Libertе

      — Но я ничего не знаю об мореплавании, мистер…       Луи затих. От некоторых привычек, как оказалось, трудно отказаться, включая обращения. Как прикажете принцу обращаться к пиратам? Пейну дали задание отыскать у Луи хоть какие-нибудь способности, которые либо были хорошо скрыты, либо и вовсе не существовали. Принц, который никогда не видел такой огромный участок водной глади, слишком сильно наклонился за борт, опираясь на локти и наслаждаясь тем, как ветер трепал ему челку. Глаза Пейна радостно заблестели, когда он увидел восхищение молодого человека вещами, которые кажутся ему самому такими обыденными.       — Знаешь, учиться никогда не поздно. Ты ведь из Лондона? У тебя королевский английский. Как ты очутился посреди Бискайского залива?       Если Луи и встревожили эти вопросы, то он никак это не показывал. Вместо этого он просто продолжал держаться за перила и наслаждаться солнцем, подставляя щёки, закрывая глаза и видя прекрасный теплый красноватый свет.       — Я хотел увидеть мир, — выдохнул эти слова ветру, словно доверял ему свою самую сокровенную тайну. И он не ответил ему — не словами.       У Луи были совсем другие представления о пиратах. Принц видел рисунки в книгах: одноглазые, с длинными бородами, с деревянной ногой и прочим. Но эти люди не были на них похожи, и он не знал, лгали ли книги или же ему лгут сейчас. Но он предпочел об этом не думать: в конце концов, эти мужчины спасли ему жизнь.       Знакомый смех заставил его вздрогнуть и отвлечься от своих мыслей.       — Есть сотни куда более безопасных способов сделать это, приятель. Что ты пытался сделать? Доплыть до колоний через Францию? [прим.пер.: the Colonies - тринадцать английских колоний в Cеверной Америке, преобразованных в штаты]       Луи мрачно проворчал. Ему не нравится чувствовать себя идиотом, но именно так его только что и выставили. К слову, принцу одолжили кое-какую одежду, которая оказалась ему слишком велика: брюки пришлось подвязать бечевкой на самой талии; белая рубашка была на несколько размеров больше, чем нужно было, поэтому ему пришлось закатать рукава до локтя. И все это еще ничего по сравнению с глубоким вырезом, что постоянно соскальзывал с плеча, обнажая ключицы. Но это все равно было лучше, чем тонкая пижама, в которую он был одет на борту.       Источником смеха был Найл, исчезнувший под палубой на кухне. Теперь он вынес деревянную чашу с едой в правой руке и кусок хлеба в другой, с гордостью представляя блюдо так, как будто за него можно было умереть.       — Извини, дружище. Это, конечно, не то, что в твоем Лондоне, но лучшее из того, что можно съесть в море, — хвастался он. — На твою удачу, мы только вернулись с материка. Пополнили запасы… Продали кое-что… Понежились в объятиях куртизанок, — блондин подарил ему сияющую улыбку. — Ты хоть раз пробовал? Поверь мне, ты не жил, если не провел с ними хотя бы одну ночь.       Пейн сжалился над испуганным выражением лица шатена и прогнал хихикавшего Найла прочь, прекратив его глупый допрос, пока Луи грыз черствый хлеб, но он был без пищи так долго, что не имел права на что-то жаловаться. Он заел остатки супом, чтобы проглотить твердые кусочки.       — Ты извини. Найл у нас повар, — сказал Пейн, указав на блондина, который сейчас пытался втихаря пронести бутылку рома на нижнюю палубу. — Он ирландец, если ты еще не понял. Клянусь, его мать выпила стакан крепкого виски, прежде чем родила его.       — Тогда он родился как истинный ирландец, — сказал принц, с особым рвением работая ложкой.       Несколько человек, услышав его слова, тут же засмеялись. Луи не смог ничего с собой поделать и широко улыбнулся, чувствуя себя немного успешнее от того, что смог хоть кого-то развеселить. И хотя он привык есть, пока за ним наблюдают, на этот раз обстановка совсем другая.       — Может, ты не боишься высоты или у тебя острый глаз? — спросил Пейн, возвращаясь к делу.       Луи вспомнил то время, когда он забирался на дерево, подальше от своих учителей и нянечек, и бросался в них шишками, когда они проходили под ним, но тут же отмахнул от себя эту мысль. Он не из тех, кто слепо подчиняется приказам или поддается влиянию. И определенно, это качество не возвысит его в глазах членов экипажа. Так что некоторые вещи лучше оставить в секрете.       — Ничего из этого, — сказал он. Видимо, его хотели сделать дозорным на палубе, но Луи испугался, что ему это быстро наскучит, потому что это не самая его сильная сторона.       — Может, ты умеешь готовить? — более тревожно поинтересовался Пейн, кусая губы и хмуря брови, перебирая список качеств, которые могли бы им пригодиться.       — Эм, — у Луи появилось ощущение, будто он всех подводит. Он точно скоро пойдет по доске, если они так и не найдут для него применение. — Нет?       — Ладно, — Луи не был уверен, что Пейн обрадовался такому ответу. — Может, ты умеешь делать что-то еще, что, по твоему мнению, может быть полезным на корабле?       Какая польза может быть от принца для пиратов? Он был уверен, что бесчисленное количество уроков по ведению войны, правила этикета для всех членов королевской семьи и верховая езда - это не те качества, которые они искали.       В конце концов, он попытался.       — Я свободно говорю на нескольких языках и могу отслеживать расходы.       Мужчина теперь выглядел более впечатленным, посчитав любопытным тот факт, что юноша был в состоянии позволить себе столь хорошее образование. Наверное, ему повезло, что он не умер от стыда, когда сидел перед ними всеми в ночной одежде, но это помогло скрыть его истинное происхождение и позволило остаться инкогнито.       — Мы точно продержим тебя здесь какое-то время, — сказал Пейн. — Но если все-таки хочешь остаться, то нужно работать. Раз ты ничего не умеешь, придется начать с чего-то простого.       — И чего именно? — подозрительно спросил он.       Кто-то принес ему ведро, полное черного липкого вещества, и щетку, которую бросили в эту жижу. Луи с недоверием посмотрел на содержимое, уверенный, что такая отвратительная гадость сможет растворить даже самый твердый металл.       — Это задание как раз для тебя. Приступай к работе, — сказал еще один знакомый голос, но уже не такой любезный.       Принц не послушался. Он повернулся к человеку, которого он ранее ударил в лицо, и одарил своим самым гордым взглядом. Что было немного проблематично, ведь его длинный нос все еще был покрыт коркой засохшей крови вокруг ноздрей, а уголок глаза посинел, что, в общем-то, делало его похожим на клоуна.       — И сколько я этим буду заниматься? Пока не получу продвижение по службе?       — Продвижение, — фыркнул окровавленный мужчина. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем тебе подходящее занятие. Остальное зависит только от тебя. Кэп добился успеха за три года.       Капитан? Луи все еще не видел его, хотя именно на его корабле он пребывает уже довольно долгое время. Непроизвольно принц окинул взглядом палубу, как будто кто-то мысленно окликнул его. Но никто из мужчин, надежно закрепляющих канаты на оснастках, не был похож на капитана.       Он присоединился к остальным людям с такими же ведрами и узнал, что длинноносого прозвали тут Гримми и что он тут боцман — четвертый помощник, или же четвертый человек в команде, как он любил хвастаться — и отвечал за назначение экипажу работы, которую он потом проверяет и о результатах которой докладывает капитану.       В итоге клейкое вещество оказалось смесью смолы, масла и пчелиного воска, которой покрывали палубу раз в неделю, чтобы сохранить древесину от гниения из-за воздействия дождя и влажного морского воздуха, и, к ужасу Луи, вся палуба должна была быть покрыта ею за день.       — Стань моряком, говорили они, — мрачно пробормотал он, когда пара коричневых сапог прошла мимо него. Он хотел забрызгать смолой всю обувь, но сдержал себя. — Будешь жить свободно, говорили они.       Он засучил рукава и принялся за работу. Следующие несколько часов принц провел на четвереньках, держа щетку обеими руками и толкая ее по настилу туда-сюда из последних сил. Мышцы на руках и спине болели уже спустя примерно четверть часа под пристальным взором боцмана. Его взгляд прожигал спину сильнее, чем солнце, держа под контролем всю палубу. А она была самой длинной, в двести футов, и такую он еще никогда не видел.       Единственное, что спасало его от мыслей об убийстве, - это неизвестный капитан и сила воли Луи, который был нацелен на получение продвижения по службе. Поначалу он даже стыдился своего положения, но позже смирился. Он был на равных с добрым десятком людей. Не об этом ли он всегда мечтал?       К концу дня его колени были в синяках, руки покрылись волдырями, а лицо загорело сильнее, чем когда-либо в жизни, и щеки теперь болели так, будто с них содрали всю кожу. Принц не очень хотел прикасаться к лицу.       Луи мрачно посмотрел на свои руки. Черный воск собрался между пальцами, под ногтями и вокруг болезненных волдырей. Он тщательно вытер руки об штаны, только потом вспомнив, что они были не его, и сдержал всхлип, отказавшись поддаваться эмоциям в таком окружении.       Вместо этого он просто поправил огромную рубашку и сжал импровизированный пояс, пока стоял и оглядывался, пытаясь понять, что ему делать дальше. Он уже готов был пойти за остальными членами экипажа на нижние палубы, как вдруг чья-то рука опустилась ему на плечо.       — Шевели ногами, — сказал Гримми, сильнее надавливая на плечи Луи, направляя его в сторону двойных дверей под выступающей частью палубы. Он бодро постучал. — Старик хочет тебя видеть, — сказал он в качестве объяснения.       Старик? Это было чем-то новеньким. Он не видел тут никого, кроме молодых людей, а самым взрослым тут был боцман, да и тому от силы лет тридцать. Может быть, пожилой человек сжалится над ним и доставит в ближайший порт или хотя бы даст ему лучшее занятие среди членов команды, потому что, будучи капитаном, он может сделать многое.       Оказалось, что "старик" - всего-навсего прозвище, которое экипаж закрепил за молодым мужчиной. Очень и очень красивым молодым мужчиной.       Зайдя в помещение, принц с любопытством отметил, что, даже несмотря на то, что каюта капитана была довольно большой, она не была так сильно заставлена вещами, как на корабле Торговой Компании. Обшитое панелями окно от пола до потолка на задней стенке позволяло Луи видеть море и то, как корабль разрывал его гладкую голубую поверхность. На полу ничего не было, стены казались пустыми без картин и гобеленов, но некоторые украшения все же стояли на маленьких полочках. В самом центре находился письменный стол, полный морских безделушек, а за ним сидел кудрявый человек, который заставил сердце Луи биться сильнее.       Молодой человек был крепким: такой подбородок мог принадлежать только дворянину, изящный изгиб шеи и острый кадык тоже не остались без внимания Луи, взгляд которого через какое-то время все же спустился ниже. Белая рубашка была расстегнута, и принц, конечно, никогда не обращал внимания на женскую грудь — и не дай Бог он бы сделал это — но это была действительно очень красивая грудь, с ровным загаром и гладкой кожей. Кончики, как ему показалось, птичьих крыльев выглядывали из-под одежды.       — Так, — протянул кудрявый мужчина, так и не поднимая головы на Луи, который не с первого раза услышал, что к нему обращались. Принц с трудом даже передвигался после задания боцмана, не говоря уже о том, чтобы моментально соображать. — Что дворянин делает на пиратском корабле?       Через тело Луи словно прошел удар тока.       — Прошу прощения?       Мужчина наконец оторвал взгляд от бумаг. Его зеленые глаза, казалось, пронзили принца, тут же пригвоздив его к полу. Радужки были холодными, как итальянский мрамор, а губы, полные, как у женщины, растянулись в однобокой ухмылке.       — Твое высокомерие, — сказал человек, махнув рукой, украшенной кольцами, вдоль груди Луи. — То, как ты держишь свой подбородок на дюйм или два выше, чем все остальные, или как ты смотришь на всех свысока, и не важно, выше они или ниже тебя ростом. Я видел такое раньше, и только человек благородных кровей способен так себя вести, так что было легко определить твоё происхождение. Итак, почему ты здесь?       Луи насупился. Голос пирата был совершенным, медленным и глубоким, способным быстро успокоить даже нервную лошадь. Но, хоть он и был красив, как самая прекрасная роза в королевском саду, под своей обманчивой очаровательной внешностью он скрывал острые шипы.       — Это не ваше дело. Да и как же вы узнали о таких способах распознавания дворянина?       — Неправильные вопросы задаешь, дорогуша, — капитан откинулся на спинку стула с нарочитым равнодушием, и всю его фигуру залил солнечный свет. Ну просто картина маслом. — Ты всегда такой дерзкий?       — Нет, обычно я спокоен по тем дням, которые не заканчиваются на букву «у», — сплюнул он.       Пират засмеялся, оголяя ровные белые зубы, два передних из которых были немного больше остальных. Он немного повернул голову, и Луи имел удовольствие насладиться его изящным профилем.       — Отвечаю на твой вопрос: я знаю многих людей благородного происхождения, которые оставляли свое наследство и присоединялись к корсарам. Если ты хочешь находиться на этом корабле, мне нужно твое имя, — Луи хранил молчание, пират сделал не совсем верные выводы. — Не твое настоящее имя. Мы все начинаем с чистого листа. Можешь выбрать любое имя, какое тебе нравится.       Луи, который внутри просто закипал, был не в состоянии контролировать свой острый язык.       — А может вы таки используете свое высокое положение, из-за которого вы так высокомерны, и развернете этот чертов корабль, чтобы я мог вернуться на берег?       Ни один мускул не дрогнул на лице капитана.       — Имя, — терпеливо спросил он. — Выбирай с умом.       Луи вдохнул, пошатываясь от еле сдерживаемой ярости, и выдохнул, выпуская пар.       — Томмо звучит неплохо, — сказал ему Луи. — А как зовут вас? — спросил он.       — У меня много имен, и большинство из них тебе знать не нужно, — если кошка могла бы улыбаться так же самодовольно, как он, это было бы самое дьявольское существо на планете. — Но Багровый клинок — мой личный фаворит.       — Ты Кримсонблейд? — воскликнул Луи.       — Я рад, что моя репутация идёт впереди меня.       Верхняя губа принца с презрением изогнулась.       — Ты мне отвратителен.       — Серьезно? Я, по крайней мере, не опускался до работорговли! И я знаю, каково это - быть бедным, — страстно начал Кримсонблейд. — Особенно, когда тебя продают как какую-то дешевку.       Он не стал продолжать, просто повернулся к окну, плотно стиснув челюсти. Луи воспринял это как приказ уходить, задержавшись на мгновение на пороге и оглянувшись на пирата. Тот не двигался. Луи прошел через дверь и закрыл ее за собой.       Найл ждал его у двери, улавливая его огорченное выражение лица; ему было интересно, как тот выдержал отвратительный характер капитана, но Луи выглядел слишком уставшим, так что Найл не стал его беспокоить.       — Ты выглядишь так, будто виделся со Смертью, приятель. К счастью для тебя, я пришел показать тебе, где ты будешь спать.       Они стали спускаться по лестнице на нижние палубы («Трап! — поправил его Найл, когда Луи употребил неправильное слово. — Всегда называй лестницу трапом, пока ты на борту!»), прошли мимо той, где хранились пушки, и путь им освещали полоски света, проникавшие через маленькие окна. Добравшись до коридора, они пошли по другой лестнице — или трапу — в кубрик, где был камбуз и еще одна палуба.       — Мы пришли!       Луи оглядел плохо освещенную комнату, в которой яркими пятнами висели гамаки из светлой мешковины, висевшие между потолочными балками. Пара фонарей освещала темную комнату без окон с деревянными ведрами на полу. Луи подозревал, что они использовались для хранения личных вещей, но ему пришлось принять и такую худшую сторону его положения, иначе он рисковал вновь оказаться в открытом море.       Найл ободряюще похлопал его по спине, и уставшие колени принца задрожали.       — Устраивайся поудобнее.       Луи сомневался, что он смог бы. Гамак оказался таким же неустойчивым, каким выглядел на первый взгляд, когда он дотронулся до него. Юноша затаил дыхание, словно это могло помочь ему сохранить равновесие, и залез внутрь, используя стул, что нанесло еще один серьезный удар по его самооценке.       — Удобно, — прошептал он, когда заметил, как остальные члены команды наблюдали за ним, другие курили табак и играли в карты, а кто-то храпел или просто отдыхал до положенного подъема в четыре утра. — Если только…       Теперь события прошлой ночи и тяжелый день ударили по нему в полную силу. Вокруг было столько мужских тел, что Престон и рядом с ними не стоял. В мрачном свете тени между его пальцами выглядели как пятна крови. Он почувствовал приступ клаустрофобии, хотя комната была довольно большая, но из-за отсутствия окон и сжатого воздуха он не мог дышать, и ему казалось, будто стены приближались. Но он так устал, что это вполне могли быть галлюцинации из-за физического и умственного истощения.       Когда он наконец заснул, ему снились выстрелы, огонь и таинственный смех пиратских капитанов, которые наблюдали за тонущим кораблем.

***

      Луи зашипел, когда его ноги коснулись холодного пола палубы.       Это была прохладная ночь: они плыли на север, пока он то проваливался в сон, то просыпался, и низкая температура и ледяные воды значительно охладили корабль.       Принц чувствовал легкую неустойчивость в ногах, как если бы он все еще лежал в гамаке, который раскачивался из стороны в сторону всю ночь, словно он стал одним целым с волнами. Теперь он не был уверен, что наконец-то смог от всего освободиться, как ему раньше казалось. Его мышцы болели даже там, где они в принципе болеть не могли.       И качка была не таким уж плохим событием, как поведение членов команды. Некоторые разгуливали без рубашек, кто-то вообще был полностью обнажен, и принц тут же отвел взгляд, потому что это было отвратительно. Мужчины без одежды смотрели на него особенно странно, он еще никогда в жизни такого не встречал.       Кто-то был еще в гамаке, их самодельные одеяла, сшитые из различных кусков ткани, которая только попалась им под руку, запутались между ногами, оголяя грудь и спины. Мало кто надевал свою одежду, и свет от фонаря освещал каждую мышцу спины, что напрягалась от их движения. Живя с четырьмя сестрами, он никогда не видел мужчин голыми, и к своему ужасу он понял, что увиденное ему даже понравилось.       Луи, стыдливо отводя взгляд, тут же отвернулся к своей постели, поправляя одеяло, и уставился на поеденную молью ткань. Он позволил себе повернуться только тогда, когда шаги последнего человека скрылись в направлении кухни, и продолжал избегать чужого взгляда, пока не поднялся на главную палубу.       Ранним утром его встретил густой серый туман, полностью уничтоживший линию, соединявшую небо и океан. Слабый ветер трепал его рубашку, и он надеялся, что тот сможет развеять затхлый запах мешковины, который, казалось, насквозь пропитал его за эту ночь. Он был уверен, что еще никогда в жизни так долго не мылся. Но запасов пресной воды было так мало, что ее не хватило даже смыть с себя всю грязь после тяжелой работы, не говоря уже про стирку одежды, которая стала жесткой от соленой воды.       Но даже вода и та была похищена.       Множество ценных грузов переправлялось в Европу под охраной Королевского флота и европейских военно-морских сил, но Англия все равно не смогла остановить большое количество моряков, что возжелали обрести богатство незаконными путями. И его отец как-то сказал, что такие люди мешают расширению Британской империи.       Луи закипал изнутри и схватился за перила между мачтой и фоком. Вскоре к нему присоединился Пейн.       — Не думал увидеть тебя в такую рань, — он предложил Луи кусок хлеба, что держал в руке. — Я думал, ты будешь спать как убитый, когда получишь шанс отдохнуть после вчерашнего дня.       Луи улыбнулся, принимая хлеб.       — Ну, не вечно же мне спать, — улыбнулся он своему новому другу — по крайней мере, ему бы так хотелось — и посмотрел в его яркие карие глаза. — Ты что-то слишком радостный для такого раннего утра.       — Я всегда такой, — объяснил он.       — Ты не такой, как остальные, — заметил Луи, прежде чем понял, что свой язык нужно держать за зубами.       Тень удивления промелькнула на лице Лиама.       — Разве? — он оглянулся на палубу, словно желая найти на ней ответы. — Думаю, это потому, что уже изначально был моряком, в отличие от остальных. Многие моряки устают, когда монарх не дает им того, что они заслуживают, поэтому они уходят грабить европейские торговые суда.       — Украденные деньги — самые лучшие деньги, — сказал рыжий парень, весь усыпанный веснушками и с косыми глазами, когда проходил мимо, неся тяжелый моток веревки. Луи заметил красочные татуировки на его предплечье. Многие изображали на себе символы морских походов или мифических существ на удачу. Пираты были свободными людьми, но отличались особой суеверностью, параноидальными мыслями и убеждениями.       Пейн не был покрыт черной краской с ног до головы. Он указал только на аккуратный узор на правом предплечье.       — Что это?       — Это за год службы, — объяснил Лиам, особенно гордясь четырьмя стрелками, выстроенными в ряд одна за другой. — Думаю, это можно считать подвигом, учитывая, как быстро я занял свое место. Я был избран командой.       — А ты?.. — многозначно посмотрел он на него, и в его голубых глазах читалась решительность.       — Второй человек в команде. Я могу наложить вето на приказы капитана — не то чтобы это когда-нибудь нужно было — и я могу занять его место, если его вдруг убьют в бою, — Луи понял, что мужчина гордился своим званием и обязанностями, пока перечислял их. — Я также отвечаю за дисциплину и наказания членов экипажа, которые нарушили законы.       Это принц уже слышал. Законы были основной частью поведения пиратов, в кодексе раскрывались все необходимые правила: поведение, правильный путь, раздел добычи, и даже возмещение членам команды, если кто-нибудь из них получит травму на корабле.       — Но, — продолжил Пейн, — хочу сказать, что некоторые тут только ради приключений, как Найл, например. Это объединяет нас, хотя некоторые давно хотят уйти в отставку со своей долей добычи без арестов и возможности быть убитым в бою. Мы просто надеемся, что наш капитан грамотно разделит награбленное.       — А вы знаете, где зарыто золото? — спросил Луи, не сумев скрыть алчность в своем голосе.       Лиам улыбнулся.       — Похоже, ты наслушался рассказов о спрятанных сокровищах под песками заброшенных островов и тому подобное. Пиратство больше связано с грабежами, потому что это помогает нам выжить, и самую малость — с накопленными драгоценностями.       Луи стыдливо опустил голову и стал медленно жевать хлеб. Ветер разбросал мелкие крошки по палубе.       — Но даже такой успешной команде, как наша, есть, что скрывать. И только Зейн знает об этом, — продолжил Пейн, указав на таинственного смуглого человека, которого Луи еще не видел. — Зейн — первый помощник. Управление кораблем и ориентирование на море — его сильные стороны, а потому в плохую погоду он обычно встает за штурвал.       Зейн не был старше, чем остальные члены команды, но Лиам смотрел на него с восхищением и уважением. У человека на юте, за штурвалом, была гладкая кожа, словно тончайший атлас из Ост-Индии, и глаза, как шоколад, сделанный из редких какао-бобов Вест-Индии. Принц поджал губы и посмотрел на лицо своего спутника.       Его взгляд был заботливым, а пухлые губы растянулись в теплой улыбке.       — Капитан обычно советуется с ним, когда есть проблемы, — Пейн вновь начал говорить, все это время смотря на своего помощника. — Знаешь, это что-то вроде длинных и глубоких разговоров ни о чем и обо всем сразу. Наверное, они никогда не будут доверять кому-то так же, как себе, и делиться с другими секретами, как друг с другом. Им просто нравится общество друг друга, даже если они просто пропивают свои задницы. Наверное, это приятно — иметь кого-то, с кем можно поговорить.       Он говорил это и теперь с сожалением смотрел в сторону. Луи успокаивающе схватил его за бицепс.       — Ты можешь делиться своими пьяными мыслями со мной, приятель.       Пейн благодарно улыбнулся, опираясь на перила и наблюдая за барашками волн, что кружились все дальше от судна. Длинное, но пухленькое животное с гладкой кожей резвилось совсем недалеко от них, и оно выныривало и обратно пряталось в сероватых водах. Луи заметил, как некоторые из команды указывали на него и взволнованно спрашивали, видел ли он что-либо подобное. Он отчетливо помнил белых слонов из Ост-Индии в книгах. Но водных животных? Никогда.       — Старая легенда гласит, что черная морская свинка — король — ведет за собой всю стаю, и если ее поймать, она исполнит твое желание, — серьезно сказал Лиам, подняв в воздух указательный палец, словно подчеркивая свои слова. — Но только взамен своей свободы.       — И как же ты собираешься ее поймать? — с недоумением спросил Луи. — Ты же не будешь делать ей больно?       Лиам взглянул на принца с широко открытыми глазами.       — Тогда она не выполнит желание.       Луи поражался тому, что все еще способен стыдиться после всего, что он прошел: от деградации и боли до очевидного незнания всего, что связано с морем. Но несмотря на то, что Лиам был жестким человеком, который редко шутил, он был хорошим учителем, который мог бы — и будет — обучить его многому. Двое мужчин отошли от перил, и пират сразу же отправился на другой конец палубы, а Луи поплелся за ним. Его ноги все еще болели после вчерашней работы.       Рассеянно, он признался Пейну, что из всего судна знает только палубу, шлюпку, мачты и штурвал, но пират уверен, что тот еще многому научится. У Луи же в голове было много неотвеченных вопросов по поводу плавания.       — Могу я тебя кое о чем спросить? — вдруг поинтересовался Луи после долгого введения по названиям парусов. Его голова кружилась от обилия незнакомых слов, что он не удивился, если бы что-то перепутал. Они остановились посреди юты, где Пейн указывал ему на три мачты. Колесо штурвала выглядело больше, чем Луи себе представлял, и его руки едва могли удержать каждый край. Его ручки были толщиной с его запястье, и ему стало интересно, будет ли дерево теплым или холодным в его руках.       Лиам напрягся. Похоже, он подумал, что я буду спрашивать его о Зейне, промелькнуло в голове Луи.       — Ну давай, — в любом случае сказал Пейн.       — Я только хотел спросить, — начал принц, не зная, как правильно выразить свою мысль. — Я хотел бы узнать, что ты думаешь о капитане.       Пейн издал короткий, но искренний смешок. Его карие глаза радостно блеснули, когда он сказал:       — Я честно отвечу, если ты будешь ему на меня жаловаться.       — Не искушай меня. У меня плохо с самодисциплиной.       — Уверен, что это не так. Но если серьезно, то я мало знаю о нем, — Лиам внезапно стал мрачнее тучи. — Все, что мне о нем известно, что он просто молодой мальчик с разбитым сердцем. Думаю, он из знатной семьи какой-нибудь сельской местности, Чешир, может, судя по его акценту, когда мы впервые встретились. Это он нанял меня.       Луи, чувствуя сильное желание узнать побольше, старался сохранить беспечное выражение лица.       — С удовольствием послушаю тебя, если ты мне все расскажешь.       Пейн кивнул.       — Ну, — начал он, — я вырос в Вулверхэмптоне, узнал о судах и управлении ими из книг, но я был еще слишком молод, чтобы вступить в военно-морской флот, да и мне не хватало опыта. Потом я встретил нашего капитана в Саутгемптоне, где он вербовал ребят и, честно говоря, сперва я был даже напуган.       Последнее слово он сказал немного заговорщическим тоном, его круглые глаза многозначительно посмотрели на Луи. Принц прикусил губу, потому что он ожидал немного большего. Он должен был догадаться, что такой человек, как капитан, не будет о себе много болтать.       — Почему же?       — Он был на год младше меня и копил внутри себя столько гнева и ярости, что это все едва ли могло уместиться в одном человеке. Признаюсь, поначалу я даже боялся этого несчастного ублюдка. Месть капитана по-настоящему страшна. За это он получил свое самое известное прозвище «Багровый клинок», и поверь, оно дано ему не просто так.       Луи спокойно посмотрел на него. В дневном свете его кожа казалась светлее, а в темных глазах мелькали золотые вкрапления. У него была небольшая родинка на шее. Но даже со всей своей серьезностью и строгостью он выглядел как человек, который готов вымолить согласие у родителей, прежде чем просить руки девушки. Кримсонблейд же, наоборот, ставил под сомнения свою добродетель, и готов был, смеясь, обесчестить любую девушку, которую бы он повстречал.       — Мне кажется, я ему не понравился, — признался Луи.       — Томмо, — начал Пейн. — Он вообще не любит дворян. И тебе нечего бояться, пока ты соблюдаешь дистанцию, — он колебался, но все же продолжил. — Пообещай мне кое-что.       Луи был сбит этим с толку.       — И что же?       — Не зли его. Никогда.