Libertе

      Гулять по родной стране впервые за восемь месяцев было для Луи довольно странно. Когда он шёл по улицам Грейт-Ярмута, мужчины и женщины, встречающиеся ему на пути, почти не смотрели на него, просто проходили мимо и шли кто по своим делам, кто домой. Ещё более необычным было то, что ещё полгода назад, когда не было слухов о его предполагаемой смерти, его присутствие здесь только привлекло бы внимание. Но без титула он был… невидимкой.       Он чувствовал лёгкость и свободу, как будто всю жизнь был скован цепями, а сейчас наконец нашёл ключ и освободил себя. И всё же были люди, которые смотрели на него дольше других, и тревожное чувство, скручивающее живот с тех пор, как он покинул корабль, только усиливалось.       «Это не Лондон», — время от времени напоминал он себе.       Лондон — место, где проводила своё время элита высшего класса.       Улица сворачивала вправо, и вскоре юноша оказался на дороге, которая шла вдоль берега реки и в нескольких сотнях футов дальше переходила в мост. Тот был старым и разбитым погодой, а ровные перила были сломаны, и к ним прислонялся высокий мужчина. Он не обернулся, хотя, без сомнения, слышал, как Луи осторожно подходил к нему.       Между ними всё было хорошо: никакого пренебрежения, много поцелуев и бессонных ночей в каюте капитана, где было раскрыто большое количество секретов, но что-то Гарри всё равно таил внутри себя. Он в своей обычной манере избегал вопросов Луи, заглушая любопытство того поцелуями. Или чем-то большим. И в этом он был чертовски хорош.       Когда юноша подошёл достаточно близко, между ними осталось всего два фута, на лице Луи появилась улыбка, потому что он узнал мужчину по красному кольцу на пальце, которым тот постукивал по перилам. Гарри ещё ни разу не был во дворце, хотя их пьяные развлечения на корабле ничем не отличались от балов, но принц помнил, что в дворцовой галерее всегда висел портрет Короля Генриха. И было приятно осознавать, что пират был ему кровным родственником.       — Гарольд, — мягко сказал Луи.       — Ты уходишь.       Это не было ни обвинением, ни вопросом. Совершенно безэмоциональное высказывание, но юноша всё равно чувствовал таящуюся внутри него надежду, словно Гарри было не всё равно. Это была не та любовь, о которой пишут в сонетах, когда молодые люди сходят с ума, если прекрасная леди умирает. Но, возможно, это лучшее, что когда-либо у него было.       — Что прости? — спросил он, притворившись глупым.       — Когда-нибудь, в будущем или сегодня, когда мы вновь опустим паруса, ты больше не будешь с нами на борту. И меня не покидает чувство, будто ты, возможно, собираешься проститься с нами.       — Я… — ласково начал Луи. — Я просто не могу остаться с экипажем навсегда. Я всегда хотел сбежать из моей золотой и бархатной тюрьмы, и я сделал это. Человека, которым я когда-то был, больше не существует. Я свободен.       Принц внимательно наблюдал за реакцией мужчины и даже представить себе не мог, что его плечи поникнут.       — Когда?       — Прости?       — Когда, — повторил пират, и ему было физически больно это говорить. Его пальцы сильнее сжались вокруг перил. — Когда ты собираешься уйти? Сегодня?       — Я не знаю, — Луи вспомнил, как впервые вошёл в каюту капитана, не зная, что однажды найдёт тут ответы на свои вопросы: когда обретёт свободу и отыщет истинную любовь. Ветер свистел, и его порывы взъерошивали каштановые волосы.       — Куда ты направляешься? — осторожно спросил Гарри.       — Я не знаю, — снова ответил Луи. — И не хочу об этом задумываться, — он повернулся лицом к воде. Та была кристально-голубой, отражала в себе нежные оттенки розового неба. — Возможно, во Флоренцию, Венецию, — сказал он, просто перебирая названия, которые чаще всего встречал в книгах.       — Могу я… — Гарри колебался. С его стороны это звучало довольно странно. — Могу я отправиться с тобой?       Луи словно пронзило ударом тока. Он не ожидал, что ради него мужчина готов от всего отказаться.       — Но ты даже не знаешь куда и когда.       Он почувствовал, как Гарри поднял одну бровь.       — Это так важно?       — А как же корабль? — продолжал напоминать Луи. — А Зейн? Команда?       При упоминании Зейна пират чуть пошатнулся, немного поменяв позу. Томлинсон увидел это боковым зрением.       — Это не имеет значения, — сказал тот ему. — Я не знаю, кто я такой, — его взгляд на секунду стал отрешённым, но пират вновь вернулся в реальность. — Ненависть — любопытная вещь.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Луи и повернулся к мужчине лицом.       — Она меняет людей, — Гарри наконец посмотрел Луи в глаза, и все стены неожиданно рухнули. — Я никогда не собирался причинять людям боль, — сказал он. — Наверное, я даже никогда не думал об этом. Но я видел, как своими ослеплёнными ненавистью действиями причинял вред невиновным людям, — его серьёзный взгляд был направлен вдаль. — Пиратство мне больше не нужно, я уже не жажду мести, — продолжил он мягче. — Суть в том, что однажды ты начинаешь думать о том, что сделал. В конечном итоге совесть догоняет твою человеческую сущность и напоминает о себе. И, как бы неожиданно это ни звучало, я был застигнут врасплох, когда ты заставил меня вспомнить всё то, что произошло со мной во Франции.       Гарри закрыл глаза и отшатнулся.       — Я должен был сразу понять.       — Как? — спросил Гарри. — Откуда ты мог знать?       — Но так оно и есть, — настаивал Луи. — Наверное, мне нужно было подумать, прежде чем обвинять тебя? Я ведь не святой, — он отважился сделать шаг навстречу Гарри. — Всё потому, что я устанавливал себе пресловутые правила и следовал им, — он вздрогнул. — Это звучало отвратительно, правда?       — Не мне судить, — честно признался Гарри. Его глаза сверкали, когда он смотрел на Луи. — Я делал ужасные вещи. И многим из них нет объяснений.       — По крайней мере, у нас есть что-то общее, — успокоил его принц. — Люди нас боятся.       Гарри фыркнул.       — Думаю, запугивание звучит лучше. Все обожают власть, но ты должен быть её достоин, — на этот раз Гарри сократил между ними дистанцию. — Но ты был прав только в одном.       — Как обычно, — улыбнулся Луи. — И в чём же?       — Почему я присоединился к пиратам. Конечно, я не горжусь этим, — быстро добавил капитан, — но это облегчает ситуацию. Уже не надо лгать. Правда делает некоторые вещи убедительными.       Луи положил голову на грудь пирата.       — Ты заботишься о тех, кого любишь, и защищаешь их. Этого для меня достаточно, — он сделал глубокий вдох и спрятал лицо в ткани рубашки, чтобы Гарри не видел его. — Я никогда не был близок с семьёй, — признался он. — У нас были серьёзные разногласия. Мой отец не скрывал своих любовниц, с сёстрами у нас были разные интересы, и только моя мать понимала меня.       Если он правильно его понял, Гарри как будто смягчился и при упоминании матери Луи и крепче сжал его в тёплых объятиях.       — Ты сожалеешь, что покинул их?       Луи пожал плечами. В их нынешнем положении делать это было неудобно.       — На самом деле нет. Я всё равно не могу их взять с собой. Они ещё слишком молоды, не понимают реального мира. Никто никогда не знает, чем обернётся наша жизнь, — но затем он сдался внутри, потому что звучал так, словно никогда не ценил то, что у него были безопасность, богатство, семья и пища.       Гарри только мягко приподнял его голову за подбородок и заставил посмотреть на себя.       — Всё будет не так плохо. У меня ничего не было, но я оставил в прошлом всю свою жизнь. И собираюсь сделать это снова, — он отступил назад, чтобы Луи видел его уязвимый взгляд и всю честность, выглядя при этом подавленным только об одной мысли о возможном отказе. — Могу я пойти с тобой?       — Ты больше не будешь пиратом? — принц смотрел на свои сабли, прикреплённые к поясу и упирающиеся в левое бедро. — Бросишь всё это? — ему нужно было убедиться, что всё это не шутка, не издевательство, и что Гарри был с ним действительно честным. Взгляд, с которым он встретился, казался серьёзным.       — Возможно, — немного застенчиво улыбнулся мужчина и выжидающе посмотрел на него.       Но что-то удерживало Луи от ответа. В любом случае они могли предложить друг другу всего лишь быть тайными любовниками. Если они действительно откажутся от всего этого, то в других странах могут быть совсем иные законы, которые не примут их любовь. Луи закусил губу.       — Я подумаю об этом.       Он и представить себе не мог, что лицо капитана будет таким разочарованным.       — Что же, когда будешь уверен, найди меня. Я должен буду позаботиться о некоторых вещах. Приходи к церкви в полночь, если захочешь отправиться со мной.       Капитан развернулся и собрался уже уходить, как остановился, как будто у него появилась какая-то идея, и вновь повернулся к Луи. Его руки тут же нашли тонкую талию, осторожно притянули к себе, и через секунду принц поднялся на носочки и коснулся губ Гарри. Былая неловкость исчезла, и Луи, к своему восторгу, оказался более искусен в чтении эмоций Гарри через его движения. И да, этот поцелуй был обещанием.

***

      «Что случилось с кладбищем, которое всех так раздражало?» — подумал Луи, когда отвернулся от ещё одной могильной плиты и с другой стороны увидел знакомые округлые вершины надгробных камней. — «Или всё так и осталось…» — решил он, заметив знакомую фигуру мраморного ангела с расправленными крыльями.       Он ходил кругами.       Небо было свинцовым, тяжёлым, воздух — влажным, Луи свернул с главной дороги и скользнул в узкое место между домами. Стены были разрушены погодой и покрыты мхом, и от них пахло человеческими отходами, которые выливали из окон. Он поморщил нос.       — Потерялся, не так ли? — спросил его голос за спиной. Он был грубым и незнакомым, но при этом вдоль позвоночника прошла дрожь неприятного и смутного признания.       Сэр Вуттон.       Луи развернулся и проклял себя. Этот человек всегда был белой вороной на корабле, но это не значило, что мужчина был совершенно беспомощным на суше. Юноша видел, как он с грацией шёл по переулку, также не сводя своего взгляда с цели. Не стоило говорить, что Луи чувствовал себя мышью и был совершенно недоволен своей ролью.       — Нет, — солгал Луи. — Просто гуляю. Видели ту великолепную сероватую церковь? — он облизал большой палец и поднял его вверх, затем указал вправо, надеясь, что его не поймают на блефе. — Думаю, это в том направлении.       Губы мужчины искривились в подобии улыбки.       — Если честно, — начал он, — так оно и есть, — он шагнул вперёд и заставил Луи отступить назад вглубь переулка. Тот был слишком узким, чтобы два человека могли спокойно стоять рядом. — Я провожу тебя, если ты пойдёшь со мной.       «Как будто у меня есть выбор», — подумал Луи. Врач тут же выскочил из улочки и пошёл вперёд, словно знал, что Луи проследует за ним. И он так и сделал. Они молча шли по тёмным, давно опустевшим улицам. Из окон не лился свет, и казалось, что сэр Вуттон двигался только по памяти. Они двигались по узким извилистым улицам и всё время молчали. Однако мысли Луи были совершенно в другом месте. Чувства, которые он испытывал, были далеки от ностальгических, когда он только увидел острые известняковые скалы высотой в несколько сотен футов над берегом.       Они резко остановились. Сэр Вуттон привёл его в пустынный квадрат посреди неровно поставленных домов. Врач стал вглядываться в тень между зданиями, и Луи испугался.       — Что? — позвал он и постарался звучать властно. — Мы потерялись?       В нескольких шагах от него лежал камень. Луи едва сдерживал себя, чтобы не пнуть его, но вместо этого сосредоточился на докторе. Тот выглядел нерешительным, его чистая одежда казалась обыденной посреди английской архитектуры. Луи даже подумал, что ему проще его оставить и попытаться найти церковь самому, но вскоре он понял, что не знал, где та находилась и где сейчас он сам.       Луи заметно нервничал:       — Давайте просто пойдём дальше!       Вуттон обернулся, его лицо было хмурым.       — Ты вообще не помогаешь, — огрызнулся он. Это прозвучало громче, чем нужно было, и Луи скривился. Так они привлекут к себе ненужное внимание. — Просто заткнись!       — И что я, по-твоему, должен делать? — рассмеялся Луи и развёл руками. — Стоять тут и крутить большим пальцем?       — Именно, — ответил доктор. Неприятное и подозрительное выражение вновь появилось на его лице. — Стой и будь умничкой.       — А если не буду? — с сомнением спросил Луи, решительно отступая.       Мышцы на лице доктора перекосило.       — Ты знал, что пожар — моя вина?       — Твоя? — Луи вдруг почувствовал, как его тело сжалось. Он почти онемел от ярости, но нашёл в себе силы сказать: — Разве ты не поклялся спасать людей?       — Что же, — сказал Вуттон, медленно вздыхая, — понимаешь, я не просто врач, — он ухмыльнулся, и Луи слишком поздно понял, что тот специально привлекал внимание.       И пришли люди.       Около дюжины мужчин вышли на площадь из переулков вокруг, одетые во всё чёрное, некоторые были верхом на лошадях и держали факелы. У них было название, и Луи никогда не слышал, как оно произносилось иначе, чем гордым тоном отца или испуганным обществом. Рыцари Йоркшира — худшие, жестокие мужчины Британии, секретный отряд его отца. Оружие звенело у них по бокам, их заглушал только топот копыт лошадей, топчущихся по грязи.       Луи едва сдерживал поток проклятий, которые так и рвались с его губ. Он всегда гордился своей способностью предугадывать мотивы людей, но позволил себе отвлечься на что-то простое и фатальное, как любовь. Он ведь знал, что что-то случится. Почему он не подумал, что это будет именно он? Почему не был осторожным?       — Это он? — раздался низкий гул. Это был бородатый мужчина на светлой лошади. Его руки в кожаных перчатках крепко сжали поводья. — У нас была сделка, пёс. Нам нужен Кримсонблейд. А не этот крысёныш.       Прозвище могло бы звучать иронично, если бы не ружья, уставленные на Луи, а теперь и на доктора, который сделал пару шагов назад и поднял руки, защищая голову. Но всё же он не выглядел расстроенным.       — Вы когда-нибудь ловили рыбу, сэр? — с большим разочарованием спросил он у мужчины. — Если да, то прекрасно знаете, что для этого нужна приманка, — он оглянулся, словно оценивал их реакцию, а затем указал на Луи. — И он — наша приманка на крючке. Просто нужно подождать, когда большая рыба придёт за ней.       И это было недолго.       Звук выстрела рассёк воздух. Грудь бурой лошади тяжело вздымалась, как и пыль под её копытами, когда она поднялась на дыбы. Рыцари были сбиты с толку от дикого вида животного, стали рассеянными и не понимали, откуда-то появилось. Посреди этого волнения Луи почувствовал, как его дёрнули за руку, и чисто на инстинкте он последовал за человеком.       Кудри подпрыгивали при каждом шаге того, когда мужчина вёл его в направлении к ближайшему тёмному переулку между двумя большими домами. Рука, сжимающая его локоть, теперь крепко взяла ладонь и плотно обхватила её, перелетая пальцы, словно не собиралась отпускать, а Луи не возражал.       — Где ты был?       — Улаживал кое-какие дела, — Гарри был спокойным и уравновешенным. Около полдюжины мужчин бросились за ними пешком, и топот их шагов становился всё громче. — Но человек, которого я хотел видеть, уехал. Нам нужно отплывать в Лон…       Щелчок. Он раздался слева, очень близко к месту, к которому они бежали, и как только Луи повернул голову, то увидел чёрную форму, мерцающую в лунном свете, и рука человека была направлена в грудь Гарри.       Пистолет. И он был заряжен.       — Похоже, тот человек всё-таки оказался полезен, — сказал мужчина в тени. Он шагнул вперёд, и они увидели королевскую вышивку на его груди и ровную вертикальную линию мерцающих кнопок. Лицо у него было чистым, очевидно, он был ответственным человеком. — Мы уже давно тебя ищем, но ты всегда ускользаешь от нас, — он сплюнул на землю. — И какая же приятная встреча. У всех есть свои слабости, и, похоже, ты не исключение.       Остальные рыцари догнали их. Взгляд лидера бегал вверх и вниз по телу Луи, и это не скрылось от глаз Гарри. Он зашипел. И сильнее сжал небольшую ладонь.       — Вы знаете приказ, — сказал мужчина, больнее приставляя пистолет ко лбу пирата. — Найдите корабль и доставьте Его Величеству.       Луи в ужасе посмотрел на Гарри и подумал о людях. Пират, бледный не только из-за лунного света, подарил принцу взгляд, который ясно давал понять: «Убирайся, пока можешь».       Мужчины закрыли любые пути, столпившись в переулках, и Луи, откинувшись назад, прижался к стене здания. Рыцари игнорировали его, думая только о поимке пирата. Они грубо схватили того за подмышки и потащили к ним.       — Ты ответишь за все свои преступления по справедливости, — сказал лидер, выпрямив спину и выставив грудь вперёд, чувствуя себя очень важным, и ткань растянулась, едва сдерживая мясистую верхнюю часть тела. — Тебе остаётся только молиться, чтобы Бог спас твою душу, потому что король не будет снисходителен. Он больше не будет терпеть твои выходки, потому что ты убил его сына.       Луи не мог на это смотреть, но и отвести взгляд — тоже. Почему он не сражался? Почему он сам не помогал, хотя прекрасно понимал, что одного из них могут убить? К своему ужасу, он понял, что капитан всё-таки прислушивался к нему.       Но какой ценой…       Луи не помнил, как решился сделать это, но уже пробирался в центр круга, образованного вооружёнными людьми. Низкие и высокие мужчины, лидеры или всего лишь пешки — это не имело значения. Его взгляд был сосредоточен только на одном человеке, и это был стоящий на коленях пират, выглядевший удивительно послушно в руках своих похитителей. Только теперь, смотря на него и зная тайну его прошлого, принц увидел разницу. Что случилось с молодым человеком, который готов был взорваться в любую секунду, словно бочонок с порохом? Почему сейчас он спокоен, словно вода, которая не могла воспламениться?       Луи встал рядом с ним и остановился.       — Только через мой труп, — он едва ли не плюнул на их командира. — Я приказываю тебе немедленно отпустить его.       Он сумел отвлечь их от пирата, используя один из многочисленных способов, которые Гарри никогда не нравились. Он высокомерно поднял подбородок. Мужчины смотрели на него с поднятыми бровями, некоторые откровенно удивились, кого-то это позабавило, а кто-то был раздражён, что мальчишка пытался остановить их миссию. Луи так долго подавлял себя на борту корабля, что забыл, каково это — видеть преданность и уважение со страхом в глазах подданных.       — Они оба могут быть виновны, — ответил лидер и щёлкнул пальцами. — Уводите его тоже.       Сам юноша не осмелился взглянуть на Гарри.       — Ты отправишься с нами в Лондон. Откладывать наше задание из-за похорон было не самой умной вещью со стороны короля. Надеюсь, он посчитает твой безумный поступок забавным. В любом случае ещё один мешок для блох не помешает.       Луи удалось сглотнуть болезненный ком в горле. Когда он повернулся влево, то увидел, что Гарри смотрел на него, словно раненое животное. Он виновато отвёл взгляд. Ему было жаль, что он не смог прекратить беспорядок, который сам же создал. Его передёрнуло.       — Я не боюсь смерти, — прошептал пират. — Но я… Я боюсь потерять тебя там, откуда нет возврата, Луи.       Мужчины увидели этот диалог и рассмеялись.       — Посмотри, сынок, — издевался бородатый. — В следующий раз, когда ты увидишь его, он будет на голову короче, — он щёлкнул оружием, откинул руку назад и ударил Гарри в висок прикладом пистолета до того, как Луи успел что-нибудь сделать. — У тебя нет шансов, — сказал он с уверенным привкусом на губах.       Гарри рухнул на землю, ноги безвольно согнулись под ним. Кожа на лбу была порезана и кровоточила. Его тело неестественно лежало на земле.

***

      Гарри лежал на кровати и чувствовал, что вселенная и король Даниил играли с ним в очень жестокую игру. Во-первых, комната, в которой он был заключён, была камерой для людей высшего сословия, к которым он, конечно же, не относился. Помещение было маленьким, с цветочными обоями и обставлено скромно: умывальник, камин, стол, кровать и тумбочка с масляной лампой, которая была единственным источником света — хотя он мог попросить нужные ему предметы удобства у лейтенанта Тауэра (но он подозревал, что дополнительные вещи и пища будут влиять на степень остроты его топора).       Впервые с пятнадцати лет он почувствовал вкус роскоши, и ужасным было то, что он ощущал это в последний раз в жизни. Он видел солнце только раз, когда они выпустили его и показали, как горит его корабль, освещая Темзу оранжевым светом пламени. Это было похоже на то, словно его заставили смотреть на то, как насилуют его мать. Болезненное шоу. Последняя отчаянная попытка горького человека, к которой пришёл король.       Однако это не имело значения. Казнь будет проходить в злополучном Тауэр-Хилл1, к северу от замка, точнее, от Белой Башни2, где его держали. Он должен был быть им благодарен. В Новом Свете они бы оставили его разлагающееся тело в виселице на всеобщее обозрение.       Во-вторых, это Луи. Башня была частью замка, и иногда здесь жила королевская семья, так что была вероятность, что где-то среди этих стен ходил принц.       Ему снилось, что он лежал на кровати с шёлковыми простынями и перьевыми подушками в большой спальне с красными бархатными шторами, и стены украшали вышитые гобелены. Он мечтал, что Луи пришёл к нему, поднял угол одеяла и лёг рядом. — Я люблю тебя, — сказал ему Луи, когда его обнажённое тело прильнуло ближе. — Ты же знаешь это, правда?       И Гарри поцеловал его.       — Я люблю тебя так сильно, что мне достаточно и половины твоего сердца.       — У нас было бы всё, если бы я не был принцем, — он выглядел таким ужасного-грустным, его разбитое выражение лица сжимало сердце Гарри, словно тиски. Но столь любимый запах был испорчен другим, более сильным и приторным, который пропитал всю его мягкую кожу. И Гарри не мог этого терпеть, потому что Луи снова был с ней.       Дальше он не знал, спал он или уже нет, его терзала горячая ревность, когда он перерезал лезвием шею безликой девушки, которая могла называть себя супругой Луи, несмотря на то, что он обещал ему никого не убивать.       С другой стороны, жёсткая кровать была реальной и больно упиралась в спину. Ему редко удавалось услышать звуки или другие признаки жизни, всегда было слишком тихо, но сейчас он слышал топот, и эхо стука сапог по камню с каждым разом становилось всё сильнее, пока он не услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Он подумал, что не сможет быть вежливым на этот раз, если к нему снова придёт клирик, чтобы капитан покаялся и произнёс свои последние молитвы.       Дверь открылась.       — Гарольд?       Голос был высоким, но с хрипотцой, и настолько знакомым, что послал тысячи маленьких иголочек вдоль позвоночника. Возможно, Гарри это себе и представлял. Но когда он отвёл взгляд от потолка, ослеплённый внезапным светом, то увидел Луи, одетого в синюю форму офицера, освещённую фонарем. Джеркин 3 был ему слишком велик в плечах и в талии, но глубокий синий цвет делал его глаза ещё ярче и бездоннее, что Гарри потерял способность дышать.       — Ты выглядишь смешно, — почему-то сказал он.       Луи закатил глаза, словно видел его насквозь.       — Не привыкай к этому, — он шагнул дальше в комнату, сомнительно осматриваясь вокруг, словно искал ещё ходы, которых не было. — Кроме того, ты просто раскритиковал мой внешний вид, ничего не предложив взамен.       Сердце Гарри забилось сильнее. Луи пришёл, чтобы увидеть его. Он пришёл.       — Немного поздно для визитов, не думаешь? Я подписал признание об убийстве коронованного принца.       — Я знаю, — тихо сказал Луи. — Обществу нужен кто-то, кого можно ненавидеть и считать виноватым, — он подошёл к кровати и поставил фонарь на тумбочку. — Мой отец выглядел бы дураком, если бы просто заявил, что я жив. Мне жаль, что он подумал о тебе.       — Ты бы всё равно не смог ничего изменить, — отмахнулся пират. — Ты пахнешь лавандой, — заметил он, уловив посторонний запах, когда принц прошёл мимо. — Ты пах точно так же, когда впервые попал на мой корабль.       Яркий румянец принца был заметен, даже когда тот отвернулся от источника света.       — Это масло для ванны. Я… Моя кожа была сухой.       Гарри не пытался найти в его лице что-то плохое, будь оно было освещено серебряным мерцанием луны или оранжевым огнём фонаря. Но он любовался им, словно Луи был его любимым местом, которое он больше никогда не увидит, поэтому пытался запомнить каждую мелочь, чтобы она вырисовывалась на его закрытых веках, чтобы каждый раз, когда он засыпал, видел одного единственного человека. Он не мог скрыться от человека, чьи глаза были точно воды Тихого океана, в те редкие времена, когда он плыл в самые дали. И чувствовал себя свободным.       — Я люблю тебя, — услышал он голос. — Всегда любил, хотя, наверное, не показывал.       Глаза юноши были распахнуты от волнения и страха.       — Придёшь ещё?       Гарри встал и сел на край кровати, и что-то внутри него пылало ярким пламенем. Его руки дрожали, и он обвинял в этом сквозняк.       — Я не могу этого отрицать. Но, если я умру сегодня, или завтра, или в любой другой день на следующей неделе, признаться в ответ —тоже.       — Это не то, что я имел в виду, — сказал Луи.       Надежда вспыхнула в его груди, как бы он ни пытался её унять. Может быть, он просто не хотел думать о том, что капитан вот-вот умрёт. Возможно, принцу было бы легче справиться со всем этим, если бы мужчина смог убедить его в том, что Луи его не любит, и сказанные вслух слова поставили бы во всём этом жирную точку, окончательно бы отрицали и разрушили. Но он казался смешным даже самому себе.       «Если ты хочешь разорвать со мной все связи, сделай это сейчас», — кричал разум мужчины. — «Быстро и аккуратно».       Луи же вслух ему ответил:       — Я не могу.       Гарри пытался не давить, но ему нужно было услышать его, хотя он даже и не мечтал (он пытался строить свои мысли менее драматично), что кто-то доверит ему не только своё сердце, но и душу.       — Пожалуйста, — его просьба была слабой. — Я… — он колебался, потому что понятия не имел, как ему изменить своё мнение о нём. Если бы у него только было на это больше времени.       — Просто помолчи секунду, хорошо? — огрызнулся юноша, его нервы были на пределе. — Я пытаюсь понять, как вытащить тебя отсюда, а ты изливаешь мне своё сердце, и это никак мне не помогает. Я просто сказал, что не могу поверить, что позволю тебе… — его голос сорвался. — Так говорят люди, когда они думают, что скоро умрут.       Сердце Гарри растаяло.       — Мне жаль, — начал он, и его голос был на удивление ровным, а извинения легко сходили с языка. — Я должен был дать тебе больше времени, чтобы ты всё сам сказал, но мне очень хотелось услышать тебя. Я не хотел на тебя давить.       Луи улыбнулся той самой улыбкой, которая говорила, что он собирается сделать что-то, о чём раньше не догадывался.       — Я люблю тебя.       Его недавно ожившее сердце, казалось, стало ещё больше.       — Должен ли я упасть в обморок? — дразнился Гарри, пытаясь скрыть жжение в горле. Им достаточно одних слёз в этом году. — Теперь, когда ко мне посватался настоящий принц.       — Значит, ты всё это время знал? Даже до…       «Поцелуя», — мысленно закончил за него Гарри.       — Да.       — Стало быть, я прощён? — спросил Луи. В нём было слишком много любопытства к жизни, которое никогда не сможет быть удовлетворено. Это была сильнейшая жажда приключений, которая и удерживала его на корабле. Это то, что заставило его смириться. И Гарри не собирался жаловаться. — И ты не сердишься на меня из-за моих королевских кровей?       Мужчина выдохнул:       — Нет, не сержусь.       Луи посмотрел на него с улыбкой, которая разбила последние попытки сопротивления, что с самого начала не были увенчаны на успех. Стены Гарри рухнули, и у него не было времени, чтобы построить их заново, поэтому он потянулся к юноше, сходя с ума от его присутствия. Принц видел неприкрытое желание в зелёных глазах, и это было бесполезно скрывать.       Он усадил Луи к себе на колени и беспомощно прижался к нему, словно искал в его объятиях тепло и утешение. Он вдохнул его запах, когда волосы Луи коснулись его щеки:       — Ты всегда был таким рыцарем?       — Это ты так признаёшь, что я в третий, если не в четвёртый, раз спасаю твою жалкую задницу?       Но вместо того, чтобы ответить, Гарри ещё сильнее приблизился к нему и прежде, чем Луи успел что-либо сказать, прижался к его губам. Звук, который испустил юноша, был не удивлением, а больше походил на довольный стон, когда его рука погладила пирата по затылку и крепко вцепилась в волосы. Не то чтобы он жаловался.       Ладони Гарри скользнули по его рукам к спине, сжимая ещё хрустящее синее королевское одеяние. Мужчина часто забывал о том, какими тонкими казались кости Луи в его руках, потому что сильные мышцы обманывали взгляд, но только не тонкие запястья и лодыжки.       Однако слабым принц не был. Теперь пират понял, почему некоторые самцы морских птиц кружили вокруг самки во время брачных ритуалов, словно не были центром их вселенной. Во Франции, в притоне, он чувствовал, как земля уплывала у него из-под ног, и он прижимался к юноше, словно тот мог удержать его.       Луи первым остановил поцелуй.       — Давай освободим тебя? — выдохнул он ему в ухо.       Гарри вздрогнул и кивнул, бросив быстрый взгляд на комнату.       — Как?       В ответ Луи положил ком одежды на кровать. К своему неудовольствию, мужчина узнал королевскую голубую форму. Он посмотрел на юношу.       — Ты, должно быть, шутишь? — простонал он.       — Не спрашивай, — сказал Луи, не обращая внимания на строгий взгляд. Он подтолкнул к Гарри форму охранника, которую тот неохотно надел. — Хорошо выглядишь, — заметил принц, ухмыляясь.       Гарри посмотрел на него, но на этот раз взгляд был мягким.       — Если тебе нравится, то и мне тоже.       Они подошли к открытой двери. Коридор был пуст, и Гарри казалось это странным, поэтому он не мог не задаваться вопросом, было ли это естественным состоянием, что было совершенно нелепо, или это всего лишь исключение. Ему это не нравилось.       Они уже были у выхода, где было больше теней, и Гарри всё ещё расстраивался пустым проходам.       — Я не был уверен, что ты откажешься от роскошной жизни, — сказал он юноше, нарушая тишину, возможно, не так хорошо, как мог бы.       Луи не обиделся.       — О, пожалуйста. Отец даже спросил меня… Ха! Это было похоже на то, словно он волновался, будто меня обесчестил мужчина, — сказал он. — Утром он потащил меня в церковь. И я смотрел на это место, видел людей, которые не принимали любовь между двумя мужчинами или женщинами и не верили, что она может быть настоящей, — он пылающим взглядом посмотрел на мужчину. — В конце концов, как ты можешь молить о прощении, если намерен вновь согрешить?       Гарри вздрогнул. В стене был небольшой забаррикадированный проход, куда он прижал принца и начал страстно его целовать.       — Я пойду с тобой, — ошеломлённо сказал он. Это звучало даже лучше, чем он произносил это в своей голове. — Мы уйдём. Вместе, — широкая улыбка озарила его лицо, позволив глубоким ямочкам появиться на щеках. — Ну, а раз я полностью, безоговорочно и без угрызений совести забрал твою невинность, тогда по всем правилам я, как джентльмен, должен взять на себя эту ответственность и жениться на тебе.       Луи уставился на него. Гарри знал, что это была всего лишь шутка, однако он вложил в это признание самое нерушимое обещание.       — Мистер… Гарольд, как благородно с вашей стороны.       Было приятно видеть, как он становился смелым. Он заметил, как его прошлое «Я» угасало, и на его месте пробуждалось новое, которое осознавало и принимало свою сексуальность и предпочтение своего же пола. Было приятно видеть, как он выходил из своей зоны комфорта, чувствуя неудобства от того, что сам себе придумал. И большую радость ему доставляло то, как он в конечном итоге набирался уверенности.       — На самом деле Мистер Стайлс, — сказал он. — Гарри Стайлс.       Но услышал рваное дыхание Луи.       — Но ты же…       — Я всем говорил только полное имя. Думаю, мы забудем ту часть моей жизни, которая пошла не так, и начнём всё заново.       Гарри потянулся к руке юноши и сжал её. Луи не видел его лица, не мог прочитать эмоции, оттого не мог понять, как влияет на него, но то, что Гарри тянулся к нему, когда Луи вложил ему в ладонь свою небольшую и аккуратную. Гладкие, но сильные пальцы обхватили его и обещали никогда не отпускать. Пара улыбнулась друг другу и побежала дальше по коридору к двери.       За ней располагались извилистые лестницы со скользкими гранитными ступенями, ведущими вниз, и их края разрушились и покрылись эрозией. Центр был спрятан в темноте, но то место, где лестница исчезала из виду, слабо освещали факелы, установленные в промежутках между ступенями.       Они быстро поднимались по лестнице, не желая попасться на глаза, даже если это означало получить ушибы и ссадины. Их дыхание было тяжёлым и громким, и быстрый бег создавал лёгкие потоки воздуха, от которых мерцал огонь на стенах. Наверху им было проще осмотреть широкий коридор, где на полу лежал человек без сознания.       — Разве мы не должны быть незаметными? — спросил Гарри. — Или я что-то забыл?       На лице Луи отобразилась смесь раздражения и сожаления.       — Я запаниковал!       — Я больше боюсь, как бы они не подняли тревогу. Ты не думал, что они могли поставить к такому заключённому, как я, больше охранников? Или король настолько высокомерен, что считает, что из этой божественной крепости невозможно сбежать? — Гарри посмотрел на Луи. — Не в обиду.       — Всё нормально.       Они проверили ещё несколько лестниц, которые на этот раз были шире, прошли мимо неглубокой посадки, откуда начинался длинный и тёмный тоннель, ведущий в разные стороны. Их шаги звучали ещё громче, возможно, из-за огромного пространства, в котором раздавалось эхо их топота по гранитной плитке. Большая дверь, у которой они остановились, вела во двор, и они с облегчением выдохнули.       Никто из них не заметил, как в окне в самой высокой башне зашевелились шторы, и за стеклом показалась женщина. Она приложила палец к губам и секретно улыбнулась от того, что пройдёт ещё много времени, прежде чем охранники вернутся на свои места с северного конца замка, куда она срочно позвала их, и обнаружат пропажу. Она продолжала смотреть на своего первенца и счастье всей его жизни, которые бежали по широкой дороге, а потом свернули и затерялись среди тени дворов.

***

      — Здесь!       Луи в замешательстве посмотрел на указанное место. Окна посерели со временем, но он безоговорочно доверял Гарри и направился следом за ним внутрь через тяжёлую входную дверь. Внутри всё было захламлено. Редкие тома книг стояли на полках у стен с картинами, на полу расположились высокие статуи, сделанные из всего, из чего только было возможно: от золота до мрамора. Внутри было всего две комнаты, большую часть пространства занимало старое фортепиано, а стены были так завешаны, что Луи не мог сказать, какого они были цвета. На некоторых столах находились масляные лампы, копья, греческие амфоры и миниатюрные статуи из Египта. Принц действительно надеялся, что всё это было собрано законным путём. За одним из столов сидела женщина, облачённая во всё чёрное с ног до головы. Вдова.       Гарри вышел в свет и не казался удивлённым внутренним убранством. И, только когда он открыл рот, Луи понял, для чего они сюда пришли. Или не совсем.       — Приятно вновь вас видеть, миссис Свифт. Честно говоря, я хотел найти вас в Ярмуте, но, похоже, ваш бизнес перебрался в более щедрое место.       Луи подозрительно посмотрел на него, потому что мужчина томно опустил ресницы и говорил приторно-сладким тоном. Однако женщина никак не отреагировала.       — А ты ничуть не изменился, дорогой Гарри, — сказала она. — Что привело тебя сюда?       Если бы это было возможно, Луи бы посчитал, что улыбка пирата стала шире.       — Меня интересует одна картина.       — Ох, — сказала она, как будто поняла его только по одному слову. — Могу заверить тебя, что она в прекрасном состоянии, — она повернулась и исчезла в другой комнате. — Пойдём.       Но Гарри не последовал за ней. Его глаза были сосредоточены на фортепиано, как будто оно лично его обидело, а не так, как он смотрел на свою сестру. Недолго думая, Луи прошёл мимо мужчины к фортепиано, время от времени оглядываясь на него, и поднял крышку, которая издала мягкий скрип. Он чувствовал, как вибрировал инструмент. Затем он оглянулся на пирата, что в настоящий момент сражался с самим собой, разрываясь между желаниями бежать и приблизиться, но всё же нажал на пару клавиш. Мелодия, как и ожидалось, была грубой и рассеянной.       Его взгляд не отрывался от белых и чёрных пластин, сосредоточившись на том, чтобы сыграть что-то без нот, и рука вдруг зависла в воздухе, решая, что делать дальше. И всё же он вновь прикоснулся к ним пальцами, играя те же аккорды, что и Луи, но звук заметно отличался. Его движения были мягкими, словно он боялся сломать дорогую вещь. Наконец он позволил своим пальцам танцевать по клавишам, словно паучок по паутине, и в комнате раздалась печальная мелодия, которая, возможно, была немного корявой, потому что на фортепиано уже многие годы никто не играл, хотя оно было всё так же изысканно.       Луи, завороженно взглянув на Гарри, чьи кудри спадали на лицо, пока он кусал губы, морщил нос и играл, заметил, что это была мелодия его колыбельной. Неужели он запомнил её? Или уже раньше что-то подобное слышал? Он моргнул, чувствуя, как защипало в глазах, и положил подбородок ему на плечо.       — А я и не знала, что оно всё ещё настроено, — раздался голос миссис Свифт, вернувшейся с картиной; она встала у порога и наблюдала за ними с нечитаемым выражением. На самом деле она уже давно там стояла, встревоженно смотря на двоих влюблённых мужчин.       Картина была обёрнута в коричневую бумагу. Гарри забрал её, тут же пожелав хорошего дня. Женщина выглядела скептически, возможно, только сейчас осознав, что её бизнес в Лондоне нелегален. Луи было интересно, как много она знала, но всё же она отпустила их, когда к ней подошла девушка.       Они вышли. Темза сверкала, как хорошо начищенная сталь, улицы молчали, но пирс был многолюден. Острые когти животного раздирали внутренности Луи. Гарри несколько раз посмотрел на него, но тут же отвернулся, как только принц поймал его за этим.       — Что? — спросил он, заметив странную улыбку. Он выглядел так, будто едва мог сдержать себя, когда им предлагали счастье.       — Ты ревнуешь, — пират выглядел самодовольным. — Не стоит. На это нет причин, — серьёзно закончил он.       — Кто она такая?       — Она обязана мне. Я спас её от брака без любви, чисто случайно, — пояснил Гарри, когда Луи нахмурился. — Помнишь девушку, которая потом вошла? Они влюблены. Чёрное платье — всего лишь обманный манёвр.       Случайные прохожие проходили мимо них. Никто не оборачивался, но Луи всё же чувствовал себя некомфортно. Гарри тоже.       — Мы должны избавиться от этой одежды, — сказал пират. — Нас могут взять на борт торгового корабля. Притворимся продавцами произведений искусств, — они встали на деревянный пирс. Луи почувствовал, что Гарри рядом с ним напрягся, и вздрогнул. — В том, что…       Луи тоже остановился и увидел знакомую фигуру, стоящую на коленях на конце пирса. Лиам.       — Что он здесь делает?       — Я не знаю. Но удача всё ещё может быть на нашей стороне. Они снова отправляются в путь, — Луи почувствовал, что его ладони потеют. Гарри пару раз посмотрел на него.       — Что? — спросил младший.       — Мне просто интересно, знают ли они, что мы теперь вместе, — искренне сказал ему Гарри. Казалось, он был действительно заинтересован. — Ты напряжён.       — Только потому, что мне интересно, хочешь ли ты, чтобы они знали, — голос Луи дрожал, а сердце бешено стучало от неожиданности ситуации. Большая и тёплая ладонь коснулась его и переплела пальцы. — И что?       — Я хочу этого.       Лиам подошёл ближе. Луи был рад, что тот был невредимым: лицо загорелое и дружелюбное, как и всегда, волосы зачёсаны со лба. Квартирмейстер понуро опустил плечи, как будто потерял близкого человека, и Луи на мгновение поддался страху. Это был Зейн? Найл? Их неуверенные шаги заставили пирата напрячься, и вскоре между ними было не больше сотни футов. Луи увидел, как мышцы Пейна дрогнули, но, когда тот обернулся, его глаза расширились…       И Гарри тут же был заключён в объятия, сжимающие его рёбра. Лиам спрятал своё лицо у кудрявого в плече, который, казалось, застыл, и в этот самый момент Пейн одновременно боялся за него и больше нет. Но так было до тех пор, пока он не отпустил мужчину на ноги. Луи не мог сказать, кто был больше удивлён поступку Лиама: он сам, Гарри или квартирмейстер.       — Боже, — сказал он. — Прости, я даже не… Мы все думали, что ты…       Луи чувствовал себя ужасно. Когда экипаж вернулся к месту стоянки корабля и обнаружил, что они отсутствовали, подумали ли они то, что капитана поймали? Неужели они настолько ему не доверяли, что решили, что тот ушёл и никогда не вернётся к ним? Даже не простившись?       Но затем его блуждающий неверующий взгляд заметил, что они держались за руки.       — Подождите. Ты… Ты на самом деле… — пробормотал он и взмахнул руками, но на самом деле это ничего не означало. — Вы сблизились? Я думал, ребята меня обманывают.       Потрясённый Гарри едва мог справиться с улыбкой.       — Да. Что вы тут делаете?       Лиам выглядел так, словно едва мог сдержать волнение. Он указал на корабль, который стоял на якоре в нескольких сотнях футов от пирса.       — Видишь его там? Я захватил его! — воскликнул он. — С экипажем, естественно. Давай, давай, тебе туда. Не могу дождаться, когда ты увидишь его, — он вновь опустился на колени и потянул за канат, которым была привязана лодка к деревянной опоре. — Прыгайте. Все эти фрегаты и королевские семьи беспокоят меня.       Луи встретился с Гарри взглядом, и они обменялись улыбками. Знал бы квартирмейстер, что плавал с двумя людьми благородной крови бок о бок около восьми месяцев. Только сейчас они поняли, куда должны были прыгнуть, и почему Лиам стоял на коленях. В реке рядом с причалом была шлюпка. Лиам сказал, что ему удалось собрать почти полный экипаж после того, как власти захватили Месть королевы Анны. Большинство членов их прошлой команды были слишком напуганы, чтобы вернуться, и Лиаму как третьему человеку на корабле пришлось взять всё в свои руки и нанять новых.       Он начал грести лодку и всё это время рассказывал им, что они пропустили.       — Кстати, мы нашли твою шляпу на площади. Она сильно потрепалась, как будто дюжина лошадей потопталась по ней. Что произошло?       — Тебе лучше не знать, — сказал Гарри, хотя ему, похоже, было немного всё равно. Его тело, прижатое к Луи от колена до плеча, было расслабленным и спокойным. — Мне она больше не нужна. К сожалению, вам нужно найти нового капитана, — он мягко посмотрел на Луи.       — Прямо сейчас? Вы куда-то уезжаете? — Лиам сбился и теперь выглядел озадаченным. Вёсла сдувало ветром. — За кого вы проголосуете? Мне кажется, Зейн достоин занять твоё место.       — Зейн не будет капитаном, — сказал Гарри. — Вообще-то, я всегда думал о тебе.       — Обо мне? — Лиам, казалось, забыл о гребле на некоторое время. — Но… я не такой умный, как ты.       Гарри рассмеялся, и ему, кажется, это понравилось, что ещё больше озадачило Лиама.       — Но у тебя есть Зейн, — сказал он квартирмейстеру, который теперь, скорее всего, мог с чистой совестью называть себя капитаном. — Я не был бы так удачлив, если бы не он.       Лиам серьёзно кивнул. Лодка вновь набрала скорость. Вскоре рядом с ними вырос новый корабль, чей корпус был на несколько тонов светлее Мести королевы Анны. Они поднялись наверх по боковой лестнице, встали на палубу, где их встретила изумлённая команда. Луи только мог стоять на месте, когда экипаж окружил их.       — Томмо! — крикнул Найл, подойдя к нему и крепко обняв. За его спиной скользнуло пальто, и Гарри был заключён в крепкие объятия Зейна. Только после этого он поздоровался с каждым из мужчин, пока они не образовали сплочённую группу посреди палубы.       — Никогда, — услышал он жалобный голос Зейна, — никогда не отправляйся спасать чью-то задницу без меня. Тебе ясно? — он похлопал Гарри по спине слишком сильно, пытаясь выдать своё недовольство за приветствие. — Кстати, мы её ещё не назвали. Думаю, это должен сделать ты.       Луи посмотрел на Гарри и заметил, как тот осматривал молчаливый город вокруг них, затем перевёл взгляд дальше на восток, где река впадала в Канал, а после встретился с Луи. То, что юноша услышал, было не тем, чего ожидал.       — Liberté, — с уверенностью сказал бывший капитан. — Как свобода.       Экипаж оживился. Только Луи знал истинный смысл того, что теперь Гарри был действительно свободен, в прямом и переносном смысле, и они обменялись многозначительными взглядами, никого не замечая вокруг. Луи просто игнорировал всех. Это было легко: он видел только одного человека. Юноша прикоснулся к лицу Гарри кончиками пальцев, дотронулся до синяка, оставшегося от пистолета, потянулся к щеке, где красовался багровый кровоподтёк, и он ненавидел то, что не знал, откуда тот появился. Он обводил кончиками пальцев его острые, но красивые черты, а потом потянулся к высокому мужчине, словно пытался исцелить каждую ссадину.       Он поцеловал его. Это было медленно и сладко, и горячие прикосновения губ Гарри никогда не вызывали в нём столько чувств. Луи думал, что их отношения, возможно, никогда не будут гладкими и идеальными. Но, как однажды сказал Зейн, секрет заключается в том, что не надо стремиться к доминированию. Это как сдаться и доверять приливам и отливам, которые приведут вас туда, куда ты хочешь. И если Гарри был морем, то Луи — кораблём, плавающим по его бурным течениям.       Они будут путешествовать. Уплывут далеко или близко, возможно, однажды их путь пересечёт Версаль, который они когда-то мечтали посетить, ведь признать то, что ты неправ, было сложнее, чем отказаться от обиды. Они поднялись на главную палубу и увидели, что другие открыто подглядывали за ними. Луи улыбнулся.       — Что тебе больше всего во мне нравится? — он снова выдохнул Гарри в губы.       Пират, похоже, удивился вопросу, но довольно весело сказал:       — Мне нравится, что, какой бы ни была ситуация и независимо от того, напуган ты или удивлён, ты всегда остаёшься настоящим, не боишься показывать свои недостатки.       — В смысле? — начал спорить Луи, но Гарри молча поцеловал его в подбородок, и Луи забыл, о чём хотел сказать.       — Ха-ха! — рассмеялся Гарри, отступив на шаг назад.       — Что?       Мужчина показал ему на подбородок.       — У тебя щетина.       Принц тут же поднёс руку к лицу и под нижней губой почувствовал тонкие волоски. Он усмехнулся:       — Наконец-то ты перестанешь называть меня ребёнком!       — Но так говорит только малое дитё, — отметил тот, но в то же время не выглядел серьёзным.       Скорее всего, они бы снова поцеловались или отправились искать уединённый уголок — возможности были бесконечны, если бы позади них не раздался осторожный голос:       — Куда направляемся?       Гарри кивнул. Экипаж по-прежнему чувствовал необходимость сообщать ему обо всём, и это, как говорил Луи, было признаком того, что он был уважаемым капитаном, которому они доверяли. Гарри протянул руку Лиаму и забрал у него картину, присел и собрался разорвать обёртку. Он попросил нож, и вся команда подошла ближе к ним, чтобы посмотреть, что там. Гарри беспощадно рвал бумагу в клочья, взял лезвие и осторожно извлёк холст.       Верхний. Внутри же был портрет женщины, и Луи вместе с остальными был в замешательстве, не зная, как это могло ответить на их вопросы. Но потом Гарри перевернул картину, и все застыли.       Координаты, линии, широты, долготы, пунктирные линии и названия усеяли всю поверхность. Карта сокровищ, скрытая в картине? Бред. Но так оно и было! Пират, стоящий на коленях в центре круга, выглядел гордым, и Луи начал подозревать, что тот ужасно гордился своим маленьким обманом. Луи было обидно, что Гарри так бессовестно втянул во всё миссис Свифт. Но он всё равно был удивлён.       — Я заберу часть сокровищ, — сказал Гарри экипажу. Он повернулся к Луи и с улыбкой на лице показал ему карту. — Что ты там говорил про покупку дома в Венеции?

КОНЕЦ