Fred and George: A History

      Со стороны абсолютно каждому могло бы показаться, что Фред Уизли глубоко увлечён содержимым страниц «Стандартной книги заклинаний» для третьего курса, из которой он, как прилежный студент, периодически что-то выписывал. Но всё было не совсем так. Конечно, заклинания в учебнике для третьего курса были сложнее и интереснее, чем в изданиях для первого и второго курсов, но Фред не мог полностью сконцентрироваться на своей работе. Он усиленно читал строчку за строчкой, отмечая себе наиболее важные, на его взгляд, пункты, но всё его существо тянулась в совершенно противоположную сторону — к двери. Фред ждал, когда она отворится и впустит в специально отведённый для занятий класс Джорджа. Он ждал и вскидывался каждый раз, услышав скрип открываемой двери, и сникал вместе с её хлопком, не увидев на пороге брата. Фред знал за собой эту особенность: каждый раз, стоило Джорджу дома задержаться в ванной или в кухне, предоставив Фреду ждать его в их комнате, Фред ждал. Не сверлил глазами дверь, конечно, но, даже занимаясь своими делами, ждал, когда Джордж, наконец, появится. Так было и сейчас. Фред систематически утыкался в одну точку, снова и снова перечитывая одно и то же слово, и думал, что Джордж может так долго делать в чёртовом лазарете. С Оливером Вудом.       Фред был ужасно раздосадован и раздражён. Подумаешь, Маркус Флинт скинул Вуда с метлы, не так уж и сильно доблестный вратарь приложился о землю. Каждый хоть раз падал с метлы во время игры в квиддич, Вуд что — исключение? «Ты иди, я зайду к Оливеру на минуту, скоро буду», передразнил Фред в голове голос брата. Скоро — это когда? Через час? Потому что прошло уже больше двадцати минут. И было очевидно, что Джордж воспротивился бы, вырази Фред желание пойти вместе с ним; может, он бы и не сказал ничего, но точно не хотел бы этого. И Фреда бесило то обстоятельство, что он должен сидеть тут один, с каким-то дурацким учебником в то время, когда Джордж шляется неизвестно где (ладно, известно — где, но это бесило ещё сильнее).       - Прекрати уже.       Фред глубоко вздохнул и закатил глаза. Хорошо, не один — с Анджелиной.       - Что прекратить? - спросил он недовольно, и тут же в его сторону посыпались шиканья ботаников, которым любой посторонний шум мешал читать свои книжки.       - Прекрати думать об этом, если Джордж сказал, что скоро придёт, значит, он скоро придёт. Дай ему время, - тихо и мягко ответила Анджелина и, не глядя на него, опустила кончик пера в чернильницу.       - Время на что, Анджи?       Фред устало вздохнул, поставил локти на бесполезный сейчас учебник и закрыл лицо ладонями, начав безжалостно тереть глаза; он даже не спросил, откуда она знает, о чём он думает. Сейчас, как и в многие другие моменты, Анджелина лучше него самого знала, что с ним происходит и что он чувствует; она всегда, насколько позволяла ей ситуация, всё видела, замечала. И это была одна из тех черт в характере подруги, которые Фред любил в ней и за которые любил её.       Он чувствовал стыд всякий раз, стоило ему специально или нет повысить на Анджелину голос - не мог Фред с ней так разговаривать. Она никогда не располагала к подобному тону. К тому же, она сама вся была такая чудесная, добрая, мягкая (пока в ней не просыпались замашки диктатора), как вообще можно было кричать на неё?       - Мало ли на что, - деловито заметила девочка, - они же друзья, в конце концов. А ты несправедлив.       - К кому, к Вуду? - саркастично выплюнул Фред и, получив очередную порцию недовольного шиканья, перешёл на злобный шёпот. - Тоже мне, Святой Оливер. Ты слышала, что он сказал? Нет, не нужно никому говорить, что это был Флинт, у него могут быть проблемы, - передразнил он Оливера. - Проблемы теперь у этого придурка — валяется в Больничном крыле!       - Ну, и к Вуду тоже, конечно, - вздохнула Анджелина, предчувствуя долгий разговор и закрывая книгу, - но я имела в виду Джорджа. Да, он твой брат, но не твоя же собственность. Он что, нарушает какое-то правило из Свода Правил Великого Фреда Уизли? Джордж может пойти навестить своего друга в Больничное крыло, и, по-моему, ему не нужно тебя об этом спрашивать. Не ревнуй, - она добродушно улыбнулась.       Какая ещё ревность? Они же с Джорджем не парочка, в конце концов!       - Да я не ревную, что ты...       - Нет, ты ревнуешь! - со смехом перебила его Анджи, вызвав очередную волну гнева у блюстителей тишины. - Кажется, мы тут мешаем, давай лучше выйдем.       - Но Джордж...        - ...непременно найдёт нас.        -Серьёзно, ты ведь на шаг его боишься отпустить, - продолжила свою речь Анджелина, когда они уселись на широком каменном подоконнике в коридоре, вблизи лазарета.       Фред набрал было воздуха, чтобы возразить, но она строго сказала:       - Я не договорила.       И он послушно захлопнул рот.       - Так вот. Со мной ты без проблем можешь куда-нибудь пойти и оставить Джорджа с Ли или же вообще одного. При этом иногда кажется, что ты у него отпрашиваешься. И не надо говорить, что никогда такого не было! А потом бесишься, когда он хочет пойти погулять с Оливером или навестить его в Больничном крыле. Это несправедливо с твоей стороны, дай ему немного свободы.       На это Фреду нечего было ответить, потому что Анджи была, бесспорно, права. Он мог совершенно спокойно пойти куда-нибудь со своей подругой или сесть с ней отдельно ото всех в гостиной, особо не заботясь при этом о времяпрепровождении Джорджа. Фред просто не думал об этом, да и почему он был должен? Джордж здесь, он в безопасности, и ему есть с кем пообщаться и чем заняться в отсутствие Фреда. Он ведь ненадолго уходит и потом сразу же возвращается, что в этом такого? Джордж никогда не обижался на него за это; по крайней мере, он никогда не говорил и не показывал, что ему обидно. При этой мысли у Фреда неприятно ёкнуло в груди, послав волну в живот и конечности, но чувство было быстро сглажено новой мыслью. Фред не испытывал никаких опасений в отношении Джорджа ровно до того момента, пока в жизни его брата не появился Оливер Вуд со своим стартовым пакетом успешного капитана сборной факультета. Фред испытывал чувства ребёнка в игровой комнате, который, будучи буквально влюблённым в свою игрушку, вдруг понимает, что и другой ребёнок также может играть с ней, и этому другому ребёнку его игрушка тоже может сильно нравиться. Не то чтобы он сравнивал Джорджа с игрушкой, нет. И Фред никогда не считал его своей собственностью, пусть это иногда и выглядело так. Но... Неизвестно каким образом Вуд стал представлять для него неясную угрозу в тот момент, когда какого-то Мерлина стал слать Джорджу письма в Нору и виться вокруг него в Хогвартсе. Да, Анджи права — Фред ужасно несправедлив: он, по своему разумению, мог в той или иной степени отгородиться от Джорджа, а Джордж от него — нет. Особенно с Вудом. Свои отношения с Анджелиной Фред никак не рассматривал — они ведь друзья, а вот Джордж и Вуд...       «Что, не друзья?», ядовито заметил здравый смысл, и Фред на секунду почувствовал, как ему стало как будто бы легче, хотя не то чтобы он ощущал какую-то тяжесть.       Конечно, они просто дружат, не может быть никаких сомнений. Но Фред ничего не мог с собой поделать — то, что они просто дружат, ужасно ему не нравилось. Он не хотел, чтобы Джордж разговаривал с Оливером, не хотел, чтобы им было весело вместе, не хотел, чтобы они куда-то ходили вместе, не хотел, Мерлинова борода, оставлять их вдвоём. Фреду Вуд был противен, и всё в нём было противно: его долговязая фигура, дурацкое лицо, идиотский смех, его отвратительная доброжелательность и открытость. Удивительнее всего было то, что сам Джордж становился ему противен рядом с Вудом. Фред был внутренне убеждён, что он знает что-то такое насчёт Вуда, чего Джордж не знает, и это что-то было ему настолько омерзительно, что свет просто мерк для него, когда он видел этих двоих вместе. Когда Оливер подсаживался к ним в гостиной, чтобы поболтать с Джорджем, Фред переставал ощущать яркость освещения; остроты Ли, над которыми он только что хохотал до боли в животе, казались плоскими и не оригинальными, причёска Анджелины, которая так шла ей минуту назад, становилась нелепой, звонкое чириканье Кэти Белл превращалось в раздражающую болтовню. Конечно, ничего такого Фред про Оливера не знал, но ощущение знания его преступлений было так сильно, что Фред постоянно забывал о том, что он ничего не знает. Моменты просветления находили на него тогда, когда он, ослеплённый неприязнью, практически ненавистью, хотел насильно тянуть Джорджа за собой, чтобы не дать ему остановиться и поздороваться с Вудом; когда он готов был начать кричать на Джорджа, почти отчитывать его за то, что он общается с таким, как Вуд. И в такие моменты Фред не делал ничего из того, что собирался сделать, а лишь стискивал зубы, напрягаясь всем телом, чувствуя щекотливое натяжение в мышцах рук, живота и шеи, постепенно спускающееся вниз. Фред вспоминал, что ему совершенно не в чем обвинить Оливера, что Вуд не сделал ни ему, ни Джорджу, ни кому бы то ни было ещё ничего плохого и, соответственно, не может быть достоин презрения просто потому, что он вдруг перестал нравиться Фреду. И он не мог отчитывать Джорджа за дружбу с Оливером, потому что не имел на это ни права, ни оснований. Только это объективное знание, которое Фред, всегда старающийся относиться к человеку и поступать в жизни по справедливости, не мог игнорировать, спасало его от психоза и, как следствие, от необдуманных поступков. Джорджу он своего отношения к Оливеру старался не показывать, хоть у него это и не всегда получалось, и шутки про Вуда, уровень колкости которых с недавних пор перешёл отметку максимум, шутил, в основном, с самим собой, чтобы не обидеть Джорджа. Исключительно поэтому.       Фред молча смотрел в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как Гремучая ива, вздрагивая, отряхивается от обсыпавшего её снега. Анджи тоже молчала, и Фреду были приятны мягкие прикосновения её маленьких пальцев к его руке. Он думал о том, что она сказала, о словах, на которые Фред так и не нашёлся, что ответить. Она сказала:       - Не волнуйся ты так, Оливер не сможет забрать у тебя всё внимание Джорджа, да и не думаю, что он этого хочет. Ты преувеличиваешь. Я понимаю, вы с Джорджем всегда были только вдвоём, и тут... Моя мама сказала бы, что у тебя стресс. Для тебя, наверное, непривычно, что Джордж находит время на других ребят, но ведь и ты находишь время для меня. Всё равно, глупо себя так вести.       Оливер не сможет забрать у тебя всё внимание Джорджа... Так, значит, в этом дело? Его действительно просто до ужаса беспокоит то, что Джордж может предпочесть его, Фреда, общество компании Оливера Вуда? Сначала он хотел возразить Анджелине, заявить, что она говорит глупости, но, подбирая слова, невольно задумался над этим. И так и не смог ничего сказать, потому что, прибавив ко всему прочему ещё одно обстоятельство, о котором слишком долго было рассказывать и о котором Фред слишком не любил вспоминать, вдруг понял, что это была отчасти правда. Они с Джорджем всегда, до рождения и с самого рождения, были вместе, всегда и везде только вдвоём. Не обособленно, вовсе нет, но словно две неразделимые части чего-то одного: две капли восьмёрки, две стороны монетки, неразделимые, как ловец и снитч, как Гарри и его шрам, как Маркус Флинт и кривые зубы и вообще что угодно, так Фред привык думать. Он любил их семью, всех до единого, включая зануду Перси, любил Ли Джордана и всех их с Джорджем школьных друзей и приятелей, любил Анджелину, свою милую, дорогую подругу. Но сильнее всех и сильнее всего на свете он любил Джорджа, с ним одним ему было хорошо так, как никогда не было ни с кем другим, и Фред чувствовал почему-то, что никогда не будет. Засыпая ночью в трёх далёких метрах от Джорджа, слыша его тихое дыхание и скучая по его теплу рядом с собой, Фред сквозь то усиливающийся, то ослабевающий шум в голове ловил обрывки совсем недавно цельных фантазий о том, как они с Джорджем уедут в Нью-Йорк и откроют там свой магазин фантастических зверей, как отправятся вместе путешествовать по миру, как... Да много чего он мечтал о себе и Джордже, помимо прочих мыслей. Конечно, Фред никогда не заглядывал слишком далеко, да и вообще всерьёз не задумывался о будущем - немногие мальчишки его возраста задумываются над этим. Но никакая его фантазия о возможном будущем не предполагала отсутствия в нём Джорджа, Фред не смог бы представить себе этого, даже если бы захотел. Потому что у него не было жизни без Джорджа, по сути, Джордж и был его жизнью. И Фред нисколько не возражал против этого. Но тут появляется кто-то, кто хочет освободить в своей жизни местечко для его брата, как будто ему там будет лучше. Какие глупости.       Он настолько погрузился в свои мысли, что не замечал внимательного взгляда Анджи, направленного на него; очнулся Фред лишь услышав звук её голоса:       - Всё хотела тебе сказать... Помнишь близняшек Патил, с первого курса? Они ведь на разных факультетах учатся, ты знаешь: Парвати наша, а Падма — на Рэйвенкло. Ты мог заметить, что они очень разные, хотя, вряд ли. Мы с Алисией с ними случайно встретились в библиотеке; Падма объясняла Парвати и этой девочке, Лаванде, ну, её подруге, одну тему по трансфигурации. Странно, уже не помню, какую, но так вышло, что мы с Падмой втроём им объясняли. В общем, да, они совсем не похожи. Иногда даже казалось, что единственное одинаковое у них — это внешность.       Пока Анджелина рассказывала ему, чем, по её мнению, отличаются друг от друга сёстры Патил, Фред, слушая в пол уха и машинально перебирая пальцами в кармане мантии шуршащие обёртками кругляшки леденцов, думал. Почему только Оливер Вуд вызывает у него такое отторжение? Почему не кто-нибудь другой? Когда Фред видит, как Джордж болтает с Ли, как они смеются и касаются друг друга, и... Да много кто крутится вокруг Джорджа и трогает его, ведь его любят. Их любят в этой школе. Вот только Вуд, кажется, любит Джорджа больше всех остальных, не без сарказма подумал Фред. Больше всех остальных он старается быть рядом с ним, касается его, пытается его рассмешить и сделать ему приятное. Мерлинова борода, да Вуд же тупой, что такого интересного он может рассказать Джорджу, чего не может Фред? Что он может дать ему, чего Фред не может? О, эти мысли были невыносимы, но Фред не мог не думать об этом. Просто друзья, просто друзья!       Что это вообще за формулировка такая? И почему он так волнуется, стоит этим двум словам пронестись в его голове? Фред понял, что в своих размышлениях зашёл в тупик. Хотя, возможно, ему просто нужно постучать по нужным кирпичикам, как на входе в Косой переулок, но по каким из сотен? Ему необходимо успокоиться и обдумать всё ещё раз, может, даже не один; это состояние его убьёт. Хорошо бы поговорить с Джорджем, вот только что он ему скажет? Знаешь, Джорджи, пока ты не видишь, я веду себя как мама, кода она злится на папу, а это всё потому, что ты дружишь с Вудом! Так, что ли?       - ... я это всё к тому веду, - продолжала Анджелина, состроив гримаску проходившей мимо Линде Талбо, - что вы с Джорджем тоже не такие одинаковые, как все думают. Просто вы так себя ведёте, что заставляете других так думать. Тебе и самому нужно прекратить так считать и дать ему делать то, что он хочет. Хотя, честно говоря, я даже не представляю, чтобы вы с Джорджем вообще могли бы учиться на разных курсах, например.       - Что ты имеешь в виду? - хохотнул Фред, сделав вид, что не расслышал последнюю часть её речи. - Что мы с Джорджем, типа, как это?       И он протянул ей круглую конфетку, которую выудил из кармана мантии. На одной стороне конфетки был изображён огненный перец, а на другой — две красные вишни.       Анджелина улыбнулась и взяла леденец из его тёплой ладони.       - Боже, ненавижу эти штуки, они даже хуже, чем Берти Боттс — там хоть по цвету отгадать можно. О, вот не повезло! Так и знала, что будет вкус перца, а не вишни!       - Тогда зачем ты продолжаешь их есть? - рассмеялся Фред, глядя в её слезящиеся глаза. - В надежде на лучшее?       - Мне просто интересно, - весело ответила Анджи и шмыгнула носом. Да, если вместо вишни вам попался огненный перец — вам действительно не повезло. Потому что он и вправду огненный. Фреду как-то попался чеснок вместо желаемого зефира, тоже малоприятно, но есть можно.       - Нет, вы с Джорджем не как это. Скорее, как это.       И Анджелина, продолжая шмыгать носом, протянула ему маленький прозрачный розовый пакетик; такие обычно можно найти в отделе с любовными зельями и прочей чепухой. В пакетике рядышком лежали два леденца: один красный, а второй — оранжевый. Фред знал такие штуки, нужно просто предложить один леденец объекту своего обожания, а второй съесть самому, и тогда тот, в кого ты влюблён, влюбится в тебя тоже. Они всегда самых разных цветов, чтобы предмет воздыханий не догадался, чем именно ты пытаешься его угостить. Надо сказать, что эффект у этих леденцов достаточно слабый и недолговечный в сравнении с даже самым обычным любовным зельем, Фред знал это, потому что Чарли на седьмом курсе как-то подкинули такой. Не успела мысль сформироваться в его голове, как Фред тут же озвучил её, выпалив:       - А тебе они зачем?       - Купила для Кэти, она очень просила. Ей нравится один мальчик с Хаффлпаффа, Дэнни Кравиц, знаешь его? Нет? Ну и ладно. Я купила, но потом решила, что ей в одиннадцать лет ещё рано думать о таком. Держи, можешь отдать Джорджу и Оливеру.       Анджелина добродушно рассмеялась, и Фред, натянуто улыбаясь, поинтересовался, не издевается ли она. Потому что он бы скорее съел их сам и подавился, чем презентовал Джорджу и Оливеру.       От торопливо выходившей из лазарета мадам Помфри они узнали, что один из мистеров Уизли покинул Больничное крыло более двадцати минут назад. Фред сверился с часами. Получается, Джордж ушёл буквально за минуту до их прихода, странно, что они не столкнулись где-нибудь в коридоре. Однако, он просто мог пойти по другой лестнице.       - Значит, он пришёл в класс и нас не нашёл. Может он всё ещё там быть? - сказала Анджелина, спрыгивая с подоконника.       - Вряд ли, - дёрнул плечом Фред, - наверное, подумал, что мы уже ушли и пошёл в гостиную.       - Почему ты думаешь, что именно туда? Фред прикинул, куда ещё Джордж мог пойти без него помимо гостиной.       - Мне так кажется.       Они молча шли по направлению к башне Гриффиндора по полупустым коридорам и лестницам — приближалось время обеда. Анджелина выглядела задумчивой, и Фреду не хотелось отвлекать её от мыслей (Анджи очень умная, ей всегда есть о чём поразмышлять), но мимо лёгкой походкой прошла девушка с Хаффлпаффа, и он невольно засмотрелся на её красивые ноги и юбку выше колен, видимые благодаря расстёгнутой мантии. Фред тряхнул головой и быстро стал перебирать в уме темы для разговора, чтобы не думать об этих стройных ногах — в последнее время гормоны совсем его замучили, и он уже порядком устал от каждодневных неудобств, влажного белья и грязных по утрам простыней.       - Так, - произнёс он хрипло и откашлялся, - так что это была за статья в Пророке, которая вас с Алисией так, э-э...       - Удивила? - усмехнулась Анджи. - Мать Блейза Забини снова вышла замуж, спустя всего год после смерти предыдущего мужа. Я просто не понимаю, зачем писать такое в газетах.       - Значит, это кому-то интересно, - пожал плечами Фред, которого вообще мало волновало, кто на ком женился и кто за кого вышел замуж. - Вот когда я женюсь...       Договорить ему не дал весьма неожиданный для него смех Анджелины. Фред удивлённо уставился на неё, и чем дольше он смотрел, тем больше её раззадоривал.       - Ты женишься? - опередила она его вопрос, утирая слёзы с порозовевшего лица.       - Ну да! - с вызовом ответил Фред.       Что смешного на этот раз?       - Не-ет, не женишься, - протянула Анджи.       - Это ещё почему?       - А куда ты денешь Джорджа? Заставишь его жить вместе с вами? Потому что без него ты вряд ли сможешь жить вообще.       Впервые Фреду показалось, что он совсем немного, самую чуточку на неё разозлился. Что за нелепица?       - Анджи, - призвав всё своё терпение и стараясь не обращать внимание на её смех, сказал он, - мы с тобой, конечно, большие друзья, но это не значит, что ты можешь нести всякую чушь.       - Я не думаю, что это чушь, Фред, - улыбнулась подруга. - И я всё это время пыталась тебе это сказать.       Остаток пути Фред мрачно отмалчивался, не желая показать, что он уже не злится, и что ему приятно слушать её незатейливое щебетание. Анджи всегда знала, когда стоит повернуть маленький рычажок «болтать обо всём и ни о чём», работало это безотказно. В кармане мантии помимо прочих так и лежали никому не нужные теперь два леденца.       - Кстати, хочешь узнать, почему Флинт скинул Оливера с метлы?       Конечно, он хотел.       Один красный, второй — оранжевый.