Осознавая монстра

Коротко бросив Ади какую-то несущественную фразу, Кларисса быстро поднялась к себе. Ровный убористый почерк Джека обжег глаза и резанул по сердцу. «Доброго времени, Кларисса. Что-то в последнее время здоровье моё ни к черту, боюсь не успеть сказать самого важного, поэтому пишу сейчас. Я не питаю никаких иллюзий относительно себя, поэтому предположу, заметь, какая ирония использовать то самое слово, за которое всех журил¹, что это письмо тебя сильно удивит, если не напугает, так как придёт к тебе уже после моей кончины. Находясь пред порогом неизбежного, кокетство и притворство ни к чему, поэтому не вижу смысла скрывать правду, какой бы неприятной она не была. Мое сердце отказывается работать. Смотрю за окно на синеватые полные влаги тучи. Знаешь, о чем я жалею сейчас? О том, что слишком часто жил по приказу, забывая, что живые люди куда как важнее. В этом я должен извиниться и перед тобой, Кларисса. Ты хороший человек, но мне не хотелось бы, чтобы служба поломала тебя, как в свое время сделала меня чёрствым. Ну, а теперь прочь сантименты. Я никогда не был человеком глупым, поэтому понял, что ты узнала нечто нелицеприятное об отделе и лично обо мне. Скорее всего с тобою на контакт вышел агент ЦРУ, который представился неким сторонним человеком, завербованным спецслужбами и страстно желающий от них скрыться. Да, ход избитый и грязный, но, увы, работающий, думаю ты сама всё сопоставишь, ложь всегда имеет границы. Так вот этот человек и рассказал тебе всю информацию о том, чем занимается наш отдел и что курирую я в частности, при этом отведя от себя подозрения о своей излишней информированности. Знаю, тебя гложет вопрос правда ли все это. Увы, но да. Я, как ты знаешь, основал профайлинг, преподавал основы криминальной психологии и никогда не останавливался в разработке новых методов профилирования, поэтому моя информированность о новейших исследованиях в области человеческой психики всегда была высокой. Если помнишь наш разговор, когда я оторвал тебя от изучения материалов о Лектере в твой первый год работы в бюро, тогда я дал тебе немного не те ответы, которые ты ждала услышать, как видишь всему своё время. Так вот мои два настоящих ответа. Первый. Да, я был в близких дружеских и профессиональных отношениях с Лектером. Особая заинтересованность им, как ученым, началась задолго до его подозрений в причастности к криминальным происшествиям. Моя задача была проста — использовать то, что можно использовать, и по возможности следить за Лектером, так как любой человек, имеющий углубленные специфические и даже опасные знания, попадает под прицел. Я думал, что найти близкий контакт и склонить Лектера к сотрудничеству мне не составит особого труда, однако Лектер быстро раскусил меня и закрылся. Если помнишь ещё свой вопрос, когда мы работали на Элк ривер, я тебе ответил, что не смог послать тебя на контакт с Лектером подготовленной. — Он поигрался бы с тобой и закрылся, — вспомнила слова бывшего начальника Старлинг. — Лектер вообще мастер по части доводить людей до белого каления своими шутками, впрочем, ты это уже успела оценить на себе. После моего фиаско, Лектер всегда издевался в той или иной форме над моими попытками «дружить» с ним. Думаю, ты сейчас задаёшься вопросом об Уилле Грэме. Не скажу, что я плёл интриги по конкретному их сближению, но идея свести с доктором надежного человека, который бы мог стать источником достоверных сведений, не оставляла ни меня, ни тех, кто был надо мной. Да, с Лектером работали другие профайлеры и не только профайлеры, но выбрал он именно Уилла. Думаю его привлекли в Уилле два основных качества: гибкость мышления и честность. Заметь, те же качества, какими обладаешь и ты. Третье качество состояло в том, что Уилл также не был специально подготовленным для работы с Лектером агентом. Как ты знаешь, тесное сотрудничество с доктором принесло Уиллу не только повышение по служебной лестнице, но и шрамы: телесные и душевные. Словно Лектер специально наталкивал Уилла на опасные ситуации. Теперь, анализируя прошедшее, можно сказать, что Лектер признал талант Уилла и сопоставил себя ему, как бы в противовес. Игра в «остановит — не остановит». Твой талант доктор, увы, тоже признал поэтому, Кларисса, прошу, всегда носи с собой заряженный пистолет особенно сейчас, когда мы растревожили осиное гнездо. Ответ второй, почему пять лет назад я не разрешил работать над материалами по Лектеру. Сейчас ты реально увидела, как много белых пятен во всей этой истории: профессор Гартнер, к примеру, или доктор Адамс и таинственное исчезновение обоих, как и случайно потерянная документация Балтиморской психиатрички. Ты девочка умная, ты бы и тогда увидела эту спешную халтуру. Прикрывать хвосты всегда хлопотно. У тебя сейчас есть два варианта пути. Я вполне уверен, что та игра, которая началась для тебя ещё в Балтиморе, идёт полным ходом, всего лишь меняются пешки и методы. Да, всё это время ты была и будешь втянута в крупную игру. Увы, такие игры не всегда проходят без летального исхода. Настоящий мотив поисков Лектера — его знания, его работа в области изучения психологии, скажем так, он не поделился своими секретами с определенными людьми, поэтому, возможно, окружив его чрезмерным вниманием, мы как раз и подтолкнули его к повышенной криминальной активности. До определённого момента я и сам не был посвящён во все тонкости, и мне отчасти стыдно за то, что я втянул тебя во всё это. Я много думал как тебе помочь, если возникнет проблемная ситуация, а я знаю точно, что, как только умру, она настанет, и боюсь, что настанет она слишком рано. Крендлер непременно постарается взять реванш за все годы, когда ему не удавалось тебя вышвырнуть, к тому же деньги Мейсона Верже могут стать для него слишком соблазнительным кушем. Вот первый путь. Если ты решишь оставить службу, то тебе надо будет обезопасить себя и скрыться не только от Лектера. В письмо вложен счёт, там денег достаточно, чтобы не нуждаться ни в чем пару лет и сделать пластическую операцию. Как говорится «чем могу» большую сумму незаметно было бы проводить опасно. Второй путь, и, я боюсь, ты выберешь именно его. Доктор Адамс не пропал и не умер, он проживает по адресу, написанному в конце письма. Если ты решила и далее преследовать Лектера, то этот свидетель расскажет тебе много интересного, но чтобы он с тобой заговорил, передай ему вложенное в конверт второе письмо за подписью «Зануде». Если решишь навестить Грэма, то он по-прежнему живет в Марафоне, Флорида, адрес найдёшь в базе. Я не знаю, пошлёт он тебя или нет, ездить к нему или нет, решай сама. Но… умоляю лишь об одном, если Лектер оставил для тебя какое-то заманчивое закодированное, понятное лишь тебе предложение, не поддавайся на провокацию и не думай взять маньяка самостоятельно или бежать с ним с целью последующего вхождения к нему в доверие и устранения. Один на один с Лектером ещё не выживал выигрывал никто. Помни, друзья в ФБР у тебя по-прежнему остаются. П. С. Прощаюсь с легкой душой, полный надежд на твой здравый ум и крепкий дух. Знаешь, это, впрочем, очень личное, но ты иногда напоминала мне мою дочь, о которой мало кто знает, вы с ней примерно ровесницы. В такие минуты, я был очень слаб, поэтому, возможно, немного перегибал с отстраненностью, так как на самом деле всегда смотрел на тебя с чувством гордости и нежности, словно на родную, а ты знаешь, что в нашей профессии привязываться обременительно… Ну, вот теперь прощай, Кларисса, прости за всё, я действительно любил тебя, как дочь, хоть и старался душить в себе эти порывы, но ты была несомненным украшением в моей жизни». Кларисса перечитала письмо дважды. С каждым словом в голове проносились кадры воспоминаний с участием Кроуфорда. Худой, поджарый, подвижный, с умным цепким взглядом, безукоризненно и стильно одетый, идеально выбритый, чуть саркастичный и строгий, но рядом с ним всегда чувствовалась уверенность и какая-то защищенность, которой сейчас очень недоставало. Кларисса отложила письмо. «Прощай»… за этим словом стоял образ с выпускного, когда Кроуфорд жал ей руку и говорил, что отец гордился бы ей. Кларисса почувствовала, что на глаза набегают слёзы. Что ж, Джек не дурак, всё понял довольно рано, во всяком случае раньше, чем она, и сделал всё возможное в его положении. Отныне она сама по себе, но под наблюдением ЦРУ, да, никогда бы не подумала, что будет втянута в политическую игру верхов. Но бежать она не будет. Мирной жизни ей все равно не обрести, тем более шанс, и не один, ей уже давался. Понять, именно понять, как устроена голова человека, его внутренний мир, вот что ей хотелось, вот то, что ей было дороже всего. Вся эта наигранная психология, доктора в белых халатах, таблетки — всё это не помогало, было фальшью, слабой попыткой. Пройдя по всем кругам ада, Кларисса теперь не понаслышке знала, что всё это прикрытые важностью и солидностью детские потуги седовласых идиотов, которые очень не хотят портить свой внешний вид, созданный раздутой манией величия или банальным эгоизмом. А действительной помощи нигде не было. Лектер. Он помогал многим, не только ей, помогал в рамках своего знания, но, блин, у него настолько специфическое видение, что согласиться с ним трудно хотя правда в его словах ощущается и немалая. В какой-то щемящей надежде Кларисса переписала в записную книжку адрес Адамса. Ей очень хотелось поймать Лектера живым, чтобы задать ему те самые вопросы, которые изводили её на протяжении многих лет, а нынче обострились до крайности.

***

— Послушай, Джимми, у неё же отпуск, почему она никуда не едет? — лениво спросил высокий сиплый голос. — Хм, Стив, неужели ты думаешь, что отпуск ей нужен для отдыха? — также лениво, и сипло от долгого молчания начал отвечать Джимми, но, на мгновение замерев, он вдруг быстро изменил и тон, и темп, и громкость голоса, включая внутреннюю связь по всем каналам. — Внимание, похоже она активизировалась, следить за ней в оба. Есть вероятность, что она пойдёт на контакт с объектом.

***

Мепп критично посмотрела на рюкзачок Старлинг. — Точно? — Точно, Ади, немного помотаюсь по штату, хочу ещё раз посмотреть на место моего детства. — И чего ты там ждёшь увидеть? — Надеюсь то, что ищу. — Ну да Бог с тобой. Кларисса газанула, оставляя за собою силуэт Мепп в густом обрамлении дорожной пыли. Арделия смотрела вслед удаляющемуся мустангу. В её груди ширилось чувство, что Старлинг больше не вернется. Жизнь сменяла дни и ночи, всё шло естественным ходом. Ей (Арделии) — дом, муж, дети. Ей (Старлинг) — путь исканий. Кто дойдет быстрее? Время рассудит.

***

Дом доктора Адамса находился в другом штате, поэтому пусть выдался неблизкий. Нажав на кнопку дверного звонка, Кларисса переминалась с ноги на ногу. Вломиться в дом к человеку вот так без предупреждения с вопросами, которых последний явно не ожидает. Да, раньше она бы так не поступила, не хватило бы наглости и смелости. А сейчас, наплевав на все правила, она просто идёт. Дверь открыл пожилой человек с белыми, как вата, волосами, оставшимися небольшими островками у самых ушей. Его голубые ясные глаза смотрели словно с добротой, радушно и приветливо, но ощущение от такого взгляда оставалось двоякое, Клариссе показалось, что её только что отсканировали насквозь. — Добрый день, чем могу помочь? — поинтересовался он, мягко улыбаясь. В ответ Кларисса протянула конверт за подписью Джека адресованный «Зануде». Когда письмо было прочитано и чай выпит, доктор Адамс ещё некоторое время сидел задумавшись в весьма солидно выглядящем глубоком кресле. Кларисса отметила, что обстановка дома была вполне подходящая для человека на пенсии, но при этом отличалась приятным интерьером и ощущением уюта, хотя никакого присутствия женской руки не наблюдалось. Поймав на себе долгий и пронзительный взгляд, Кларисса невольно замерла с чашкой чая в руках. Она заметила, что при виде письма от Джека доктор Адамс переменился в лице, ушли мягкость и обаятельность, что были при первом обмене любезностями. Теперь же и вовсе лицо доктора Адамса выглядело жёстким. — Ну, то, что Джек решил играть в открытую, наводит на размышления. Конечно, я бы не стал вам помогать без его протекции. По сути меня, как доктора Адамса, уже давно не существует. Однако тема серьезная. Не думаю, что Кроуфорд стал бы связываться абы с кем, поэтому надеюсь вы, агент Старлинг, проявите сообразительность. Мне придётся сказать вам некоторые вещи, которые потребуют не сколько вашего ума, сколько вашей веры. Кларисса выпрямила спину, в глазах загорелся блеск азарта. — У меня нет выбора, мистер Адамс. Я ведь могу вас называть мистером Адамсом? — Подойдет. Да, вы правы мисс Старлинг, выбора у вас нет. Вас просто ведут на сближение с Лектером, всеми методами осуществляя давление как на вас, так и на Лектера через вас, поскольку доктор выказал явную заинтересованность вами. — А не может ли это быть очередным прикрытым ходом доктора? — Может. Знаете, почти два года анализируя поведение Лектера, я никак не мог понять каким образом он умудряется планировать события не на месяц или год, а на десятки лет вперёд. Как вы думаете, из-за чего это происходит? Кларисса пожала плечами. — Здесь вариантов много, даже боюсь предполагать. Услышав «любимое» слово Джека, Адамс улыбнулся. — Ну, во-первых, это происходит из-за его глубочайших познаний в человеческой психике, от шаблонности и явно некой програмности человеческого мышления раз оно предугадывается столь точно. А во-вторых, как бы странно это не звучало, я вообще не верю, что в теле доктора Лектера живёт человеческая личность. — Что? — лицо Старлинг изменилось. — Вот я и говорю вам, что это скорее вопрос веры, — ответил доктор с улыбкой. — Я военный разведчик. ФБР и ЦРУ на самом деле в равной степени заинтересовались деятельностью Ганнибала Лектера. Джек Кроуфорд мой приятель ещё со времен армейской службы, так сложилось, что мы с ним вели один и тот же объект, но с разных сторон. Однако мы думали, что имеем дело с выдающимся учёным, а оказалось, что с безумным, опаснейшим и одновременно гениальным маньяком. Первым прокололся Джек, он пытался завербовать Лектера и заставить его тесно сотрудничать с отделом бихевиористики, но Лектер прежде всего ценил свободу, поэтому если он и помогал Джеку, то его помощь состояла в лучшем случае из пары советов, больше похожих на ребусы. Лектер был выдающимся судебным психиатром, способным в самых сложных случаях понимать кто перед ним: преступник или жертва. Лектер был выдающимся практиком и теоретиком как в психиатрии, так и в психоанализе. Но он никогда не работал на кого-то. Более того, его тёмная сторона напрямую вытекает из его познаний, что многим лишний раз даёт ощутить дрожь от мысли, что каннибализм Лектера рождён от логики и рационализма, а не от следствия детской травмы. — Я очень часто слышала, что именно детские травмы являются причиной всех бед. — Я бы сказал точнее вкладки в подсознание. У деток, как только развиваются зеркальные нейроны, начинается процесс запоминания. Они тотчас всё копируют, как зеркала, откуда и название. Ребёнок не фиксирует, не сопоставляет, не анализирует то, что видит, слышит, ощущает, он просто становится тем, что отзеркалил в этом мире. — Зеркальные нейроны, я помню что-то подобное было у нас в институте. А в случае Лектера? Он ребёнком увидел реалии войны? Они его изменили? — Предполагаю, что есть некое системное поле общей информации, которое делится на многие уровни сознания, человеческое, в том числе. В связи с этим мы, как люди, имеем двойную природу, что прописано во всех религиозных и мистических учениях, природу чувств и природу мысли. Чувства относятся к духовно-личностной составляющей, разум и мысли к общесистемной. Наблюдая Лектера, общаясь с ним, я пришёл к выводу, что всё духовно-личностное в нём замерло и замерло настолько сильно, что находится словно в сне. Вся его суть — это сухая логика мысли, он, так сказать, умнейший супер компьютер с базовой программой, нацеленной на доминацию и выживание. Мощнейший стресс, вызванный войной и потерей близких, сломил его. Личность в нём замерла. — И ничего иного? — Возможны всплески чувств, возможны эмоции, но по большей части он — машина. — Спасибо, мистер Адамс, а скажите, как вы думаете те, кто ловят Лектера, они ловят вычислительную машину? Адамс улыбнулся. — Да, с юмором у вас порядок. Лектер нужен им для исследования. Его суперспособности некоторым людям спокойно спать мешают. Его наработки тоже представляют интерес. Знаете, на самом деле в работе разведчика нет никакой мистики или романтики, банальные слежка и воровство. В бюро слежка и контроль, а если надо, то и устранение. После моего фиаско Лектер полностью перешёл в руки отдела бихевиористики. Поставили главврачом какого-то Чилтона, человека без образования и мозгов, чтобы глаза на опыты над Лектером закрывал. Я удивлен, что они его ещё на запчасти не разобрали. Не думаю что Джек был в восторге от своего назначения. У него и других маньяков хватало для исследования, но Лектер всегда был в приоритете. Тэд Банди хотя бы помогал ловить других маньяков, Лектер же вёл исключительно деловую переписку по вопросам связанным с его профессиональной деятельностью, словно не в спец лечебнице сидел, даже научную деятельность осуществлял, но только не помогал отделу. Вот поэтому его и пустили в своеобразный расход. Думаете, что вы для бюро имеете какую-то важность? Не более чем очередной скальпель, оказавшийся ближе остальных. Я, зная Джека, думаю, что он рекомендовал вам скрыться. История тёмная. Я бы на вашем месте последовал его совету. Лектеру просчитать комбинации развития событий на раз два. А вы ещё молоды. Я вот сейчас сижу здесь на пенсии и вроде бы не должен никого бояться, но однако вы не имени моего не знаете ни того, чем я занимался и занимаюсь. Нынче я инкогнито и это меня очень устраивает, чего и вам желаю. Мне позволяют так делать в обмен на некую работу. Все мы продаем свои способности. Лектер знает свою цену, он не позволит вам себя схватить. Если помните, то для Уилла Грэма было уготовано убийство. Он просто сумел выжить. Хотя, вы женщина. — А что не так с этим аспектом? — С женщиной всё может пойти по другому. Всё же Лектер мужчина. Хотя самосохранение, думаю, у него на первом месте. Но даже если вы для него и примечены на роль ученицы, то агентства вас в покое не оставят. Для одних он невиданный шанс подъема в карьере, для других источник ценных знаний. Если вы станете носителем знаний, то именно вас начнут рассматривать, как объект повышенной опасности и лабораторную крысу для исследований. Контакт с Лектером не сможет пройти незаметно. — Да, — согласилась Старлинг. — Доктор Адамс, пока я искала материалы на Лектера, я нашла довольно забавный документ. Вы можете с ним ознакомиться? — с этими словами Кларисса протянула доктору копию записей Эйбмана о детстве Лектера. Адамс быстро пробежался по записям взглядом, что заняло около двух минут времени. — Хотите спросить меня фикция ли это? — Верно, — улыбнулась Старлинг. С умными людьми всегда приятно иметь дело. — Скажу так, Лектер очень ограничивал все темы, связанные с его детством, юностью, личной жизнью. Конечно, ясно, что именно там и скрывается причина его патологии. Для Лектера было очень важно, чтобы не определили его отклонение, важно быть несчитываемым и поэтому непредсказуемым. То, что вам удалось раздобыть такие сведения — ценно. То что он столь раскрылся в беседе можно объяснить только тем, что он ещё не был сведущ в важности тех сведений. Когда он был под моим присмотром, то мы имели о нем много противоречивой информации. Вы ведь знаете о том, как он сам хранит и классифицирует информацию? — Нет. — Лектер работает по методике «Дворец памяти». Что это ему даёт? Он может точно запоминать абсолютно любую информацию и сопоставлять её в нужное ему время, поэтому он никогда не ошибался и не прокалывался на мелких фактах, придумывая себе ложные биографии. — Значит записи об исследованиях ему по сути не нужны, он всё помнит. — Да. Гартнер сделал большую ошибку, записав в дневник некоторые из результатов совместных с Лектером исследований. В его лаборатории к тому времени конечно уже работали завербованные люди. За Гартнером следили с самого начала его работ в лаборатории по изучению активности мозга приматов. Лектер видимо предупреждал коллегу о возможных последствиях распространения столь специфичной и опасной информации поэтому, скорее всего, запрещал Гартнеру делать записи, сохраняя все результаты в своей уникальной памяти, но Гартнер пренебрег советом, и записи были обнаружены стукачами ЦРУ. Случилось то, чего боялся Лектер, их с Гартнером окружили чрезмерным вниманием. Чтобы коллега не сболтнул лишнего, Лектер устранил Гартнера. Прямых доказательств этому нет, но то, что это не агенты ЦРУ — факт. Гартнер пропал. Есть конечно ещё мнение, что Гартнера вывезли русские, но это уже кажется фантастическим. — Что же такое изучалось в той лаборатории? — Прямое управление и контроль над человеческим ресурсом. Кларисса залезла в сумку и достала оттуда материалы, переданные ей Колином Фреем. — Вот, посмотрите, пожалуйста, — с этими словами она передала папку Адамсу. — Тот, кто передал вам эти документы, назвал свое имя? — неожиданно спросил доктор Адамс, слегка улыбаясь. — Да, Колин Фрей, я проверила его биографию, он действительно работал в лабо… — Конечно работал, только ныне все бывшие работники перевезены в другие штаты. Поздравляю, — Адамс широко улыбаясь торжественно вернул Клариссе документ. — Вам передали часть дневников Гартнера, которую агенты успели перекопировать. — Вы знакомы с этими записями? — Более того, моей задачей было выдавить из Лектера всё остальное. — И вы создали для него самые «идеальные» так сказать условия. — Да, — Адамс вскинул брови и сцепил руки в замок. — Я пошёл на риск, риск не оправдался. — Его нападение на медсестру было чем-то продиктовано? — В плане системности? О нет, просто скука и опять же вездесущий гендерный факт. Женщин не просто так не берут на работу в психбольницы. 90% случаев нападения, изнасилования и серийных убийств совершаются над женщинами. Как бы Лектер себя ни позиционировал интеллектуалом, его звериная часть вырвалась из-под контроля, а для любого зверя содержание в неволе — жуткий стресс. — А как вы думаете, доктор Адамс, что в Лектере привело к доминации вот этого звериного начала? — О, банальная месть. Не смог вовремя остановиться. Серийники почти все мстят, но вот потом у всех крыша едет по-разному. Лектер неспроста начал изучать психологию. Он чётко осознавал какого монстра выпускает из заточения. — И снова демонические страсти? — Да, сплошная метафизика, — улыбнулся Адамс. — Лектер прекрасно знает, что он чернее чёрного, и знает, что в нём живёт тот, кто наблюдает весь этот ужас. Пораженный и удивленный такой двойственностью человека, он начал свои изучения, но его изучения и привели к серийным убийствам. Жертв у него намного больше, чем сегодня известно полиции. Некоторые часть его эксперимента, некоторые — странная и сомнительная услуга обществу. Но его самоиндефикация весьма и весьма забавна. Да, он понимает, что он чистой воды зло, но он воспринимает это как превосходство, а всё противоположное, как слабость и зависимость, хотя чистые любовь, доброта, дружба, рассматриваются им с огромным интересом. Людей без внутренней грязи он даже уважает и делает им такую услугу, как не замечает их и удаляет себя из круга их общения, чтобы на всякий случай чего не случилось, но перед этим он выпытывает всё что можно. Он так до долго тренировался в умении считывать людей, что теперь для него это вопрос двух минут. Он очень точно задаёт контрольные вопросы, ответ на которые и есть точнейшая индефикация личности. — И всё же в случае с медсестрой? — Он просто показал кто он такой и что он может. Почти год в стрессовой ситуации, это несмотря на то, что я создавал ему наиболее приемлемые условия. Мне представить тошно, что он сделал с другим своим лечащим врачом. — Фредерик Чилтон до сих пор числится пропавшим без вести. Значит, любого зверя, его надо прежде всего знать как успокоить? — В принципе, да. Все его развлечения: театры, романы, высокая кухня — просто, чтобы успокоиться и занять себя чём-нибудь. Поверьте, в клетку он не захочет. Жить в стесненных условиях, в объятиях монстра — удовольствие мало приятное…

***

А много ли живёт на свете людей не в стесненных условиях, не в объятиях монстра? Кларисса вскинула на свое отражение взгляд напряжённых серых глаз. Убийство — это всегда сброс напряжения, рожденного теми или иными мыслями: зависть, похоть, злость. Как часто и она, сидя дома со стаканом ледяного виски, пыталась убежать от себя самой, от другой себя, от одинокой, неудовлетворенной, злой, завистливой, несчастной. Как часто она палила из пистолета, испытывая при этом облегчение. Но и не только. Она всё же более развитая личность, незаконцетрированная только на негативе. Но как от него насовсем избавиться? Она слушает музыку, бегает в парке, постоянно изучает литературу по психологии, любит водить машину и болтать с Ади по пустякам, ходить с Ади и Марком в кафе, смотреть жизнерадостные комедии и есть малиновый зефир. Она любила слушать Кроуфорда, быть рядом с ним, пить с ним кофе, говорить о психике и профайлинге, она любила учиться у Джека. А Лектера она не любила. Боялась, но уважала, как боятся и уважают людей, чьи знания несоизмеримо выше твоих. Наверное, впала в некую одержимость им. Все, наверное, впадали, одни больше другие меньше. Испытала эйфорию от его заинтересованности ей, от личного близкого контакта, всё же харизматичность данного человека невероятно высока. Кларисса вспомнила события недавних дней. Едва ли не пару недель назад, она уже чуть было не собрала чемодан и не рванула во Флоренцию. Глупый ход нанюхавшейся духов одинокой и несчастной женщины. Кроуфорд, который оказался двуличным, а затем и вовсе умер, Крендлер, который просто садист и извращенец, Ади и потеря их дружбы, Бригем и его смерть. И на фоне всего этого милая дружба с обходительным старомодным чутким и очень внимательным джентльменом. Воистину, не всякий, кто предлагает тебе помощь, имеет целью тебе помочь. И не всякая помощь выглядит как помощь. Кларисса посмотрела в записную книжку. Марафон, Флорида. Поехать или нет?