Осознавая монстра

Кларисса резво побарабанила пальцами по столу. В её взгляде читались отстраненность и мыслительный процесс одновременно. Прищурив левый глаз, Кларисса внимательно изучила тосты, воду, кофе и даже чайные пакеты. Потом, открыв холодильник, она стала принюхиваться к находящимся там продуктам, открывать каждый контейнер и изучать запах. Понимая, что это весьма бредовая затея, ведь снотворное обычно запаха не имело, Кларисса сердито подергала губой и наморщила лоб. Снотворное могло быть добавлено и в еду, и в воду, даже распылено в воздухе, им могло быть пропитано само постельное бельё. Во всяком случае гадать можно было до бесконечности много. Кларисса сама неоднократно видела на какие ухищрения шли оперативники, чтобы усыпить объект. Интересненько. Свободный человек, значит, говоришь? Что ж ты пистолет то не отдашь и пред ясны мои очи не встанешь, человек, любящий диалог с интересным собеседником? Кларисса ухмыльнулась от собственных мыслей и взглядом поискала рацию. К счастью, предложение поговорить по радиосвязи было не очередным фейком от доктора. Рация мирно стояла на обеденном столе, где и была оставлена с вечера. Кларисса хотела было нажать кнопку вызова, но в последний момент убрала палец. Стоило подумать, хорошо подумать прежде чем выходить с Лектером на связь. Кларисса, позавтракав, прошла в зал, где вновь разложила перед собой избранные книги, документы и два письма от доктора. Книги, что вчера обнаружила Кларисса в небольшой местной библиотеке, были как специально большей частью о деятельности мистических или оккультных групп. Ещё были там книги на военные и политические темы, громкие расследования деятельности отдельных лиц. Сопоставляя информацию из этих книг и из присланных Лектером документов, Кларисса поняла, что в голове начинает складываться весьма занятная картина мира. Не сказать, что это была какая-то супер идея, которую до этого никто не предполагал, но всё же такую позицию принято было считать фантастической. Это было что-то уже из серии «Сатанисты правят миром» или «Большой Брат следит за тобой», хотя вот именно к Большому Брату Кларисса и сама имела непосредственное отношение. Проработав три года на прослушке, она лишилась каких-либо иллюзий насчёт гуманности целей государства относительно своих граждан. Документов и блокнота с записями по делу Лектера с собой у Клариссы не было, но зато была голова и кое-какие методики извлечения информации из памяти, конечно, не Дворец Памяти, но уже кое-что. Понимая, что в любой момент можно стать заложницей, Старлинг заблаговременно до начала операции наизусть заучила сведения из документов, материалов и записи бесед со свидетелями. Сейчас, чтобы вспомнить всё это, ей требовалась всего лишь бумага. Джек Кроуфорд лично обучал её методике краткого конспектирования. После запоминания информации, следовало создать максимально краткий план, и именно план и следовало запомнить как «Отче наш», потому что, воссоздав именно короткий план, можно было легко восстановить и всю информацию. Проблема состояла в том, что в доме не было никаких пишущих предметов, будь то ручка или фломастер. Пришлось импровизировать. Удивительно какие грани способен раскрыть в себе человек в состоянии опасности и безделья. Представив, что перевернутая большая белая чайная чашка это лысеющий доктор Адамс, Старлинг сосредоточилась на воспоминаниях, и вскоре перед глазами поплыли белые листы с копией их беседы: «— Лектер начисто лишён эмпатии. Он всегда ведёт свою игру, для него все и всё, что есть в доступе — это ресурс, запомните это, не люди, не друзья и не враги — ресурс. Он мыслит как машина и способен лишь на манипулирование, которое крайне хорошо завуалировано напускными приторными словами о добре, нравственности, и особенно о помощи. Да, он очень хочет быть полезным, очень хочет оказывать услуги обществу, даже безвозмездно. Он всегда говорит то, что от него хотят слышать. Не верьте ему, никогда не верьте, под самыми гуманистичными из его предложений всегда ищите тайный смысл или выгоду. Великое счастье, что он ограничился всего лишь простыми единичными убийствами, что он не решил стать политиком или большим бизнесменом. — А как вы думаете, почему он не пошёл в бизнес или политику? — Я думаю его это уже не интересует. Хотя, да, любого из людей его склада ума подобное должно интересовать. Почему им и заинтересовались спецслужбы. Он мыслит не как человек. Его мышление не ограничивают разного рода барьеры поведенческого плана. Ему не мешают эмоции. Скорость анализа информации у Лектера просто запредельная. Вы ведь общались с ним напрямую? — Да. — Тогда вам не трудно будет понять, что он в любом разговоре мгновенно перехватывает инициативу для того, чтобы увести собеседника в логическую или эмоциональную ловушку. Это он делает специально, чтобы изучить того, с кем общается. При этом сам он отказывается давать ответы на широкие открытые вопросы, типа рассказать о себе. Вообще любые вопросы, которые приоткрывают завесу тайны его личности, им игнорируются. Он понимает, что чем меньше о нём знают, тем меньше над ним рычагов управления. Зато он стремится заиметь как можно больше таких рычагов над другими людьми. — Так какова его цель? Зачем ему такое глобальное изучение человеческой натуры? — Мы думаем, что он до сих пор занимается разработкой программы искусственного сознания. — Чего чего? — Искусственного сознания — полной копией реального сознания. Так это или нет ни мне, ни кому-либо узнать не удалось. Единственный свидетель его планов профессор Гартнер был устранен. Поэтому сказать точно я не могу. Но думаю Лектер способен на что-то подобное. — То есть это полное копирование личности человека? — Не только. Это и полный контроль над человеком, внесение изменений в сознание человека, его переписывание, замещение воспоминаний, внедрение навыков. Что угодно. Это настолько страшно, что даже невообразимо». Эти слова Адамс сказал уже в самом конце их беседы. Кларисса запомнила их настолько хорошо, что вспомнила и интонацию голоса собеседника, и своё отношение к его словам. Тогда это был холод, покрывающий руки и щёки. Получается сейчас и ей, и Лектеру нужно в принципе одно и тоже — знание человеческой природы. Если доктор и в правду хочет создать что-то наподобие пси-оружия или создать программу искусственного сознания, то ему нужны тысячи и тысячи людей для анализа. Не для этого ли он и стал психотерапевтом? А ведь ещё он был судебным экспертом, читал лекции по курсу психиатрии в медицинском ВУЗе, какое-то время работал в психиатрической больнице, ходил на концерты и выставки, то есть туда, где было максимальное количество людей. По сути это охват всех слоёв населения: здоровых, больных, молодых, старых. Он собирал данные, но для подобного сбора подходили не все люди. Нужны были особенные, нестандартные, специфические. Отбракованные и явно дегенеративные уничтожались (возможно просто от скуки и ради развлечения), а вот подходящие… Да, Кроуфорд говорил, что её кандидатура была выбрана не спонтанно. Он упоминал про гибкость мышления. Но ведь это определенно не самый важный критерий? Да, она видела Уилла Грэма, но он не произвел на неё особенного впечатления. Конечно она никогда не знала его до случая с Лектером, до дела Феи, не знала его в профессии, не знала с обычной жизненной бытовой позиции, но, даже несмотря на сломленность, что-то должно было остаться в характере Уилла. Должно? Да, в принципе, уже, нет. Уилл Грэм отдел ОТК в системе отбора Ганнибала Лектера не прошёл. Выглядел он сломленным и абсолютно бесполезным человеком, находящимся в стадии пассивного самоубийства. Единственное, чему удивлялся Лектер, это везучести и живучести бывшего агента. Наверное именно эти качества он и проверил, давая домашний адрес Грэма Долархайду. — «Вы сможете стать Клариссой Старлинг когда пожелаете» — мысленно и не совсем точно процитировала Кларисса фразу Лектера в своей голове. Что это значит? Что их беседа будет представлять собой такую же полосу препятствий, как и для Уилла? Конечно, такого не хотелось бы. Впрочем, уже много дерьма произошло. Вся группа поддержки осталась в Венеции, в то время как она благополучно проснулась во Франции в запертой квартире без маячка, телефона и надежды на светлое будущее, вообще на будущее. Прошла ли она свой ОТК или ей ещё предстоит пройти девять кругов ада? Ведь необязательно это должны быть экзамены на выносливость и смекалку. Это могут быть сколь угодно обманчивые и соблазнительные силки. Поговорить? Что же тебе нужно знать, доктор Лектер? Вроде уже всё выпытал. И детскую травму знаешь и с кем работаю, и что личной жизни нет, все слабости. Хотя, нет, не все. «Вы женщина, а это значит всё может пойти по другому» А может прав Андерсон, и гендерный фактор играет большую роль? Впрочем, чего гадать. Это Лектер. Он способен на всё. В списке убитых им людей были и женщины. Кларисса перестала пытаться размышлять о письме и планах доктора, а решила принять ванну и заняться систематизированием воспоминаний, хотя соблазн взять рацию был по-прежнему велик, но с другой стороны от голоса доктора Клариссу мутило и знобило, одновременно кидая в жар и распаляя низ живота, стоило ли спешить с общением, если оно и так предстояло вечером. После ванной освеженная, раскрасневшаяся и расслабленная Кларисса чувствовала себя как никогда работоспособно. В спальной комнате стоял трельяж, на столике которого появилась косметика, помимо помады и теней был там и карандаш для подводки глаз. Именно ему Кларисса обрадовалась больше всего, ведь он прекрасно писал как на гладкой поверхности зеркала, так и на бумаге и даже на тыльной стороне руки. Когда воспоминания и информация последних дней были собраны и систематизированы, Кларисса снова покосилась взглядом на чёрный корпус рации. Дождаться вечера было сложно. Безделье и скука разрывали изнутри настолько сильно, что усидеть на месте было сложно, тем более Клариссе, которая и без того никогда не славилась умением тратить время впустую. В голове кружилось много вопросов, но самый большой давил как мешок с песком на хрупкие плечи. Что же ты затеял, Ганнибал Лектер? Кларисса положила перед собой письмо Лектера, где карандашом для глаз нарисовала несколько символов краткого плана. Восстановив нужные воспоминания, Кларисса взяла рацию. — Добрый день, Кларисса, — раздалось из динамика, когда Старлинг нажала на кнопку приёма рации и сказала: «Доктор Лектер, приём». — Как вам спалось? — начал Лектер неспешный диалог с вполне обычного вопроса, но в контексте происходящего это выглядело иронично. Кларисса внимательно прислушивалась к звукам из рации, стараясь заметить шум улицы или разговоры других людей, но рация пестрела шипением и хрипением так, что и голос доктора иногда было слышно с помехами. — Вашими стараниями спала как убитая, доктор, — ответила Старлинг быстро. — Сон лучшее лекарство, не находите, Кларисса? — в интонации Лектера смысла было больше, чем в самих словах. Кларисса испытала неприятное волнение. — Соглашусь, но сон на своей родной кровати в знакомом доме расслабляет ещё больше, — ответила она с той же интонацией. — Не могу согласиться, — парировал Лектер, — потому что наверное уже отвык от понятия «родная кровать» и «знакомый дом». Я восемь лет засыпал в одном и том же месте, но казенная кровать так и не стала родной, хоть и незнакомой назвать её было нельзя. А когда я был маленьким, из моего дома сделали приют, тогда я и вовсе возненавидел то, что называют родным. Вы ведь уже покопались в моем прошлом, агент Старлинг, и думаю, что весьма дотошно. Кларисса резко выпрямила спину и чуть не прыснула в рацию. Именно сейчас она смотрела на группу символов, обозначающих дневники Эйбмана и воспоминания очевидцев детства Лектера. Понимая, что док загнал её в эмоциональную ловушку, Старлинг решила перехватить инициативу вопросом в лоб: — Вас забавляет данная ситуация, доктор? — Нет, — ответил Лектер неспешно. — Мне бы хотелось дать вам больше простора, потому что, зная вашу любовь к самостоятельным действиям, понимаю, что заточение сводит вас с ума и толкает на необдуманные поступки. — Так может наконец-то объяснитесь, что происходит? Эти письма, документы, книги… — Конечно объяснюсь, — мгновенно вставил Лектер. — Хотя, кажется, в письме я подробно расписал свою цель, — спокойным и тихим голосом продолжил он, что вызвало в Клариссе злость. — Мы здесь с вами не на особых ролях. Как и раньше вы просто расскажите мне о себе, о том что думаете по тому или иному поводу, а я дам вам так интересующую вас информацию. — Вы уверены, что знаете какого рода информацию я хочу от вас получить? — Конечно, Кларисса. Думаю вечером мы сможем поговорить по телефону более обстоятельно. Кстати, а вы никогда не замечали, что предвкушая что получите что-то важное, начинаете переминаться с ноги на ногу? — Нет, — ответила Кларисса, понимая, что сейчас она делает именно это. Блин, он сейчас что видит её через камеры? — Забавное наблюдение, — продолжил Лектер. — Азарт, страсть — они для вас обретение, обретение информации, что щекочет ваш возбужденный ум. Редкое и забавное качество, ваша алчность до знаний. Вы хоть понимаете, что каждое новое знание меняет нас самих и нашу жизнь необратимо? — Догадывалась об этом, — пошутила Кларисса и тут же продолжила, — и всё же не пойму для чего я вам нужна. Поговорить? О чём? Мне кажется, или вся эта ваша забота — только потому, что вы потеряли то, о чём можно заботиться? Из рации долго слышалось лишь шипение, или Клариссе оно показалось долгим. — Я смотрю вы действительно очень хорошо подготовились к нашей с вами встрече. Прекрасно, тем интереснее нам будет. — Интереснее что? — Наше с вами общение. — Для чего? — Опыт, Кларисса, опыт, новый опыт, каждый человек, каждая личность это неоценимый вклад в познание. — Мне кажется, что вы уже всё знаете о природе человека, доктор. — Увы, это не так, Кларисса. Если бы было так, вы бы не разговаривали сейчас со мной по рации. — Можете ответить на вопрос, только открыто? — Ну попробуйте его задать. — Что от этой беседы получу я? Лектер довольно хмыкнул в рацию: — Опыт, Кларисса, опыт и знания, столь вам необходимые, и только вам выбирать, что вы будете с этим делать. Выбор дороги — огромная ответственность, однажды встав, нужно понимать, что пути назад нет. Однако невозможно встать на путь, не зная, кто вы есть на самом деле. Это похоже на неуправляемый дрейф корабля среди острых скал. Вы знаете кто вы на самом деле, Кларисса, можете на этот вопрос ответить прямо? — спародировав вопрос и интонацию, спросил Лектер. — Я думала, что у вас на этот счёт есть соображения. И что вы мне поможете с этим глобальным пониманием. — О, снова слышу школьные ответы отличницы Старлинг. Бесспорно вы милы и очаровательны в своей простоте, но время с каждым часом только больнее бередит былые раны. И несмотря на то, что раны — это опыт, зачастую он приводит нас совершенно не туда. Вы снова захотите предложить мне тупой опросник? — Не-нет, — запнулась на полуслове Кларисса, чувствуя, что близка к тем душащим ощущениям паники, что были с ней в Мемфисе. — Я всего лишь хочу узнать правду, и, наверное, спасти вас от самого же себя. — Святые небеса! — воскликнул Лектер радостно, — я не ожидал услышать от вас такого. Кларисса, вы правда считаете, что я нуждаюсь в спасении?! Я прожил долгую и насыщенную жизнь и смело могу заявить, что совершенно счастлив и свободен, как никто другой в этом мире. — Но разве полноценно счастливые люди убивают других людей? Сначала в рации слышалось лишь шипение, но через пару секунд раздался голос Лектера более низкий и сосредоточенный. — А вы, Кларисса, счастливы? — Возможно… — также с заминкой ответила она, понимая, что пытаться перехватить инициативу в разговоре с Лектером, всё равно что выступать на велосипеде против катка. И вот она в очередной раз в эмоциональной ловушке. Очень чувствовалось, что Лектер сейчас жалеет, что не может видеть её, но он и по рации прекрасно понимал на что и куда в разговоре следует давить. — Ох, Кларисса, и снова пресловутое возможно. Служить людям, которые вас в грош не ставят, служить государству, которое обирает вас бесконечными налогами, жить по указке, смотреть что дают, и делать то, что требуют. О, да, великое счастье! Выдайте что-нибудь ещё, иначе это будет один из самых жалких ваших ответов. — Служить совести — не пустой звук. — Да… а вот этого я ждал от вас, — было слышно как Лектер расплылся в улыбке. — Мифическая совесть, голос бога, моральные запреты. Вы не настолько набожны, чтобы выглядеть оторванной от реального мира, но при этом вы не атеистка. Я восхищаюсь вашей смелостью и отважностью и понимаю, что в системе ваших ценностей я занимаю странное место наставника и противника одновременно. Но с другой стороны, вы ведь разочарованы во многих пониманиях, однако времени на то, чтобы подумать фундаментально у вас не было. Вот я вам и предлагаю время, место и условия для таких рассуждений. Теперь вам понятно? — Вполне. — Что ж тогда перейдем к самому актуальному из вопросов… Что из еды приготовить вам на завтра? Кларисса прыснула в рацию. — О, не стоит беспокоиться о моём питании, доктор, мне нужны всего лишь ключи и пистолет. — Ваше чувство юмора всегда было хорошим, Кларисса. До вечера, оревуар. Лектер нажал на кнопку отбоя.