Осознавая монстра

Изуродованное шрамами лицо, тяжёлый, тягучий, застывший взгляд одного ярко-голубого глаза — вот что ждало Клариссу в Марафоне. Грэм смачно сплюнул на пол и оценивающе посмотрел на три бутылки пива, которые ему любезно купила мисс и которые ещё предстояло выпить. Три уже пустых бутылки лежали на полу печально позвякивая от задевания ногой. Старлинг поморщилась. Запах, крутившийся в затхлом прокуренном помещении и сильно бивший в ноздри, был не самым приятным. — Чё Ален Делона думала увидеть? — принимая реакцию девушки на свой счёт, сказал Грэм. Кларисса отрицательно покачала головой. — Нет, мистер Грэм, я морщусь не поэтому, — сказала она, сохраняя на лице всё возможное беспристрастие. Кларисса лишний раз внутренне напомнила себе за контроль над лицом и мыслями, Грэм был явно из той породы людей, которые склонны к неуправляемой агрессии и при этом чувствуют собеседника на каком-то сверх интуитивном уровне, поэтому им нельзя показывать страх, иначе, как дикие зверьки, они изловчатся исподтишка кусануть за самое больное. Да, видеть человека, который лишился своего достоинства и опустился на самое дно, человека, которому отказываются наливать даже в самом отвратительном и дешёвом баре — это было щемяще противно, противно настолько, что хотелось выхватить кольт и всадить навылет всю обойму в это подобие человека, но Кларисса отошла от этой мысли, иначе совершенно неизвестно чем закончится их встреча с Грэмом. Но Уилл, вероятно, понимающий нечто большее, устало взглянул исподлобья и вытащил из заднего кармана истрепанную пачку сигарет. Закуривая мятую сигарету, что выходило довольно медленно и неуклюже, так как сильно тряслись руки, Грэм быстро вскользь глянул на Старлинг, на ее искусственно расслабленную позу. — Просто ты выбрала не самый лучший день, чтобы заявиться. Сегодня, — Грэм кивнул на настенный календарь, — я отмечаю день, когда Молли ушла от меня. Это было сказано обыкновенно и даже равнодушно, но Кларисса всё равно почувствовала скрытую за словами боль. Ей было не по себе, что она вторглась в чужую пусть и такую конченую, но личную жизнь, а теперь стало вдвойне неприятно, потому что приходить с вопросами в памятный день скорби было некрасиво что ли, неправильно в общем. Она бы тоже была не в восторге, если бы к ней пришли с расспросами незнакомые люди в день памяти Бригема. — Понимаю, вам сложно сейчас, я тоже пережила потерю, но мне действительно очень нужно знать о Лектере. Мы ведь с вами в чём-то очень похожи, почему-то изо всех он выбрал только нас… Кларисса не успела закончить, как Грэм с глухим рычанием вдруг ощерился и резко ударил рукой по столу так, что бутылки подпрыгнули. — Блять, зачем ты его ловишь?! Это всё было так неожиданно, что Кларисса подпрыгнула на месте, готовая защищаться. — Зачем пришла ко мне?! Зачем тебе это?! Кроме ножа вот прямо сюда, — Грэм похлопал себя по груди, — и сраных пуль, — он быстро наклонился к Старлинг и приставил к её виску два пальца, — ты ничего не получишь. — Бэнц! — сказал он, опуская большой палец, как опускался бы курок. Кларисса немного отошла от шока и, выпустив из руки электрошокер, который держала наготове под столом, сказала, глядя Грэму прямо в лицо. — Да, действительно ехать сюда было глупой затеей. Я думала увидеть здесь бывшего прославленного агента Уилла Грэма, а нашла лишь разложившегося от соплей и слёз по самому себе опустившегося алкоголика. Это было сказано с таким презрением, что взгляд единственного голубого глаза Грэма стал красным. Кларисса крепче сжала шокер. Происходила игра баш на баш, и её результат мог быть самым удивительным. — Действительно, нахуя? Кроуфорд так вбил тебе в мозги, что ты чё-то там должна? — Нет, я ищу Лектера не для Джека, и уж тем более не для бюро. Джек вообще посоветовал мне бежать и скрыться, сделав пластику лица. — Прямо так и сказал? — ухмыльнулся Уилл. — Беги, говрит, детка, пока тебя не а-та-та. — Я не нахожу в этом ничего смешного, мистер Грэм, — отрезала Старлинг. — Я тоже. Повисла неловкая пауза. — Кстати, вы, скорее всего, в курсе. Джек Кроуфорд умер, — тихо договорила Старлинг. Теперь они оба замолчали. Надолго. Лицо Грэма дергалось, но, как догадалась Старлинг, это происходило непроизвольно. Да и сам он как-то сжался. Маленький, щуплый, жалкий, небритый, с беспорядочно неряшливо разбросанными завитками выгоревших на солнце кудрей — Грэм и сейчас, да и раньше, впрочем, тоже, походил на агента бюро чуть больше чем никак. На старых фото, что изучала Кларисса, это был смазливый кучерявый низкорослый паренёк с чрезмерно подвижной мимикой лица. Но те, кто его знал, говорили ей, что его вид обманчив, за внешне тщедушным телом скрывалась звериная мощь, а глаза могли мгновенно вспыхнуть огнём, и вот такого Грэма все боялись. Он сам себя такого боялся и не знал, что с ним происходит. Вот и теперь вся эта непредсказуемая изменчивость была при нём. Взгляд Уилла погрустнел и словно поплыл. — Джек был мне как отец, — вдруг начал Грэм совсем другим голосом. — Но в работе мы всегда шли на равных. Джек никогда не показывал, что он чем-то выше нас всех, его коллег по отделу. Я первый выделил преступления «Чесапикского потрошителя» в одну серийку. Мне никто не поверил, никто кроме Джека. — До этого преступления Лектера приписывали разным маньякам? — спросила Старлинг также совсем другим голосом деловым быстрым и собранным. — Да, в них было много подражания на другие известные только специалистам убийства, поэтому факт того, что кто-то сторонний совершает имитацию, прикрываясь чужим почерком, был ничтожно мал. Но его выдала излишняя педантичность. Мне пришлось много спорить и доказывать свою теорию, пока преступления не повторились, и разница между убийцей и его имитатором не усилилась. А позже мы взяли Хоббса. На основе анализа его пристрастий стало очевидно, что некто очень хитрый и осторожный прячется за спинами убийц. — На Хоббса вам ведь Лектер указал? — Да, он дал очень точное психологическое заключение, указал на детали. — И во время поимки Хоббса вы оказались один на один, заперты в доме с маньяком. Не приходила мысль, что Лектер сделал это нарочно? — Теперь это видно как Божий день. Тогда было не до этого. Шесть ранений, больница. Док навещал меня, поддерживал, и мы подружились. Теперь это звучит странно и дико «мы подружились», но чем ближе становилась наша «дружба», тем более вычурными и вызывающими становились преступления «потрошителя». «Это смерть, ты знаешь» — пронесся в воспаленном мозгу Уилла липкий и вкрадчивый медовый голос вместе со вспышками воспоминаний. Туман, сильные, уверенные, умелые, немного прохладные руки, прикосновения к белоснежной рубашке с запахом крови и дорогих духов, слабость в ногах. «Смерть нежна» — тихий шепот, убаюкивающий перед вечным сном, но внезапно дошедший до взбудораженного сознания. Нет. Его не усыпить! Он не умрёт! Выпад рукой вперёд с зажатыми стрелами. Боли нет, но звенит в ушах и почти ничего не видно. Смерть смеётся своим тихим змеиным ядовитым голосом. Всадил в неё весь арсенал пуль, пока не понял, что темнота забрала его к себе. Голова кружилась, и всё плыло перед глазами. Бар, стол, бутылка пива в руке, девушка напротив. Она что-то говорит ему. Сделав усилие, Грэм смог разобрать её речь. — Как думаете, он делал эти преступления ради вас? — Не знаю. Не хочу, чтобы это было так, но видимо это так. Он ждал, что я пойму кто он. Ждал момента своего триумфа… «И снова смерть смотрит в твои глаза, ледяным беззвучным шагом приближаясь к краю ограждения. — Уилл, я ждал тебя. Как странно видеть её заточенной… и всё равно страшно. — Уилл, мы так похожи. Нет! Он не может быть похожим на него! И всё же в тишине спальни он понимает, что разница действительно хрупка и иллюзорна» Уилл дернулся, отгоняя морок, стараясь чтобы девушка окончательно не приняла его за поехавшего кукухой, тем более, что под столом она что-то держала рукой в сумке. Пистолет? О, нет, напрасные сладкие грёзы. Он давно забыл мечтать, что его кто-то сможет грохнуть. Словно треклятая старуха Смерть забыла про него. — Не боитесь, что он приедет к вам? — спросила девушка, и Уилл смешливо улыбнулся. — Боюсь?! Я на это даже забыл надеяться! Я подыхаю здесь от пьянства и одиночества, но всё же ещё не мёртв. Он знает это. Он не придёт за мной, но позволит мне сгнить заживо, позволит каждый день смотреть на себя в зеркало, позволит женщинам брезгливо отворачиваться от меня. — Но так нельзя! — возмутилась Кларисса. Уилл рассмеялся каким-то неестественным рыхлым и сиплым смехом, который вызывал ощущение паники и дрожи, перемешанные с брезгливой жалостью. — Тогда останься со мною, детка. Подари мне немного грёбанного тепла и ласки. Переживи со мною не одну блядскую кошмарную ночь, если что бей мне сковородой по башке, особенно если я в припадке начну душить тебя… Молли это помогало. Грэм резко замолчал. Клариссе свело живот из-за судороги. Мгновение они сидели замерши, смотря каждый в свою точку. Первой из оцепенения вышла Старлинг. — Прости меня, — сказала она тихо и искренне, положив свою узкую ладонь на его широкую мозолистую от грубой работы руку, — я и сама разучилась быть женщиной, но я искренне надеюсь, что в твоей жизни ещё появится та, которую не напугает твоя судьба, твоя внешность, твои шрамы. Я знаю есть большие сердцем, нужно только подождать и не злиться. Черты страшного лица на миг смягчились. — Но ты сама-то ловишь смерть, дьявола, ты это хоть понимаешь? — спросил Уилл и уставился на неё своим голубым глазом впритык. — Я не верю в демонов. — А зря, я тоже не верил, пока не увидел воочию… в зеркале. — В зеркале? — Именно. Я не виню никого, но женщинам со мною опасно. Я был благодарен, я и сейчас благодарен Молли за то, что она пыталась быть со мною после всего. Когда будете ловить дока, не забудьте о том монстре, что прячется внутри вас самой. — В смысле? Что за монстр? — Поймешь, когда встретишь. Взгляд Уилла остекленел, глядя вдаль за морской горизонт. Он молча жадными глотками пил пиво. — А теперь уходи, скоро я стану диким, моя тюрьма не приют для тебя и нет у меня ответов на твои вопросы. Кларисса поднялась со стула в надежде, что что-нибудь изменится, но бар словно замер. Замер душный воздух, мухи, ползающие по стаканам, замерли разговоры по углам, замерла жизнь, и снова вернулись столь свойственные этому месту угрюмость и опустошение. Дойдя до машины Старлинг обернулась. Округ пронзил дикий вопль, похожий на вой умирающего животного. Содрогнувшись, Кларисса села в машину, зябко съежившись, хотя на улице стояла жара. Крик доносился из бара. Было нетрудно понять, кому он принадлежал. Глядя на себя в зеркало, Кларисса твердо решила, что в её жизни больше не будет алкоголя.