Fred and George: A History

      В этот раз они напрочь позабыли о всякой осторожности, и даже причина их забывчивости не стала для пусть и неунывающих, но всё-таки самую чуточку раздосадованных собственной рассеянностью близнецов оправданием. Фред и Джордж шли по тёмным, словно потонувшим в ночной тишине коридорам Хогвартса, громко и возбуждённо перешёптываясь и даже не пытаясь вести себя потише, хотя бы из чувства самосохранения. Им, конечно, было чему радоваться: наконец-то они закончили свое последнее изобретение, и, надо сказать, с большим успехом. У них даже ни разу ничего не взорвалось, не пришлось задыхаться и искать друг друга в плотной завесе дыма и сокрушаться из-за переведённых зря ингредиентов (которые и так было трудно достать), в общем, не случилось ровным счётом ничего из тех несущих разрушения событий, которые неизменно преследовали каждый их эксперимент.       - Не гениально, конечно, - говорил Фред, уперев руки в бока, с тем самым выражением плохо скрываемой под маской скромности чудовищной гордости на лице, которое появлялось и у Джорджа, стоило им изобрести что-нибудь новое и, на их взгляд, действительно крутое. - Но, всё-таки, кое-что.       Так что теперь, всю дорогу от их очередной подпольной лаборатории до восьмого этажа, их головы занимала только маленькая медная дудочка, играющая грустную, красивую мелодию в течение целой минуты (на большее близнецов пока не хватило), а потом внезапно начинающая верещать аки детёныш мандрагоры и изрыгать из себя субстанцию, переливающуюся всеми цветами радуги. Если бы сейчас перед Фредом и Джорджем вдруг появился какой-нибудь путешественник во времени и сказал им, что через год они будут открещиваться от этого своего изобретения, искренне недоумевая, как могли создать такую постыдно вульгарную вещь, они бы рассмеялись ему в лицо. Но ведь здесь нет никакого путешественника во времени, верно? Поэтому откуда им было знать что-то о будущем. Не могли образумить расшумевшихся мальчишек и недовольные ночными свистоплясками портреты — их бубнящие угрозы просто не долетали до ушей окрылённых удачей Фреда и Джорджа. Мальчишки смело и быстро шли по коридорам, выныривая из тягучей, густой темноты лишь для того, чтобы тут же попасть в очередную лужу холодного лунного света, проникающего в Хогвартс сквозь огромные окна, и бежали вверх, перепрыгивая ступеньки, и громкий шёпот их не смолкал ни на минуту.       Чего им вздумалось тогда идти на восьмой этаж и проверять ловушку, установленную накануне специально для профессора Трелони? Близнецам эта безобидная чудачка ничего не сделала, но как раз сегодня днём она здорово вывела из себя Оливера на одном из занятий, о чем взбешённый, чуть не пускающий огонь из ноздрей Вуд не преминул сообщить сразу же после оного. Джордж не удержался и цокнул языком, вспоминая сегодняшнюю тренировку, самую убийственную за последний год; до сих пор болели мышцы во всём теле, и мышцы внутренних органов, кажется, тоже (прискорбный факт ломоты в каждой живой клеточке значительно затруднял подъёмы и спуски с лестниц, однако, сдаются только слабаки). Что ж, отчего же не повеселить бедного Олли, да и всех остальных, и не отомстить за себя и всю гриффиндорскую команду, большинство членов которой на данный момент валялись в кроватях, не будучи в состоянии пошевелить хоть какой конечностью? Заодно Фред и Джордж зарекомендуют себя у профессора Трелони на следующий год, как раз на третьем курсе у них и начнутся занятия. Ставить ловушку у её кабинета было опасно: вдруг леди испугается, свалится со своего благовонного чердака и покатится вниз по лестнице — не самый лучший вариант; а вот как раз в том месте, где сейчас стояли Фред и Джордж, светя палочками и воодушевлённо перешёптываясь, она проходила три раза в неделю, неся в руках позвякивающий мешочек (полный, очевидно, хрустальных шаров) — результат нескольких спонтанных наблюдений из праздного любопытства. И завтра (точнее, учитывая время, - уже сегодня), если всё пойдёт так, как неделями шло до этого, профессор Трелони будет проходить именно здесь — и попадётся. Но мы отвлеклись; в любом случае, близнецы уже несколько раз всё перепроверяли, так что никакого смысла в этом походе не было. Наверное, им просто не хотелось возвращаться в спальню и неподвижно лежать в тёплых кроватях, когда двадцать минут назад они буквально совершили прорыв и сильно возвысились в собственных глазах, окончив работу над этой дудочкой. Как можно сразу же после такого успеха просто пожелать друг другу спокойной ночи, закутаться в пуховые одеяла и закрыть глаза?!       - Это будет круто, - Фред улыбался во весь рот, оглядывая то, что могли видеть только они с Джорджем, и куда попадётся только профессор Трелони.       Пара волос с головы жертвы плюс ко всему остальному, только и всего. Джордж удовлетворённо улыбнулся. Да, они точно знали, что делали.       - Да потушите вы, наконец, свет! Форменное безобразие! - петушился какой-то особенно недовольный житель портрета, в ночном колпаке, щурясь и защищая глаза от света своей маленькой ладошкой. - Клянусь моей доброй матушкой, что расскажу про вас первому же проверяющему, бессовестные мальчишки! Мешать честным людям спать столь наглым образом!       - А ты сначала разгляди нас, - не совсем вежливо отозвался Фред, всё так же широко улыбаясь, однако видно было, что слова эти заставили его призадуматься.       Как и Джорджа, внезапно осознавшего суть сказанного человечком и немедленно захотевшего ударить себя по лицу: как можно было забыть про вездесущий Ночной дозор? Мантии-невидимки у них с Фредом, к огромному сожалению, нет и никогда не было, а сейчас ведь не так уж и поздно, и по коридорам может ходить кто угодно, хоть Дамблдор, а тут ещё и привлекающий внимание свет от палочек! Фред и Джордж переглянулись, и вдруг оба почувствовали себя редкостными идиотами. А они ненавидели чувствовать себя идиотами.       - Он прав, - шепнул Джордж брату, когда они отошли на несколько шагов от шумного портрета, - давай-ка проверим Карту.       Пока Фред извлекал пергамент из-под пижамной кофты (ибо Карта Мародёров есть слишком ценная вещь, чтобы хранить её во внешнем кармане), Джордж, с деловым видом принявшийся совершать обход вокруг ловушки, прикидывал, куда им, в случае чего, смыться. Он мысленно пошёл по хорошо знакомому коридору, и через несколько секунд мозг выдал три варианта возможного отступления, заставив своего хозяина удовлетворённо хмыкнуть. От осознания собственного величия его отвлёк шёпот Фреда, больше похожий на змеиный:       - Дерьмо, Джордж!       Джордж глянул на Карту через плечо брата и выругался сквозь зубы; Карта была быстро закрыта, палочки мгновенно погашены. Вовремя они решили призвать благоразумие, спасибо человечку на портрете: из возможных путей бегства теперь оставался всего один. Меньше чем через минуту из-за угла на правую часть коридора должна была выйти профессор Макгонагалл, по главному же коридору к верхней части медленно приближалась точка Аргуса Филча. Итак, оставался только один вариант - налево.       - Бежим.       Фред схватил Джорджа за руку, и они побежали. Оба преобладали в том странном настроении триумфа азарта над ужасом, когда понимаешь, что ещё немного, — и тебе крышка, но осознание этого лишь щекочет и без того натянутые нервы, заставляя тебя хотеть только одного — бежать как можно быстрее и как можно дальше и смеяться так дико и так громко, как только возможно.       Только они завернули за угол, как услышали звук, который им сейчас меньше всего хотелось бы услышать: омерзительное мяуканье. Джордж едва не застонал: миссис Норрис, великаны бы её драли! Близнецы совсем немного не добежали до портрета Варнавы Вздрюченного, как Фред, засмотревшись на чёрную кляксу на полу, бывшею на деле паскудной кошкой, зацепился ногой за ковёр и беззвучно, но в душе кляня проклятый пылесборник (а заодно и всё на свете) похлеще обитателей Лютого переулка, рухнул на пол со звуком падения мешка с картошкой; Джордж, в свою очередь, на автомате пролетел ещё несколько футов вперёд. Возвращаясь обратно за братом, он лихорадочно соображал, где бы им сейчас спрятаться, чтобы не оказаться на Перекрёстке Двух Дежурных, но от охватившего его волнения не мог ничего сообразить; схватив брата за руку и побежав дальше, Джордж пожалел, что они не могут оказаться на месте Варнавы Вздрюченного: лучше уж быть избитым троллями, чем попасться в такое время Филчу и профессору Макгонагалл. Джордж уже видел мелькавший в коридоре огонёк фонаря завхоза, бегущего на зловоние непорядка со всей прытью одноногого, и чувствовал страшную досаду: шуму они наделали прилично, странно, что вся школа до сих пор не проснулась.       - Джордж, сюда!       Его резко дёрнули за руку назад, и не успел Джордж язвительно прошептать, куда — сюда: в объятия Макгонагалл или Филча, как вдруг, повернувшись в ту сторону, куда тянул его Фред, он понял; глаз выхватил из матового слияния темноты и лунного света тусклый блеск - ручка от двери! Не успел Джордж удивиться тому, что раньше никакой двери на этом месте точно не было, как его грубо затолкали внутрь, и Фред закрыл за ними дверь под вопли мерзкого животного. Вообще-то, идея, мягко говоря, не слишком удачная: вышеупомянутое животное так и будет орать под дверью, чем, разумеется, привлечёт внимание Филча; Фред, очевидно, тоже об этом подумал, потому что Джордж ощутил виноватое прикосновение к своему бедру. Но теперь уже ничего не поделаешь - придётся выкручиваться; подобное близнецам уже не в новинку. Ладно, сейчас они могут закрыть лица халатами, а когда Филч откроет дверь, они просто выбегут на него с дикими криками, и, если повезёт, старик от неожиданности даже грохнется в обморок и задержит этим ещё и Макгонагалл, любезно предоставив Фреду и Джорджу время добежать до башни Гриффиндора. Да, так они и поступят. Джордж дёрнул ворот халата Фреда вверх, показывая, что он от него хочет, и осторожно протиснулся вперёд, оттесняя брата к задней стенке помещения, в котором они, по его же милости, находились. Джордж напряжённо вслушивался в тишину, но полностью сосредоточиться ему мешал один вопрос: откуда здесь эта комната? Он был абсолютно, на все сто процентов уверен, что до данного момента на восьмом этаже напротив портрета Варнавы Вздрюченного была голая стена. Так откуда же?...       Джордж задыхался под махровым тёплым халатом, закрывающим лицо, и чувствовал, как на коже выступают капельки пота, а острые тазовые кости Фреда касаются его ягодиц, и по его шее, рукам и бёдрам забегали мурашки.       - В чём дело, моя хорошая? - скрипучим голосом проворковал Филч совсем рядом с ними, и Джордж невольно сделал шаг назад, вжимаясь в бёдра Фреда. И вообще, какая гадость, сил нет слушать, как старик сюсюкается с этим отродьем чёрной магии. - Здесь же ничего нет, дорогая.       Джордж скинул с головы халат. Кажется, им сказочно повезло, и Филч тронулся умом или совсем потерял зрение — он же стоит прямо перед дверью! Может ли это быть какая-то уловка? Хотя, это же Филч... даже если у миссис Норрис вдруг появятся котята, вряд ли у него хватит фантазии, чтобы придумать им всем разные имена, а не Мистер Норрис Первый, Второй, Десятый, или сколько там у кошки может быть котят. Джордж опустил голову в расчёте посмотреть, стоят ли вершители студенческих судеб прямо перед дверью, но с удивлением обнаружил, что под его ногами сплошная чернота — полоски света не было, хотя фонарь у мерзкого завхоза абсолютно точно был. Фред ткнулся носом Джорджу в голову. Он тоже не понимал, что происходит.       - Пойдём-ка поищем на этаже, любовь моя, они не могли далеко уйти... Они от нас не спрячутся... - голос Филча становился всё тише и тише по мере того, как он удалялся от укрытия Фреда и Джорджа, пока, наконец, не превратился в неразборчивое бормотание. Зато ясно теперь был слышен голос профессора Макгонагалл, зовущей Филча по имени.       Подождав для верности, по его субъективным ощущениям, ещё пару минут и ощутив на своём затылке длинный выдох, Джордж позволил себе немного расслабиться. Выбираться пока было рано, ибо кто знает, что может ожидать их за дверью, значит, нужно было оценить обстановку. Он медленно и осторожно, дабы не смахнуть чего-нибудь в темноте и не наделать шуму, если они с Фредом вдруг здесь не одни, вытянул в сторону левую руку: пальцы коснулись чего-то твёрдого и гладкого. Джордж скользнул ими вниз — древко метлы! Ещё одна, и ещё одна... Пять или шесть мётел, прислонённых к шероховатой деревянной стене. Правую руку вытянуть просто не удалось - она почти сразу же была остановлена препятствием. Судя по тому, как близко прижимался к нему Фред, сзади места тоже было немного. Итак, сейчас примерно час ночи, за школьными окнами — безмолвный весенний четверг, а самые известные близнецы Хогвартса прячутся от Того-Кто-Не-Спит-Чтобы-Карать в неизвестно откуда возникшем, беспощадно тесном чулане для мётел. Глаза Джорджа устали от темноты, ему отчего-то было жарко; он скинул халат на пол, надеясь, что внизу под ними не разгорается огонь возмездия, и поклялся себе, что никогда они с Фредом больше не попадут в такую идиотскую ситуацию, и тем более не из-за собственной рассеянности. Внезапно две руки обхватили Джорджа сзади, крепким кольцом прижав его собственные руки к бокам, и дыхание Фреда опалило его шею.       - Я устал стоять, - прошептал брат ему на ухо, а у Джорджа вдруг ослабели ноги.       Вот почему ему так жарко: тут слишком мало места и для одного, не то что для двоих, и ещё Фред... О, Фред. Джордж поднял ватную руку и накрыл своей ладонью его сцепленные в замок пальцы. Голова была пустая, а в груди сделалось вдруг так легко, что Джорджу показалось: ещё немного, и он взлетит. В животе что-то приятно сжалось, и Джордж плотнее прижался к горячему телу позади себя, чуть откинув голову назад и вытянув шею, чувствуя кожей кожу Фреда. Несмотря на их незавидное положение, он вдруг понял, что ему, кажется, никогда ещё не было так хорошо. Что-то тёмное и загадочное, что-то, чего Джордж раньше никогда не знал, поднималось и крепло в нём, пока они вот так стояли, заставляя его чувствовать себя маленьким и слабым в этих руках, но вместе с тем — и большим и сильным. Огромным и способным на всё. Джорджу было ужасно жарко, но он тянулся к этому теплу, хотя, казалось, ближе уже некуда, и старался не выдать себя участившимся дыханием. Неизвестно, сколько они пробыли здесь вот так, неподвижно стоя и тяжело дыша, - минуты ли, часы, - им казалось, вечность. Забавно, как один, стараясь не допустить, чтобы другой угадал его чувства, не замечал, что и другой точно так же возбуждён, в таком же смятении. Джордж никак не мог знать, что сейчас думает Фред, не мог знать, как он наслаждается душистым после ванной запахом его, Джорджа, волос. Джордж не мог знать, как охотно бы сейчас Фред поцеловал его щёку, как делал это раньше, когда-то очень-очень давно; шею, плечо, как не делал раньше никогда. Фред, напряжённо сжимая его в объятиях, и не догадывался, как Джордж бы этого хотел. Конечно, они оба не думали об этом прямо, скорее, ощущали свои желания на уровне инстинктов, однако это случилось с ними.       Как это часто бывает, то тайное, сокровенное, что произошло между Фредом и Джорджем, пока они находились в одной из, очевидно, многочисленных обстановок Выручай-комнаты, с которой они в недалёком будущем ознакомятся более подробно, перестало являться таковым, стоило им открыть дверь и выйти в безмолвный коридор восьмого этажа. Как это часто бывает, они не говорили об этом, потому что оно вдруг потеряло своё истинное значение, будучи вынесенным из темноты на свет. Фред и Джордж уже сверились с Картой и теперь смело шли по направлению к башне Гриффиндора, посмеиваясь над Филчем и над самими собой, непременно желая вернуться к удивительной комнате ещё раз и узнать все её возможности. И почему вдруг она превратилась для них именно в крошечный, ничем не освещённый чулан для метел? Неужели не могли двое детей спрятаться в другом месте? Фред задался этим вопросом спустя пару лет, и совсем крошечный отрезок времени понадобился ему потом, чтобы решить для себя — это была судьба, в которую Фред так отчаянно не верил, но, в конечном итоге, для них с Джорджем это действительно оказалась она.       Этой ночью они оба спали мало, но меньше повезло, всё-таки, Джорджу. Он проснулся рано утром, когда только-только начал заниматься рассвет, окрасив стены и вещи в спальне в бархатный тёмно-голубой цвет; его простыни были грязными, а в трусах — липко и противно. Отчаянно краснея и радуясь тому, что Фред и Ли ещё спят, и, судя по слышному с обеих кроватей непритворному сопению - крепко, Джордж откинул одеяло и сел, подсохшая жидкость неприятно стянула кожу. Он не помнил, что ему снилось, но от этого было не легче, однако, за это утро ему пришлось порадоваться ещё раз. Джордж протёр глаза; несмотря на то, что видеть собственное испачканное бельё было просто невыносимо, он, не удержавшись, опять со стыдом глянул на небольшое пятно на кровати и протянул руку, нашаривая на тумбочке волшебную палочку. Хорошо, что очищающее заклинание он уже выучил. Справившись с неприятной задачей, Джордж снова улёгся в кровать и натянул одеяло до ушей, завёртываясь в него, как гусеница в свои шёлковые нити, смущённый и озадаченный. В спальне стало светлее, так что он мог видеть лицо Фреда, его взлохмаченные волосы, влажные губы и струйку слюны, стекающую из угла приоткрытого рта на подушку. Джордж под одеялом вздрогнул. Они могли засыпать в разных позах, но просыпаясь утром, даже находясь в разных кроватях, первым, что видел один из близнецов, было лицо другого, как и сейчас. Снова проваливаясь в сон, Джордж подумал, что о случившимся с ним несколько минут назад он Фреду точно ни за что не скажет.       Утром чары ночи окончательно рассеялись, день же, полный лекций, заклинаний и взмахов палочками, громкими разговорами и весёлыми шутками совершенно уничтожил все хоть сколько-нибудь цельные, чёткие воспоминания о произошедшем. Если Фред и Джордж впоследствии и вспоминали изредка о тех долгих, пульсирующих минутах, проведенных в Комнате, разумеется, не делясь с друг с другом этими воспоминаниями, то вспоминали так, словно бы это случилось не с ними.

***

      Что ж, таким образом и состоялось знакомство близнецов Уизли с Выручай-Комнатой, и знакомство это окончательно обозначило их как людей, знающих о Хогвартсе чуточку больше, чем остальные. Ну, хорошо, гораздо больше, чем остальные. В короткие сроки было открыто множество вариаций помещений, которые может предоставить Выручай-Комната, и почти все связанные с ней секреты.       - Комнаты нет даже на Карте Мародёров, - хмурился Фред, ероша волосы на затылке и озадаченно рассматривая чёрные точки, снующие туда-сюда по коридору восьмого этажа.       Джордж немного помолчал, в точности копируя действия брата, и потом сказал:       - Мы уже несколько дней проверяем это место, и за это время никто кроме профессора Поехавшей туда не заходил. Фред пожал плечами.       - Очевидно, об этой комнате знают не так много людей.       - Как думаешь, сколько? Навскидку.       - Единицы.       Звучало разумно. Конечно, многие могли быть в курсе существования Выручай-комнаты и её расположения, и сомнительно, чтобы все ломились в неё ежедневно в течение суток, но Фред был, пожалуй, прав. Вряд ли во всём Хогвартсе о Комнате знают больше десяти человек, включая преподавателей.       - Если бы мы пошли за Трелони раньше, о Комнате тоже узнали бы раньше, - задумчиво проговорил Фред, кусая губы.       - Да брось ты, откуда нам было знать, что она выведет нас к чему-нибудь более интересному, чем склад бутылок хереса под лестницей. Это же Трелони.       - Да уж, и то верно. Эй, - рот Фреда растянулся в шальной улыбке, - а круто ведь получилось тогда, с ловушкой.       Джордж прыснул, откидываясь на подушку.       - Спорим, у неё весь день до этого было предчувствие скорой смерти, - выдохнул он, трагично касаясь лба тыльной стороной ладони.       Им даже удалось избежать наказания за свою шутку, хотя, разумеется, все знали, что подобную ловушку в Хогвартсе могут соорудить только Фред и Джордж Уизли. Но, как говорится, не пойман - не вор.       Тени, разбросанные то тут, то там, по круглой, светлой спальне так, словно кто-то, не зная, что с ними делать, взял их в горсть и кинул, перед этим хорошенько размахнувшись, уже начали вытягиваться, и Джордж коротко взглянул на свои наручные часы — скоро ужин, и Ли вот-вот вернётся из библиотеки. Да уж, друг определённо занят подготовкой к экзаменам больше, чем они с Фредом, но в этом нет ничего страшного. Не такие уж они и сложные, эти экзамены.       Джордж поднялся и сел на кровати и тут как будто только что осознал, что был на ней всё это время. Воспоминания о той ночи нахлынули на него вместе с жаром, и он, вдруг ужасно смутившись, бросил вороватый взгляд на увлечённо болтающего и размахивающего руками Фреда, плюхнувшегося на соседнюю кровать. Нет, не похоже, чтобы тот заметил перемену в состоянии Джорджа — он даже не смотрел в сторону брата. Что ж, тем лучше. Джордж старался успокоить бьющееся сердце и выгнать из головы постыдные мысли, вызвавшие краску на его лице. Он чувствовал, что что-то случилось, и теперь между ним и Фредом происходит нечто, пусть сам Фред этого, кажется, не видел. Джордж всегда был более чутким ребёнком, чем его брат; правда, кроме мамы этого никто никогда не замечал, даже сам Джордж, до определённого момента. Билл бы, может быть, и рассказал ему о том, как однажды слышал, что мама говорила папе после того, как уложила близнецов спать.       - Не такие они и одинаковые, Артур, - тараторила миссис Уизли, подавая Биллу вечернюю чашку густого какао. - Каждый раз замечаю, особенно, когда укладываю их. Джордж такой нежный, чуткий мальчик... Как-то это... во многом выражается, посмотреть хотя бы, как они играют. Нет-нет, я вовсе не хочу сказать, что у Фреда кирпич вместо сердца, нет. Но всё-таки, он не такой.       Билл бы, может быть, и рассказал ему об этом. Но когда тебе девять и ты хочешь спать, подобная информация сама обозначается как ненужная и навсегда забирается в бездонный чёрный ящик памяти.       Так что Джордж видел: что-то случилось между ними, именно между ними, а не только со стороны Джорджа, как это вполне могло показаться на первый взгляд. И, будучи действительно чувствительным ребёнком, он уже даже начал понимать (так ему думалось), что это.