This can't be how the story ends...

— Мерлин! — радостный голос Фреи разнесся над гладью озера. — Мерлин, феи согласились помочь, они предупре… Голос замолк. Отражение девушки нахмурилось. — Мерлин? Однако вопреки обыкновению знакомая лохматая макушка черных волос не склонилась над водой. — Мерлин? Отражение стало совсем хмурым и сдвинуло брови. Странно, Фрея совсем не чувствовала, как обычно бывало, присутствия Мерлина на берегу. Рябь пронеслась по воде, озеро заволновалось, и изображение Фреи исчезло.

***

Артур неспешно двигался по направлению к камню посреди долины, на который вчера указала Вивиан. И чем дальше он шагал, тем больше творилось что-то невообразимое: там, куда ступала нога короля, пропадала земля. Через миг Артур осознал, что идет не по долине, а по скользким, мокрым камням, таким крошечным, что было удивительно, как он до сих пор не соскользнул, не упал в воду. Вокруг короля образовалось широкое темное озеро, на поверхности которого расплывалась рябь, будто кто-то поблизости рассекал веслом, плывя на лодке. В смятении и накрывающем страхе Артур оглянулся: там, где он оставил верных рыцарей, больше не было леса. Лишь густой туман растекался на горизонте, кружась над поверхностью все того же, взявшегося невесть откуда озера. Дороги назад не было: камни, на которые ступал Артур, тут же тонули, едва он переставлял ногу на следующий. Что ж, должно быть Вивиан заманила его в ловушку. Но он не боится, он продолжит путь. «Магия — это зло», — мелькнул в голове хорошо усвоенный урок, данный отцом. «Значит, Мерлин — это зло?» — возникло сразу же, но Артур мгновенно нашел ответ на этот вопрос: нет, Мерлин не был злом. И король знал это совершенно точно. С момента, как Гаюс заговорил чужим голосом, всколыхнувшем в сердце воспоминания, еще несколько картинок из прошлого явились памяти короля: вот он в богом забытой крепости с рыцарями, Гвиневрой и Мерлином, и все клянутся ему в преданности… Вот они спасают деревню Мерлина от разбойников… А вот Мерлин и Гвейн приходят ему на помощь в Гиблых землях, а он сердится… Сколько же еще важных моментов скрывает его память? Почему вдруг он забыл все, что так много когда-то значило? Как так вышло, что все эти воспоминания были в голове, но только самого главного в них недоставало — верного Мерлина, без которого Артур, как он вспомнил, с трудом представлял свою жизнь? На эти вопросы правитель Камелота не мог найти ответы. Перебирая вихрем кружившиеся мысли одну за одной, Артур продолжал шагать вперед. Большой камень, служивший королю ориентиром, оказался на острове и медленно приближался, постепенно из бесформенной глыбы трансформируясь в нечто, похожее на усыпальницу… Жертвенный камень. Как символично, что ведьма вела его именно к жертвенному камню, подумал Артур. Ведь выбор, который королю предстояло сделать, так или иначе приносил кого-то из двух дорогих ему людей, а может, и самого Артура в жертву. Впрочем, Вивиан сказала, что ему ничего не грозит, так что и бояться Артуру не стоило, но благородный и самоотверженный король всем сердцем желал только одного: чтобы ведьма разрешила ему пожертвовать собой, а не друзьями. Когда с десяток шагов отделяли Артура от цели, солнечный луч блеснул из-за туч, освещая камень. И тут же рядом с кровавым ложем возникла Вивиан. В отличие от предыдущей встречи, сейчас на ней был тяжелый черный плащ с капюшоном, который она откинула, едва явившись. Вивиан молча наблюдала за тем, как Артур приближается, и лишь, когда, шагнув с очередного камня на изумрудно-зеленую траву острова, король остановился от нее в нескольких шагах, произнесла: — Приветствую тебя, Артур Пендрагон. Надеюсь, ты сделал свой выбор. Несколько мучительных мгновений Артур собирался с силами, чтобы сказать то, что должен был. Слова никак не хотели срываться с языка, поэтому он, решив еще раз попробовать вымолить у ведьмы жизнь друзей, сказал: — Я бы выбрал свою смерть охотнее, чем смерть Мерлина или Гаюса, Вивиан. Возьми мою жизнь, но освободи их от своих чар. Услышав это, ведьма громко рассмеялась. — Великий король былого и грядущего не может сделать простейший выбор, кому умереть вместо него, — ядовито протянула она, перестав смеяться. — Разве не так поступают все короли? Ты хочешь, чтобы я забрала твою жизнь и освободила твоих друзей от чар? Но не я околдовала их, Артур Пендрагон. Они оба выбрали эту участь сами. И ради чего? Ради твоей, такой никчемной и ненужной тебе самому жизни. Трагично, насколько бесполезна и пуста их жертва. — Ради моей жизни? — в сердце, наверное, в сотый раз за казавшуюся такой долгой ночь резануло. — Что значит ради моей жизни? Еще один луч прорвался сквозь утреннее облако, и в его свете на камне проступили письмена. — Рассвет, Артур Пендрагон, — сказала Вивиан вместо ответа. — Время делать выбор, иначе ни один из твоих друзей не выживет. Поняв, что тянуть с оглашением решения больше не получится, Артур закрыл глаза, глубоко вдыхая. Спустя мгновение он снова посмотрел на ведьму, и в прямом взгляде читалась жгучая ненависть за то, что она заставляет его делать такой выбор. Выдохнул. — Я выбираю Гаюса. Молчание и пристальный взгляд ведьмы. — Гаюс должен жить, — твердо произнес, и жертвенный камень раскололся, а ярко-розовое рассветное солнце наконец полностью вышло из-за туч на горизонте.