Libertе

Любовь смотрит не глазами, а умом, поэтому крылатого Купидона всегда изображают слепым. Уильям Шекспир, Сон в летнюю ночь.

Лондон, 1647       Было невыносимо зябко на ветру, предвещавшем начало осени, когда Луи шел по аккуратно подстриженному дворцовому саду рядом со своей девушкой, которая вскоре должна была стать его невестой. В воздухе пахло свежестью после дождя, что был этим утром и сделал природу намного ярче. И хоть это место и было искусственным, было что-то успокаивающее в этой зелени.       Спутница принца шла расчетными, грациозными шагами, держала спину прямо благодаря тугому корсету, который поддерживал желаемую позу молодой леди. И Луи тоже чувствовал, что излишне ограничен в своем поведении, потому что ему было разрешено только касаться ее рук, что было не только красиво, но и недостаточно интимно.       Дискомфорт добавляли и отстававшие от них компаньонки, чье присутствие было заметно только из-за мелкой гальки, хрустевшей под их ногами. Все было совсем не так, как раньше, когда он мог пробираться в сад босиком, пачкать одежду травой и смеяться над испуганными лицами взрослых.       Но позже он узнал, что это было неправильно. Неприлично.       Многие люди перестали разговаривать с ним во время прогулки по парку, оставляя ему время, чтобы посмотреть на изысканные клумбы, каменные с геометрическим узором дорожки вокруг белого, слегка выцветшего фонтана в центре сада. Десятки различных цветов были посажены вокруг, указывая правильное направление в сторону лестницы ко входу в поместье. Садовник поспешно поклонился, когда принц и его прелестная спутница прошли мимо изгороди, в которой он работал.       — Я словно те лилии, — заметила Элеонор, указав на ярко-оранжевые цветы. Луи сомневался, что она знала названия деревьев или растений, она просто указывала на самые красивые из них, большинство из которых носили французские названия. Их запах кружил голову, и Луи вздохнул с облегчением, когда они сошли с узкой дорожки на главную.       — Они напоминают мне французские кружева на моем новом платье. Я бы хотела, чтобы ты увидел его, Луи.       Принц неуклончиво ответил:       — О да. Буду с нетерпением ждать, когда увижу его на балу. Оранжевый — мой любимый цвет, он как закат.       Он сказал это нарочито вежливо, слова звучали натянуто даже для него, слетая с губ, которые за последние десять лет отучились говорить любезности. Но он вновь взбодрился, когда впереди, в нескольких сотнях фунтов от них, увидел дворец.       Поместье дворца Хэмптон Корт было зрелищным: отчетливые контрастные архитектурные сооружения внутри отделаны розовым кирпичом, а симметричные низкие крылья купались в редких лучах солнца. Из-за жадности его отца и деда он был построен в точности как Версаль, и только сад принц любил больше всего, потому что его нельзя было окружить стенами. Высокий темный дворянин, опираясь на трость, спускался по каменной лестнице, которая вела прямо к ним. И чем ближе он становился, тем сильнее напрягался Луи.       — Лорд Исаак Бойд, — прошептала Элеонор ему на ухо, знакомая с проблемами Луи и понимающая его отвращение ко всем дворянским судьям. Он сжал ее руку в знак благодарности и чуть приподнял подбородок в качестве приветствия, когда хозяин одного из тех, кого они называли «Новыми деньгами», прошел мимо них, сняв шляпу.       — Я не понимаю таких, как он, — прошептала Элеонор ему после того, как человек оказался вне пределов слышимости. — Обычно те, кто приумножил свое состояние в торговле, не хвастаются этим. Мне не нравится, как он помпезно показывает свои деньги. Особенно если они получены в азартных играх, — добавила она хриплым шепотом.       Луи перестал оглядываться на скандального дворянина, как только они дошли до лестницы. Он крепче сжал ее руку, другой схватился за перила, когда они начали подниматься по ступеням.       — По крайней мере, он заработал свои деньги честно.       — Я бы не была так уверена.       Элеонор остановила их на вершине лестницы передохнуть; для барышни совершенно неприемлемо потеть, и хотя большинство этих правил не распространялись на его пол, Луи чувствовал себя, словно в клетке. Самые экзотические земли он мог себе только представить, а о разных странах он знал только из книг отца, которые тот привозил из своих путешествий.       — Ну, — начал принц, — мне было приятно провести с вами вечер, мисс Колдер. Буду верить, что смогу увидеть вас в ближайшее время.       Он прикоснулся к ее руке губами и задержал поцелуй, чувствуя ее учащающийся пульс, но, опять же, этого было недостаточно, чтобы пробудить в нем хоть какие-то чувства, как желали того отец и мать. Рядом с ней он абсолютно ничего не чувствовал.       Он оставил ее стоять там и лукаво подмигнул компаньонке, а затем прошел через двойные двери, которые открыли двое слуг в мундирах. Его шаги эхом раздались по высоким потолкам коридора, когда он направился в свои покои.       Луи терпеть не мог то, что любовь не являлась важным фактором королевских браков. Он не стал бы притворяться ради союза, чей единственный смысл — хорошо выглядеть на семейном дереве и понравиться публике. Но эстетические причины, финансовые или желание просто создать сильный альянс с соседней страной заставляют искать вторую половинку. И неужели это желание настолько сильно, что король и королева не могут делить постель дольше, чем это необходимо? Луи содрогнулся. Хотя из поведения отца ясно, что тот надеется, что Луи полюбит госпожу Колдер так же, как и он полюбил его мать.       — Разве это плохо, что я до сих пор не чувствую того, что хочу попросить ее руки? — спросил он у камердинера, когда стоял перед зеркалом в своих покоях, где он больше не должен притворяться весь день, а иногда даже и ночь.       — Возможно, Ваше Высочество, — сказал Стэн. Луи посмотрел на него через зеркало в позолоченной оправе.       Принц застенчиво поправил свои волосы, пытаясь сделать с ними хоть что-то, но они все равно торчали, словно были взъерошены ветром. Его отец, как и другие судьи, отдавал предпочтение детям, которые не выглядели грязными. Если не хотите носить парик, следите, чтобы волосы были в порядке, всегда говорили они. Да Луи и не был удивлен тому, кого видел в зеркале. Его лицо было бледным, подбородок — гладким, потому что на нем до сих пор не начала расти щетина, тонкие губы и голубые глаза, дугообразные брови. Даже несмотря на то, какую одежду носил, Луи все равно не выглядел царственно.       Тот, кого он видел в зеркале, был маленьким мальчиком, который надоел всем до смерти, и хотя искры озорства со временем приутихли, взгляд потускнел, остались только лучики морщинок в уголках глаз как напоминание о том, что когда-то давно ему было позволено быть самим собой. Его взгляд переместился, он посмотрел на круглое лицо своего друга, чьи ресницы были такими же длинными, как и у женщины, его рот был тоньше и грубее, чем пухлые губы госпожи Колдер, которые выглядели блестящими от слюны, и он не был готов целовать их. Луи, нахмурившись, отвел взгляд от зеркала.       — Почему ты постоянно говоришь со мной на Вы, когда я просил тебя не делать этого в моей комнате?       — Потому что Вы наследный принц Англии и к тому же мой господин.       Стэн последний раз поправил пиджак, чуть задержав пальцы на талии. Он смахнул несуществующие ворсинки одним быстрым взмахом руки.       — Ваше Вы… Ты хорошо выглядишь для ужина.       Луи кивнул, двигая плечами, потому что пиджак был слишком неудобным и тяжелым.       — Надеюсь, отец не будет ожидать от меня долгих прогулок и ухаживаний. Я выполнил свою часть сделки, болтая на французском о французском целых полтора часа.       — Его Величество просто ищет для тебя подходящую спутницу, сэр. Его Светлость оставил госпоже Колдер большое приданое. Восемьдесят тысяч гиней, если я не ошибаюсь.       Луи с трудом удалось сдержать себя и не фыркнуть от восторженности в голосе Стэна.       — Боже мой! Если мой отец этого не сделал бы, наш брак бы не состоялся. И Англия просто пала.       Сарказм всегда был одним из его постоянных пороков. Стэн одарил его своим самым неодобрительным взглядом.       — Каждый раз, когда Его величество готов начать действовать во благо королевства, он присоединяется к остальной части семьи в столовой. Отец требует твоего непосредственного присутствия.

***

      — Морская торговля становится слишком дорогой, — жаловался отец во время обеда. — Я думал, что наша экономика идет хорошо, потому что мы захватили этот остров в Испании, но корсары набрали сил во французском Тортуга. Они вновь нашли сокровища; английский корабль, нагруженный золотом и драгоценностями, подвергся нападению со стороны преступников — никто не выжил, золота не осталось. На прошлой неделе это был шелк из наших колоний в Ост-Индии. Их жажда наживы ненасытна!       Такую бурю эмоций вызвал запечатанный конверт, который слуга принес на блюдечке несколько минут назад. Лицо отца стало фиолетовым, и Луи поднял свой бокал как раз перед тем, как старший ударил кулаком по столу из орехового дерева с золотыми вставками, встряхнув желе, расположенное в центре, и серебряные приборы с канделябрами.       — Это, случаем, не Кримсонблейд*, папа? — спросила Фелиция, средний ребенок. Она всегда считала себя виноватой по отношению к изгоям.       В ответ на это их отец запустил пальцы в свои темные с проседью волосы, которые начали редеть последние пять лет, и Луи, признаться, был немного виноват в его преждевременной седине.       — К сожалению, есть и другие, кто застает нас врасплох. Они мешают распространяться нашей власти на колонии. Мы должны удвоить количество рейдов. Французы нашли хороших защитников в Лаос. Но эти румяные колониальные офицеры Вест-Индии защищают их слишком яростно, вешая людей, которые приносят золото в свои провинции.       — Я слышала, что пираты на борту Мэри Энн были слишком пьяны, чтобы бороться, — хихикнула Лотти, наслаждаясь тем, что узнала настолько интересный слух. И Кримсонблейд, похоже, захватил порт Сент-Дэвид без единого выстрела.       — Шарлотта! — зашипела мать на свою старшую дочь, которая тут же опустила взгляд на колени, и ее щеки покраснели.       Луи обнаружил, что он ест чисто автоматически, не замечая, что кладет в рот. Он положил столовое серебро на тарелочку рядом с почти полной тарелкой и подождал, пока слуга наполнит его бокал, прежде чем он обратился к обедающим за столом.       — Мам, пап, — сказал он, привлекая их внимание. Он заерзал на своем стуле от строгого взгляда отца. — Я хочу куда-нибудь поехать.       — Могу ли я спросить, почему? — с подозрением поинтересовался его отец, и не без оснований, потому что его старший сын всегда придумывал хитрые отговорки и предложения о поездках, чтобы не ухаживать за младшей дочерью лорда Колдера.       Нет никакой особой причины, подумал Луи. Ему просто захотелось и все.       — Я бы хотел попробовать изучать языки.       — Ты будущий правитель. Это твоя обязанность.       — Мне уже восемнадцать, и я до сих пор не видел…       Рука короля поднялась и пресекла дальнейший спор Луи. Молодой принц всегда отличался остротой языка, и его часто наказывали за наглые высказывания, надеясь приручить хулигана. Каллиграфическое письмо давалось ему довольно тяжело, не говоря уже о правильных манерах, не уживающихся с его бурным характером.       — Да, мы знаем об этом, Луи. Но в восемнадцать следует искать себе подходящего партнера, к счастью, нам больше нет необходимости беспокоиться об этом. Мисс Колдер — прекрасная девушка, которая станет чудесной женой и еще более прекрасной королевой. И все же, ты должен проявлять себя в различных общественных мероприятиях, чаще присутствовать на балах и маскарадах, чтобы показать народу, кто будет править страной после меня.       — И посещение чужой страны не входит в мои обязанности? — спросил он, устремляя умоляющий взор через стол на свою мать, которая всегда была на его стороне, имея более тесную связь с сыном. В ее добрых глазах читалось извинение: она словно говорила Луи, что не имеет никакой власти над королем.       Его родители переглянулись. Король проворчал что-то во главе большого стола.       — Хорошо, — начал отец, и его голос звучал угрожающе. — Мой дорогой друг, король Франции, мог бы взять тебя с собой на несколько месяцев. Как тебе?       Скучно. Но, возможно, если он будет в другой стране, там будет немного меньше правил. Кроме того, король был хорошим человеком с умными зелеными глазами, длинными темными волосами и тонкими чертами лица, как он видел на картине, висевшей в их галерее. Этот мужчина, Луи и его отец часто ездили на охоту на лис, так что он знал, что с французом может быть интересно.       — Хорошо, — быстро согласился он.       Он должен был знать, что не все будет так просто, поэтому он услышал:       — При одном условии: возьмешь Престона с собой.

***

      Престон был большим человеком, довольно мускулист в плечах, чьей целью было одним своим видом отпугивать от Луи всех, кого возможно было. Его суровый взгляд, постоянная слежка спугнули даже удовольствие принца от езды в карете, пока они ехали по грязным улицам.       — Вот мы и пришли, Ваше Высочество, — заметил он, когда они приблизились к Темзе. — Готовы к своему путешествию?       — Конечно, — ответил принц. — Хотя компания не самая удачная.       Луи, чье настроение было омрачено утомительным спутником, вдруг почувствовал легкое возбуждение от линии домов, построенных вдоль реки. Принц вскоре увидел темные фигуры судов, плавающих в широком канале вблизи построек, вдоль Лондонского моста, и высокие мачты остановились около длинных деревянных пирсов и платформ, полных людей и упакованных товаров. Он пригляделся, наблюдая, как люди стали садиться на корабли, неся тяжелые мешки из светло-коричневой ткани, перекатывая бочки с пресной водой или вином по погрузочным доскам, стараясь изо всех сил преодолеть силу тяжести, тянувшую их вниз к причалу.       Солнце поднималось выше над горизонтом, заставляя утренний августовский туман отступать, и тяжелый запах с рынка витал в воздухе: вонь рыбы, серый и густой дым от кузнечного горна и дешевые духи, смешанные с морской солью. Карета остановилась, принца тряхнуло, он восхищался большим кораблем, плававшим в море, его кормой, украшенной королевским британским флагом, который развевался от порывов ветра.       Престон выдернул принца из его мечтаний, уговаривая выйти из кареты.       — Пойдемте, — позвал он. — Нужно подняться на борт корабля, иначе он отправится без нас.       Луи одернул руку назад, но вышел из кареты с большим достоинством.       — Намекаешь на то, что я опаздываю? Принц никогда не может прийти рано или поздно. Он приходит и уходит тогда, когда хочет.       Его спутник неожиданно рассмеялся, смех шел откуда-то из глубины груди, пока он сопровождал Луи по погрузочной доске, касаясь рукой между лопаток. Они сели на корабль, торговцы закончили погрузку товаров, и судно было готово к отплытию. Оно принадлежало английской торговой компании и отплывало из Лондона в Ла-Рошель, откуда принц будет доставлен в летний дворец, в котором король Анри пребывал все теплые месяцы года вдали от переполненных улиц Парижа и бушевавшей эпидемии.       Луи понадобилась минута, чтобы напоследок полюбоваться гладкими лакированными перилами и лестницами на палубе корабля, лишь бы только не смотреть на то, что он оставлял позади. Он не хотел видеть красные крыши домов Лондона, сломанные пики соборов, Лондонский Тауэр, который пугал своей царственностью и большим голубым флагом на флагштоке между четырьмя квадратными башнями. Луи было интересно посмотреть на другую сторону жизни его отца с ее пикантными приключениями и развратом, поэтому он спросил об этом Престона. Он был членом королевской гвардии, поэтому слышал и видел слишком много.       — Его Величество очень хороший человек, — получил он в ответ. — Интересный, но, к сожалению, он слишком любит находиться в компании красивых дам.       Луи удивленно вздохнул. Любовь всегда была для него под запретом, но это не значит, что он не знал о ней, потому что часто гулял в тех кварталах, где молодые леди собирались со своими вышивками.       Но интереснее женщин были корсары, особенно молодые, всю свою жизнь посвятившие захватам. И Луи тоже предавался фантазиям о свободе и жизни на море в мерцающем свете свечей, которые отбрасывали на стены судна тени, похожие на приведений.       Он родился с серебряной ложкой во рту; бархатные двухместные кровати и золотые люстры всегда окружали его. Это было для него естественно, но он не имел ни малейшего представления о реальном мире за защитными стенами замка.       Ветер поднялся сразу после того, как они покинули Английский канал, оставив его позади и направившись в открытый океан. Луи, не привыкший к качке, когда засыпал, лежал без сна, глядя через небольшие окна в задней части комнаты, надеясь, что шторм не начнется. Небо выглядело мертвенно-серым, но он не мог различить что-либо еще из-за отражения оранжевого огонька свечи.       Когда Луи достаточно устал, чтобы наконец заснуть, корабль качнуло так, что принцу пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не перевернуться на пол. Послышался громкий топот ног, как будто весь экипаж сбежался в тревоге. Принц подтянул колени к груди и обнял их, глядя на дверь своей каюты широко распахнутыми глазами.       Резкий свист рассек воздух. Корабль содрогнулся.       Луи отбросил одеяло прочь, надев пальто на парчовую пижаму, и вновь посмотрел на дверь, различая звуки бедствия.       Послышались различные свисты и шумы, сменяющие друг друга, как будто ножом скребли по дереву. Но тут внезапный страх охватил Луи. Судя по крикам, рядом был еще один корабль.       Залпы мушкетов и пистолетов разрывали воздух, и Луи стоял, словно онемевший, но звук падавших на землю тел — не важно, вражеских или своих, он не хотел знать — пробудил его инстинкты, заставив побороть сковавший его ужас.       Если бы у него было время, он бы обрадовался тому, что на несколько дюймов ниже, чем обычный англичанин, но вместо этого он, решив спрятаться в сундуке, немного отодвинул вещи, освободив место для своего худенького и маленького тела.       Он оставил крышку приоткрытой, что оказалось очень кстати.       — Открой дверь…       Голос был приглушен, скорее всего, принадлежал британцу, но он был не такой «чистый», как тот, к которому привык принц. Луи пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова через толстые двери и ужасные акценты.       Второй голос:       — Не успеем… Скоро все взорвется…       — Там может быть золото! — послышался более ясный голос. Похоже, они спорили в коридоре прямо за дверью.       — Поздно. Они уже подожгли порошок.       Луи схватился за край своего укрытия так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его ноги дрожали, он всеми силами старался заставить себя оставаться на месте, пока те люди не уйдут с палубы. Он ждал подходящего момента, а потом бросился покидать корабль, и это был самый долгий момент в его жизни, потому что ему приходилось то и дело прятаться под кроватями кают, чтобы никто не смог его найти.       Наконец он вылез из своего укрытия и открыл дверь, взглянув в коридор, и ему показалось, что сейчас ему снесут голову. Дверь напротив едва держалась на петлях: пират, по-видимому, ворвался в каюту капитана, надеясь найти там что-нибудь ценное. На полу был беспорядок, на нем остались только ненужные, малоценные вещи, образуя завитки из медных пуговиц, книг и почему-то брюк. Он пошел дальше.       Вокруг лежали мертвые тела в лужах крови и товарах, оставленных пиратами в спешке. Пустая бочка рому, судя по запаху, стояла рядом с мужчинами в красных мундирах и белых, окровавленных брюках.       По какой-то причине его глаза и мозг перестали реагировать на ужасные подробности, просто позволяя ему найти то, что сможет помочь ему уйти. Его ноги скользили по чему-то мокрому, ему пришлось развести руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, и он никогда не видел столько крови, особенно на своей одежде, поэтому просто стоял и спрашивал у себя, куда он вообще пришел. И наконец он увидел пустую бочку рядом с дверью, и это было лучшим способом, позволившим ему остаться на плаву, потому что как бы ему ни было страшно, но прыгать все равно придется.       С недюжей силой принц поднял пустую, но тяжелую бочку на перила и столкнул ее за борт. И прыгнул вслед за ней.       Его спина ударилась о воду с громким всплеском, пузырьки тут же стали отходить от его тела вверх на поверхность, когда он все глубже и глубже погружался в океан. Сначала он почувствовал боль от удара, а потом — как немеют конечности, потому что вода вокруг него была ледяной. Его кожа покрылась мурашками.       Луи тут же слепо начал разводить ногами в стороны, но вокруг было так много воды, что он не был уверен, в какую сторону ему плыть.       Но это уже было не важно, корабль взорвался где-то над ним, и взрывная волна отбросила Луи в сторону как обычный кусок коряги. Его толстое пальто сделало только хуже и, намокнув, тащило ко дну.       Он стал изо всех сил двигать руками и ногами, молясь, чтобы ему хватило последнего остатка воздуха в его ноющих легких. Он успел извиниться перед каждым человеком, которого он оскорбил, пока те пытались научить его плавать. Он поклялся больше никогда не жаловаться на свою успешную жизнь и лишь сильнее толкнул себя вперед.       Первый глоток воздуха был как крепкий сон после недельной бессонницы: освежающий, бодрящий затекшие мышцы и приводящий в порядок мысли.       Если до этого госпожа Фортуна не была на его стороне, то сейчас она была определенно рядом: пустая бочка — или какой другой предмет, отлетевший к нему во время взрыва — плыл рядом с его головой, дрейфуя и качаясь по волнам, которые отражали оранжевое свечение обломков корабля, что плавали вокруг него. Луи взялся за бочку, что была ближе к нему, и держался за этот деревянный предмет так, будто тот был самой дорогой вещью в его жизни.       Его соленые слёзы разочарования вскоре смешались с такой же соленой водой Атлантики.

***

      Сознание медленно возвращалось к Луи. Во-первых, он едва помнил, что произошло. Он, кажется, лежал на траве и видел облака в форме странных животных, один экзотичнее другого. Пока он лежал там, моргая, его взор стал более ясным, и он вдруг вспомнил, как очередная волна накрыла его, и он вновь был погружен в огромный водоворот. Затем он заметил, что лежал уже на твердой земле, но это не была растительность. И он вдруг решил, что он снова находится на борту судна.       Облака, казавшиеся ему такими большими и белыми на фоне голубого августовского неба, и вовсе не были облаками, а всего лишь белыми парусами на темной мачте, веревки и такелаж раскачивались вокруг взад и вперед, по кругу и обратно. Он вздрогнул, когда вспомнил, что его корабль взорвался. Тогда где же он?       Какой-то человек оказался в поле его зрения, закрыв собой слишком яркое небо. Коричневые, растрепанные ветром волосы обрамляли его лицо, на котором особенно выделялся длинный нос, и Луи хорошо видел его ноздри. Когда тот заговорил, Луи увидел, что у того было два неестественно больших передних зуба.       — Похоже, он жив.       Луи он не понравился еще до того момента, как тот носом ботинка пнул его по ребрам, проверяя, дышит ли он. Человек встал на колени и попытался лучше рассмотреть его, и Луи тут же пнул его, услышав хруст, и радовался, что его нога попала точно по его ненормальному носу.       — Вот дерьмо! — крикнул незнакомец, скрючиваясь и вытирая кровь с подбородка. — Я его убью!       — Теперь он точно живой! — воскликнул другой голос, необычайно довольный для такой ситуации. — Дайте ему поесть. Кто знает, сколько он провел в океане.       Луи посмотрел на говорившего и увидел блондина слева от себя; он выглядел не лучше, но его кожа не была такой сухой и не шелушилась от солнца, и он не был таким загорелым. У него было много мелких порезов на предплечьях и ладонях, словно он не очень осторожно обращался с ножами целый день.       — Он, наверное, голоднее меня, — сказал третий голос, но уже справа, принадлежавший к самому аккуратному и более изощренного вида мужчине, он был определенно крепче, чем остальные, но не вызвал у Луи каких-то определенных эмоций.       — Найл, принеси что-нибудь нашему новому другу.       — Есть, Пэйн, — сказал блондин, которого, по-видимому, и звали Найлом. Он исчез под палубой, в которой, похоже, и находилась кухня. Желудок Луи заурчал, но он не слышал его из-за плеска волн, что разбивались о нос корабля. Соленая вода начинала сохнуть на коже, заставляя неуютно ежиться под ярким солнцем. Его одежда все еще была влажной.       — Где я? — спросил он человека, смотря в его карие глаза, хотя он тут же пожалел об этом. Человек улыбнулся ему, с облегчением заметив, что мальчик в хорошем состоянии после случившегося.       Он сказал:       — Добро пожаловать на Месть королевы Анны, Бродяга.