Намного ближе

— Отруби звук на телефоне или вали отсюда! — не отрываясь от монитора, цедит сквозь зубы Юнги, но сдержанно цокает, когда в ответ опять звучит звук сообщения. Намджун на это только улыбается и смотрит на дисплей. «Вы до сих пор в студии? Не поздно ли?»       Нам коротко хохотнул, а потом боязливо посмотрел на Мина, но тот словно не замечал его: продолжал заниматься своим делом. Он поспешил побыстрее ответить. «Мы только начали. Впереди ещё много работы». «Мне крайне не нравится твой режим. Ты его напрочь сбил».       Пульс очевидно учащается, а Джун представляет как Джин хмурится. «Вообще-то сейчас практически полночь, а ты до их пор не спишь. Так что, хён, сам ты далеко не свят».       Телефон укладывается рядом с собой, а улыбка не сходит с лица. Это даже вошло в привычку. Их непонятные отношения (которые ими и не считались вовсе) держались на одной лишь переписке. Но зато постоянной и прерываемой только на сон и работу. Приятные сообщения с пожеланиями доброго дня (потому что утром он просыпался крайне редко), искрение вопросы по поводу самочувствия грелись внутри и Намджуна всё вполне устраивало. Вот только встретиться с Сокджином хотелось очень сильно.       И то, что до сих пор встречи не произошло — огорчало достаточно сильно.       Ким повернул голову и заметил, как Юнги укрывает скрюченного рядом Чимина одеялом. Он удивленно смотрит на действия старшего, но молчит. Понимает, что под раздачу вполне может попасть, если начнет выяснять что да как.       Намджун запоздало вспоминает, что у Чимина уже каникулы начались и это вполне себе оправдание, чтобы оставаться с ними в студии ночами. Только ближе к рассвету они всегда уходили, а оставлять младшего одного было как-то неправильно. — Хён, что с ним делать будем? — тихо интересуется он, установив беззвучный режим. Пак лежал головой на жестком подлокотнике дивана и, подтянув колени к груди, сжался еще сильнее. — Ничего. К себе поведу. Он матери сказал, что остался у друга с ночевкой, — пожимает плечами Юнги, возвращаясь в своё кресло. Нам многозначительно посмотрел на него, стараясь скрыть ухмылку, но тщетно. — А он знает, как добиться своего. — Видишь, даже школьник знает. А ты всё сообщения свои шлешь и лыбишься как придурок, но дальше дело не идет. — Удар ниже пояса. — Говорить о несовершеннолетнем школьнике в таком плане - тоже, — вторит ему Мин, возвращая усмешку на тонких губах, — Ладно-ладно, я пошутил. Что у вас там происходит? — То, как ты и сказал, — сухо отвечает Намджун, тоскливо проведя по дисплею, но вверху мелькает строчка, что абонент не в сети. — Оу, — тянет Юнги, — Всё настолько печально?       Неуверенный кивок и непонятный взгляд вперед сопровождают вопрос. — Тогда надо брать дело в свои руки. Сам предложи встретиться. — Но как я могу? А вдруг он не хочет и вообще из вежливости со мной общается да и… — Ага, из вежливости пялился на тебя, пока ты был полуголый. Из вежливости готовил, из вежливости попросил номер телефона, — закатывая глаза, перечисляет Мин, а у Намджуна появляется легкая уверенность, — Знаешь Намджун, я человек тоже вежливый, но ничего этого не делаю. А ты ведешь себя хуже девчонки, раз не можешь взять дело в свои руки и пригласить его. Хотя знаешь… у меня есть идея, - загадочно пробубнил он, - Дай-ка телефон. — Что? — переспрашивает Ким, инстинктивно прижимая телефон к груди. Но старшего такое не устраивает и он одним рывком подскакивает к нему и пытается вырвать. — Это ради твоего же блага, - шипит он, пытаясь отлепить руку Намджуна от груди и выхватить. — У тебя всегда экстравагантные идеи. Я тебе не верю, — говорит он и коротко вскрикивает, потому что Юнги несильно кусает его за руку. Джун в шоковом состоянии от такого поведения таки выпускает телефон, а Мин стремится с ним обратно к креслу, что-то печатая на ходу.       Намджун на это только вздыхает и рукой машет, замечая, что Чимин поменял положение и теперь лежит на спине, вытянув ноги на него. Его, конечно, это нисколечко не устраивает, но и будить его не хочется. Юнги откладывает телефон в сторону и поворачивается к нему, смотря на картину перед ним. По сведенным к переносице бровям становится понятно, что он не в восторге. — Хён, он сам. — Меня не волнует. Поднимай свою задницу и принимайся за работу. — Вот только без обид.       Ближе к двенадцати дня Намджун просыпается от настойчивого звука сообщения и не сразу осознает где он - голова немного гудит от недолгого сна. Продрать глаза оказывается тяжелее всего: кто-то оставил шторы открытыми и солнечный свет активно атаковал. Потерев глаза, он порыскал вокруг в поисках телефона и нашел его почему-то вдруг в пододеяльнике. Только позже вспоминает, что уснул с ним в руках, потому что перечитывал короткое сообщение, которое отправил Юнги.       Каково же его удивление, когда видит, что Сокджин таки ответил. «Я только за. Может, сегодня? Только после семи, у меня прием заканчивается».       Ким удивленно вчитывается, до конца не понимая. Только потом, когда совсем дошло, он вдруг вспомнил, что последние четыре дня старательно отращивал щетину и понял, что надо сперва привести себя в порядок. Но вот одеяло так просто оставлять не захотело, поэтому стоило ему совершить рывок, как он, словно мешок картошки, упал на пол, больно ударившись лбом.       А в ванной чуть не летит на кафельный пол, поскользнувшись на какой-то игрушке Гука, и уже после начинает верить в чудо, оставшись в живых. Каким образом он не порезался и не разбил голову о кафель до сих пор остается загадкой, но из ванной он выходит целым и невредимым.       Он печатает Джину о месте встречи и оба соглашаются на восемь.       А ближе к пяти он начинает паниковать.       У них все темы были обговорены и Нам, в принципе, в обществе объекта симпатии начинает вести себя как взволнованный подросток. Понимание этого больно ударяет. Вспоминаются вдруг редкие отношения, которые не длились особо долго: люди просто уходили от него. Он, наверное, казался некоторым до ужаса скучным. Но кто же виноват, что из-за волнения не мог и слова вымолвить?       Чтобы хоть как-то разбавить обстановку и прекратить думать о плохом, Намджун решает наконец выбрать что надеть. Подобного рода занятия всегда затягивали и отвлекали, поэтому лучше способа не найти.       К семи он выскакивает из дома, решив для себя придти пораньше. Вагон в метро полностью наполнен людьми и запоздало Ким думает, что мог встретить старшего около больницы, а не переться в другой район.       К тому времени, когда он усаживается на одну из многочисленных лавочек в аллее, время на часах показывает 19:47 и закат медленно тянет солнце за горизонт, так же, как и плохие мысли уходят куда-то далеко. Ободряющее сообщение от Юнги только прибавляет уверенности.       Он старается не думать о том, что Джин не отвечает на сообщения, что часы показывают около тринадцати минут девятого. Надеется, что время на часах просто расходится. Воодушевление чуть угасает, но надежда ещё тепла и греет изнутри.       Сокджин - взрослый парень, который не сможет просто так кинуть его, не предупредив и не объяснив ситуацию.       Он до последнего на это надеется. Только время подходит к половине одиннадцатого, на улице горят фонари, а холодный ветер продирает до костей. Надежда не греет и он медленно поднимается со своего места и идет на выход, сглатывая ком разочарования. На ходу он пишет Юнги, что скоро будет.