня, но лишь на короткое, мимолетное мгновение, после которого принялись атаковать директора. Подростки переговаривались, перебрасывались бумажками и в общем-то выглядели обычными школьниками, только вот движения, мимика и даже взгляды показались мне апатичными, потухшими. Может, я просто накручиваю себе? — Дети, минуточку внимания, — даже обращаясь к воспитанникам, Шики находился в прострации и разговаривал холодным тоном. — Хейваджима Шизуо — ваш новый учитель. Он будет обучать вас биологии, и сегодня его первый день работы. Я попытался изобразить теплую улыбку, но и она вышла кривой. По правде, я надеялся на менее формальное представление или хотя бы поддержку, попытки подбодрить со стороны Харуи, как-то бывало на прошлых работах, и поэтому почувствовал легкое разочарование, но мой пыл вложить как можно больше знаний в детские головы разрастался лишь сильнее. Шики спустя пару минут покинул кабинет, перед этим подойдя и шепнув пару ученикам что-то, что я не особо стремился расслышать. Я остался мяться у доски под выжидающими взглядами школьников. Подростки успели изучить и рассмотреть каждый сантиметр моего тела, девчонки смущенно хихикали, а мальчишки, кажется, вот-вот готовы были вызвать меня на «разговор по-мужски». Я лишь слегка усмехнулся, вспомнив себя в эти годы, когда в голову бьют гормоны, а учеба отходит на задний план. Открыв журнал, у меня появилось острое желание взвыть, потому что взгляд наткнулся на тему о половых болезнях. Любой учитель биологии поймет меня в этом, ибо темы, касающиеся того, что эти развращенные подростки знают не хуже нас, всегда проходят под язвительные комментарии неокрепших умов. Вздохнув, я снова поднял взгляд на класс и наконец-то начал говорить, пытаясь выражаться так, чтобы действительно зацепить, заинтересовать, но даже при этом слушало меня от силы человека два-три. Ну что ж, и на том спасибо. В целом урок прошел на удивление неплохо, девочка с загадочным именем Ворона много отвечала на мои вопросы, за что ловила неодобрительные взгляды одноклассников, но, судя по всему, ей не было до них дела, и это похвально. Едкое подсмеивание детишек дало понять, что моё напряжение и смущение от темы было написано на лице, не зря я так сильно ощутил жар, подступающий к щекам. Пытаясь быстрее покончить с этим, я спешно подвел итог: — Таким образом, мы выяснили, что вне­брач­ные сек­су­аль­ные связи и слу­чай­ные по­ло­вые встре­чи все­гда опас­ны, осо­бен­но если по­ло­вой кон­такт про­изо­шел в со­сто­я­нии опья­не­ния, ибо ал­коголь по­вы­ша­ет по­ло­вое воз­буж­де­ние и сни­жа­ет бди­тель­ность. — Это вы по горькому опыту? — кажется, один из невнимательных учеников всё же решил поговорить об уроке, блистая своей дерзостью, за что получил негласное восхищение от товарищей. Подобные выскочки только и ждут агрессивной реакции, провоцируя на скандал, и злость с раздражением действительно стали замещать прежнюю неловкость и смущение. Вспоминая о том, что педагог обязан сносить все эти капризы со спокойным выражением лица, я придал голосу педантичный холодный оттенок, незаметно сжимая руку в кулак. — Если вы у нас самый умный, то я бы не отказался послушать, как вы проведете за меня урок, — совершенно избитая фраза, но что поделать, работает она безотказно. Не получив ожидаемой злости, паренек просверлил меня хмурым взглядом и быстро смолк. Звонкая трель огласила об окончании моей тирады о том, как избежать венерических заболеваний, и подростки с шумом принялись забирать рюкзаки и сумки, торопясь покинуть класс. Второго урока у меня нет, но потом сразу идут третий и четвертый, благодаря чему есть время отдохнуть и подготовится. Я устало потянулся и подошел к большому окну с деревянной рамой, за которым всё так же беспросветно лил дождь. Люди на улице суетились, желая поскорее очутиться в теплом домашнем кресле, и, глядя на них отсюда, беготня эта казалась жалкой, ненужной, нелепой. Я никогда не любил дождь и не понимал людей, которые специально выходят, чтобы мокнуть под ним, которым доставляет это удовольствие, но и не ворчал на капризы погоды, принимая как должное, хотя те часто спутывали мне планы. Я сел обратно на стул, пролистывая учебник ушедшего класса, а именно — девятого «А». Этих оболтусов мне предстоит готовить к экзаменам, если кто-то из них выберет биологию, и это не особо радовало, потому что я всегда предпочитал выкладываться на полную в своей работе, а значит, можно попрощаться со сном и отдыхом. *** Так за книгой и предусмотрительно взятым с собой термосом теплого кофе прошло около пятнадцати минут. От сидения в одной и той же позе конечности неприятно затекали, и я решил пройтись по зданию, покидая новоиспеченный кабинет. Холл был абсолютно пуст, посему как ученики уже грызли гранит науки у других учителей, ломая хрупкие белые зубы. В голове на мгновенье возникло вчерашнее воспоминание: одинокий зал, маленькая девочка, «папочка»… Я попытался отмахнуться от нежеланного образа, будто от назойливой мухи. Мне не хотелось бы вновь увидеть Акане, как бы я не пытался убедить себя в обратном. Наверное, с моей стороны этот страх необоснованный и неправильный, но я действительно боялся повторения той ситуации. Двадцати четырехлетний мужчина элементарно боялся увидеть обычную маленькую девочку? Смешно. И тошно. И главное, что от себя. Из этих угнетающих мыслей меня вывел скрип двери и чьи-то осторожные, крадущиеся шаги в метре от моих ушей. Обернувшись, я взглянул на нарушителя тишины, удивленно приподнимая светлые брови. Рядом с диваном стоял щуплый, невысокий подросток, с черных, как смоль, волос которого стекала небольшими каплями дождевая вода, ударяясь о гладкий паркет. Водолазка такого же черного цвета прилипла к бледной коже мальчишки, подчеркивая очертания хрупкой, тощей фигуры. Промокший до нитки он выглядел так, будто это вовсе не волнует его. Так как уроки уже начались, а сам подросток старался прокрасться как можно тише, напрашивался лишь один вывод. Я размеренными шагами приблизился к нему, пытаясь придать лицу деловитую строгость. — Мальчик, уроки уже начались. Прогуливать нехорошо, можно и двойку получить, — паренек перевел на меня взгляд своих насыщенных карих глаз, отливающих алым цветом. Выглядел он устало и, можно даже сказать, измученно. Осмотрев меня пустым взглядом, он чуть поёжился от холода, а тонкие губы тронула нагловатая усмешка, которую он словно силой выдавил из себя. Не нравится мне она. — Оя, у меня были важные дела. А теперь позволь пройти, будь добр, — слащавый голосок в сочетании с таким нахальным выражением лица и вольное обращение на «ты» сразу вызвали у меня букет негативных эмоций одной только фразой. Желая поставить этого ребенка на место, я решил продолжить разговор, преграждая ему путь. — Во-первых, не «ты», а «вы», мальчик. Я новый учитель и жду должного обращения. Из какого ты класса? — на лице подростка красовались синяки и ссадины, что нельзя было не заметить. Весь его вид напоминал потерянного, промокшего котенка, знатно получившего от собак. Интересно, все сироты такие? — Да-да, прошу меня простить, — без капли сожаления на «отвали» проговорил он. — Я из девятого «А». Значит, это недоразумение прогуляло мой урок? И что мне с ним делать? Отвести к директору? — Ты пропустил мой урок. Назови своё имя, — желания тревожить Шики особо не было, но проучить прогульщика следовало. А для начала хотя бы высушить. — Ах, какая жалость, — с театральным трагизмом произнес подросток, намеренно выводя меня таким поведением. Его глаза недобро блеснули, а лицо снова скривилось в гаденькой улыбке. — Я Изая. Орихара Изая.