Добрый знак
23 июня 2016 г., 00:54
Мерлин смотрел на бездыханное тело Артура в своих руках. По щекам мага струились слезы.
— Я согласен, — наконец вымолвил он. Голос звучал твердо и решительно. — Если я увижу, как он очнется, если я буду знать, что он жив, я заплачу любую цену.
Волшебник повернулся к жрице, ожидая, что она тотчас же совершит чудо, но та стояла, просто глядя на него.
— Ты не увидишь, как он очнется, — слова прозвучали, как смертный приговор для самого Мерлина, и сквозь слезы он с вызовом спросил, едва не вскочив на ноги:
— Как тогда я узнаю, что ты не солгала мне? Я должен увидеть, что он жив!
— Я Верховная жрица Авалона, Эмрис. И я не буду с тобой торговаться. Ты знаешь, какова цена за возвращение жизни Артуру. И другой она не будет.
Произнеся это, жрица повернулась, чтобы уйти.
— Почему? — раздался отчаянный голос Мерлина ей вслед. — Почему я не смогу увидеть, как он очнется?
Жрица медленно повернулась к волшебнику. Бросив беглый взгляд на тело короля, она ответила:
— Если ты хочешь помочь ему, то больше никогда, пока я не велю, не покинешь этот остров, Эмрис. Твой же король сможет заново дышать только вне Авалона, ибо каждый смертный, не владеющий магией и побывавший здесь живым, обречен умереть по возвращении домой. И тогда, маг, твоя жертва будет бессмысленной. Выбор за тобой: довериться мне или знать, что ты так и не смог спасти своего короля. Я дам тебе несколько минут, чтобы принять решение, но знай: время спасения Артура на исходе.
Выслушав жрицу, Мерлин наклонился к самому телу Артура, крепче прижимая его к себе.
— Артур, — прошептал он, и слезы снова наполнили глаза мага. — Я был рожден, чтобы служить тебе. Я был готов отдать за тебя жизнь. И сейчас… сейчас я готов с ней расстаться. Ради твоей.
С этими словами, аккуратно положив тело друга на землю, Мерлин встал и повернулся к жрице.
— Спаси его, — произнес он. Решимость отразилась на лице волшебника. — Спаси его, и я останусь здесь столько, сколько ты скажешь. Но обещай, что докажешь мне, что он жив.
Жрица звонко рассмеялась, глядя на собеседника.
— Разве тебе нужны мои доказательства, Эмрис? — ее смех был таким же, как и голос: звонким, напоминавшим журчание ручья. — Ты почувствуешь это сердцем.
***
Со дня битвы при Камлане минуло несколько недель, а новостей от Мерлина все не было. Гаюс не на шутку волновался: неужели саксы поймали их с Артуром? Неужели король теперь действительно мертв? И что случилось с великим магом? Уже многие дни Гаюс не мог спать. Замок в Камелоте погрузился в мрачное молчание. Молчание, которое тяжелым грузом висело на сердце всех жителей города. И в каждом из этих сердец таилась надежда. Гвиневра, вскакивающая с трона всякий раз, когда отворялись двери залы… Рыцари, практически беспрерывно следящие с крепостной стены за дорогой: а вдруг вдалеке появятся два таких знакомых силуэта? Наконец, спустя три недели Леон заметил летящего к замку дракона и поспешил доложить об этом королеве. Гаюс, услышав новость, резко поднял голову, надежда в очередной раз искрой промелькнула в его душе. — Миледи, — с волнением произнес старый лекарь, и Гвиневра обратила свой взгляд к нему. В ее глазах читались чувства, схожие с чувствами старика. Увидев выражение лица Гаюса, Гвиневра обратилась к Леону: — Ты можешь идти, Леон. — Ваше величество, — озадаченный тем, что королева не обратила должного внимания на донесение, рыцарь решил уточнить, — что прикажете делать с драконом? Взглянув на Леона, Гвиневра, разделившая со старым лекарем тайну о магических способностях Мерлина, с улыбкой ответила: — Ничего, Леон. Я верю, что это добрый знак. Леон с сомнением посмотрел на нее, но спорить не стал и, поклонившись, вышел из тронной залы. Как только за ним закрылась дверь, Гвиневра снова повернулась к лекарю. — Гаюс, — с волнением произнесла она. — Ты думаешь, это он? Ты думаешь, это Мерлин? Гаюс с чувством ответил: — Я очень надеюсь на это, миледи. — Тогда пойдем, пойдем же скорее! — сказала Гвиневра, поднимаясь, и, подобрав юбки длинного платья, поспешила к дверям. Лекарь последовал за ней. Спустя несколько минут они оказались на одной из стен. Заметив рыцарей, держащих наготове мечи, Гвиневра удивилась. — Что вы делаете? — спросила она у стоящего ближе всех к ней Персиваля. — Ваше величество, — с беспокойством повернулся к ней рыцарь, — вам нельзя здесь находиться. Тут может быть опасно. Проследуйте в замок. Повернувшись к Гаюсу, Персиваль уже хотел было попросить лекаря отвести королеву в покои, как она сказала: — Нет причин для волнений, Персиваль. Это добрый знак… Пытаясь поверить в это сама, Гвиневра внимательно вглядывалась в приближающуюся крылатую фигуру. Спустя мгновение дракон начал снижаться и опустился на поле, раскинувшееся недалеко перед городом. Что-то большое на его спине ярко блеснуло на солнце. Доспехи? Судя по всему дракон нес человека, но с такого расстояния понять было сложно. Приземлившись на поляне, существо повернулось в сторону города и, казалось, чего-то ждало. — Леон, — приказала Гвиневра, увидев командующего войском, — возьми несколько рыцарей, и поедем туда… — Ваше величество, это может быть опасно, — предостерег рыцарь. — Вспомните, что было в прошлый раз, когда этот дракон явился в город. — Теперь этот дракон не причинит нам зла, Леон, — ответила Гвиневра и повернулась к Гаюсу, задав ему немой вопрос. Найдя в глазах старого мага ответ, она добавила. — Его нам прислал Мерлин. Рыцари повернулись к своей королеве с интересом и недоумением. Леон же, переведя взгляд с ее величества на лекаря и обратно и увидев решимость и бесстрашие на их лицах, отдал рыцарям приказ выезжать немедленно. Минуло около получаса, прежде чем, взяв оружие и оседлав коней, рыцари во главе со своей королевой, подъехали к поляне. Дракон по-прежнему сидел и ждал. Когда путники приблизились к нему, остановившись на расстоянии нескольких десятков метров, волшебный гость опустил голову, и под яркими солнечными лучами нечто, лежащее на его спине, снова ярко заблистало. Да, это были рыцарские доспехи: дракон принес в Камелот человека и сейчас, низко склонив голову, призывал путников его забрать. В то время, как остальные с осторожностью и опаской изучали существо, несколькими годами ранее принесшее им большие несчастья, Гвиневра опомнилась первой и, спешившись, побежала в сторону дракона. За ней тут же последовали Леон и Персиваль. Подбежав к существу и посмотрев на его спину, королева ахнула. — Артур… — прошептала она, и слезы заструились по ее щекам.
