Глава 4
30 июня 2016 г., 23:40
Джордж пробыл в родительском доме три дня и делал всё, что было в его силах для поправки семейных дел, сильно расшатанных после войны. Множество противоречий и запутанных, туманных ощущений грызли и давили на него, не давая ни минуты отдыха, - он был полон ими, как котёл из маминой любимой песни — крепкой горячей любовью. Ему было страшно оставаться одному, и он хотел побыть с семьёй, но каждый раз, как они были вместе, Джорджу отчаянно хотелось оказаться где-нибудь подальше от них. Ему было необходимо поговорить с кем-нибудь, хотя бы частично избавиться от этого нестерпимого груза, но слова застревали у него в горле каждый раз, когда кто-нибудь обращался к нему. Джордж спал восемь часов в сутки и каждое утро просыпался жутко уставшим; днём же он не мог спокойно усидеть на месте и десяти минут и брался за всё, чем можно было хоть как-то занять руки: вычистил весь дом и курятник, часами швырял гномов через забор, без помощи магии засадил все свободные, пригодные для выращивания растений участки цветами, выстриг кусты в саду по форме различных животных. В какой-то степени это помогало Джорджу отвлечься от своих мыслей, которые буквально превращали в растение его самого, и почувствовать себя более-менее живым. Но никакая работа не могла притупить в нем чувство вины. Он ненавидел себя и чертовски устал от собственной беспомощности и бесполезности.
Джордж уже минут пять раскачивал несколько одуревшего от долгой качки гнома, держа его одной рукой за лодыжку, и наблюдал за отцом, разговаривающим на крыльце дома с мамой. Папе нелегко даже сейчас, и Джордж это видел. Он помнил, как тяжело отец воспринял уход Перси из семьи, и боялся даже подумать, что творится у него внутри сейчас, когда один из его сыновей мёртв. Но папа не сдался. На похоронах, пока Джордж стоял, не в силах даже моргнуть, глядя сквозь туман на гравировку на камне, отец, измотанный, уставший, словно постаревший лет на двадцать, говорил, и в его голосе было что-то такое... Джорджу никогда раньше не приходилось слышать подобных голосов. А потом папа улыбнулся. Нашёл в себе силы на эту улыбку ради Фреда, ради них всех. Затем извлёк из кармана своего потрёпанного коричневого пиджака отвлекающую бомбу, придуманную Фредом ещё год назад. Он сказал: «Я подумал, что эта вещица подойдёт лучше всего, потому что ты обманул её». Джордж так и не понял, что папа имел ввиду тогда; Фред умер, ему не удалось никого обмануть.
За эти три дня он не распечатал ни одного письма, которые ему прислали Ли, Анджелина, Оливер и ещё, по крайней мере, человек семь. Сначала Джорджу было откровенно всё равно, что они написали ему, но потом он стал бояться того, что может там увидеть, стал бояться своего равнодушия. Джордж просто не мог заглянуть в эти письма, как и не мог прийти к Фреду. Он вообще старался даже не смотреть в ту сторону, и за это тоже чувствовал себя виноватым.
- Почему ты не принёс ему ничего? - внезапно раздался сзади тихий голос, Джордж вздрогнул от неожиданности и разжал пальцы. Освобождённый гном не преминул воспользоваться своим шансом и кинулся было бежать, но спустя один шаг покачнулся и повалился на землю, издав жалобный писк.
Джинни стояла совсем близко от него, засунув руки в глубокие карманы платья и закусив нижнюю губу, голова её была повёрнута в сторону словно скрюченной под натиском ветра яблони. Джордж молчал, и она продолжила:
- Даже Чарли приехал специально, оставил там парочку ваших любовных зелий, чтобы, - она показала пальцами кавычки, - Фред нашёл себе там подружку, а ты ведь знаешь, что он не слишком сентиментален, наш Чарли. У Фреда теперь стало намного веселее.
Джинни помолчала, может, чтобы дать ему время обдумать свои слова, безуспешно попыталась поправить растрёпанные немилосердным ветром длинные волосы, а затем сказала:
- Уже все были. Кроме тебя и ваших друзей, которые не могут приехать, потому что ты не отвечаешь им. Ты не думаешь, что он может обидеться на тебя?
Джордж хотел спросить, не слишком ли много Джинни общается с Полумной, но вовремя прикусил язык. Потому что её тон вовсе не был обвиняющим; Джордж слышал в голосе Джинни лишь участие и изумление. Он вздохнул.
- За что ему обижаться на меня?
- А ты сам не понимаешь? - мягко улыбнулась она, и её яркие голубые глаза смотрели на него с такой нежностью, что у Джорджа защемило в груди. - Взгляни на себя, Джордж. Как думаешь, разве таким он хотел тебя видеть? Разве этого вы оба добивались всю жизнь — сеять вокруг горе и апатию? Полагаю, мне не нужно подсказывать тебе правильный ответ.
Джинни неловко пожала плечами, встала на цыпочки и поцеловала Джорджа в щёку, обвив его за шею молочно-белыми, в веснушках, руками. Он обнял её в ответ.
- Ты справишься, Джордж. Я знаю, ты постараешься ради него, как и всегда.
Джордж проводил её взглядом до самой двери в дом и отвернулся только тогда, когда Джинни скрылась за ней. Она двумя простыми фразами смогла разбудить в нём то, что Джордж не смог вызвать сам. Он ощутил жгучую злость, она бешено пульсировала в нем и словно бурлила в венах вместо крови. Джордж в ярости размахнулся и пнул ногой большой круглый булыжник; гном в страхе пополз подальше от эпицентра разрушения. Камень перелетел через ограду, и где-то далеко за ней раздался глухой звук его падения. Джордж кинулся в дом, повергнув прогуливавшихся по двору наседок в состояние страшного стресса. Жалок, Мерлин, как же он жалок.
Спустя полчаса из гостиной, куда Джордж зашёл переговорить с мамой, раздался тихий хлопок.
***
Было уже около одиннадцати вечера, когда Джордж трансгрессировал из Косого переулка на порог Норы; конечно, он мог бы переместиться сразу в гостиную, но ему не хотелось кого-нибудь напугать своим внезапным появлением — почему-то теперь эта идея перестала казаться ему такой забавной. Джордж открыл дверь и из сырой прохлады ночи нырнул в тёплую тишину дома, на ходу скидывая с себя дорожную мантию. Преодолев лестничный пролёт, он направился прямо к двери в папин рабочий кабинет. Постучавшись и услышав тихое «Входите», Джордж раскрыл дверь и переступил порог, оказавшись в небольшой, но очень уютной комнате. Джордж любил бывать здесь в детстве, и они с Фредом раньше постоянно удивлялись тому факту, что папин домашний кабинет, несмотря на его скромные габариты, всё равно был гораздо больше, чем его рабочее пространство в Министерстве магии. Папа сидел в глубоком кожаном кресле за лакированным столом из ливанского кедра, устало подперев голову ладонью, очки как-то грустно лежали почти на кончике его носа. Но когда он поднял голову, чтобы взглянуть на вошедшего, и увидел Джорджа, лицо его как будто прояснилось, и Джордж медленно выдохнул, ощущая, как его наполняют чувства любви, счастья, гордости за то, что этот человек его отец. - Джордж, проходи, - папа улыбнулся ему и указал на кресло напротив своего. - Садись. Он поправил очки и, сложив пальцы домиком, наблюдал за Джорджем, пока тот пересекал комнату и усаживался в предложенное кресло. - Я ждал тебя раньше, признаться честно, - сказал папа. Джордж нахмурился, но не успел спросить, что именно он имеет ввиду, как папа снова заговорил: - Мама сказала мне, что ты отправился куда-то по делам. - Да, был в магазине. Нужно... нужно привести его в порядок перед открытием. - Мерлинова борода, Джордж, это же прекрасно! Отец вскочил и принялся взволнованно расхаживать взад-вперед по комнате, и его искренняя радость вызвала на лице Джорджа непроизвольную улыбку. - И когда ты собираешься реализовать свой план? - Как можно скорее, - смущённо пожал плечами Джордж, - но мне нужен помощник, один я там не справлюсь. Их магазин стал действительно огромным. Джордж осознал это в полной мере, идя в одиночестве по непривычно безлюдному помещению, среди заставленных полок, столов, полных их с Фредом изобретениями ящиков, распахивая одну дверь за другой. Единственным местом, куда он пока не решился зайти, была их квартира наверху. Он уже уладил кое-какие дела с документами, и теперь оставалось лишь навести порядок среди этого великого множества вещей, обновить интерьер и главную вывеску. Да и внести обновления в ассортимент, потому что во-первых, они и так слишком долго были закрыты, а во-вторых — праздник, как никак. - Полагаю, найти помощника не составит большого труда, мой мальчик, - успокоил его папа. - Я правда очень рад, что ты принял такое решение. Это большой шаг, сынок, - добавил он тихо и серьёзно. - Нужно сказать маме и всем остальным. Ты даже не представляешь, как я горд тобой сейчас. Нет, Джордж определённо не представлял, так же как отец не мог и вообразить себе, как сильно он ему благодарен за эти слова. - Я просто, - он запнулся и, снова нахмурившись, сцепил руки в замок, - я просто боюсь, что без Фреда всё будет не так, папа. - Конечно, всё будет по-другому. Но и в то же время останется прежним, - грустно улыбнулся мистер Уизли. - Ты должен попытаться, Джордж. Фред сделал бы то же самое, ты ведь знаешь. И прекрати уже хмуриться, вот уж этого твой брат точно бы не оценил. Давай-давай, время нарисует тебе такие же морщины и без твоей помощи. Джордж согласно кивнул, расслабился, на всякий случай растёр лицо ладонями, а затем откинулся на спинку кресла. - Он ведь этого не увидит. - Зачем ты говоришь так, словно его здесь нет? - А это не так? - С чего ты взял? - удивился папа. Он отошёл к окну и теперь вглядывался в черноту за ним, сложив руки за спиной. - Те, кого мы любили при жизни, никогда не покидают нас, Джордж, даже после смерти. Они всегда здесь, - он поднял руку и приложил ладонь туда, где у людей располагается сердце. Где-то Джордж это уже видел. - Хоть ты и не можешь увидеть их или прикоснуться к ним, но они здесь. Джордж промолчал, не став упоминать о том, что предпочёл бы, чтобы живой и тёплый Фред сейчас сидел рядом с ним, а не обитал где-то у него за рёбрами. Вместо этого он спросил: - Рон спит? - Почти в полночь? Это вряд ли, - ответил папа, бросив короткий взгляд на свои наручные часы. - Я почти уверен, что он торчит у Гермионы. Пойди проверь. - Вот ещё, - ухмыльнулся Джордж, доставая палочку, и через мгновение лёгкая серебристая норка вылетела сквозь закрытую дверь в направлении комнаты Гермионы. Папа рассмеялся. - Трансгрессия уже не в моде? Хотя этот способ мне больше по душе, да и твой новый Патронус мне нравится. - Новый? - изумился Джордж. Папа выглядел удивленным. - Ты не заметил? Попробуй-ка ещё раз. Джордж с замершем сердцем снова взмахнул палочкой. Папа был прав и одновременно неправ. Его Патронус остался тем же, однако теперь, до того всегда маленький, зверёк стал больше по крайней мере в два раза.***
- Здорово, старик. Джордж, в дорожной мантии поверх своего лучшего, фиолетового в желтую полоску, костюма, сидел в позе лотоса напротив памятника; земля вокруг него была уставлена всякими штуками их с Фредом собственного изобретения, здесь же лежала маленькая игрушечная метла, которую принёс Рон, и Старящее зелье (определённо от Гермионы). - Прости, что меня так долго не было. Оказалось, что я ужасный трус. Но я всё-таки пришел и принёс тебе кое-что. Джордж любовно пристроил к холодному камню длинный галстук, бывший в фаворитах у Фреда — тёмно-бордовое поле, усыпанное взрывающимися бомбами. - Я хотел оставить его себе, но у меня теперь и так достаточно твоих вещей. Он неловко замолчал, оглядывая мемориал. Жутко и странно говорить с Фредом вот так, когда он не сидит напротив, не отвечает. Когда его здесь нет. - А у тебя тут действительно стало повеселее. Могу водить сюда маггловских детишек за деньги. Знаешь, во всём этом ведь есть определённые плюсы: например, мама теперь точно никогда больше нас не перепутает, да и Рону очень повезло, что он уж точно не умрёт раньше, чем ты. Думаю, мы бы услышали его визг с того света, если бы ты притащил ему на могилу паука. Кстати, о Роне - я взял его на работу. Заменил одного Уизли на другого, никто даже не заметит, - Джордж хмыкнул. - К тому же, они с Гермионой собрались пожениться, и им явно понадобятся деньги на свадьбу. Да и он хороший помощник. Уже даже подкинул парочку идей, представляешь. Помнишь, мы с тобой всё бились над Голосокопирующим зельем? Думаю, максимум через неделю оно будет готово. Рон предложил добавить толчёные крылья докси и мешать один раз через минуту по часовой стрелке — и мы добились прогресса! Он растёт, малыш Рон, верно? Иногда мне даже стыдно, что мы с тобой так в него не верили. Ну, иногда, совсем чуть-чуть. - Джордж! Джордж вздрогнул и повернулся. В нескольких метрах от него стоял вышеупомянутый Рон и постукивал пальцем по циферблату своих наручных часов — пора. Он резко повернулся обратно. - Я должен идти, Фред. Сегодня открытие, знаешь, не хочу заставлять людей слишком долго ждать момента, чтобы осыпать меня галлеонами. Джордж нехотя поднялся. Наряду с облегчением в нём прочно угнездилось чувство чего-то незавершённого. - Я еще приду, обещаю. Не скучай тут. И... - он кивнул головой в сторону Любовных зелий, - не слушай Чарли. Попробуй только заведи себе подружку, и я надеру твою призрачную задницу. Хотя, Чарли, всё же, был прав в своём выборе — в отношении девчонок у тебя есть надежда только на Любовные зелья. Джордж почувствовал, как задрожал голос. Ему захотелось отвернуться, словно Фред и правда мог видеть его сейчас, но он быстро справился с собой. Не время для этого, и никогда больше его не будет. Он сделает это ради Фреда. Ради себя, ради семьи. Ради всех. Джордж глубоко вдохнул утренний, почти летний воздух и закрыл глаза. - Я люблю тебя.
