Осознавая монстра

Кларисса сидела за столиком и чувствовала себя полной дурой, оплёванной и замызганной. Лектер… Как у него получалось так выворачивать любой диалог? И когда это у неё были трусы в синий цветочек? Кларисса насупилась. Лектера не хотелось подозревать в подглядывании, но, видимо, он плотно следил за ней в Вашингтоне. А теперь у него и вовсе была фора в виде её двухнедельной отключки. Обидно, что она про своё состояние знала в наименьшей степени. Но опять же странная манера доверять порядочности Лектера. Он бы не стал использовать её слабости. Он всё же любитель играть глаза в глаза. Ага, и при этом так злободневно бравирует на её слабостях. Но… Не те, у кого слабостей не было, сидели сейчас здесь. Она. Значит надо найти то, что она считает слабостью, но на самом деле это сила. Закончив с мыслями, Кларисса потянулась и позвала официанта, чтобы наконец-то заказать завтрак. Целый день Кларисса предавалась прогулкам, не игнорируя мысли, что доктор следит за ней из-за какого-нибудь угла. Теперь Кларисса ощущала себя аквариумной рыбкой, точь-в-точь как Лектер в заключении. Игра наоборот. Только её клетка была комфортабельной и просторной, однако Кларисса чувствовала, что соверши она хоть малейшее неверное движение — непременно прилетит ответочка. Лектер ловко воспитал в ней выученную беспомощность. Вот телефон — но звонить себе дороже. Вот пистолет, но попробуй, выстрели — потеряешь то, зачем пришла. Вот выбор нарядов и косметики с туфлями, но попробуй соответствовать высочайшему вкусу и той обстановке в какой никогда не была. Вот ключ от темницы, но не сбежать. Ни документов, ни денег. Гуляй где хочешь, но не будь уверена, что на тебя не наставлено дуло. Интересно, а Лектер применил бы огнестрел? Конечно, как супер искушённый охотник он любил одерживать победу словами, на крайний случай ножом. Но вот огнестрел? А чем чёрт не шутит. С такими мыслями Кларисса свернула в ближайший, пахнущей сыростью и кофе переулок. Дневной Париж был довольно скучным местом — тихим и спокойным, нередко совсем непривлекательным и банально грязным. Граффити, эмигранты, бистро, бомжи и вездесущий запах мочи. В первый приезд Париж показался Клариссе более романтичным, возможно потому, что мозг непрестанно работал над сбором данных о Лектере. Теперь же предоставленная самой себе Старлинг стала замечать весьма прозаические вещи. Вечерний Париж шумел. Густые сумерки невероятно преобразили непрезентабельные дневные улицы, завуалировали грязь и нищету. Лектер позвонил ближе к пяти вечера, напоминая о встрече и выдавая инструкции куда надо идти. Кларисса собиралась не без тревоги. У неё было странное чувство «свербящего в спину глаза» — профессиональная привычка, но уже не по отношению Лектера к ней, а к Лектеру из-за неё. Возможно поэтому доктор пока ограничивался краткими встречами. Проблема была в том, что здесь в Париже кто мог следить за ними? Однако чувство, что слежка была, присутствовало. В этом плане Старлинг доверяла интуиции, хотя оснований доверять фактически не было. Возможно сыграли подсунутые Лектером материалы. Попытался создать для неё образ злых дядей-сатанистов с тайными планами по захвату всего мира. Хотя с другой стороны Старлинг временила делать выводы. Открыв шкаф и пройдясь кончиками пальцев по тканям, Кларисса вошла в стопор. Она играет в игре Лектера, но не понимает цели игры. Если он хочет унизить её ещё раз, побравировав своим вкусом — это как-то его совсем не красит. Если хотел таким образом научить одеваться — странные методы. Уж лучше бы прочёл лекцию. Игра, игра. Какая игра? Скорее всего, смертельная… Как в ней выжить? Пистолет по сути ничто. Или всё? Неужели доктор решил вот таким довольно изощрённым способом отправиться на тот свет? Пасть от руки прекрасной дамы? Почему нет? Почему да? Почему именно пасть? Вопросы роем кружили в голове. В конце концов выбрав наименее из экстравагантных нарядов, Кларисса начала подготавливаться к вечернему выходу. С рестораном было проще, все вечерние платья похожи друг на друга, да и то, что надела Старлинг, было ну как-то слишком выделяющимся что ли? Вот не было метаний — оно и точка. А вот свидание с выходом в людное место, на выставку. Если бы Старлинг, как примерный сотрудник бюро, готовилась по заданию, то перед ней бы лежала тщательно составленная методичка: как накрасится, что надеть, какие туфли, как бы следовало себя вести, какие слова выучить для ведения беседы. Лично для себя Старлинг особо не красилась, а в правильности выходного макияжа сомневалась. Да и вообще Кларисса не носила специального выходного полного макияжа, ну кроме случая, когда решила пойти на вечеринку вместе с Арделией, что в общем-то вышло отвратительно. И теперь, отученная мыслить самостоятельно, она не знала, что делать. Для себя она бы выбрала удобную одежду. Но опять же что такое удобная для неё одежда. Спортивная или хороший деловой костюм, в котором можно было как войти в ведомственное здание, так и бегать, ну и который хорошо бы скрывал табельное оружие, равно как и был бы удобен в его использовании. Кларисса с улыбкой вспомнила Бригема, который рассказывал им технические хитрости, например, пришивать к полам пиджака утяжелители, чтобы легко откинуть край и выхватить пистолет из кобуры. Лектер без сомнения предоставил ей наряды из качественных материалов и дорогих брендов, но даже в самой простой кофте могли содержаться подсказка, намёк и даже оскорбление. Тоже могло быть и с косметикой, и аксессуарами. А не оскорбит ли его её выбор, её неумение привести себя в порядок? Отчего-то вспомнился самый первый поход на встречу с доктором в балтиморскую лечебницу. Тогда Клариссе думалось, что выглядела она просто суперски, а оказалось как деревенщина. Что же тогда его привлекло? Молодость, неопытность? А может то, что она была женщиной? И Адамс про это говорил. Женщина. И Чилтон, будь он трижды дураком, но заметил, что Старлинг женщина, а Лектер на то время женщин не видел восемь лет. Достаточный ли срок, чтобы проникнуться любой? И всё же недостаточный для Лектера. И опять же враньё Чилтона. Женщин Лектер во время заключения видел, и некоторых доводил до попытки суицида, а кому-то даже прилетело от его острых зубов. Хотя тут спорный вопрос. Владел ли тогда собой Лектер? Хоть и великий психиатр, его это не уберегло от доли убийцы. А значит и им что-то владеет. Все серийные маньяки пытаются унять какую-то страсть, какое-то волнение внутри себя, или не помнят, что они делали. В некоторых типа живёт вторая сущность. Лектер всегда представлял себя целостной личностью, но даже за те немногие часы общения, Кларисса сказала бы, что в Лектере словно уживались разные личности. Или он с такой лёгкостью игрался масками? В общем чёртов Лектер — сплошная загадка и величайшее чудо из чудес, правда со знаком минус. Выходя из дома, Кларисса профессионально незаметно оглянулась по сторонам. Видимого хвоста не было. Попытавшись расслабиться, Старлинг прошла к месту встречи. Доктор в этот раз, против двух предыдущих внезапных появлений, ожидал у перил моста. Его стройный силуэт идеально вписывался в картину вечернего Парижа. Приятный жёлтый свет фонарей, разлитый по спокойной воде канала, небольшая сырость, лёгкий шум галантного города, который, казалось, под сводом ночи был влюблен сам в себя. И между чернильно синим небом, и чернильно синей водой стоял он, в чёрном плаще и шляпе, изогнутый словно собирался пуститься в зажигательное танго. Кларисса на миг поймала себя даже на слуховой галлюцинации — звуке аккордеона, которого на самом деле не было. — Шер ами, — ласковым голосом приветствовал доктор Клариссу, замершую от неожиданно вдруг свалившего на неё романтичного свободолюбивого духа Франции. — Вы готовы, мой друг? — Угу, — буркнула Старлинг наименее подходящее из всего, что было возможно, причём не специально. Кларисса поёжилась, словно сказочная пелена вечернего волшебного тумана не только не действовала на неё, но вызывала озноб и аллергию. — Тогда пойдёмте, — доктор протянул руку и предложил следовать за ним. — А куда мы идём? — спросила Старлинг, понимая, что такая постановка вопроса может выбесить именитого психиатра. — Ну я же говорил вам, — хитро улыбнулся Лектер. — Мы посетим выставку одного молодого и очень талантливого художника. — А зачем? — спросила Кларисса, понимая, что Лектер на самом деле не делал ничего просто так. — Приобщить вас к прекрасному и вытащить наконец-то из серой тесной норки маленькую мышку. Кларисса на этих словах замялась. Стоило ли ей принимать их дословно или доктор снова шутил? На выставке было людно. Гулять с маньяком среди посетителей и картин было странно, понимая, что меньше месяца назад она так же на выставке выслеживала его с пистолетом в руке. Удивительные метаморфозы, впрочем, как они начались со смерти Кроуфорда, так, видимо, и не планировали прекращаться. Лектер молча выискивал кого-то взглядом. — И ничего не скажете мне в этот раз по поводу платья? — спросила Кларисса, удивлённая подобному молчанию эстетствующего маньяка. — Вы прелестны, мой друг, рад, что смогли разобраться в платяном шкафу, — вскользь ответил Лектер. — А! Позвольте вас представить. — Доктор махнул рукой, явно привлекая чьё-то внимание. Кларисса увидела, что к ним поспешил молодой человек приятной располагающей наружности. — О, это снова вы! — воскликнул он, вскидывая руки в направлении Лектера. — Простите меня, — обратился молодой человек уже к Старлинг и снова впился лучистыми счастливыми глазами в доктора. — Возможно звучит странно, но я очень рад вас видеть. В прошлый раз мы удивительно ёмко пообщались, но я был расстроен, что вы так быстро покинули выставку. Это странно, но до сих пор я не могу забыть нашего разговора. — И я приятно удивлён встречей. Не ожидал вас увидеть в Париже, — ответил Лектер. — Вы здесь надолго? — Скорее проездом, но мы с моей… очаровательной спутницей ещё какое-то время побудем в столице грёз и любви. — Это прекрасно, я был бы очень рад составить вам компанию. Я надеюсь, что не кажусь вам навязчивым. — Что вы, что вы. Это мы должны быть счастливы от вашей компании. Кстати, Бель, познакомься. Это Адам Гленвуд — известный художник. Мы на выставке его работ. — Очень приятно, мистер Гленвуд, — Кларисса протянула руку, как ей было привычно для рукопожатия, но Гленвуд улыбнулся и взял руку так, чтобы поцеловать. Кларисса обратила внимание, что глаза художника были такого же серо-голубого оттенка, что и у Лектера. — Ваш спутник… э, мадмуазель… мадам? — Мадмуазель, — ответила Старлинг, покосившись на Лектера. Доктор в ответ лишь улыбнулся краешком губ. — О, мадмуазель Бель, ваш спутник самый интригующий человек на свете, — заговорщическим шёпотом ответил Гленвуд. — Я приглашаю вас обоих в кафе и не принимаю отказа. Кафе было небольшим и очень уютным, расположенным на берегу реки, откуда доносился приятный ветерок. Лектер заботливо укрыл Старлинг от вечерней свежести и сырости пледом. Адам разливал по бокалам вино. — Не знаю в курсе ли вы, но тот кто рядом с вами, мадмуазель Бель, самый проницательный человек, — с улыбкой начал Гленвуд. — Когда мы с ним повстречались на моей самой первой выставке в штатах, я честно был поражён с какой невероятной лёгкостью он определял основную мысль и даже скрытый замысел любой из работ. — Не сомневаюсь, мистер… — Прошу… просто Адам. — Хорошо, Адам, — Кларисса улыбнулась несколько деловой улыбкой, внимание молодого художника нервировало её, и не по причине личной неприязни, хотя Старлинг в голове себе и поставила галочку, что нравится мужчине младше её. Волновал Клариссу другой участник беседы, что смотрел на влюблённый взгляд художника с нескрываемой улыбкой, полной наслаждения. Доктор? Что он задумал? — Ксати, вы уже отошли в живописи от экзистенциальных тем? — спросил Лектер, как бы между прочим. Адам улыбнулся. — Я скорее перевёл эту тему на новый уровень. — И, судя по вашим нынешним работам, это любовь. Глаза художника заблестели. — Знаете, мне в университете встречались удивительные люди, например, профессор философии Джозеф Камбел или мой учитель по станковой живописи, но скажу в сравнении с вами, они кажутся профанами, какими-то наивными школярами. Как вы умудряетесь определять основную мысль, взглянув только мельком? — Ну, это только кажется, что мельком. На самом деле большая насмотренность и умение обращать внимание на нужные детали. — Вы вроде говорили, что вы эксперт по живописи? — Не только, — сощурив левый глаз, кокетливо ответил Лектер. — Кстати, ваш прогноз, ну что активные продажи начнутся через год, тоже сбылся, — распластавшись в улыбке, ответил Адам. — Но самое интересное и загадочное, мистер Смитт, я нигде не встречал упоминания вашего имени. Лектер мгновенно опустил глаза. — О, понимаете, Адам, ха-ха, я такого рода оценщик, что вряд ли вы меня встретите в каких-либо списках. Я не работаю на музеи. Исключительно частное коллекционирование для людей, которые не хотят огласки. — А почему? — Ну, видите ли, — Лектер немного поёрзал на стуле, создавая впечатление неуместности вопроса. Кларисса смотрела за этой первоклассной игрой с внутренней усмешкой. — В отношении некоторых людей, на определённых должностях, могут возникнуть резонные вопросы о доходах. Приобрести картину стоимостью в новый автомобиль или квартиру — это всегда вызывает повышенное внимание. Адам негромко рассмеялся. — Простите, мой вопрос, похоже, был довольно глупым. — Ну, глупых вопросов не бывает, — парировал Лектер, теперь уже исправляя настроение на дружеское. — О, а вот и меню. Официант протянул каждому по глянцевому ламинированному листу. Лектер тотчас наклонился к Старлинг и тихо на ухо зашептал названия блюд. Адам невольно залюбовался этой картиной. Незаметная и деликатная обходительность с дамой восторгала его. Адаму было интересно узнать кем приходилась мистеру Смитту очаровательная Бель. Она явно была американкой. Англичанка или австралийка говорили бы некоторые слова по-другому, и даже сама манера держаться отличала американцев. Адаму, выросшему в среднестатистической американской семье, было приятно увидеть земляка. Но и не просто земляка. В бледноте нежной женской кожи таилась особая ранимая хрупкость, но серые глаза имели стальной решительный отблеск. Это невозможное сочетание заворожило Адама. — Над чем вы задумались? — Старлинг рассмеялась, глядя на замершего взглядом Гленвуда. — О, просите, я похоже впал в прострацию, — Адам покраснел и заулыбался. — Неудивительно, — тихо вставил Лектер. — Неудивительно что? — тот час переспросил Гленвуд. — Прекрасная Бель, я сам был очарован этим невероятным сочетанием сильного взгляда на детском лице. Адам сначала непонимающе сморгнул, но потом заулыбался широко с особой любовной теплотой во взгляде. — Простите, это моё профессиональное, — слова были направлены Старлинг. — Просто я понял, что вы та, с кого хочется писать портрет. — Полностью поддерживаю вашу затею, — моментально вставил Лектер, и Адам перевёл ещё не совсем сфокусировавшийся после недавних мечтаний взгляд на доктора. — Если это будет угодно даме, — улыбнувшись, словно поправился Лектер. Мужчины устремили на неё всё своё внимание: игриво огненное и вдумчиво собранное. Видеть этот фарс одного актёра Старлинг уже было невыносимо, но приходилось его поддерживать. Жгучее любопытство с одной стороны и желание быть в компании хоть ещё с кем-то кроме Лектера, пересиливали страх. Тем более, что пистолет был надежно пристёгнут к ноге. — Конечно, я согласна, — с любезной улыбкой сказала она. Адам от этих слов расцвёл. — Чудно, — ответил за всех Лектер. — О, а вот и первое блюдо. Предлагаю тост. Живая беседа, где Кларисса чувствовала себя одновременно лишней и подопытным кроликом перевалила за полночь. Договорившись с Адамом о встрече, они распрощались. Идти рядом с Лектером по пустынному ночному Парижу было странно. Свербящий взгляд по-прежнему давил, но Старлинг была больше сконцентрирована сейчас не на этом. Ей казалось, что всё слишком спокойно. Они такая себе парочка. Лектер вызвался проводить до дома. А что там? Попросится остаться на ночь? Будет как и обещал соблазнять? Проблема была в том, что Старлинг не знала в какой мере она готова дать отпор. Соблазнение роскошью, романтикой, едой, одеждой, теперь ещё и личным обаянием. Кларисса понимала отчего воспоминания женщин доктора носили такой тёплый характер. Да, Лектер был интересным и милым, а когда хотел обаятельным и привлекательным. Но ей то не следовало забывать о том, кто он на самом деле ни на единую секунду. Кто же его знал, что он затаил в этой игре на соблазни и выстрели. Может она снова должна пройти какое-то испытание. Наоборот не поддаваться чарам, иначе он посчитает её слишком доступной, а значит недостойной. Тут ведь задача со звёздочкой. Лектер после поцелуя теми же губами мог и калечить как в прямом, так и в переносном смысле. Однако. Ночь. Улица. Запахи. — Почему в этот раз не исчезли после встречи? — спросила Старлинг с некоторым вызовом в голосе. — Опасность нахождения рядом с вами компенсируется опасностью вам одной идти по улицам Парижа. — А что может со мной случиться? В прошлый раз вы были менее озабочены моей безопасностью. — Да я скорее боюсь за тех, кто посчитает вас лёгкой добычей. В прошлый раз у вас не было пистолета, а сейчас он есть. Вы слишком хорошо натренированы его использовать. А ещё профессионально тревожны. К чему нам шум? — Профессионально тревожна? — Конечно. Вы же знаете основную статью отбраковки сотрудников полиции и ФБР. — Боитесь, что снова начну стрелять? — Боюсь, что неверно оцените баланс сил. Так как знаете, что вас саму всегда оценивают неверно. — Намекаете, что я так и не стала производить впечатления представителя власти? — Намекаю на то, что вы так думаете. Старлинг насупилась: — И всё равно я ничего не понимаю. Документы, ресторан, выставка. Теперь портрет, — сменила тему Кларисса. — Ну в этом и весь смак. Пока разгадаете, шестерёнки начнут работать. Так глядишь и додумаетесь до чего-то. — Адам — представитель тайной элиты, с которой вы обещались меня познакомить? — снова влоб спросила Кларисса, пытаясь разглядеть эмоциональную реакцию на лице, которое тенью скрывала шляпа. — Нет, — на этот раз чётко ответил Лектер. — Тогда зачем? — Совмещаю приятное с полезным. Я действительно познакомился с ним в Вашингтоне, когда следил за вами. — Даже не отрицаете этого факта. — Для вас это не секрет, не кокетничайте, давайте продолжим. Адам — интересная личность. — По мне вполне обычный счастливый молодой человек. — И всё же необычный. Вы не знаете многих вещей, связанных с ним. — А это имеет отношение к нашему делу? — Скорее нет, чем да. Просто мне приятно было вновь его увидеть. — Вещей с ним связанных? Он завязан на криминале? Употребляет наркотики? Психически нестабилен? — Ха-ха, Кларисса, я не волшебник. Я вижу этого молодого человека всего второй раз в жизни. — И тем не менее, ни какой другой художник или выставка. Я честно ждала, что вы меня потащите в Лувр и будете долго объяснять значение каждого мазка на каждой картине. — Ну что вы, в конце концов я не такой садист, — улыбнулся Лектер. — И всё же? — Как вы нетерпеливы. Хм, приятное качество, — Лектер растянул слоги в слове приятное, что вызвало у Клариссы приступ лёгкой паники, но скорее от собственной реакции в виде покалывания внизу живота. — Мать Адама была моей пациенткой. Иногда мы обсуждали судьбу среднего из её сыновей. Мне было интересно увидеть его. — Такая трепетность к работе, — недоверчиво произнесла Кларисса. — Вы как минимум двенадцать лет не вели практику. Неужели вы детально помните всё, что связано с вашими бывшими клиентами? — Ну, как вы успели выучить из тех источников, что были вам подсунуты Кроуфордом, моя память довольно интересно устроена. Кстати, что вам известно о моей памяти? — Вопрос с подвохом? — Нет, прямой, как вы любите. — Ну… вроде ваша память абсолютна? — Не совсем, но близко, — Лектер улыбнулся. — Я помню много вещей, но самое приятное в том, что я быстро нахожу необходимую информацию. — Ок, нашли, и что просто пошли посмотреть? Лектер постарался пропустить мимо ушей вылезший сленг и акцент Старлинг. — У вас всё просто, Кларисса. Но, когда имеются серьёзные знания, любой человек это уже не просто. Вот к вам можно применить слово просто, Кларисса, как думаете? — В какой-то мере, да, — неуверенно ответила Старлинг. — А в какой-то, нет. — А в общем? — Точно нет, — Кларисса улыбнулась. — Ну вот и ответ. А почему он таков? Вы уже обладаете некими знаниями, прошли через определённые трудности. Ваш взгляд на мир значительно расширился, и главнее всего пришло понимание человеческой природы. — Ну в чём-то, — словно нехотя ответила Кларисса. — Вот мы и пришли, доктор Лектер. Они стояли в коридоре, перед входом в квартиру. Неяркое освещение. Парфюм Лектера, его улыбка из-под шляпы. Ощущение взаимного пространства и теплоты. — Ну что ж позвольте вам пожелать спокойной ночи, — нараспев сказал Лектер и немного наклонился к Старлинг, словно собирался её поцеловать. — И вам того же, — улыбнулась Кларисса. В живот доктора упёрлось дуло пистолета. Ганнибал с живостью посмотрел на ствол, на лицо Старлинг, улыбнулся в ответ и тихо сказал: — Ответьте только на один вопрос. И кого вы больше боитесь: себя или меня? Затем он приподнял шляпу и, развернувшись, пошагал прочь, а Кларисса осталась стоять со сжатым в руке пистолетом и омерзительным вкусом правды. Боялась она вовсе не Лектера.